Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 51 страниц)

– Один БТ-7 уже отдали связистам, восемь танков сегодня передадим в полки, завтра до обеда планируем восстановить ещё две тридцать четвёрки. Всего одиннадцать, – товарищ полковник, доложил комбат.

– Молодец! Роту танков восстановить за три дня – это дорого стоит!

Посуровевшим в трубке голосом комдив, сказал: Товарищ старший лейтенант, вам и всему личному составу батальона, за успешное восстановление боевой техники объявляю благодарность!

– Служу трудовому народу! – отчеканил комбат.

– Внести в служебные карточки бойцов запись, – распорядился комдив. – За ракетницами пришлёшь в штаб бойца с заявкой, тебе их доставят. НКВДшникам лишнего не болтай, но информацию особо не скрывай. У них приказ наркома Берии. Мы хоть по разным ведомствам проходим, но дело делаем общее.

Комдив повесил трубку.

– Глеб, ты слышал? – представители НКВД прибудут для беседы, всполошился Борис.

– Ну и что? Как придут, так и уйдут. Ты бы тоже заволновался, узнав, что по городу тысячи бандеровцев прячутся с оружием.

– Ты лучше думай о церемонии вручения карабинов. В строй поставишь всех, включая и поваров. Благодарность комдива касается и приданных подразделений. Кстати кадровикам позвони, поинтересуйся, может, они тебе в штат не как прикомандированные, а уже постоянно зачислены.

– Уже поинтересовался, – откликнулся комбат. – Приказом комдива, от вчерашнего числа, красноармейцы переведены в штат батальона. И взвод танков тоже!

– Вот об этом на построении и скажи. Чтоб народ знал, что здесь он навсегда, и воевать всем вместе придётся. Повезло, однако, бойцам – день послужили и уже благодарность от комдива. Так скоро у каждого по медали будет, а потом и по ордену.

– Ты думаешь?

– И не сомневайся, при хорошем комбате – у бойцов вся грудь в орденах, – заверил Глеб. – А командир ты хороший! Кстати, у тебя сейчас с десяток пулемётов. Надо бы с пулемётчиками стрельбы провести и обязательно занятие по отражению воздушного противника. Можешь это лейтенанту Рогову поручить, или сам организовать, если будет время. Ладно, пошли обедать, старшина уже обе кухни привёз. Вовремя со второй кухней подсуетились!

Старшина расстарался на славу. Котел супа из пшеничного концентрата с добавлением картошки и тушёнки, два котла гречневой каши. Котёл компота из сухофруктов. Обед поистине праздничный. Бойцам столько было не съесть, и он рассчитывал кашу пустить на ужин, добавив при выдаче побольше хлеба.

Г Л А В А 16.

Батальон построился. Ремонтники сняли промасленные комбинезоны и в начищенных сапогах и новых пилотках выглядели вполне прилично. Лишь танкисты стояли в своих чёрных шлемах.

– Товарищи бойцы и командиры! Сегодня у всех у нас знаменательный день! Согласно приказа командира дивизии, стрелковый взвод лейтенанта Рогова и танковый взвод лейтенанта Петрова, со вчерашнего числа зачислены в штат ремонтно-восстановительного батальона. Поздравляю вас, товарищи!

Батальон не дружно, но прокричал "Ура!". Три раза, как полагается.

Комбат приложил руку к головному убору и громко, твердо прокричал, чтобы смысл сказанного дошёл до каждого бойца, стоящего в строю:

– За успешное ведение работ по восстановлению боевой техники, командир дивизии объявляет всему личному составу батальона, – сделал небольшую паузу Борис, – БЛАГОДАРНОСТЬ!

" Служим трудовому народу!" – на этот раз дружно прокричал батальон, заставив подняться в воздух стаю голубей, рассевшуюся на заборе.

