Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 51 страниц)

Решив все вопросы в штабе, комбат поехал посмотреть, как идут дела у ремонтников. Дела шли хорошо. Три танка уже отремонтировали. Два делали. У одного снаряд прошил двигательное отделение, повредив дизель. Танк пока попадал в категорию не пригодных к ремонту. Комбат приказал такие танки ставить отдельно. Будут средства и время, дойдут руки и до них. К вечеру приказал все работы закончить, сдать под охрану ремонтную базу и прибыть в дивизион. Насчет охраны танков и места ремонта, он с начальником штаба дивизии договорился. Комендантская рота выставит ещё один пост. С учетом, что весь район охранялся, этого, решил Зимин, будет вполне достаточно. По готовности всех пяти отремонтированных танков, комбат приказал Васильеву доложить в штаб дивизии. Экипажей на них не было, забрать некому. Пусть присылают людей из третьего батальона шестьдесят третьего полка и разведбата.

На обратном пути Наташа тронула рукой комбата, тот притормозил:

– Борис Алексеевич, давайте искупаемся, смотрите, местечко какое хорошее, а то ручей у нас в лесу холодный, а тут речка чистая и тёплая.

Комбат был не против. Помыться давно хотелось. И постираться не мешало. Гимнастёрка под мышками от пота заскорузла разводами соли. Борис свернул к речке в пятидесяти метрах от дороги. Завел мотоцикл в кусты, чтобы с дороги не просматривалось. Да, место было действительно хорошее. Речка чистая, метров двадцать шириной, дно песчаное. Такие редко попадались в окрест. Обычно вода глинистая и на дне ил.

– Эх, жалко мыла не захватили! – сказал капитан.

– Я взяла, – сообщила Наташа, – и мыло, и полотенце, и даже перекусить старшина положил, достала она из коляски узелок.

– Тогда отлично. Купаемся, стираемся, перекусываем, а одежда пока высохнет. И едем дальше. За поворотом шоссе хорошее начинается, запылимся не сильно.

– Боря, ты не волнуйся, я посмотрю вокруг, чтобы к вам никто не подобрался, – сообщил Глеб.

– Хорошо, – согласился комбат, – но не подсматривай.

– Я что, голых женщин не видел? Сколько хочешь и в любое время. Так что не волнуйся.

Борис разделся до трусов и вошёл в воду. Вода приятно освежала. Он зашёл глубже и поплыл. На середине речки было по грудь. Комбат развернулся и посмотрел на берег. На берегу начиналось действо, под названием раздевание Наташки. Она сначала стянула с себя гимнастёрку, чуть повиливая бёдрами. Показала Боре свой белый бюстгальтер. Затем стянула галифе, оставшись в белых трусиках. Пару раз крутанулась, показывая комбату свою точёную фигурку. Затем, решительно тряхнув гривой волос, сняла бюстгальтер, показав всему миру свои великолепные молодые грудки, торчащие вперёд и жаждущие поцелуя. Потом сняла и трусики, открыв глазам выбранного ей мужчины всё сокровенное. Боря задышал учащённо, у него всё поднялось на дыбы. Затем молодая чертовка прошлась несколько метров по бережку туда – сюда, показав круглую упругую попку, токую талию и вызывающую восторг грудь. Повернулась невзначай одним бочком, потом другим, и, попробовав ножкой воду, не торопясь, двинулась к комбату. Вода закрыла стройные ноги сначала по щиколотки, потом по колени, потом скрыла волнующий пирожок, чуть прикрытый светлыми волосиками, потом дошла до талии, оставив для обозрения только груди и счастливое задорное личико. Боря упорно, стоял на дне, не двигаясь навстречу. Слишком выбитый увиденным действом, комбат впал в ступор. Наташка торжественно приближалась к нему, пока не пронзила его своими грудками и не закрыла удивлённо раскрытый рот своими нежными губками. Восторженные глаза мужчины сказали ей больше слов. Боря был её. Захваченный навечно в плен. Наташка целовала и целовала его, пока совсем одуревший комбат, не двинулся к берегу, обхваченный за талию девичьими ногами. Там на травке всё и случилось. Наташка лишь раз громко вскрикнула, когда он вошёл в неё, а потом счастливо тихонько засмеялась, подавшись ему на встречу. Она стала Женщиной. Борис работал, не переставая, сжимая её в своих сильных руках. Наташка давно закрыла глаза и наслаждалась своим мужчиной, заставлявшим её сладко стонать и метаться под его крепким телом. Когда струя спермы обожгла матку, ставя навечно печать о первом мужчине, Наташка взвыла, все внутренности сжались, запульсировав короткими спазмами, и Боря почувствовал, как брызнули ответные соки. Комбат передохнул несколько секунд и всё началось по новой. Хорошо, когда молодой – сил много! Девушке продолжение нравилось, она лишь постанывала, целовала сама и подставляла под его поцелуи грудь.

