Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 51 страниц)

– Скопления я не заметил, только три штуки, что на окраине Андреевки елочкой стоят.

– Значит маскировка нормальная. Если не найдут, то будут бомбить всё что придётся, в том числе и нас, и медсанбат, и сёла. Вот вас и попросили прикрыть этот район.

– Спасибо за информацию Хранитель.

– У наших войск сегодня и завтра будет очень трудный день. Здесь, под нами на пятачке тридцать километров окружено пять немецких дивизий. И это не просто дивизии, это дивизии танковой группировки фон Клейста. По немецкому плану, эта бронированная рука должна была дотянуться до Киева, Ростова и Кавказа. А мы её тут, в двадцати километрах от границы окружили, и сегодня начнем уничтожать и с воздуха и с земли. По сути, мы отрубаем эту бронированную руку и ломаем немцам весь план войны. Так что предупредите своих лётчиков, схватки в ближайшие два дня предстоят жёсткие, насмерть. Удачи вам и вашим пилотам, – попрощался Глеб.

На земле, тем временем приехали из политотдела и не только они. Приехал командир 63-го танкового полка майор Жеглов Михаил Иванович. Борис в этом полку был командиром роты, пока не поставили на батальон. Приехал начальник штаба дивизии подполковник Зимин. Политотдельцев возглавлял старший батальонный комиссар Чепига. Комбат всем представился и рассказал, как было дело. Фотографы исщёлкали по две плёнки. Главными героями были экипажи танкистов. Их снимали и раздельно, и всех вместе. Правда, Петров категорически отказался убирать с танков маскировку для фотографирования. Вот трофейную технику построили, сняв с разных ракурсов бело-чёрные кресты. Механиков-водителей тоже засняли около немецких танков. От старшины батальона Сазонова принесли баночку зелёной и красной краски, и кисть.

Бойцы дружно начали закрашивать немецкие кресты, и сделав трафарет, наносить красные звёзды.

– Комбат, это что они делают, – спросил один политработник у Михайлова.

– Вместо крестов рисуют звёзды! – пояснил подполковнику комбат.

– Это я вижу, мне непонятно, зачем?

– Чтобы использовать исправную вражескую технику по назначению.

– Так вы что, собираетесь использовать эти танки?

– Конечно, для того их и захватывали и люди при этом рисковали жизнями.

– Кто вам позволил использовать трофейную технику для нужд батальона?

– Я ни у кого разрешения не спрашивал и не собираюсь спрашивать! Пусть немецкое железо укрепляет Советскую власть и мощь Красной Армии! Вы, не знаю из каких соображений, не желаете понимать простых вещёй. Я экономлю Родине огромные деньги, беря трофейный танк в эксплуатацию. Это значит, что промышленности не нужно будет тратить средства на производство лишнего танка или тягача. Пусть из него не получится хороший русский танк, но из него получится прекрасный тягач, бульдозер, скрепер и прочие машины. Экономика должна быть экономной! Вот загляните в кузов этой машины, что там лежит?

– Немецкие пулемёты с боезапасом.

– Каждый патрон стоит рубль. Выпустив полторы тысячи немецких патронов во врага, я сэкономлю Родине полторы тысячи рублей. Немецкие пули должны лететь в немецких солдат. Чем больше мы отберём у врага вооружения, тем ему будет труднее восполнить потери. Для производства вооружений нужны запасы сырья, производственные предприятия и время. Теряя вооружение, враг слабеет с каждым днём.

– Вы не понимаете политику партии. Мы с вами будем об этом разговаривать в другом месте.

– Это с вами, товарищ подполковник будут говорить в другом месте, – коснулся его плеча особист. – И будут разбираться, почему у вас искажённое представление о политике партии, и почему вы желаете ослабить мощь Рабоче-крестьянской Красной Армии.

Четыре фразы комбата Михайлова попали во все газеты:

"Пусть немецкое железо укрепляет Светскую власть и мощь Красной Армии!" "Теряя вооружение – враг слабеет с каждым днём!" "Немецкие пули должны лететь в немецких солдат!" "Экономика должна быть экономной!"

