Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 51 страниц)

И тут карьера Бориса Михайлова дала трещину. Вызвал его командир дивизии и начал сватать на командира ремонтного батальона. И как старлей не отнекивался, но пришлось ему батальон принимать в приказном порядке. Батальон оказался размером с роту, укомплектован на двадцать пять процентов. Отличий вроде никаких, те же танки, те же бойцы в чёрных промасленных комбинезонах, но не будет уже лихих танковых атак, его снаряд не сорвёт вражескую башню, и запах бензина и пороха больше не будет опалять ноздри и резать глаза. И не будет больше его рота разворачиваться в линию взводных колонн, не будет перестраиваться углом вперёд, и не будет брать врага в клещи.

Он, конечно, не халтурил на новой должности. Заботился о людях. Учил тому, что знал, и сам учился упорно, по той единственной книжке, что удалось выбить у зама комдива по вооружению. Но в этой работе уже не было мечты. А была просто работа.

А тут у него появились свои танки! Пусть пока взвод, но свой! Глеб вроде намекал, что можно трофейной техники надёргать. А не плохо бы было иметь роту трофейных танков. Красота! Своя рота! Пусть у немцев танки и хуже, но всё равно – это танки! Ну не мечтал старший лейтенант в свои двадцать четыре года сделаться ремонтником, ну никак не мечтал!

Получив в руки подписанный рапорт, Михайлов тут же вызвал старшину и зама. Старшина был срочно отправлен на вещевой склад, получать палатки для танкистов и пехоты. Удалось выбить для красноармейцев даже утеплённую палатку на взвод с двумя тамбурами. Для танкистов пришлось взять обыкновенную, лагерную. Лукьяненко, обрадовав командира, что удалось отремонтировать четыре танка, полностью оборудовать два тягача, и возвести две сторожевых вышки, тут же получил задачу на организацию работ по установке палаток и подготовке к встрече новых товарищей. Боря знал одно: люди должны видеть, что им рады на новом месте. Старшине приказал сделать чай с бутербродами. И озадачил Маэстро сольным выступлением. С командирами частей он договорился: людей передадут после ужина. Танкисты своё барахло и на танках перевезут, а за пехотой он направил три грузовика, чтоб и разместились с комфортом, и вещички было куда сложить. Пусть видят заботу: не заставили их пешком маршировать, а вежливо подвезли до самого батальона. Для офицеров старшина изыскал две койки и поставил временно прямо в канцелярии.

Сначала привезли пехоту, следом приехали танки. Народ обрадовался горячему чаю – старшина расстарался на всех. Люди знакомились, разговаривали. Командиры представились по уставу, как положено. Оба лейтенанты. Танкист – Петров, пехотинец – Рогов. Выступление Маэстро прошло на ура.

Перед отбоем комбат в свете фар двух машин провёл построение, представил своего зама, старых и новых командиров взводов. Поблагодарил за проделанную работу, сказал несколько фраз о задачах новых бойцов, вливающихся в батальон. Проверили личный состав по спискам и отправили отдыхать.

Глеб отозвался сразу, как только старший лейтенант послал зов. Боря объяснил, что занимался новым пополнением, оружие получить не успел. Да и получать в складских потёмках винтовки – это не правильно. Мало ли чего всучат. Хранитель с ним согласился.

Добравшись до койки, Борис уснул сразу. Последней мыслью было:

" А хорошо ему, и спать не надо и не устаёт…".

Г Л А В А 11

Командующему шестой армией генерал-лейтенанту Музыченко Ивану Николаевичу не было и сорока лет. В красной армии служил с восемнадцатого года. Образования особого не имел, закончив только Курсы усовершенствования командного состава. А вот практику командования частями и соединениями имел изрядную. С 1932 года был назначен командиром кавалерийского полка, затем кавалерийской дивизии. В 1940-м в качестве командира 4-й стрелковой дивизии воевал в Финляндии, и воевал успешно, а потому был назначен командиром стрелкового корпуса. С корпуса пошёл командовать армией. Шестая армия Киевского особого военного округа дислоцировалась в приграничной полосе и прикрывала 165 километров границы от Крыстонополя до Грабовец. Севернее границу прикрывала 5-я армия, южнее – 26-я. У каждой был свой участок.