Потом они пошли опять купаться. Смывать песок и пот. Боря лишь молча улыбался, с видом довольного самца, проводя ладонью по принадлежавших теперь ему мягкой круглой попке или упругой грудке, сграбастав девчонку за талию. Наташка задорно смеялась, подставляясь под ласки его крепких рук.

Постирались, обсохли, закусили, чем послал старшина. Боря к девушке больше приставать не стал. Первый раз всё-таки. Пусть несколько дней переждёт. Своё они наверстают.

Поехали домой, в батальон. Наташка цвела, комбат беспричинно лыбился. Мотоцикл гудел. Хорошо!

Глеб за молодёжь радовался. У них всё было впереди.

Г Л А В А 34

Тридцатого июня батальон после завтрака начал приводить себя в порядок. Пришивались подворотнички, чистились сапоги. Командиры взводов проверяли оружие, в том числе и трофейное. Старшина особо износившимся выдал новую форму, с тем, чтобы после построения сдали назад, срок носки ещё не вышел. Забрали из штаба стол, накрыли красным кумачом. Поставили два стула, больше в батальоне не нашлось. Это те два стула, на которых сидели штабные писаря.

Дятлов приехал на эмке в сопровождении Поршнёва и двух автоматчиков. Сзади шёл бронеавтомобиль. Наблюдатель заметил их сразу и доложил. Как только машины остановились у сухих веток, поставленных для ориентира, бойцы быстро убрали несколько кустов, прикрывавших проезд, наблюдатель вышел вперёд и дал отмашку красным флажком, показывая куда сворачивать. Всё было проделано чётко и быстро. Легковая машина и броневик въехали в лес. Дятлов оглянулся – дорога опять была закрыта кустами орешника. На съезде с шоссе он не заметил следов гусениц и машин, всё было зачищено и замаскировано. Как будто и не было здесь дороги и она не шла через лес. Но дорога была, она двести метров шла под кронами деревьев, а потом, чуть расширяясь, выходила на лесные поляны, где Дятлов заметил пасущихся лошадей. Транспорта видно не было. На этих двухстах метрах и расположился батальон. Люди стояли в двух шереножном строю. "Немного их, – подумал Дятлов. – Не больше полутора сотен. Считай не батальон, а полная рота". Перед строем стоял капитан, за ним стол с красным кумачом и два стула. Машина остановилась за двадцать метров от строя. Дятлов и Поршнёв вылезли из машины и двинулись вдоль дороги. Комбат скомандовал: – Батальон смирно! Равнение налево! И двинулся строевым шагом навстречу прибывшему начальству:

– Товарищ Начальник Управления НКВД по Львовской области, ремонтно-восстановительный батальон, по случаю награждения правительственными наградами построен! Командир батальона капитан Михайлов! – доложил чётко комбат, и ловко развернувшись сделал шаг в сторону пропуская начальство. Дятлов и Поршнёв двинулись вперёд, приложив руки к головным уборам, комбат следом за ними. У стола развернулись, Дьяков поздоровался:

– Здравствуйте товарищи красноармейцы!

Строй сделал небольшую паузу и по сигналу комбата (чуть опущенная рука у козырька) дружно рявкнул:

– Здравия желаем товарищ капитан милиции! Получилось отлично. Глеб не зря посоветовал людей несколько раз потренировать на приветствие. Начальство это любит.