В общем, испортив настроение, политработники уехали. Хорошо, что это было в узком кругу. Глеб не вмешивался. Борис отбивался от придурка (или врага?) вполне грамотно. Работы начались. Люди работали с настроением. Всех сфотографировали, всех расспросили. Истребители поболтавшись в воздухе, вернулись на аэродром. Вражеская авиация удар не нанесла. Видно силы Люфтваффе на Юго-Западном фронте были уже не те.

Через два часа приехал Заремба, и грабёж колонны приобрёл глобальный размах. Он привёз десять пустых бочек под бензин. Танки вытаскивали с дороги и устанавливали в рядок. Полностью сгоревшие – отдельно. Бензин сливали, вооружение и прицелы снимали, снаряды перегружали. А сколько добра оставалось под бронёй? И комбата и Зарембу душила жаба. Оба понимали, что если не выставят часового или в течение одного – двух дней это добро не заберут, то половину растащат на разные нужды. С точки зрения ремонтника, танк – это куча запчастей. Маленький склад редукторов, электродвигателей, моторов, проводов, трубок, шестерёнок, болтов, гаек и прочего дефицитного добра. Единственное, что ремонтника не интересует – это броня. К обеду добрались до подбитой автомобильной техники. Нашёлся вполне работоспособный грузовик, хоть и с посечёнными осколками бортами, но на ходу. Заремба был на седьмом небе от счастья. Да и комбат тоже обрадовался. Будет куда добро складывать. Проехали дальше по дороге, нашли ещё две брошенных машины. Одна из них автокран. Глебу, значит, не померещилось. Отбуксировали пока в общую кучу, но с твердым желанием перегнать в батальон. Предполагалось в обязательном порядке отремонтировать. Кран нужен был как воздух, особенно в полевых условиях.

Встала проблема похорон немецких солдат. Похоронной команды в дивизии не было. Бойцы складывали пока тела в рядочек, и тех, кого вытащили из танков, и тех, кто лежал рядом. Документы забирали, чтобы потом передать особисту. Убитых набралось много, около двухсот человек. Глеб подсказал комбату договориться с местными о могиле и захоронении. Заплатить, или дать что-нибудь. За десять пар немецких сапог, четыре мужичка взялись за это дело. Выкопали братскую могилу и телегой свозили туда тела. Договаривался Заремба. За местными никто не следил, поэтому к их рукам разной мелочёвки прилипло много. Селяне были довольны, щёлкая новой зажигалкой или украдкой посматривая на снятые часы. Оружие из танков всё грузили в грузовик, не считая, гранаты, пистолеты, автоматы, пулемёты и боекомплект к ним. Возле транспортной колонны взяли три десятка карабинов. Попался 50 миллиметровый миномёт, но без запаса мин.

В воздухе всё время кружились наши разведчики. С пятнадцати часов началось. Советские бомбардировщики налетали волна за волной. Точнее группами около тридцати самолётов. Группы сменялись. Одна, отбомбившись, уходила, вторая её заменяла. Все шли под прикрытием истребителей. Облако истребителей висело в районе границы, ожидая подхода немецких самолётов. Юго-западный фронт подтянул почти все силы. Совместно с самолётами ударила крупнокалиберная артиллерия. Снарядов не жалели. Подвезли по три боекомплекта. С учетом того, что ширина немецкого прорыва составляла меньше двадцати километров, то пушки доставали до любой точки. Артиллерийская подготовка длилась два часа. На каждый артиллерийский полк было выделено по самолёту корректировщику. Установлены рации и во вторую кабину посажен артиллерийский офицер. У-2 упрямо кружили над целями, не опускаясь ниже тысячи метров. В первую очередь выявлялись артиллерийские и противотанковые батареи. На немецких противотанкистов "чайки" организовали настоящую охоту, расчищая пути для будущих танковых ударов. Вражеские зенитки истребители подавили ещё час назад, и если такая появлялась вновь, то стреляла она не больше двух минут. Борис включил рацию в немецком танке. По всему диапазону слышались истошные вопли. Глеб перевёл ему несколько фраз. Это было отчаяние и паника.