Иван Николаевич располагал:

На линии границы: двумя пограничными отрядами (91-м и 92-м), двумя укрепрайонами (Струмиловским и Рава-Русским) с пятью пулемётными батальонами и артиллерийским полком.

Из частей прикрытия имелись: 6-й стрелковый корпус (41-я, 97-я, 159-я стрелковые дивизии), 4-й механизированный корпус (8-я и 32-я танковые, 81-я моторизованная), 3-я кавалерийская дивизия, два артиллерийских полка РГК, дивизия ПВО и батальон ВНОС.

Авиацию армии представляла 15-я авиационная дивизия с двумя истребительными и одним штурмовым полком.

Ехали не долго. Штаб армии располагался здесь же, в Львове. Полевой командный пункт ещё не был построен, и штаб занимал вполне приличный особнячок в городе.

Глеб осмотрелся. Кроме броневика, на котором они приехали с комдивом, около особняка стоял ещё один. Одинокий часовой топтался у входа. Документы предъявить не потребовал. Внизу встретил дежурный и препроводил на второй этаж в приёмную командарма. Командарм принял через три минуты. В кабинете, помимо генерал-лейтенанта находился ещё комбриг.

– Это кто такой? – спросил Глеб.

– Начальник штаба, – шепотом быстро ответил Пушкин, делая два шага от двери и вытягиваясь по стойке смирно.

– Товарищ командующий, командир дивизии полковник Пушкин. – представился комдив, по армейскому этикету не называя воинское звание командира (генерал-лейтенантов много, а командующий – один!).

– Что у вас, Ефим Григорьевич? – спросил генерал, подняв голову.

– Имею распоряжение вручить вам документ грифа "Совершенно Секретно".

– Все документы через начальника штаба, – махнул в сторону комбрига генерал.

– Документ приказано вручить лично вам. И вы определите круг лиц, допущенных к нему.

– Даже так? – удивился командующий. – Давай тогда эту бумагу сюда!

– Комдив достал из сумки и подал заклеенный пакет с сургучной печатью.

"Когда успели опечатать? Я даже не заметил!" – подумал Глеб.

Генерал вскрыл конверт и начал читать.

– Николай Петрович, ты пока посиди в приёмной, я тебя позову, – сказал он начальнику штаба. – И адъютанта предупреди, чтоб никого не пускал, невзирая на лица.

Комбриг Иванов вышел, аккуратно закрыв дверь. И ежу было понятно, что в пакете содержалась информация взрывной силы. Он только гадал, была ли это секретная директива Генерального штаба или личное Распоряжение товарища Сталина. Больше склонялся ко второму.

– Ефим Григорьевич, ты понимаешь, что данный документ содержит сведения Особой государственной важности? – ознакомившись с бумагами, поднял голову командующий.

– Да, понимаю! Но поскольку документ направлен в ваш адрес, гриф имеете право сменить только вы.

Командарм тут же взял ручку, зачеркнул "Совершенно секретно" и написал сверху "Особой важности", поставил дату и подпись.

– Теперь поясни, откуда взялся этот документ, кто этот старший лейтенант и писарь, которые с ним ознакомлены.

– Документ предоставил Хранитель, надиктовав его через моего командира ремонтно-восстановительного батальона писарю. С разрешения Хранителя, я ввел в курс своего начальника штаба, для подготовки соответствующих распоряжений. Расписки о неразглашении, по требованию Хранителя со всех взяты. Он опасается утечки информации к противнику.

– И где сейчас находится товарищ Хранитель?

– Здесь, товарищ командующий, в этом кабинете.

Генерал возмущенно хотел сказать что-то нелицеприятное в адрес комдива, но Глеб взял инициативу на себя:

– Разрешите представиться, товарищ генерал– лейтенант, – Хранитель Глеб Ткачёв, – выдал он метальный посыл в адрес генерала. – Все вопросы вы можете задавать мне, вслух или мысленно. Я вас услышу.