Дятлов скомандовал: Вольно! Поздоровался за руку с комбатом, а затем произнёс небольшую речь, напомнив в каком бою отличились красноармейцы, представленные к наградам. Первым вызвали ефрейтора Матвейчука.

– За отвагу и храбрость при обеспечении государственной безопасности в вооружённом противостоянии превосходящим силам бандитов ефрейтор Матвейчук Президиумом Верховного Совета СССР награждается медалью "За отвагу"! Дятлов вручил медаль и удостоверение к медали. Матвейчук, повернувшись к строю громко и четко прокричал: – Служу трудовому народу! и встал в строй. Народ поаплодировал товарищу. Затем вызвали всех остальных красноармейцев: рядовых Иволгина, Москаленко и Попова.

Комбата Михайлова награждали после бойцов. У комбата формулировка была другая: За особую отвагу и храбрость, проявленные при обеспечении государственной безопасности, за успешную организацию боевые действия ремонтно-восстановительного батальона Президиум Верховного Совета СССР награждает капитана Михайлова Бориса Алексеевича орденом "Красного знамени"! Когда комбат прокричал уставное: – Служу трудовому народу! – строй взорвался аплодисментами.

"Любят здесь его", – подумал Дятлов. Он сказал ещё одну короткую речь-напутствие и дал команду на окончание.

– Борис Алексеевич, – сказал он комбату, – я бы хотел в течение пятнадцати минут осмотреть батальон и понять чем и как он занимается. Извините, я несколько далёк от восстановления и ремонта танков, никогда не приходилось сталкиваться. Можете называть меня по воинскому званию или по имени отчеству в неформальной обстановке. Меня звать Николай Алексеевич.

– Хорошо, Николай Алексеевич. Вкратце, батальон укомплектован на двадцать пять процентов, вместо рот имеются взвода. Основу батальона сейчас составляют три взвода, это взвод ремонта средних и тяжёлых танков, типа Т-34 и КВ, взвод ремонта легких танков типа БТ и броневиков, и третий взвод – это взвод эвакуации техники с поля боя и маршрутов выдвижения. Помимо этого батальон имеет взвод охраны и взвод боевых танков. Последние два взвода введены в штат батальона приказом командира дивизии с восемнадцатого июня. И фактически, если бы не они, то вполне вероятно батальон был бы уже уничтожен или понёс значительные потери. В настоящий момент весь личный состав вооружён, имеется запас трофейного оружия. Место расположения батальона охраняется наблюдателями, секретами и постами охраны. С южной стороны сделана незаметная вырубка подлеска для наблюдения и завал из кустарника. Кое-где установлены мины. Со стороны шоссе расположен танковый взвод, который может прикрыть батальон своими пулемётами и пушками. С противоположной стороны находится взвод охраны. Размещение компактное сто метров в глубину, двести в длину. С той стороны, – показал комбат, протекает ручей, который собственно и ограничивает наш участок леса между дорогой и ручьём. С начала войны отремонтировано тринадцать танков, шестнадцать эвакуировано. Три танка пока восстановить не можем – нет двигателей. Под ремонт планируется ещё шестнадцать машин подбитых в боях, но их эвакуацию ещё предстоит произвести. В настоящий момент батальон имеет две ремонтных площадки – здесь и в полевом районе дивизии. Последние дни работы ведутся там, поскольку на двадцать километров ближе для транспортировки. Ремонт, как правило, осуществляется ломом, кувалдой, монтировкой, ключами. Путем замены вышедших из строя деталей на другие. Во Львове, перед войной детали снимали с наиболее повреждённых танков и ставили на другие. Восстановили до начала боевых действий шестнадцать боевых машин. После начала боевых действий часть танков разобрали на детали и привезли сюда, этими запчастями и пользуемся. Но если в Львове могли себе позволить замену двигателей, то тут пока нет. Там у нас был самодельный кран из брёвен и лебёдкой через блок могли снять башню или вытащить двигатель. Три танка с разбитыми двигателями стоят в дивизии, но нет маломальского крана, чтобы их извлечь и посмотреть. Может из двух – трёх двигателей удастся собрать один. Поэтому остро нуждаемся в автомобильном кране. Позавчера захватили у немцев разбитый кран, попытаемся восстановить, чтобы можно было работать. В ремонтных машинах имеется токарный и сверлильный станок, кое-какие детали можем при случае изготовить. Есть газовая сварка. Имеются пять тягачей для эвакуации подбитой техники, три штатных "Ворошиловца" и два сделанных из Т-34, путём снятия несправных башен. Три дня назад подкинули немного дефицитных запчастей. Так что здесь нам повезло.