Германская авиация не бросила свою танковую группу на произвол судьбы. Отдан был приказ об уничтожении постов ВНОС на ряде направлений. И по поступившему приказу диверсанты напали на девять постов. Хорошо командарм своевременно провёл усиление их охраны. Вырезать удалось только три поста. На одном, девчонка, дежурившая в звуковой яме, засекла немцев и начала отстреливаться из нагана, дав возможность остальным подготовиться к схватке. Она же и сообщила первой по телефону о нападении. Всё посты были оповещены, и немцам не удалось воспользоваться неожиданность. Хотя три поста были уничтожены вместе с охраной и средствами связи. В образовавшийся коридор пошли немецкие бомбардировщики, их обнаружили уже на подходе к котлу окружения. Пока их не сбили истребители, они успели разбомбить два гаубичных полка и ударили по стыку частей севернее Бишива. Туда же нанес свой удар Клейст. Вражеские бомбардировщики сбили все, ни один не ушёл, а на месте немецкой атаки сосредоточила огонь вся артиллерия, которая смогла туда дотянуться. Обратно откатывались разрозненные подразделения немцев. Многочисленные попытки прорыва немецкой авиации по кратчайшему направлению, пресекались, как только немцы пересекали границу. Для отвлечения сил от гибнущей группировки, немцами были проведены две плохо подготовленные атаки большими силами в районе Краковца и Устилуга. Эти атаки успеха не принесли. В семнадцать часов колонны советских танковых дивизий начали наступление, разрезая котёл на несколько частей. Тридцать вторая дивизия выбила немцев из Зубкова и двинулась на Романовку и Тортаков. Через полтора часа оба населённых пункта были взяты. Продвигаясь в направлении на север, дивизия взяла населённый пункт Копытов, Бобятин, потеряв шестнадцать танков, и замкнула кольцо в районе Роятина, соединившись с частями пятой армии. Пробитый коридор начали заполнять пехотные части, идущие следом.

Надо отметить, что командующему пятой армии генерал-майору Потапову пришлось поработать гораздо больше, чем командарму шестой армии Музыченко. И действовал он гораздо жёстче. Части пятой армии стояли гораздо дальше от границы, разбросанные вплоть до Шепетовки. И перебросить их в короткие сроки к границе было просто непосильной задачей. Основной проблемой стало отсутствие автотранспорта. По приказу Потапова организовали специальные вооружённые команды, с техническими специалистами и практически изъяли весь транспорт по мобилизационному плану и сверх него. Очистив область от грузовиков. Водители вместе с машинами призывались в армию на шесть месяцев. Реквизировать машины продолжали даже с началом боевых действий. Руководители всех партийных и советских органов просто игнорировались. Для острастки двух секретарей райкомов пытавшихся воспрепятствовать военным, арестовало НКВД, выпустив после начала войны. Аналогичную вещь Потапов проделал и с железной дорогой. По ней перевозились только военные грузы. Пассажирские перевозки были остановлены, в пассажирских вагонах он перебрасывал стрелковые дивизии. Деятельность командарма увенчалась успехом. Он сумел создать пять армейских автомобильных батальонов, посадить на автотранспорт мотопехоту, организовать снабжение. В первую очередь боеприпасами. Единственный артиллерийский склад находился в Ковеле, и в приграничных частях элементарно не хватало снарядов, которые не на чем было подвезти. Начиная с девятнадцатого июня, командарму удалось подтянуть имеющиеся части к границе. За три дня в армии отремонтировали около семидесяти танков, снимая запчасти с других. С танками пятой армии тоже не повезло. За неделю до войны в сорок первой дивизии получили тридцать один КВ-2 со 152 – миллиметровой пушкой, для которой отсутствовали бронебойные снаряды. Экипажей не было, технического персонала для обслуживания тоже. Мертвое железо, которое, отбуксировав и закопав, использовали в качестве дополнительных дотов. Основным танком в армии Потапова был танк Т-26 с двадцати миллиметровой бронёй и сорока пяти миллиметровой пушкой. Он уступал и немецкой тройке и четвёрке, как по толщине брони, так и по калибру орудия. Но всё равно это был танк, способный поразить вражеские машины. Когда Хранитель сообщил о некачественных бронебойных снарядах, танкистам и артиллеристам заменили весь боезапас. Но если в шестой армии это делали не спеша, поскольку основной танковый калибр был другим, то в пятой это был аврал. Но успели.