Дождавшись тишины, комбат сказал:

– Сегодня мы вручаем боевое оружие нашим товарищам. Товарищи красноармейцы, это оружие вручает вам наша Родина! Чтобы вы честно и стойко защищали рубежи Советского Союза от посягательств внешних и внутренних врагов. Пусть глаз ваш будет зорким, прицел уверенным и рука тверда, уничтожая врагов Советской Власти и защищая границы нашего, рабоче-крестьянского государства! К выдаче оружия приступить! Номер оружия занести в ведомость выдачи! Первый взвод ремонта тяжёлых танков – получить оружие! Комбат подошёл к расставленным в рядок, напротив первого взвода, ящикам с цифрой "1". Ассистировавший лейтенант Лукьяненко открыл ящик и достал первый карабин:

Комбат взял карабин и прочитал бирку: – Ефрейтор Сипягин карабин номер 98712!

Сипягин вышел из строя и бегом подлетел к комбату.

– Служи честно! Стреляй метко! – вручил ему карабин Борис. – Сверить номер, расписаться в ведомости о получении, запомнить номер своего карабина, – кивнул он стол, затянутый кумачом, где сидел Маэстро. – После этого встать в строй!

– Есть, – ответил ефрейтор и побежал к столу. Процесс выдачи оружия начался. Затянулся он на целый час.

Когда весь батальон оказался вооружён и люди заняли места в строю, комбат сказал:

Красноармейцы, получившие оружие! Вы, наверное, обратили внимание, что ваши карабины вычищены и смазаны! Бойцы взвода лейтенанта Рогова хотели вам показать, как надо содержать личное оружие. Поблагодарим их за товарищескую помощь! – и комбат первым захлопал в ладоши. Лица пехоты засветились удовольствием.

– Сейчас, оружие уложить в ящики. Его вам выдадут по тревоге вместе с двумя подсумками и патронами. Командирам взводов завтра изыскать время и провести в течении часа занятие по изучению карабина, тренировку по прицеливанию, заряжанию и разряжанию оружия. Сдать оружие и приступить к ремонту техники! – распорядился комбат.

Глеб то, конечно, уже давно засёк, как к их КПП подъехал автомобиль и из него вышли трое командиров. Дежурный проверил у них документы (не постеснялся и не испугался!) и пропустил на территорию расположения батальона. Действий они никаких не предпринимали, просто встали невдалеке от строя (за спиной комбата) и с шагов двадцати внимательно слушали, что он там говорил бойцам. Глеб даже подлетел к ним – речь комбата слышалась отчётливо. Подслушивать, их разговор он не стал. Комбату о посетителях тревожно шепнул Юрка Лукьяненко, но Борька по-прежнему продолжал выдавать карабины, лишь разок скосив взгляд. Когда построение закончилось, он сам подошёл к офицерам и представился, как младший по званию. Дивизионный особист был майором, или маскировался под такого, но комиссарские звёзды на рукавах носил. А прибывшие представители НКВД – капитан и старший лейтенант были одеты по форме, в васильковых фуражках. Майор Лизин коротко их представил: капитан Поршнёв, старший лейтенант Рощин.

– Вы, нам, собственно, товарищ старший лейтенант не нужны. Мы бы хотели переговорить с Хранителем, – начал Поршнёв, видимо старший в этом тендеме.

– Хранитель говорит, что не возражает! Если вас устроит, прошу пройти в мой кабинет, – показал комбат на домик. – Там сейчас никого нет. При необходимости могу выставить охрану.

– Хранитель нас слышит? – спросил Поршнёв.

– Слышит и видит, – пояснил Михайлов. – Это вы не видите его.

– Спасибо, – сказал Поршнёв. – Охраны не надо. Можете заниматься своими делами. Пойдемте товарищи, – сказал он, поворачиваясь к штабу.

На ходу он махнул рукой и из машины выскочил сержант НКВД – водитель, оставшийся у дверей в качестве охраны.

Глеб подождал, пока они соберутся и усядутся в кабинете комбата. Рощин осмотрел мельком все комнаты, на предмет случайных людей. На кровать никто не сел. Принесли из канцелярии ещё один стул. Как только расселись, Глеб начал входить с ними в ментальную связь. Люди из НКВД, с которыми можно будет в дальнейшем связаться в любой момент, ему лишними не были.