Борис остановился, показывая: – Здесь находится боевой взвод. Позиция его увеличена вдвое. Позавчера захвачено четыре немецких танка, сформировали нештатный взвод на трофейной технике. С краю здесь сначала стоят танки лейтенанта Петрова, а затем уже глубже, второй линией трофейные. Идёт обслуживание техники, по плану до обеда. Если желаете, пройдёмте, посмотрим.

Борис шагнул за маскировочные кусты, и начальство увидело танкистов, уже переодевшихся в комбинезоны и работавших на своих машинах. Идёт стандартная подготовка к входу, плюс чистка орудия и пулемётов после боя. По плану сегодня у танкистов осмотр техники, загрузка боеприпасов и топлива.

Подскочил Петров и представился: – Командир танкового взвода лейтенант Петров. Взвод занимается осмотром техники и подготовкой к выходу.

– А скажите, лейтенант, а на трофейных танках кто ездить будет?

– Механики водители из ремонтников, уже имеют навык вождения трофеев, сюда гнали шестьдесят пять километров. Командирами танков: Командир батальона, его заместитель старший лейтенант Лукьяненко, на третий танк, наверное, командир первого взвода сержант Васильев. Тут как комбат решит. Пулемётчиков в батальоне полно, заряжающими можно любого поставить, кто поздоровее. С экипажами проблемы нет. Надо будет, батальон ещё на взвод народу наберёт. Но кто тогда ремонтировать будет?

Подошли к трофеям. На каждом танке суетился механик водитель. Они время от времени собирались и что-то обсуждали. Поскольку танки были все разные, то обсуждали они, оказывается отличия. Что есть на одном, и чего нет на другом. И как чинить, если придётся. Технические руководства были в каждом танке в специальном кармашке, но на немецком языке. В батальоне кроме Глеба никто по-немецки не понимал.

НКВДшники подошли к танкам, обошли все вокруг, им было интересно, когда ещё немецкий танк вживую увидишь.

Спросили одного из водителей, как танк в управлении:

– Как песня, товарищ капитан милиции. Для людей сделано.

– Если немецкие для людей, тогда наши для кого, – поинтересовался Поршнёв.

– Наши сделаны для красноармейцев, – ответил, засмущавшись, водитель.

– Что такая большая разница? – попробовал добиться пояснений Поршнёв

– Огромная. Усилия на рычагах в два раза меньше, двигатель потише, ход плавный, управляется лучше, скорости переключаются свободно, практически и не устаёшь. В сутки можно двести километров наездить без отдыха. На нашей тридцать четвёрке, если сто километров проедешь, то сам из танка не выберешься. Каждая жилка дрожит от усталости.

– Да вы сами внутрь заберитесь, товарищ капитан НКВД, там даже стенки слоем пробки обклеены, чтобы танкист локтём или коленкой не саданулся. Хоромы, одним словом.

Было бы предложено. Оба начальника весьма ловко взобрались на танк, это была тройка и заглянули в люк. Водитель открыл ещё один, чтобы было светлее. Посмотрели, пощупали, переглянулись и слезли на землю.

– Борис Алексеевич, вы ведь собираетесь их эксплуатировать? – спросил Дятлов.

– Да, конечно, товарищ капитан милиции. Для того и захватывали.

– А не могли бы вы обобщить опыт эксплуатации и скажем через месяц написать нам основные преимущества немецких танков и их недостатки по сравнению с нашими. Что полезного можно извлечь из их конструкции?