По плану командармов с севера по окружённой группировке Клейста должна была наносить удар девятнадцатая танковая дивизия, усиленная двумя батальонами из сорок первой. Дивизия была переброшена по железной дороге из-под Ровно. В ней числилось 163 танка, перевезти удалось сто двадцать, остальные были неисправны и ремонту вне завода не подлежали. Танки уже изношенные, но годные для войны. В двух батальонах, приданных дивизии, насчитывалось ещё пятьдесят восемь танков. Итого ударный кулак представлял значительные силы в сто восемьдесят танков.

19-я танковая дивизия генерала Семенченко наносила удар в направлении с севера на юг, по линии Лещатив – Залижня – Бишив, проделывая в частях группировки Клеста ещё один коридор. Имея лишь лёгкие танки, дивизия в боях несла огромные потери, но к двадцати одному часу достигла Бишива и в районе Тоболива соединилась с войсками шестой армии генерал-лейтенанта Музыченко. С двух сторон в коридор хлынули мотострелковые части, укрепляя его границы и расширяя танковый прорыв. От девятнадцатой дивизии осталось меньше половины. Остальные танкисты пали в бою. Немцы попытались атаковать пехотными частями, но потерпели неудачу, расстреливаемые полковой артиллерией с фронта и тыла. Таким образом, к исходу ночи двадцать восьмого июня Сокальский котёл оказался разрубленным на три части. С утра, перегруппировав силы и подтянув за ночь войска второй линии окружения, началось методическое истребление остатков немецких частей. Била только артиллерия, бомбила и штурмовала авиация. Пехотные части и танкисты, отбивали лишь отчаянные атаки немцев, не переходя в наступление. Бойцов берегли, предпочитая истреблять гитлеровцев железом. К исходу двадцать девятого июня у немцев иссяк боезапас. Они продолжали держаться, зарываясь в землю, но линия обороны уменьшалась час от часу. Когда же укрепления пробомбили напалмом, немцы дрогнули и кое-где начали сдаваться. Самый большой участок их обороны в районе Сокаля не превышал по площади пять километров. Русская артиллерия перемешала его утром тридцатого июня за два часа. К середине дня группировка Клейста была уничтожена полностью. Сдалось в плен чуть больше пяти тысяч. Убитыми немцы потеряли свыше восьмидесяти тысяч человек. Разгром был полный.

Уже двадцать седьмого июня в вечерней сводке Совинформбюро прошла информация об окружении войсками Юго-западного фронта крупной группировки гитлеровцев. Впервые значились города и населённые пункты, освобождённые от немецко-фашистских захватчиков. Подвиг бойцов тылового подразделения капитана М., уничтоживших в одном бою двадцать восемь немецких танков и захвативших четыре танка целыми, обошёл все газеты. На следующий день, двадцать девятого июня в "Правде" и "Красной звезде" появились фотографии героев. Причём всех, несколькими групповыми снимками. Отдельно разбитая колонна немцев и линейка немецких танков, где бойцы рисуют красные звёзды. В "Красной звезде" был приведён отредактированный рассказ комбата и его высказывания насчёт трофеев. Четыре фразы были выделены жирным курсивом. Комбат Михайлов входил в Историю.

