Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 51 страниц)

Г Л А В А 28

Музыченко позвонил начальнику пятнадцатой авиационной дивизии генералу Демидову.

– Александр Николаевич, вы по результатам воздушного боя разобрались? Мне нужна информация для доклада командующему фронта.

– Самое смешное, товарищ командующий, хотя прошло уже три часа, но до сих пор не можем сбить цифры. Единственная реальная цифра – количество наших сбитых самолётов, 134 истребителя. Мы потеряли шестьдесят девять, и соседи из четырнадцатой САД ещё шестьдесят пять. А вот с немцами возникло недоразумение. Имеется данные с трёх постов ВНОС. Если немецкие бомбардировщики посты сосчитали точно, благо они двигались упорядоченно – нас атаковало девяносто восемь самолетов, то с истребителями накладка. С разных постов – разные цифры: от ста двадцати, до ста сорока.

– Ну так возьмите среднее – сто тридцать.

– Так собственно и сделали. Всего получается атаковавших немцев двести двадцать восемь самолётов. Обратно ушло девяносто шесть, это те, что через границу перетянули. Нами сбито сто тридцать два самолёта противника.

– Ну, так это вполне приличные цифры, – сказал Музыченко. – Получается, разменялись один к одному.

– Да, фактически так и есть, но из всех наших полков поступила заявка всего на семьдесят восемь сбитых немцев. Сейчас пытаемся раскидать оставшихся.

– С этим пока подождите, день потерпит. Вернувшиеся пилоты ещё вам добавят к этой статистике. Мне доложили, в сто двадцать четвёртой стрелковой дивизии подобрали тридцать три сбитых пилота, большая часть – наши. Вы свяжитесь с ними, определите место, где забирать будете и как. Остальные части тоже надо обзвонить, наверняка лётчиков много вышло уже в наше расположение, а не только к соседям. Там разведбат сто двадцать четвёртой дивизии отличился, за два часа из места прорыва под носом у немцев успели собрать практически всех. Ходатайствуйте по своей линии, перед командованием пятой армии, чтобы отличившихся разведчиков представили к наградам. И вообще, пилоты люди дорогие, их мало, подготовка долгая. Вы подумайте там у себя, надо какую-то службу организовать, по поиску и эвакуации экипажей с подбитых машин. Через два дня доложите по этому вопросу. А на цифрах пока останавливаемся следующих: нападало двести двадцать восемь немецких самолётов, сбито сто тридцать два. Наши потери – сто тридцать четыре истребителя. И с соседями эти цифры согласуйте, чтобы мы в одну дуду дудели. А вообще на это дело надо смотреть абсолютно под другим углом. Мы, считай, три немецких полка с неба смахнули, эскадру целую. А поскольку самолётов у них заведомо меньше чем у нас, то скоро им воевать будет нечем. И дело даже не в самолётах, самолётов, они, поднатужась, ещё наделают, дело в лётчиках. Подготовка у них лучше, чем у нас, идёт дольше. Они просто не будут успевать готовить необходимое число лётчиков для боёв или будут вынуждены сокращать время подготовки. А нам необходимо своих пилотов беречь, особенно молодых, чтобы они успели набраться лётного боевого опыта. Вот тогда мы их будем бить уже в другом соотношении. Но, я думаю, немцы больше таких налётов совершать не будут. Для них это слишком дорого встало. Возможно, это самое крупное воздушное сражение за всю войну – свыше пятисот самолётов. Наши соседи захватили несколько немецких пилотов, вы к концу дня в разведотдел позвоните, они вам дадут информацию по конкретным авиационным частям немцев, участвующим в налёте. Вам, Александр Николаевич, надо усиленно внедрять среди истребителей действия парой, а не звеном. Надо организовать плановую боевую подготовку лётчиков, не взирая на бои и израсходованный моторесурс. Двигатели пришлют ещё, а вот людей назад уже не вернём. Кстати, пилоты с переучивания на МиГ-3 вернулись?

– Да, ночью прибыло шестьдесят три человека, и пятьдесят шесть техников.

– Вот и надо их в первую очередь в оборот взять, посмотреть, что они из себя представляют, и можно ли в бой выпускать, или ещё доучивать надо. Если вы пометили, те задачи, что я вам поставил, то прощаюсь. Появятся трудности, звоните, разберёмся вместе.

Обратно в расположение батальона добрались нормально. В колонну поставили ещё одну машину, гружённую запчастями для танков, которую выделил Корнелюк. Машину было приказано, как освободится, сдать назад в автобат. За водителя сел сам Михайлов. Красноармейцев сержанта Ерохина распределили по машинам, и они вместе с бойцами Семёнова отрабатывали задачи при следовании в колонне. Главное, что пытались им внушить, машина – это огневая точка, обязанная открыть огонь на поражение, как по наземному, так и по воздушному противнику. Поэтому передвижение в кузове – это не перевозка личного состава, а боевая операция, где цена – жизнь. Наблюдатели за воздухом, наблюдатели за местностью с правого и левого борта, наблюдатели по ходу движения, обо всём этом рассказали и заставили поработать на каждой должности. Организовали отражение парочки условных атак на колонну огнем пулемётов и личного состава. В общем, пока ехали, красноармейцев чему-то обучили, чтобы они не были бесполезным балластом в кузове.