– Сейчас все меня слышат, – начал негромко сержант. – Я Хранитель Глеб Ткачёв, – представился он. Прошу задавать ваши вопросы.

Рощин вытащил блокнот и карандаш, что-то черканул там скорописью. "Наверное, дату и время, – подумал Глеб, сразу сообразив из какого ведомства был тот полковник, что конспектировал его на совещании у командарма.

– Начальник Управления НКВД по Львовской области капитан Дятлов хотел бы получить от вас информацию о имеющихся бандформированиях в городе Львове и окрестностях, для правильного распределения сил и выработке решения по противодействию. Цифра в две тысячи националистов нам кажется завышенной.

– Позвольте задать встречный вопрос: Начальник Управления НКВД по Львовской области уже знает ориентировочные сроки нападения Германии на Советский Союз?

– Да, знает. Мы тоже осведомлены о дате, – ответил Поршнёв.

– В таком случае всё несколько проще. Цифра в две тысячи – это моя прикидка в соответствии с мобилизационным планом ОУН. Эту цифру я поясню. Реально боевиков может быть, как и больше, так и меньше. Согласно мобплана ОУН, а мобилизация уже объявлена и проведена, в каждом селе формируется чета, то есть подразделение в пятьдесят человек. В городе – сотня, в крупном городе от нескольких сотен – до куреня (тысяча человек). Львов планируется городом, в котором, после захвата его немцами, будет провозглашено Украинское Правительство. С этой целью вместе с немецкими войсками сюда направляется заместитель Бендеры Проводник ОУН Ярослав Стецько, который и возглавит правительство, созданное в Львове. Поэтому сюда стягиваются значительные силы националистов. Если взять двадцать сёл вокруг города, то это уже тысяча. Тысячу они примерно и во Львове отмобилизуют. Отсюда и цифра. Тем более планируются не только нападения на работников советской власти, но и на подразделения военнослужащих. Оуновцев в первую очередь интересуют оружейные склады, средства связи, склады вещевого и тылового обеспечения. Свои вооруженные отряды они собираются развёртывать в Украинскую повстанческую Армию. А её надо вооружать! Из львовских представителей в правительство планируют привлечь троих – Ивана Климова, руководящего сейчас организацией ОУН в городе, врача – Марьяна Панчишина, и журналиста Льва Ребет. Министром обороны планируют поставить генерала Всеволода Петрива, его замом – Романа Шухевича. Министром госбезопасности Николая Лебедя. Фамилии, возможно, не настоящие.