Г Л А В А 33

Оружием, добытым с колонны, Борис щедро поделился. Все немецкие автоматы и магазины к ним отдал в батальон Сазонова, дав в придачу ещё десяток пистолетов. Танкистам пригодятся, им в бой идти. Пятьдесят пулемётов снятых с танков отдал в мотострелковый полк Лысенко в Тоболиве. И боезапас к ним по полторы тысячи патронов на ствол. Там же скинули все немецкие карабины, вдруг пополнению пригодятся. Остальное оружие повезли к себе домой.

– Ну, комбат, удружил! – воскликнул Лысенко, оглядывая длинный ряд пулемётов. – Проси чего хочешь! Всё сделаю за такой подарок!

– Бойца вашего, водителя из авто взвода хочу у себя оставить в батальоне. Рядовой Дейнега Александр Иванович. У мужика золотые руки, нам такой в батальоне очень бы пригодился.

– Без вопросов. Если надо, будет служить у вас. Позови начальника штаба, или начальника строевой части, – приказал он проходившему бойцу.

Подошёл начальник строевой, капитан Рюмин. Поздоровался, удивившись длинному ряду пулемётов.

– Через пять минут мне нужен письменный приказ на перевод красноармейца Дейнега Александра Ивановича из нашего авто взвода в батальон капитана Михайлова, – поставил ему задачу Лысенко.

Приказ принесли через четыре минуты. За это время подошли три комбата и несколько офицеров. Слух, что будут раздавать трофейные пулемёты, облетел полк быстро. А поскольку у каждого комбата под задницей машина, то заинтересованные лица собрались очень быстро.

– А вы не просветите нас, Борис Алексеевич, где вы столько ценного добра нашли? – задал интересующий все вопрос капитан Рюмин.

– Мои мужики сняли с подбитых немецких танков. Нам самим столько не надо, а вам пригодятся. Вот и завезли по дороге.

– Поясняю, для тех, кто не знает, – сказал подполковник Лысенко. – Комбат Михайлов взводом своих танков сегодня утром уничтожил в районе села Розжалив двадцать восемь немецких танков. А отделение из охраны батальона, атаковав, захватило четыре танка целыми. Так что учитесь воевать у комсомола! Пионеры! А эти пулемёты он привез нам в подарок, чтоб крепче немцев били и его добрым словом вспоминали!

Народ обрадовано взвыл и уставился на щедрого деда мороза. – Качай его, ребята! – раздался клич. И Борьку подхватили и подбросили несколько раз вверх. Потом начались расспросы, которые комбат просто прервал, рассказав в течение трёх минут, как было дело. Извинившись, что времени нет, и его ждёт колонна, он сел в машину и уехал. Батальон гнал домой трофеи. Четыре танка, немецкий грузовик, забитый пятью мотоциклами, машину с оружием, машину со снарядами и машину с бензином. Приотстав, шла колонна Васильева, тащившая три танка на ремонт. Свободный тягач Михайловича тащил почти не пострадавшую немецкую тройку. Часового, точнее двух, Заремба всё-таки уговорил у подбитых танков выставить. Добро надо охранять. С этим комбат был согласен. Ночью бойцы должны нести охрану вдвоём, днем спать по очереди. Оставили еду и воду.

В батальон прибыли в восемь вечера. Прибыли триумфально. Наблюдатели за шоссе предупредили, Юра Лукьяненко построил всех, и народ кричал ура, наблюдая, как их любимый комбат вкатывается на территорию батальона во главе захваченных танков. Места для трофеев уже приготовили. Больше всех радовался старший лейтенант. У него теперь появится свой танк, пусть немецкий, но свой. Зам комбата тоже за день дел провернул много. В позиционном районе дивизии создали ремонтную базу. Вырыли три землянки, сделали навес для ремонта, стоянки для танков и тягачей. Отхожее место. Даже стол с лавочками поставили, чтобы было, где посидеть, перекурить и поесть. Отрыли несколько окопов и щелей.

Через час вышел на связь Васильев, доложил, что транспортировку закончил, просил разрешения остаться там на ночевку. С ужином договорился. Комбат такое разрешение дал. Новое место надо обживать. Экономия горючего и люди больше поспят. Всё-таки все устали. Ночь была бессонной.