– Если надо, то сделаем. Через месяц напишем. Но это будет именно опыт эксплуатации. Мы не сможем дать какие-то советы по конструкции. Поскольку конструктивно они могут быть абсолютно разными. К примеру, башня, она вроде башня и есть. У нас листы брони наклонно стоят, у них перпендикулярно. А почему они их поставили перпендикулярно? У них ведь свои резоны были, а их мы не знаем. Та же броня, мы вот из колонны нами уничтоженной вынимали тела немецких танкистов, там практически нет посечённых броневыми осколками. Наш снаряд борт пробивает, и начинает рикошетами внутри гулять, а броневых осколков практически нет. Значит вязкость у неё другая, чем у нашей брони. Это учёные и специалисты должны исследовать, а не мы. И так по всем элементам. Если полезное от немцев взять и лучшее от наших, можно такой танк сделать – лучший в мире! Да ту же коробку передач у немцев взять и для Т-34 позаимствовать, великое дело бы было. Она у них маленькая и переключается как часики, это не на тридцать четвёрке, где порой радист помогает мехводу переключаться, поскольку у того силы не хватает рычаг повернуть.

– Вот через месяц и напишите, результаты по эксплуатации, и все мысли свои, что на наших танках надо исправить и доработать. И не стесняйтесь, чем больше идей и советов выскажете, тем лучше. У нас найдутся специалисты их правильно оценить и попытаться внедрить. Договорились? – спросил Дятлов.

Есть, – ответил комбат. – Сделаем обязательно.

Дальше гости не пошли. Попросили проводить к машине.

– Мы вашему батальону не только заслуженные награды привезли, Борис Алексеевич, – сказал Дятлов, но и подарок. Доставай Егор Тимофеевич, – кивнул он Поршнёву. Тот достал увесистый тючок, завернутый в бумагу и перевязанный веревкой. – Здесь сто экземпляров, чтобы каждому на память хватило. Потом бойцам раздадите. Протянул он тюк комбату.

– Спасибо, Николай Алексеевич, – взял увесистый тючок Михайлов. – Через час у нас обед, оставайтесь, отведаете, что там старшина наш приготовил. Не хуже чем в военторговской столовой будет. Уверяю.

– Спасибо за приглашение, но в другой раз. Много срочных дел.

Попрощавшись, начальники сели в машину, и маленькая колонна уехала. Комбат облегчённо выдохнул и пошел в штаб.

Навстречу попался Попов, уже надевший медаль, улыбающийся и счастливый. На всю деревню он стал первым обладателем такой награды. Дядька Пахом не в счет, у него крест ещё за империалистическую.

– Ну, показывай, Попов, чем тебя наградили. Красноармеец выпятил грудь, чтобы медаль виднелась отчётливей. Потом полез в карман гимнастёрки и достал из тряпочки удостоверение красноармейца и удостоверение на медаль. Внутри была фотография Попова и написано, что Иван Семёнович Попов Указом Президиума Верховного Совета СССР награждён медалью "За отвагу" номер такой-то. На третьей страничке значилось, что Тов. Попов имеет право с 1 июня 1941 года на получение десяти рублей в месяц и бесплатный проезд в трамваях во всех городах СССР, согласно Положению о медали "За отвагу". Подписано было Секретарём Президиума Верховного Совета СССР А. Горкиным 25 июня 1941 года.

– Да, заслуженная медаль. Теперь не стыдно будет домой после службы возвращаться. Молодец Иван Семёнович, – пожал руку красноармейцу комбат.

– А вы свой орден покажете, товарищ капитан?

– Да сейчас как раз иду одевать. Одену, всем покажу. А то ведь пришлось с начальством ходить, пока вы прихорашивались.

– Наташа, иди сюда, будешь мне орден помогать прилаживать. А ты Маэстро, посмотри, что за подарок нам передали уехавшие начальники, – бросил комбат на стол пакет.

Наташка вооружилась ножницами, чтобы проколоть дырочку на гимнастёрке. Комбат достал из коробки орден, подул на него и потёр о рукав, чтоб сильнее блестел. Орден был увесистым.