Поэтому будет обязательно нападение на радиостанцию, с целью захвата неповреждённой, для обращения к украинскому народу. Нападения на тюрьмы, с целью освобождения арестованных националистов и деструктивного элемента. Обстрел будет вестись с крыш, окон, костёлов и монастырей. Имейте в виду, что в городе имеется сеть подземных ходов, весьма подходящая для отхода диверсантов и нападавших. Выступление, скорее всего, начнётся ещё до захвата немцами Львова, как только основная масса наших войск покинет город. Им ведь ещё надо всё захваченное вывезти, а немцы вряд ли позволят вывозить армейские склады. Для уменьшения наших потерь рекомендую создать устойчивые штурмовые группы, куда должен входить сапёр, автоматчик или пулемётчик и пять-шесть бойцов. Сапёр подрывает дверь в здание(квартиру), тут же туда бросается граната и автоматчик перечёркивает всё помещение очередью. Следом врываются бойцы. На коротких дистанциях удобней использовать пистолеты. С винтовкой, бывает, в квартирах не развернёшься. Сначала граната, потом добивание из стрелкового оружия. Лучше бросить лишнюю гранату, чем лишиться бойца. Улицы патрулировать на транспорте и бронетехнике. Стрелять, не раздумывая, на любое шевеление в окне. Население предупредить, чтоб на улицу не выходили. Любой появившийся – враг! Ввести комендантский час. С такого-то – по такое время, нахождение на улице запрещено. Документы проверять у всех, в том числе и у военнослужащих. В нашей форме могут действовать, как немцы, так и националисты. Принципиально важно задержать как можно больше националистов на подступах к городу. Наверняка все поедут сюда с оружием. Проникновение, как правило, звеньями в 3–5 человек. Поэтому – патрули на въезде, скрытые наблюдатели вне дорог. Выявление и уничтожение на подступах. Украинскими националистами планируются еврейские и польские погромы с большим количеством убитых с целью выдавливания из города лиц не украинской национальности и завладения их имуществом. Как таковой, этот город, с враждебным населением, Советскому Союзу не нужен. После войны его нужно полностью расселить. Рекомендую заминировать ряд зданий в городе, производственные предприятия. При занятии города немцами – взорвать. Некоторые участки улиц тоже можно заминировать, чтоб бандеровцы ночами шустро не бегали, да и немцам досталось. Теперь вопрос с тюрьмами. Просмотреть контингент, женщин, детей, случайных, взятых на мелочёвке – выпустить. Осужденных судом, надо расстрелять немедленно. При наличии транспорта подследственных вывозить. Оставлять их здесь нельзя. Советская власть получит две с половиной тысячи ярых врагов. При отсутствии транспорта, всё равно вывозить, но недалеко, в подходящем скрытом месте расстрелять и обязательно похоронить. Набивать в вагон, сколько влезет стоя. Запустить слух, что вывозят в Сибирь. Лучше бы они, конечно, руду или торф для страны добывали, но тут уж как сложится. Лично я предпочитаю отправить в тыл семьи военнослужащих, чем ярых врагов нашего народа. С бытовиками вопрос решайте сами, но считаю, что убийц, насильников, бандитов тоже надо ставить к стенке. Мелких воров оставьте немцам. Пусть у них воруют потихоньку. Немцы их сами потом расстреляют. Вот вроде всё по этому вопросу. Что-то ещё желаете спросить?

– Да! Когда падёт Львовы, если начнётся война? Сколько времени мы имеем на проведение мероприятий?

– На этот вопрос ответа не знает никто. Всё зависит от нас, русских людей, защищающих свою страну. Несомненно, Львов, с его узкими улочками, мощными каменными зданиями удобен для обороны. Здесь можно было создать мощную цитадель и обороняться несколько месяцев. Это крупный транспортный узел и его грешно дарить немцам. Но есть одно большое НО. Население составляют более шестидесяти процентов поляки, двадцать два процента – украинцы. Вера католическая или униатская. Население нам враждебно. Даже немцев горожане будут встречать хлебом – солью. Поэтому упорно оборонять этот город не стоит, тем более перед войсками стоит абсолютно другая задача – не оборонять никому не нужный Львов, а нанести германской армии поражение в приграничном сражении. Но в любом случае, после начала войны неделя времени у вас будет. Вывозите, всё что сможете. Война будет долгой и любые спасённые материальные ценности, промышленные предприятия, а главное люди, станут серьезным подспорьем в нашей победе. Будут бомбёжки, будут нападения бандеровцев. К этому надо готовиться, чтобы понести как можно меньшие потери. Что-то ещё хотите спросить?

– Как нам можно связаться с вами, товарищ Хранитель, если срочно потребуется?

– Вы, товарищ Поршнев, должны очень сильно захотеть со мной переговорить и мысленно прокричать фразу: "Глеб, это я, Поршнёв, помоги!". Если я буду достаточно близко, то войду с вами в связь. Если уж за пятьдесят километров, то тогда извиняйте, связи не будет. Не услышу!

– Спасибо, товарищ Хранитель, я понял! – сказал капитан поднимаясь. Командиры направились на выход.

Глеб ещё успел услышать фразу Лизина: – Как договаривались! Распечатаете со скорописи, один экземпляр информации мне! Второй Командарму!

Поршнёв согласно кивнул, обдумывая в чьи адреса слать шифровки.

Г Л А В А 17

В шестнадцать часов комбата Михайлова вызвал начальник штаба.