В штабной землянке собрались все, кто мог: Лукьяненко, командиры взводов, старшины, обе Рябинины, естественно Маэстро. Все требовали рассказа. Маэстро записал на черновик, всё, что рассказал комбат, чтобы потом занести в Журнал боевых действий. Наташка смотрела влюблёнными глазами на комбата, пока Маэстро её не пристроил к делу, озадачив выпуском боевого листка. Старшины, выслушав героическую эпопею, побежали оформлять праздничный ужин для батальона. Батальон одержал крупную победу, весомую во всех отношениях. И это надо было отметить. Запасов старшины не жалели, подали и селёдку с лучком, и салат из свежей капусты, морковки и яблок, всем досталось и по кусочку сала. Естественно каша с мясным гуляшем и крепкий духовитый чай с сахаром. Заремба ведь недаром предупредил старшин, когда выезжал с колонной, что комбат под Андреевкой набил кучу немецких танков и требует транспорт, чтобы грузить трофеи. Старшины расстарались. Еда для бойца на войне – в первую очередь, чтоб силы были.

Перед разводом попели с полчаса песни, под баян Маэстро. Песни он выбирал маршевые, боевые, энергичные, чтобы у людей поднялось настроение. Хотя оно и так было на высоте. На построении комбат кратко довёл результаты дня на фронте, рассказал о бое танкистов и пехотинцев батальона, о том, что эвакуировано из зоны боёв шесть танков, сделана ещё одна база для ремонта. Поздравил всех с победой над врагом и поблагодарил за труд, и успешное выполнение поставленных задач. Назвал всех молодцами и настоящими героями.

Двадцать восьмое июня для батальона закончилось.

Прежде чем лечь спать, Глеб заставил комбата написать представление на награждение. Всех танкистов к ордену "Красной звезды", Петрову, Рогову – "Красное знамя". Всех стрелков бойцов и экипаж танкетки к медалям "За отвагу", тех кто брал вражеские танки к ордену "Красной звезды". Водителей транспортных машин, механиков-водителей к медалям "За боевые заслуги".

– А мехводов то за что? – поинтересовался Борис.

– Напишешь за умелое освоение в боевой обстановке управлением захваченных вражеских танков различных типов с последующим маршем на трофейной технике. Я не думаю, что наши побьют все немецкие танки в этом котле. Наверняка штук двадцать, тридцать окажутся целыми без боеприпасов и топлива. У командармов хватит ума, чтобы создать батальон на трофейной технике. А тут, у нас, есть механики-водители, которые могут научить, как на них ездить, соображаешь? Пятая армия вся на Т-26 ездит и потери наверняка большие. Так пусть лучше на тройках катаются.

– Мысль понял.

– И наверняка мы будем этот котёл чистить. Сначала свои собёрём, потом немецкие. Работы на две недели. Имей ввиду. А командиру дивизии, ты, командирский танк, как всё закончится – подари. Там радиостанции хорошие, не понравится Пушкину, отдаст Зимину или связистам, им нужнее, чем нам. Тем более танк без пушки. Считай бронированная машина связи.

Утром Глеб вышел на Зимина, чтобы уточнить обстановку. Дивизия успешно совершила прорыв через позиции немцев и в районе Роятина соединилась с частями пятой армии. Девятнадцатая танковая дивизия соседей пробила второй коридор и вышла на наш тридцать второй полк в районе Тоболива. Котёл оказался рассечён на три части.

– Сегодня будем добивать остатки окружённых гитлеровцев, – сказал Зимин. – У батальона сегодня, а скорее всего и завтра – ремонт танков. Потом будем заниматься эвакуацией из котла. По предварительным докладам подбито шестнадцать наших танков, на маршруте Зубков – Роятин. Шесть отремонтированных машин экипажи перегнали из полевого района в свои части.

– Спасибо, Сергей Васильевич, – поблагодарил за информацию Глеб.