– Наташа, ты примерь сначала, чтобы было чуть повыше кармана, посередине, – пояснил Борис. Девушка прижала штырёк ордена к груди своего геройского мужчины, наметила карандашиком и проколола дырочку. Комбат расстегнул воротник гимнастёрки, Наташка воткнула штырёк в дырку, и, удерживая одной рукой орден, второй изнутри завернула гайку, не забыв погладить грудь Борички ласковой ладошкой.

– Ох, и не хрена себе! – раздался голос Маэстро, наконец справившегося с неподатливым верёвочным узелком и распаковавшим подарок. Для маэстро Синего такое высказывание выдавало верх возбуждения. Секретарь комсомольской организации не ругался никогда.

– Что там Маэстро?

– Подарок с большой буквы, на всю оставшуюся жизнь! Как пишут в таких случаях – Хранить вечно!

– А нельзя ли поконкретней, ефрейтор Синицын?! – добавил комбат в голосе металла.

– Половину нашего батальона прославили на всю страну в газетах "Правда" и "Красная звезда" с фамилиями и фотографиями.

– Ох, и не хрена себе! – сказал комбат.

– Вот и я о том же! – отозвался Маэстро.

– Так, Рябинина, бегом к дневальному, передать мой приказ, построение всего батальона перед обедом. Остаются только те, кто на сторожевых постах. Лейтенанта Рогова ко мне. Потом встанешь с той стороны двери и никого в штаб не пускаешь. Никому ничего не объясняешь и не рассказываешь. Запомнила?

– Так точно, товарищ комбат.

– Тогда бегом!

– Маэстро, быстро выписываешь фамилии отделения Рогова, которые были в бою под Розжаливом. Их надо будет дать Рогову, чтобы заменил с постов. А потом будем быстренько готовить наше выступление перед батальоном.

Рогов прибежал через две минуты. Комбат дал ему список, чтобы срочно заменил указанных людей с постов. Эти люди должны стоять в строю. Из секретов тоже приказал людей снять и выставить после обеда. Из наблюдателей оставить только одного на въезде.

Народ, почуяв, что что-то намечается, пытался прорваться к комбату, но Наташка стойко всех отшивала, передавая, что комбат приказал в штаб никого не пускать, даже её, бедную выставил на улицу. К обеду народ уже роился перед землянкой, адресуя все вопросы Лукьяненко. Юрий Викторович уже устал отвечать, что ничего не знает. Один раз вызвали в штабную землянку старшую Рябинину, и она принесла моток галуна для сержантских нашивок. Вся трудность была в том, что в разных газетах были разные фотографии и разная текстовка. Бойцу получились, где лучше, где хуже. Давать сразу по две газеты, комбат посчитал неправильным. Всех тридцать двух человек пересмотрели и вручали именно ту газету, где его можно было увидеть на фото, и прочитать больше текста о нем. Поэтому людей разбили на две группы с пометкой Пр("Правда") и КрЗ "Красная звезда".

– Есть только одна неувязка в этих газетах, не хватает в середине вашего крупного портрета.

– Ну ты же догадываешься почему? Берегут, секретность.

– Да, – согласился Маэстро, – причина серьёзная.

Комбат достал выданную ему орденскую книжку и удовлетворённо хмыкнул – положенной фотографии там тоже не было. Вместо неё стоял штамп "Действительно без фотографии", заверенный печатью Президиума Верховного Совета СССР.

Наконец Маэстро вышел на улицу и передал Лукьяненко приказ, чтобы строил людей. Два бойца вынесли стол, покрытый красным кумачом. Народ заволновался, неужели опять награждение?

Лукьяненко доложил, что личный состав построен и встал в начале строя. На столе что-то лежало, прикрытое обёрточной бумагой. Михайлов приказал выйти из строя на пять шагов указанным лицам, и зачитал список из тридцати двух фамилий, разбив их на две группы.