– Что за чертовщина, – подскочил на стуле командарм.

– К чертям отношения не имею. Состою на службе Русского корпуса Ангелов – Хранителей. Направлен сюда для выполнения специального задания надзирающим ангелом-хранителем Тимофеем, с разрешением попутно оказать помощь русскому воинству в борьбе с фашистским нашествием.

– Опа-на! – не удержавшись, воскликнул генерал. – И ангелы нам помогают! А они наступать вздумали с открытым правым флангом! Всех здесь закопаем! Всех!

– Ваш боевой настрой мне нравится, генерал! Это правильная постановка цели! – высказался Глеб

– Как к вам обращаться, Хранитель?

– Хранитель Глеб или просто по имени.

– Хорошо, Хранитель, что предлагаете?

– Срочно размножить документ для командиров дивизий, корпусов, командующих армий, округа, генерального штаба. Вызвать командующих и начальников штабов 5-й и 26-й армий с планами прикрытия. Доставить их в Львов самолетами. Обсудить порядок совместных действий в течение сегодняшней ночи. Подготовить распоряжения частям. Собрать командиров дивизий и корпусов, обсудить порядок выполнения распоряжений. Завтра начинать скрытую разведку районов выдвижения, организацию взаимодействия частей прикрытия с укрепрайонами, подготовку к уничтожению войск 1-й танковой группы. Завтра ночью провести скрытые манёвры частями и соединениями, усилив охрану границы. Авиацию рассредоточить, если её сожгут на земле, приграничное сражение можно считать проигранным, оно закончится не в нашу пользу. По прибытию соседей, могу некоторую информацию осветить более широко. Например, вам товарищ генерал необходимо срочно усилить охрану штаба, выставить скрытых наблюдателей со связью на подходах, организовать скрытые посты с пулемётами, создать подвижный резерв внутри здания. Обязательна проверка документов на входе. Человек в нашей форме не всегда наш человек. Группа немецкой разведки вырежет сейчас ваш штаб в течение получаса. На дверях лучше поставить кого-то из пограничников в красноармейской форме. У них глаз более намётан на поведение людей. А тайну документа надо будет удержать хотя бы неделю. Тогда немцам уже будет трудно что-то предпринимать. Имейте в виду, что в вашем штабе тоже есть немецкие агенты, не важно, уборщица это, машинистка, писарь или командир. Особенно много их в Москве, в каждом штабе по несколько человек. Информация может уйти на сторону. При размножении копий, действуйте осторожно. Возможно, корпусные штабы даже не стоит ставить в известность. Они на данном этапе только мешают в управлении, создавая ещё одну ступень. Хотя на них завязано снабжение. Хочу сразу предупредить, товарищ командующий, что ряд командиров имеют несколько другие взгляды на развитие событий, чем ваш, возможно противодействие. Прямого предательства не ожидаю, но при неблагоприятном стечении обстоятельств и попадании в плен, возможен переход отдельных начальников из числа ваших подчинённых на сторону врага. Командующие соседних армий и их начальники штабов – люди надёжные. Как и комбриг Иванов.

– Спасибо, – сказал командующий, – совет принимается. Как мне на вас выйти?

– Через командира батальона старшего лейтенанта Михайлова, через командира дивизии, в случае крайней нужды можете мысленно покричать: Глеб, помоги! Я в радиусе пятьдесят километров услышу. Но это лучше использовать при угрозе жизни.

– Спасибо! Времени терять не будем! Ефим Григорьевич, у тебя всё?

– Так точно, товарищ командующий!

– Тогда иди и занимайся дивизией. Начштаба потом пришлёшь, я хочу посмотреть, какие распоряжения он собирается отдавать в войска. Желаю удачи, – пожал руку командарм Пушкину, – и пусть комбриг войдёт. Будем работать!

Часы показывали двадцать тридцать.

Г Л А В А 12

Борису позвонили в четыре утра. Позвонил комдив.