Всё это он довёл комбату, а Михайлов на утреннем построении личному составу батальона. Народ в строю улыбался – новости были хорошими. Распределив задачи на день, комбат пошёл в свою землянку, заниматься с Маэстро штабными делами. Написать донесение о вчерашнем бое, переписать начисто представление на награждение, заполнить Журнал боевых действий, провести приказом зачисление рядового Дейнеги в штат батальона, подписать старшине заявки на обеспечение.

Ремонтники из первого и второго взводов, забрав машину с запчастями, поехали в дивизию, ремонтировать танки. Лукьяненко с Зарембой возглавил колонну из четырёх тягачей, охраны и транспортных машин для эвакуации трофейной техники из Розжалива. Впереди колонны уже ехал мотоциклист на трофейном мотоцикле. Один из парней Рогова на гражданке с успехом водил такой. Два мотоцикла в качестве разведочных машин передали во взвод Рогова. Вот ребята и осваивали. Остальные решили использовать в качестве посыльных и разъездных машин. Всё бензина меньше потребляет, чем грузовик. Свободные люди копали землянки под артиллерийский и оружейный склад, яму под склад ГСМ. Со снабжением горючим надо было что-то решать. Остро встал вопрос о бензине и солярке для танков. Заремба мечтал разжиться какой-нибудь бочкой на колёсах, на худой конец, пустыми бочками в достаточном количестве, чтобы сделать запасы. Да и пополнение запасов снарядов для танковых пушек требовало решения.

Комбат, когда закончил со штабными бумагами, тоже решил съездить в штаб дивизии, сдать рапорта и обговорить вопрос артиллерийского и тылового обеспечения. Наташка напросилась прокатиться вместе с командиром в люльке, мотивировав тем, что никогда на мотоциклах не каталась. Боевой листок она выпустила, согласовав текст с Маэстро. Рисунок был выполнен лихо, изображал бой наших танков с немецкими. Из люка КВ по пояс высовывался комбат и что-то кричал, указывая на врага. Вокруг дерева, куда кнопками прикололи листок, толпился народ. Каждый был рад прочитать свою фамилию и о своём подвиге.

– Боря, прокатиться на БМВ конечно приятно, особенно с красивой девушкой, но надень танковый шлём на себя и на неё, возьми автомат и ей что-нибудь автоматическое выдай. Пулемёт-то ведь сняли. И посоветуй Наташке вместо юбки штаны надеть, ей удобней будет. Тут ехать, конечно, всего двадцать минут, но всякое бывает. И не гони, – посоветовал Глеб.

Обрадованная Наташа, что её берут, побежала переодеваться, а Глеб получил вызов от Поршнёва.

– Слушаю вас Егор Тимофеевич, – ответил на вызов капитана Ткачёв.

– Хранитель, у меня просьба будет. Надо передать комбату Михайлову, что завтра в батальон приедет Начальник управления НКВД по Львовской области капитан милиции Дятлов Николай Алексеевич. Будет награждать комбата и бойцов, что уничтожили группу бандеровцев в лесу около ППД во Львове. Нужно, чтобы они все были на месте. Подъедет около десяти часов утра.

– Спасибо, за приятную новость, Егор Тимофеевич. Как у вас там дела, да и у наших на ППД? У меня такое ощущение, что скоро вернёмся на старое место.

– Вполне может быть. Немцам здорово под Сокалем наши дали. Да и батальон, говорят, там опять отличился.

– Да это есть. Михайлов взводом танков уничтожил двадцать восемь вражеских, и четыре немецких танка бойцы Рогова целыми захватили. Гордиться есть чем.

– Я всегда говорил, что у комбата геройский батальон. На ППД всё нормально. Благодаря вашему предупреждению, уничтожена группа диверсантов, пытавшаяся взять пленного. И под Каменкой-Бугской тоже группу обнаружили и загнали. В Львове отличился Огнев с бойцами. При попытке захвата часового на артиллерийских складах, восемь нападавших уничтожили, трёх раненых взяли в плен. Мина ваша помогла и снайпера.