– Мне связист Найдёнов доложил о твоей антенне для раций. Начальник связи, как увидел схему, подпрыгивал полчаса от счастья. Сейчас делают три экземпляра, как проверят, если будет результат, одну вам отдадут. Я, конечно, понимаю, что к этой антенне ты не имеешь никакого отношения, поэтому хочу спросить не тебя, а Глеба: Что-то еще полезное и нужное для управления войсками вы, Хранитель можете предложить?

– Могу, – сказал Глеб, на секунду задумавшись. – Вы знаете, что рабочие частоты у нас и немцев для радиостанций различные?

– Да, знаю, но особо этому значения не придавал.

– У немцев есть подразделения радиоразведки, специально слушающие противника. И оперативно доводящие информацию о всех выявленных перемещениях наших войск. К примеру, идет танковый полк на марше. Танкисты беспрерывно что-то докладывают, доводят распоряжения, то есть вступают в переговоры. Тоже самое, делают лётчики, у кого есть рации. Эти переговоры записываются, переводятся с русского на немецкий и докладываются начальству. Всё это весьма оперативно. То есть, они нас подслушивают, и знают наши распоряжения, не прикрытые специальным шифром. Могут примерно определить район сосредоточения войск по интенсивности радиосообщений. Это не так сложно технически, требуется две разнесённые радиостанции, которые определяют пеленг. Точка пересечения даст искомый квадрат. Против этого выработаны приемы, первый из них – радиомолчание. Второй – координатное запутывание противника, третий – передача сообщений короткими кодами. Для радиомолчания нужна только команда. Рации включаются на приём, в эфир выходит только командир. Поэтому нельзя определить по интенсивности переговоров количество войск. Выдала одинокая рация какое-то распоряжение и опять молчит. А что там за этой рацией, танк, полк, дивизия – неизвестно. Для координатного запутывания противника используются карты, подготовленные штабом. Надо иметь в виду, что русские топографические карты у немцев есть. По бокам любой карты имеется оцифровка квадратов. Командирам выдаётся бумажка, и они карандашом наносят новую оцифровку, предложенную штабом, на свои карты. Она может быть как цифровая, так и цифробуквенная. То, есть, это будет уже не квадрат к примеру 56–32, улитка 3, а 2Б– 8А, у-3. Передача этого квадрата в радиосетях ничего немцам не скажет. Наиболее хорошо скрывает от противника действия войск передача кодовых сообщений. У каждого радиста сигнально-кодовая таблица, простейшая, написанная от руки и выданная на сегодня, или на неделю штабом. А там написано: 1234 – начать движение, 2233 – стоп, 5555 – вижу противника, 4567 – сломался, двигаться не могу, 3232 – закончилось топливо, 3545 – нет снарядов, 1111 – танк подбит, 6666 – веду бой, 1991 – прошу помощи, 2244 – внимание. Ну и так далее, десятка два команд или сообщений. Во-первых, при этом очень сокращается время нахождения радиста в эфире, во-вторых, сходу понять такое сообщение немцам не удастся. Поменяли цифры на бумажке – уже новая сигнальная таблица. Весьма удобно, радисты быстро привыкают. Отбарабанил в эфир четыре цифры и всё. Можно и на три цифры сделать. У каждого батальона может быть своя таблица, для внутреннего употребления. Можно и адреса передавать, вместе с сообщением, например: 2315 5555, означает: 2-й полк, третий батальон, первая рота, пятый танк вижу противника, 0020 5555 – командир второй роты вижу противника.

– Мне понятно, – сказал начальник штаба. Этими нововведениями мы улучшаем скрытность и оперативность управления, скрытность манёвра войск. А что-то ещё?