– Борис, – услышал он в трубке, – передай Глебу, что все нужные люди собрались. Хотели бы услышать его веское слово. Если можно, то прямо сейчас. Если нет, то пусть скажет когда. Время поджимает.

– Скажи комдиву, в течение пяти минут буду у Ивана Николаевича, а сам ложись, досыпай, – распорядился сержант.

Борька пробурчал ответ в трубку и снова улёгся в кровать. Телефон, по указанию Ткачёва из канцелярии определили в комнату комбата. В канцелярию же провели телефон от въездного поста и караула. Завтра планировали соединить связью с караулом и обе сторожевые вышки.

Глеб поднялся вверх и облетел батальон по кругу. Часовый бдели, народ спал. Около забора посторонние не шатались. Всё вроде в порядке. Поднявшись повыше, он взял направление на особняк командующего. Музыченко был мужиком дела. Шесть постов, из них четыре скрытных, два пулемёта охраняли штаб. На входе стояло два красноармейца. Очевидно, где-то внутри, было и резервное подразделение. Командующий охрану поправил. А что, три командарма в одном доме, это подарок для любого диверсанта.

В кабинете было накурено. Шторы на окнах опущены, освещение электрическое. Шесть столов составлены вместе с расстеленными на них картами и исписанными листами. Вокруг столов плотно сидели люди, ниже полковника не было. Глеб вошел в ментальную связь с командармом.

– Товарищ генерал, я здесь, – сказал он.

– Молодец, оперативно прибыл! Ты можешь сделать, чтоб тебя слышали все здесь находящиеся.

– Да, могу, но предупредите, чтобы не пугались.

– Минутку внимания, товарищи, прибыл Хранитель. Он сейчас с каждым войдет в связь. Не пугайтесь, это не больно, – повысил голос командарм, ухмыльнувшись двусмысленной фразе.

Глеб стал входить в ментальную связь со всеми по очереди, задавая только один вопрос, меняя в конце только звания: – Как вы меня слышите, товарищ генерал? Дождавшись ответа, переходил к следующему. За две минуты он вплёл в свою ментальную сеть восемь новичков, Музыченко был девятым.

– Я сначала выступлю, сказал сержант, а потом вы можете задавать мне вопросы. Неплохо было бы повесить карту европейской части СССР, я бы кое-что на ней показал. То, что я буду говорить, можно записывать. Карту нашли, с нанесённой на ней общей обстановкой и прикололи к стене.

Глеб взял из стаканчика карандаш и приблизился к карте, командиры тут же переместились поближе.

– Что я вам хочу сказать, товарищи?! Предстоит долгая и жестокая война. Война на истребление советского народа. В течение двух месяцев гитлеровские войска планируют разбить Красную армию и выйти на рубеж Архангельск – Астрахань, – висящий в воздухе карандаш обозначил условную черту. – При этом Гитлер планирует захватить Ленинград и затопить Москву. Вся захваченная территория перейдёт под управление Рейха. На ней будут селиться немцы, а советские люди, тех, которых не перебьют, станут рабами и будут за кусок хлеба работать на Рейх. В первую очередь будут уничтожаться коммунисты, евреи, цыгане. Славяне, то есть русские, украинцы, поляки, признаны неполноценной расой и тоже будут уничтожаться. Уже спланированы оккупационные зоны и назначены управители этих земель – гаулейтеры. Уже создаются лагеря уничтожения, где наших людей будут травить газом и жечь в печах. Убийство ставится на поток с наименьшими затратами. Изготавливать пулю для каждого русского – слишком дорого.

Глеб подметил, что один шустрый полковник скорописью пишет всю его речь. "Начопер, наверное, а может, кого специально переодели, – подумал он. – Ладно, пусть пишет. Глядишь, и в легенды войду, сказочным персонажем".

– Смогут ли гитлеровцы сотворить задуманное? Ответ однозначный – НЕТ!

Для достижения своих целей они собрали огромные силы, двести с лишним дивизий. Дивизий обученных, имеющих боевой опыт, хорошо оснащённых. Дивизий прекрасно управляемых, взаимодействующих друг с другом, имеющих быструю поддержку от авиации и артиллерии. Это не мальчики для битья, это грозная сила. И недооценивать немцев не стоит.