– Товарищи красноармейцы и командиры, – начал свою речь комбат, представители НКВД не только вручили нам награды, – покосился он на орден, – но и сделали очень ценный подарок всему нашему батальону. Этот подарок лежит сейчас на этом столе. – Показал он рукой в сторону красного стола. Народ вытянул шеи, пытаясь разглядеть, что же там такое может быть. – Как правильно сказал ефрейтор Синицын, такие подарки хранят вечно! Передавая детям и внукам! Вручаю эти подарки в первую очередь людям, которые их больше всего заслужили! Комбат махнул рукой и Маэстро, взяв пачку, начал раздавать первой группе белые свертки, перевязанные ленточкой. – Без моей команды не вскрывать! – распорядился комбат. Потом взял вторую пачку свертков и раздал всем из второй группы. Свертки были у всех.

– Командиры взводов, получить дополнительно по пять подарков на взвод, – распорядился Михайлов. Командиры подошли и получили. Стол оказался чистым, все что лежало, раздали. Всем встать в строй! Все заняли свои места, даже Маэстро занял своё, возле старшего лейтенанта Лукьяненко.

– Дорогие товарищи! То, что вы держите в руках, это ваша слава, слава всего батальона. Это ваши боевые дела прогремели на всю страну. Ваше мужество, ваша смелость и отвага позволили нанести врагу чувствительный удар. И Родина оценила ваш подвиг на страницах центральных газет "Правда" и "Красная звезда". Вас теперь знает вся страна! В каждом городе и селе есть теперь фотографии бойцов нашего батальона! О вас прочитают ваши родственники и знакомые и будут гордиться вами. Если не прочитают, то им расскажут соседи. Закончится война, эта газета ваш пропуск в новую жизнь, вас примут в учебные заведения, предоставят хорошую работу. Когда у вас появятся дети, то они тоже будут гордиться вами, читая, как вы воевали, отстаивая каждую пядь родной земли. Слава нашей Советской Родине высоко оценившей подвиги своих защитников. Поздравляю вас дорогие товарищи, ура!

– Ура! Ура! Ура! – загремело по лесу, раскатисто, мощно и грозно.

Комбат распустил строй на обед.

Заметив подходящего Лукьяненко, комбат его опередил:

– Юра не волнуйся, тебе два экземпляра припасены! (Старший лейтенант расплылся в улыбке). – После обеда соберёшь всех командиров и старшин в штабе, обсудим несколько вопросов. Зам довольно кивнул. Хорошо служить с комбатом, который о подчинённых думает.

Собрались в штабе. Комбат выдал всем командирам и старшинам по газете с сообщением о подвиге батальона. Чтобы не было обиженных. Собирал он их вот по какому вопросу, надо было обсудить действия батальона по эвакуации подбитой техники. Транспортировочное плечо ещё увеличивалось на сорок километров. После того, как перетаскают эти танки, моторесурс тягачей подойдёт к концу. А может, выйдут из строя раньше. Решили пойти по двум направлениям. Срочно ремонтировать немецкие танки и делать из троек тягачи, сколько получится. Отправить разведку по местам боёв, может, удастся отыскать годные немецкие тягачи и годные танки. Починить обязательно трофейный автомобильный кран. Организовать новую базу ремонта в населенном пункте Зубков. Там ремонтировать, и отдавать танкистам. Плохо было то, что дивизия не знала, куда её перебросят. Толи на старое место во Львов, толи бросят в наступление. А слухи такие шли. Лукьяненко решено было оставить на хозяйстве. На базу в дивизии временно посадить командиров первого и второго взвода с одной танкеткой, которую можно использовать как тягач, так и в виде охраны. В Зубков, комбат поведёт взвод Петрова, три тягача и трофейную тройку. Естественно транспортные машины с запчастями, охраной и машиной разведки. Заремба поедет с комбатом. Лукьяненко оставляли два трофейных танка, тягач и машину связи. На трофейные танки Михайлов приказал скомплектовать экипажи из ремонтников. Из командования, на базе, старший лейтенант оставался один и два старшины. Охрану поделили на две не равных части. С комбатом уходило двадцать человек и Рогов. Но с учетом приданных для обучения мотострелков, батальон должен был отбиться от любого противника, будь то десант или диверсионная группа. Комбат предупредил остающихся командиров, что по лесам бродят группы озлобленных немцев, просочившиеся из окружения. Могут быть серьёзные стычки. Им нужно продовольствие и оружие. Жалеть никого не будут, будут сразу убивать, поэтому бдительность и ещё раз бдительность. Комбат посоветовал Васильеву и Ревякину взять побольше вооружённого народа, в том числе и механиков водителей, способных завести трофейные танки, и съездить еще раз в Розжалив. Посмотреть, может там окажутся танки на ходу. Их ведь на функционирование никто не проверял, стащили тягачами в рядок и всё. В полевом районе дивизии всего пять немецких танков под ремонт. Может, и там годные обнаружатся. Это упростит задачу по изготовлению тягачей. И главное – постараться отремонтировать кран. Своему заместителю старшему лейтенанту Лукьяненко комбат приказал организовать связь с базой в дивизии и принимать от ремонтников доклады о состоянии дел утром, в обед и вечером, и самим докладывать в штаб дивизии два раза в сутки в установленное время.