– Посадите бойца, знающего немецкий язык, к связистам. Вы получите свою радио разведку. Немецкие радисты любят поболтать в эфире, сообщения пока не шифруют. Потом, вы должны чётко представлять одну вещь. Немцы – люди порядка. Ни одному командиру не придёт в голову мысль совершать ночью марш. Ночью положено спать. Этим можно пользоваться, опережая в манёврах. Боевые действия ведутся после приёма пищи. Сначала, к примеру, завтрак, а потом война. Противоположные деяния возможны только по приказу. Немецкие солдаты отдохнувшие, сытые и довольные жизнью. У них всё регламентировано и расписано. Офицеров у них гораздо меньше чем у нас. Для солдата главный бог – фельдфебель. На низовом командном звене держится вся дисциплина, обучение и маневрирование на поле боя. Отделение группируется вокруг пулемёта. Убейте офицера и немецкий взвод как наступал, так и будет наступать. Убейте фельдфебеля и взвод дрогнет. А если к нему добавите офицера и пару пулемётчиков, то взвод если не побежит, то наступать уже не будет. В целом германская армия – это хорошо обученная, управляемая машина с прекрасным взаимодействием всех родов войск. Теперь по маршу в ночное время. Это сложный вид марша, и не ошибусь, если дивизия совершает его впервые. Тем более с выводом тыловых подразделений. Любой марш начинается с подготовки техники и личного состава. Техника должна быть обслужена, заправлена, загружена. Водителям рекомендуется дать отдых, вечером, хотя бы два часа, чтоб не уснули за рулём, что часто бывает. Для командиров подразделений могут быть составлены кроки маршрута. Основная ваша задача будет не совершить марш, а замаскироваться до рассвета, чтобы вас не обнаружила вражеская авиация, которая пытается пока летать над нашей территорией. Для нормальной маскировки нужен лесной массив, частично проходимый для танков. Про радиомолчание мы уже сказали. Целесообразно на старом месте дислокации имитировать прежний радиообмен. К месту выхода частей необходимо заблаговременно послать разведку, чтобы она днем наметила места размещения частей и подразделений дивизии. Это подразделение разведки должно выставить регулировочные посты на всех непонятных перекрёстках и труднопроходимых местах. Флажки у них должны быть белые. Ночью красных не видно. Выставлять парные вооружённые посты регулировщиков. Люди ночью в одиночку с непривычки пугаются. По этой же причине рекомендую на задний борт каждой машины навесить белый лоскут, или нанести хорошо видимый знак белой краской (на танки тоже). Это убережёт от большинства столкновений. Определить интервал движения машин не ближе пятнадцати метров. Между колоннами подразделений интервал до ста метров. Если дороги узкие, дать команду водителям следовать вдоль правой стороны, чтобы не загородить дорогу. Сломанная машина должна быть передвинута на обочину и движение продолжено дальше. Пытаться ремонтировать её, буксировать никто не должен. Экипажем машина не покидается, а дожидается поддержки технического замыкания. Если имеются в наличии, командирам выдать электрические фонарики. Ночью можно подать установленный сигнал, да и в некоторых случаях он просто необходим. Командир всегда должен знать, сколько у него в колонне машин и людей. Какая техника отстала. Рекомендую двигаться ему впереди, а зама посадить сзади. Или наоборот. Я не знаю ваших инструкций по совершению марша, десяти минутные остановки для осмотра техники после получаса и часа движения – обязательны. Далее через каждый час – два. Обязательно в каждой колонне иметь буксировочные тросы, чтобы можно было оттащить машину или танк в сторону. Главное при марше ночью – не создать на дороге пробку из скопления неисправных машин. Пусть их отстанет много, но они будут разбросаны по всей трассе. Днем разберёмся и отбуксируем куда надо. В техническом замыкании должен быть сухой паёк и вода, для выдачи экипажам вышедших из строя машин. Танки рекомендую пустить в последнюю очередь, чтоб не разбили дорогу и не создали неожиданный затор. При втягивании в лес скорость колон резко уменьшается и перед позиционным районом обычно приходится ждать, пока машины расставят по местам. Поэтому у батальона разведки всё должно быть отлажено. Для личного состава рекомендую составить легенду по совершению марша. К примеру: не дивизию, а полк (батальон) направляют в Луцк, Ровно и тому подобное. Или: приказано совершить учебный марш, выйти в район такой-то, а через сутки вернуться. Эту же информацию распространять при прохождении всех населённых пунктов. Мол, полк (батальон) передислоцируют туда-то. Не навязчиво так, между прочим. Это собьёт со следа немецкую и бандеровскую разведку и по количеству и по направлению. Ночью пересчитать технику трудно. Через Львов марш рекомендую не планировать, перебудим весь город. Город надо обогнуть, выйти в одном направлении, потом сменить его, и двигаться в нужном. Благо дорог хватает. Согласовать с соседями, чтобы две дивизии не пошли по одному маршруту. Ну, вот, в общем-то, практически все рекомендации по управлению маршем.