Да, на сегодняшний день мы имеем численное превосходство в танках, авиации и артиллерии. Наши танки гораздо лучше, лучше артиллерия, авиация хоть и уступает, но ненамного. У немцев всего-то танков три с половиной тысячи, на весь фронт от Балтийского до Чёрного моря, и самолётов в три раза меньше чем у нас. Так как они с такими маленькими силами решились напасть на Советский Союз? Поясняю! У немцев в три раза лучше снабжение, и несоизмеримо лучше управление войсками. Снабжение – это кровь войны. Каким бы не был красноармеец героем, но если не подвезут патроны, то его убьют. То же самое со снарядами, топливом и прочим. Танк без топлива и снарядов – груда железа. Бомбардировщик без топлива и бомб тоже груда железа, только с крыльями. У вас очень мало автотранспорта. Чтобы организовать снабжение, надо очень хорошо и заблаговременно подумать. Куда будет маневрировать мехкорпус, куда подвезти бензин, снаряды, патроны и продовольствие. Куда направлять раненых, куда эвакуировать подбитые танки и так далее. Без хорошей работы тыла не будет победы. Сейчас все тылы завязаны на начальников штабов. А это неправильно. Нужен заместитель командира по тылу. У начальника штаба своих вопросов полно, он просто физически не сможет управлять в боевой обстановке ещё и тылом. Ему боевые вопросы нужно решать, а не думать, как подвезти горючее вставшей роте.

Управление войсками. В Красной Армии его практически нет. И ещё долго не будет, пока Правительство не примет соответствующие меры. У немцев каждый самолёт, каждый танк, каждая рота имеет рацию, которой они пользуются каждый день не по одному разу. Информация передаётся очень оперативно, и решение принимается мгновенно. К примеру, идет колонна наших танков, вдалеке пролетел самолёт. Обыкновенный самолёт, не разведчик, возвращающийся с задания. Будьте уверены, лётчик уже сообщил о замеченной колонне, и максимум через тридцать минут её уже будет бомбить эскадрилья пикировщиков. У них так принято. Получил информацию – сообщи заинтересованным лицам, можешь ударить – ударь. Я вам скажу больше, командиру авиационной части даже в голову не придёт ставить вышестоящий штаб в известность, что он высылает эскадрилью на бомбометание. Вот после вылета, он обязательно доложит, что разбомбили колонну техники из тридцати танков в таком-то районе. Командиру пехотного полка никогда не придёт в голову запрашивать, одним батальоном ему атаковать населённый пункт, или двумя. Командиры частей и батальонов у них самостоятельны. И он вежливо выслушает советы начальства (не путать с прямыми приказами) и пошлёт эти советы и требования, если посчитает нужным, на три буквы. Сделает по-своему, поскольку за выполнение задачи и за солдат отвечает именно он, а не тот начальник, что сидит в штабе. У них, кстати, вышестоящий начальник никогда и не полезет командовать частями и подразделениями. У них и приказы по-другому отдаются: Взять населённый пункт Горохов к исходу 22.06. 41, а не к 21.00, как у нас. А дальше командир уже сам думает, посылать ли солдат в лобовую атаку на пулемёты, вызвать артиллерию, авиацию, или потихоньку просочиться с тыла. Это его задача, и он её решает. А мудаков, положивших свою роту или батальон, у них просто разжалуют, или посоветуют застрелиться, чтоб не попасть под суд.

И, чтобы уже не возвращаться к вопросу управления, хочу предупредить вас сразу, управления с вашей стороны, в первые дни войны, вполне вероятно не будет. У вас не будет связи с округом, дивизиями и корпусами. Телефонную связь перережут, радиосвязь, как всегда, не будет работать, и смогут выручить вас только посыльные, если их не перехватят. Поэтому рекомендую, каждой части, отдельному батальону выдать пакет с приказом командующего армии примерно такого содержания: Приказ командира 6-й армии:

– 63-му танковому полку приказываю СРАЖАТЬСЯ!