– Спасибо за информацию, Егор Тимофеевич. Комбату я доведу, бойцов соберём. Будем ждать. Въезд в лес там замаскирован, он с правой стороны. Слева от дороги воткнем две ветки с сухими листьями, чтобы смогли сориентироваться. Остановятся, и начальство встретят. Это в трех километрах дальше Лопатина по направлению на Радехов. Наблюдатель там есть, он, если проскочат или не доедут, выйдет и даст отмашку красным флажком. К десяти будем ждать.

– Спасибо, Хранитель. До встречи!

– Боря, задержись с отъездом чуток. Ту кого за себя оставил?

– Рогова.

– Тогда доведи ему и старшине, что завтра примерно в десять часов приедет начальство из НКВД. Будут награждать тебя и конюха Попов и бойцов, что в лесу во Львове группу бандеровцев перестреляли, правительственными наградами. Все должны, о ком в газете напечатали, быть в обязательном порядке. Форму одежды личного состава привести в порядок, побриться, подшиться, сапоги почистить. Не каждый день начальник управления НКВД приезжает. Тебя тоже награждать будут, будешь теперь в батальоне первый орденоносец.

– А может медаль дадут?

– Можешь не сомневаться – орден! Хотя медаль тоже неплохо. Но человека, которого упоминают в сводках Совинформбюро, медалями не награждают! На медаль не рассчитывай. А вот то, что ты ещё парочку наград заработал, это, на мой взгляд, точно. Скоро у тебя вся грудь в орденах будет, если башку по глупости не подставишь. Озадачивай старшину и лейтенанта Рогова и поехали.

Когда комбат с Наташкой уезжали, то батальону уже началось брожение. Первое награждение в части – это праздник для всех. Больше всех хлопот, конечно, выпадет старшине и людей приодеть, и обед праздничный сготовить с запасом, вдруг начальство обедать останется. Рогову надо навести порядок на территории, подготовить бойцов, не только своих, но и ремонтников с танкистами, чтобы не осрамиться. Оружие почистить. Службу проверить, чтобы все знали свои обязанности по уставу, вдруг начальство спросит. Когда приезжает начальство количество работ в армии, как правило, удваивается. Поэтому ни командиры, ни солдаты приезд начальства не любят. Но терпят. После отъезда всегда приходится устранять выявленные недостатки. Не может начальник, приехав в часть, не сделать замечаний. Обязательно сделает, для этого и поставлен. А количество недостатков приближается к бесконечности. Проходит как-то начальник мимо пожарного щита, и говорит: – А что это командир у тебя бардак на пожарном щите творится. Пиши: Ведро мятое, не конической формы. Топор не заточен. Пила висит криво. Ручка у лопаты не покрашена в красный цвет. Отсутствует багор. Крючки ржавые. Сколько недостатков записал?

– Шесть, товарищ полковник.

– Тогда пиши ещё…

Командир подозвал двух солдат: – Щит выдернуть и отнести на свалку.

– Товарищ полковник, записываю один недостаток: Нет пожарного щита!

Самое плохое для командира и бойцов, когда начальство чужое. От него просто не знаешь чего ждать. Да и возражать не принято. Поэтому и не любят начальников в армии. Но тут был другой случай – награждать приедут! Поэтому Борис особо не переживал. У него в батальоне всё нормально. Службу несут, люди одеты, накормлены, заняты делом. Дисциплина на высоте.

Он завёл мотоцикл, посадил Наташку и выехал в штаб дивизии. Бумаги сложил в командирскую сумку. Девушке вручил ППШ, показав как пользоваться.

До штаба дивизии добрались нормально. Михайлов сдал Зимину бумаги и решил вопрос об обеспечении танков боеприпасами и горючим. Снаряды и топливо для батальона предписали получать в полевом районе дивизии из вывезенных со складов запасов. Насчёт металлических бочек случилась загвоздка – их не было. На складе ГСМ сказали прямо: или прямо в бензобаки машин или в свою тару. Все запасы бочек ушли на обеспечение танковых полков.