Подполковник Зимин, делавший пометки в своём блокноте сказал:

– Глеб, давайте отпустим комбата, у него ещё дел полно, а сами полчаса побеседуем. Кстати, товарищ Михайлов, не забудьте, командир дивизии на девятнадцать часов собирает короткое совещание. Вам быть в обязательном порядке!

Борис сказал: "Есть!", отдал честь, развернулся и вышел.

– Да, – сказал Глеб, – всё не было возможности спросить. Вопрос с семьями комсостава решился?

– Командующий армии подписал шестнадцать распоряжений. Войска скрытно приводятся в боевую готовность полную. Одним из распоряжений семьи военнослужащих, партийных и советских работников приказано эвакуировать сегодня ночью пассажирским поездом в направлении Киева. Вагонов мало, всего десять. Пограничники и НКВД три вагона забили, жёны на узлах сидят и друг на друге. Три вагона семьи военных. Партийные бонзы воду мутят. Их бабы не хотят уезжать без ковров и сервизов. Говорят, что приказа от ЦК Украины нет. Но командарм секретарю обкома сказал, вагоны пустыми не пойдут. Не хотят ехать, он их места рабочими с нефтеперегонного и газового завода забьет. На нашу дивизию мест не досталось. Предписано Членом Военного Совета армии, вывозить своими силами. Поэтому у нас есть два автобуса по шестнадцать мест, а женщин с детьми – сорок восемь человек, рассчитываем как-то разместить. А вот маршрут никак подобрать не можем. То ли на Ровно, Житомир, Киев, то ли южнее пустить.

– Сергей Васильевич, у вас обыкновенная карта Украины есть? И курвиметр?

Начальник штаба достал то и другое. Глеб попросил его курвиметром проверить длину нескольких маршрутов.

– Если спрашиваете моего мнения, то рекомендую через Тернополь, Хмельницкий, Староконстантинов, Житомир (или Казатин) на Киев. Смысл этого маршрута вот в чём: мы держимся в стороне от планируемого прорыва немцев. Тернопольское НКВД практически уничтожило всё бандподполье бандеровцев. Путь получается наиболее безопасным, да и по длине этот маршрут километров на тридцать короче, если ехать через Ровно. С того же Казатина, как и с Житомира, при необходимости, можно сесть на поезд. Думаю, двадцать первого должны доехать, всё-таки больше пятисот километров. Водителей вооружите и сопровождающего тоже, желательно автоматом. Да и у дам, наверное, несколько пистолетов имеется. Должны добраться благополучно. Табуретки дайте, или лавочку посередине поставьте, чтоб не стоял никто. Глядишь, и поместятся. Барахла, конечно много не влезет, в крайнем случае, можно вещи брезентом на крышу увязать. Воды обязательно, жарко, пить захотят сразу. Жёны и дети – это святое! По крайней мере, мужики переживать за семьи не будут. Сопровождающий из Киева пусть телеграмму даст, или в часть позвонит.