– В случае небоеспособности полка, при отсутствии техники, снарядов и патронов оставшийся личный состав выводить в направление на Дубно. Сборный пункт село Боремель.

Слово " сражаться" должно быть напечатано заглавными буквами!

– Кому что непонятно по управлению войсками? – спросил Глеб, чтобы хоть немного войти в контакт с притихшей аудиторией.

– А как же в таком случае управлять войсками, если нет связи, что вы посоветуете? – спросил один из генералов.

– А никак! У всех штабов будет стоять первоначально одна задача – выжить! Вас будут бомбить, на вас будут нападать диверсанты, выбрасываться целенаправленно десанты. Для начала смените место дислокации. Если сможете сохранить управление – честь вам и хвала. В случае не спланированного отступления, штабы, как правило, обречены. И вам придётся взять автомат и встать в цепь! После того, как вакханалия первых дней утихнет, штаб обязан восстанавливать потерянные связи с соединениями. Всеми способами, включая авиацию. Создайте звено связных У-2. Создайте подразделения курьеров не меньше отделения с бронетехникой. Укажите всем дивизиям заранее планируемое местонахождение вашего штаба. Присоединитесь к какой-то из дивизий. Нарастите антенну на вашем передатчике. Сделайте, в конце концов, голубиную почту. Вышлите конные разъезды по разным направлениям, для обнаружения подчинённых частей. Вышлите разведку. Передислоцируйте штаб в район расположения своих войск. Вынесите связные машины в сторону, обеспечьте им скрытность. Способов много.

– Если такой ответ устроил, то вернёмся к вводной части, – продолжил Глеб. Мы остановились на том, что гитлеровцы, имея значительные силы пехоты, но ограниченные танковые силы и силы авиации, планируют разгромить Красную армию в двухмесячный срок. Как же они собираются это делать? Помимо общего наступления, в местах прорыва планируется нанесение мощных ударов танковыми группами. Таких ударов четыре. – Карандаш опять запорхал около карты. – Все четыре ударные группы возглавляют генерал-полковники. Четвёртая группа Гепнера движется через Прибалтику на Ленинград. Третья ударная группа Гота движется на Новогрудок, Минск, Вильнюс, Витебск, вторая ударная группа Гудериана через Белосток, Слоним, Новогрудок двигается на Минск и дальше на Смоленск. Группа Клейста через Ровно и Житомир южнее Киева, с дальнейшим выходом к Днепру в направлении Запорожья. Достигнув примерно района Смоленска, – показал Глеб, танки Гудериана повернут на юг, и вся группировка в районе Киева окажется в окружении. Части двенадцатой армии, после вступления в войну Румынии, будут отжаты к югу и прижаты к побережью Черного моря. Как видим, основной удар наносится через Белоруссию двумя ударными группами, охватывая с флангов весь Белостокский выступ и замыкая клещи окружения в районе Новогрудок и Минска. Но это, обращаю внимание, пока по немецкому плану нападения, так называемому плану "Барбаросса". А как всё пойдёт на самом деле, время покажет.

На территории Киевского особого военного округа ударная танковая группа всего одна. Немцы спланировали три танковых дороги, по которым будут наносить удары в полосе наших армий. "Северная дорога" – через Владимир– Волынский, на Луцк и Ровно. Ориентировочно будет наступать 3-й танковый корпус. "Средняя танковая дорога" – через Сокаль, Радзехов, Шуровице, на Дубно, 48-й танковый корпус. И последняя "Южная танковая дорога" через Томашув, Рава-Русская, Каменка-Бугская, Буск на Кременец. Наступать будет четырнадцатый танковый корпус, пока находящийся во втором эшелоне. Поэтому, наша главная задача – упорными оборонительными боями остановить танки Клейста, отрезать и уничтожить его группировку. Пусть мы угробим здесь обе армии, но истребив 1-ю немецкую танковую группу, разрушим немцам план войны, нанесём невосполнимый ущерб их танковым силам. Поэтому главная задача удержать группу прорыва, не дать ей отступить и выбить все танки. Для этого у нас всего с избытком.