Распустив командиров, Михайлов потёр орден рукавом, начистил сапоги и пошёл свататься. Старших Рябининых он нашёл около землянки, они сидели на пенёчке и читали газету, выданную Кондрату Ивановичу.

При приближении Михайлова они встали: как-никак, командир подошёл. Борис поклонился им в пояс и сказал:

– Дорогие Кондрат Иванович и Галина Николаевна я пришёл просить руки вашей дочери. Мы с Наташей любим друг друга, и я хочу, что бы она стала моей женой. Прошу вашего благословения. Надеюсь, что Наташа будет счастлива со мной!

Рябинины переглянулись.

– Жених вы достойный, Борис Алексеевич, – сказал старшина. – Орденоносец, и человек правильный. Мы согласны отдать свою дочь вам в жёны. Но согласна ли сама Наталья? Нам бы хотелось это услышать от неё. Для нас это несколько неожиданно.

– Тогда одну минуточку, – попросил комбат. – Я сейчас подойду.

Он быстрым шагом пошёл к штабу. Потом, развернулся и направился к поляне, на краю которой росли полевые цветы. Комбат сорвал семь ромашек покрупнее, и решительно двинулся к своей землянке.

За столом сидел Маэстро с Наташкой, читали "Красную звезду" и обсуждали, какой у них умный комбат, если из его речи даже курсивом отдельные предложения в газете выделяют. Это же установка на всю страну.

– Дорогая Наталья Кондратьевна, – покраснев, сказал комбат. – Я прошу вашей руки и сердца. Я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой.

– Ой, – приподнявшаяся было Наташка, рухнула обратно на стул, потом подскочила, словно подброшенная пружиной и повисла на шее у командира.

– Я не понял, – сказал Борис, подхватив девушку. – "Ой", это да или нет?

– Конечно, да! – воскликнула девчонка и, не стесняясь Маэстро, влепила своему Боречке поцелуй.

– Тогда отпускай, твои родители ждут. Я просил у них твоей руки, они согласны, но хотят услышать и твоё согласие выйти за меня замуж.

Наташка быстренько освободила жениха от объятий.

– Это тебе, – протянул он девушке букетик ромашек, – будешь, как положено невесте – с цветами.

– Спасибо, – сунула она своё горящее лицо в цветы, тут же испачкав носик жёлтой пыльцой.

Комбат достал платок, смахнул с её носа желтизну, подмигнул Маэстро, и, подхватив свою невесту под ручку, двинулся в землянке Рябининых. Батальон весь замер, все поняли, что командир неспроста ведёт младшую Рябинину под ручку с цветами в руках. Значить это могло только одно: КОМАНДИР ЖЕНИТСЯ! Народ собирался молниеносно. Если бы Михайлов обернулся, то увидел бы человек семьдесят улыбающихся мужиков. Люди стояли метрах в тридцати. Они не слышали, что там говорил комбат Рябининым, и что те ему отвечали, всё и так было ясно. Но все услышали голос Хранителя: " Благословляю! Живите дружно и счастливо!" А когда вспыхнул светящийся крест, то бойцы радостно закричали УРА! и бросились поздравлять молодых. Толпа бурлила, кружилась, голосила. Маэстро добавил ажиотажа, сыграв несколько раз марш Мендельсона и туш. Веселье вышло знатное.