Г Л А В А 18

Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза Семён Константинович Тимошенко молча вышагивал по кабинету, напряжённо думая, что предпринять. Докладывать Сталину нужно было в обязательном порядке, но вот что? Наверняка какая-то информация дошла уже и до Кремля. Появившийся вдруг и ни откуда Хранитель, сорвал обычную повседневность с наркомата обороны. С шифровками, присланными из Киевского особого военного округа на его имя, он ознакомил только Начальника Генерального штаба Жукова. Запретив разглашать сведения штабным офицерам, нарком приказал ему лично с начальником оперативного отдела Василевским отработать директиву в войска, с учетом имеющейся информации. Директива получилась серьёзная. Два лучших ума Генерального штаба составили её за два часа, и теперь с этим документом ему нужно была идти к Сталину. На бумаге всё правильно. Зная цели войны, направления главных ударов и примерную численность войск, любой опытный штабист распишет действия своих войск как по нотам. Плохо было одно – проведение этих мероприятий ставило СССР на грань войны, чего так не хотел Сталин. А не проведение – вело к однозначному разгрому Красной Армии в приграничных сражениях. Нарком позвонил в Кремль и договорился с Поскребышевым на аудиенцию у Сталина на шестнадцать часов. Размашистой подписью утвердил директиву, подписанную Жуковым, подумав: «Правильно командарм-6 сказал: Мне Родина и народ доверили прикрывать 165 километров государственной границы, я их и прикрываю. И нечего боями из Кремля управлять! Мне здесь виднее, что и когда!». Оставалось ещё два часа. «Надо поговорить с Лаврентием, – подумал маршал. Ему, поди, тоже стол шифровками завалили. Да и войск в прифронтовой зоне у него полно. Тут интересы пересекаются».

Маршал снял трубку и по ВЧ позвонил Наркому МВД Берии.

– Приветствую Лаврентий Павлович, это Тимошенко. В шестнадцать иду на приём к Хозяину, хотел бы с тобой переговорить по Хранителю Глебу, тебе уже наверняка доложили об этой личности, появившейся в Киевском особом военном округе.

– Приезжай, Семён Константинович, обговорим этот вопрос. Меня тоже на шестнадцать часов вызывают в Кремль. Оригинал того документа, копию которого ты получил, прямо ведь на стол Сталину пошёл. Сейчас сижу, готовлюсь. Но думаю, получасовая беседа принесёт несомненную пользу нам обоим.

– Через двадцать минут буду, – недовольно буркнул Тимошенко. На Лубянку он ездить не любил.

– Присаживайся, Константин Семёнович, – показал Берия на мягкое кресло у журнального столика. – Выпьем по стакану чая, да поговорим.

На столике дымились парком два стакана в подстаканниках, стояла сахарница и две небольших тарелки, одна с сушками, вторая с печеньем.

У маршала заныло в животе, и он только сейчас понял, что не обедал.

– А давай, почаёвничаем, – согласился он, усаживаясь в кресло и протягивая руку к стакану. Кожаную папку для докладов, чтоб не мешала, он сунул у подлокотника.

Берия сел напротив, и тоже потянулся за чаем.

– Не знаю как в твоей епархии, Лаврентий Павлович, но в моём хозяйстве за последние два дня произошли серьезные изменения. Восемнадцатого июня в 32-й танковой дивизии появился Хранитель Глеб. Он предоставил серьёзную информацию командиру дивизии и тот довёл её, как того требовал Хранитель до командующего шестой армии Музыченко. Музыченко встретился с Хранителем, а затем вызвал на совещание командармов пятой и двадцать шестой. Информация о начале войны 22июня, о расстановке сил по ту сторону границы, направление ударов гитлеровской армии была до них доведена. Обстановка в полосе этих трёх армий сложилась уникальная. С севера их прикрывают Пинские болота, с юга у немцев открыт целый фланг, где нависает наша двадцать шестая армия, до тех пор, пока Венгрия не вступит в войну. Таким образом, не смотря на отсутствия опыта ведения оборонительных действий, на этом участке фронта мы получаем стратегическое преимущество. Своим решением командарм двадцать шесть выделил пятой и шестой армии стрелковую дивизию и два авиационных полка, один из них бомбардировочный. Войска на этом участке границы скрытно приводятся в полную боевую готовность, соединения и части прикрытия совершают манёвры для занятия позиций указанных штабами армий. Что фактически выводит нас, с точки зрения политической, на грань войны с Гитлеровской Германией.