Хорошее управление и организацию снабжения немцев можно повернуть к нашей пользе, то есть сделать его плохим. Напоминаю, что из танка видно всего на два километра. Подготовьте диверсионные подразделения, которые будут рвать немецкие коммуникации и наносить удары по штабам. Даже один танк на коммуникациях противника может сдержать наступление целой дивизии. Выявляйте и наносите удары по немецким штабам авиацией. Штаб 17-й немецкой армии находится в Жешуве – вполне лакомая цель для бомбёжки. Там же, западнее Сенявы, севернее Пшеворска и резервная 4-я горная дивизия болтается. Вполне можно авиацией попотчевать, если будет возможность. Прервите железнодорожное сообщение на территории Польши диверсионными группами. Они наиболее эффективны. Используйте бомбардировочную авиацию. Немцы планируют использовать в первые десять дней войны до трёх боекомплектов. Всё остальное будет подвозиться. Нарушьте снабжение, и немецкая военная машина вынуждена будет остановиться.

Подготовьте группы истребителей танков из числа пехоты. Эти группы могут действовать как в открытом бою, так и в качестве диверсантов, уничтожая танки на стоянках и ночёвках. Танковый клин в наступлении – он же беззащитен. Его хоть авиацией бей, хоть пехотой щипай, хоть артиллерией из засады расстреливай. Ночью можно подползти и под десяток танков мины пристроить. И вообще имейте в виду, обученный пехотинец сильнее танка.

Обращаю внимание, что в боевых порядках немцев имеется дыра в 400 километров по венгерской границе. 17-я немецкая армия имеет оголённый правый фланг. И если мы не воспользуемся этим, не подтянем силы и не ударим во фланг, то Родина нам этого не простит.

Второе, на что хочу обратить внимание – на сохранение авиации. Не дайте ей погибнуть на аэродромах. Вы не представляете, как мерзко воевать в пехоте, когда над головой всё время висят вражеские самолёты. Наличие авиации – залог дальнейших успешных боёв. Если её выбьют на земле в первые дни войны, то все ваши механизированные корпуса разбомбят в течение недели.

Третье, особое внимание на подрыв всех мостов, железнодорожных и автомобильных. Обеспечьте заблаговременное минирование, если нет взрывчатки, минируйте авиационными бомбами до 50 килограмм. Выставьте в створ мостов тяжёлую артиллерию. Заодно расстреляете скопления войск на противоположном берегу. Мосты должны быть уничтожены. Это даст вам выигрыш в несколько часов пока немцы форсируют водные преграды и наводят переправы. Через переправы труднее обеспечить должное снабжение, пропускная способность их гораздо ниже. А стационарные мосты – это преимущество того, кто ими владеет.

Четвёртое, вооружите всех людей. Не важно, положена ему винтовка по штату, или нет. Человек, не имеющий оружия – не воин. У вас бродят толпы невооружённых людей на строительстве укрепрайонов. Их надо снять, вооружить и приставить к делу. Много невооружённых в штабах. Все ваши мобилизационные планы полетят к чёрту, в прифронтовой полосе и на территориях захваченных немцами. Изымайте оружие со складов и транспорт у гражданских. Пока есть возможность набрать в глубинке для тех же моторизованных частей автомобили, возьмите их и просто реквизируйте. В противном случае они могут достаться немцам.

Пятое, берегите людей! Эта война унесёт миллионы жизней. Не надо думать, что у нас в стране полно людей. У нас их мало. А убитый не будет пахать землю, не встанет за станок, не создаст семью и не родит детей. И нас станет ещё меньше. К примеру, дот стреляет до последнего, пока есть патроны и в амбразурах видны цели. Но какой смысл сидеть в доте, если противник укрепрайон уже обошёл, а теперь тыловые сапёры подползают сзади и методично взрывают дот за дотом. Какие сигналы предусмотрены для отхода пулемётных батальонов, если вы не считаете их смертниками? Куда они должны отходить, кто должен прикрывать их отход. Тоже самое, с пограничниками. Один выживший пограничник трёх бойцов стоит. Беречь жизни бойцов – главная задача командиров и политработников. Заставь бойца выкопать окоп полного профиля – и его недостанет пуля, заставь откопать траншею, и боец сможет выйти из-под миномётного обстрела. Красноармейцев надо учить воевать, грамотно, стойко, умело. Командиров принимать правильные решения и управлять взводом, ротой, батальоном, полком. Чтобы командир мог с гордостью сказать, я взял эту высоту без потерь! Чем меньше потерь, тем лучше командир. Значит, у него лучше обучены войска, более грамотный штаб, хорошее снабжение, и верные командирские решения.

В заключение, хочу сказать, что, как бы ни складывалась обстановка, вы всегда должны твердо верить: Враг будет разбит! Победа будет за нами!

– Какие будут вопросы? – традиционно спросил Глеб.

Вопросов оказалось много. Спросили даже, какое образование он имеет. На что сержант ответил: – Институт иностранных языков и программа подготовки Осназа. Диверсант я, по военной профессии, и этого не скрываю. На вопрос, Помогут ли Ангелы – Хранители? – ответил утвердительно, добавив угрожающе: – Наши павшие, нас не оставят в беде!

После этого вопросы прекратились, и Глеб убыл в батальон.

Г Л А В А 13

В кабинете сидело двое: командующий и начальник штаба армии. Остальные командармы улетели к местам службы. Оригинал документа самолётом отправили в Москву, Верховному Главнокомандующему. Копию отослали начальнику Генерального Штаба и командующему округом. Машинистку, что печатала и размножала документ, упрятали в камеру при штабе, поставив стол и машинку, пообещав солидную премию за ударный труд и свободу после 25-го числа. Естественно взяв расписку о неразглашении.

Армейский особист тоже оказался не лыком шит, застенографировал всё выступление Хранителя. И даже сумел задать толковый вопрос о бомбёжке венгерского города. Выяснилось, что бомбардировщики без опознавательных знаков планируют нанести удар 27 июня по венгерскому городу Кошице, с многочисленными жертвами гражданского населения. Бомбы должны быть советскими. Это послужит поводом к войне с Венгрией. Как предположил Хранитель, скорее всего, удар будет нанесён нагло средь бела дня.

– И как тебе Наш Хранитель, Николай Петрович? – спросил Музыченко своего начальника штаба.

– Если честно, Иван Николаевич, то узнал для себя много нового. И даже как-то такая мыслишка закралась, что мы с тобой не делом занимались, а штаны просиживали. Но теперь хоть есть направления для работы. Мы, фактически дел уже наворотили. Все шифровки Генштаба об ограничениях послали далеко и надолго, оборону к 22-му займём по всей границе, укрепрайоны усилим, части подтянем поближе, связь с УРами проложим, кулак соберём. А дальше надо работать, по тем вопросам, что Хранитель осветил. Ну а самим Хранителем, я просто восхищён. Он за день проделал огромную работу. Мне особист доложил, тот ремонтно-восстановительный батальон тридцать второй дивизии, где появился Глеб, за 18-е июня отремонтировал четыре танка и два тягача. Организовал охрану месторасположения, возвёл две пулемётные караульные вышки. Планируют ещё шесть танков восстановить до 22-го, организовать две группы разведки маршрутов. Выписана накладная на получение оружия и взрывчатки. Наверное, Глеб по специальности поработать хочет. И всё это проделано за день, не считая написанных документов и проведённых бесед. Я тут поговорил с командиром тридцать второй дивизии, когда они, вместе с начальником штаба, мне предварительные распоряжения представляли. И выяснились интересные вещи. Хранитель Глеб прислан ангелами к конкретному человеку – командиру РВБ старшему лейтенанту Михайлову Борису Алексеевичу. С конкретной задачей не дать ему погибнуть во время боевых действий. Хранитель этого, кстати, не скрывает. Вот он и занимается старлеем и его батальоном. А всё остальное, что он делает – это так, попутно.