По прибытии, новичков отдали в подразделение Рогова, машины расставили по местам. Отдав Маэстро переписать для командиров ремонтных взводов ведомости полученных запчастей, комбат собрал всех своих командиров и поставил главную задачу – подготовить выход двух колонн технического замыкания. Лукьяненко подробно доложил, как он выполнял подобную задачу. Разбили технику, разбили людей на две группы. Были свои особенности. Одно техническое замыкание должно было сопровождать мотострелковый и артиллерийский полк, второе – танковые полки. Обсудили загрузку машин по запчастям и топливу. Автобат уходил с первой колонной, поэтому всю сломавшуюся на марше автомобильную технику было приказано буксировать туда. Тягачи и танки, в зависимости от неисправности ремонтировать на месте или буксировать в батальон или в район тыловых частей дивизии вместе с экипажами. Там будет создаваться узел обороны из неисправных танков и резерв дивизии из отремонтированных машин. Мотострелковый полк 32-й дивизии занимал позиции между посёлками Сушно и Тоболив, оседлав второстепенные дороги идущие с севера на юг. Танковые полки укрылись в лесном массиве около Андреевки в десяти километрах западнее. Прикрыв тем самым шоссе Кристинополь – Радехов. Любому, кто знал, что немцы прорвались на Сокаль, глядя на карту, было ясно, что танки накапливались в этом месте для удара во фланг группировке Клейста. От Радехова – районного центра и узла крупных дорог, это было западнее на десять-пятнадцать километров.

Михайлов оставался на хозяйстве. Дел в батальоне было полно. Одно замыкание возглавил Лукьяненко, ему в помощь назначили сержанта Васильева, щедро выделили ремонтников и запасных механиков-водителей для танков. Техническое замыкание колонны лёгких машин возглавил сержант Заремба, с охраной поехал лейтенант Рогов, чтобы придать солидности на случай каких-либо инцидентов. Комбат со всеми командирами вводов и радистами провёл занятие по пользованию кодированными картами и выданной сигнально-кодовой таблицей. Радисты разведывательных машин с позывными Таз-1 и Таз-2 в девятнадцать часов вошли в связь и доложили о готовности к маршу. Борису такой позывной не понравился. На его вопрос, начальник связи сказал – это просто сокращение от технического автомобильного замыкания. Всем командирам понятно, запоминать не надо. Но, если комбату не нравится, то в следующий раз поменяют. Приказ на выдвижение пришёл в двадцать часов. Обе колонны ушли. Вооружены все были до зубов, имели солидный запас патронов и гранат. Практически два полных грузовика различных запчастей. Вот продовольствия было мало – на трое суток, поскольку старшина с машинами и бойцами ещё не вернулся с корпусных складов. Бросили для танкистов на всякий случай по мешку сухарей, всё людям будет что пожевать. Воды, топлива, масел взяли с избытком, чтоб и в радиатор долить и в бензобак.

С точки зрения обустройства в батальоне сделали уже много. Окопы и щели отрыты и замаскированы, землянок закончили уже двенадцать, под остальные вырыли ямы. Караул уже исправно нёс службу, на посты прокинули телефонную связь. Сделали вырубку подлеска и завалы из кустарника за ручьём. Вечером провели тренировку по занятию круговой обороны, чтобы каждый красноармеец знал своё место и окоп.

Глеб выходил на Бориса три раза. В восемнадцать довёл, что немцы заняли Сокаль и Жвирку, мосты через Буг взорваны. Коридор пробили шириной пятнадцать километров, продвинулись на двадцать. В стороны расползаться не дают, держат плотно. Вперёд ещё пустят километров на двадцать-тридцать. Потом горловину мешка завяжут, и начнут уничтожать. Жаль будет, если вся группировка Клейста в мешок не попадёт. Но основную массу перемелют.

– А наша дивизия? – спросил комбат.

– Наша дивизия, скорее всего, будет резать на части то, что окажется в мешке. Так что завтра, крайний срок послезавтра уже вступим в бой. Но про планы никому не сообщай. Сбили больше сотни немецких самолётов, уничтожили четыре десятка танков, ну и пехоты набили много. Наша артиллерия работает с обеих сторон прорыва, их потихоньку прореживает. Вот это можешь людям сказать.

Борис, когда отправлял Лукьяненко, попросил его подойти к начальнику штаба и договориться точно, в какое место стаскивать неисправные танки, чтобы не выявить местоположение штаба дивизии. Где-нибудь на опушке, поближе к дороге. Предложить ему вообще в батальон танки не таскать, поберечь моторесурс тягачей. Проще на автомобилях к этому месту подвезти бригаду ремонтников. У дивизии в тылу сразу будет собираться танковый кулак. И тыловое обеспечение танкистов там налажено, поскольку склады и службы имеются. Старшему лейтенанту же приказал все танки, которые не удастся отремонтировать сходу, ночью стаскивать в одно место, не зависимо от решения начальства. Завтра днём разберутся.

Для штаба, как и для караула, землянку сделали в первую очередь. Там вечным караульным поселился Маэстро, комбат Михайлов и Лукьяненко. Для командиров взводов отрыли отдельную землянку, рядом с штабной. Пост связи организовали на тридцать четвёрке, благо дальности рации хватало до штаба дивизии. Позывной им дали "Кедр", обязав раз в сутки входить в связь, дежурить в сети и представлять по необходимости доклады.

Ужин готовился под руководством Рябинина. Старшина Николаев приехал к двадцати одному часу. Приехал довольный. Корпусные склады были гораздо богаче дивизионных. Получил соленое сало, мясо и даже селёдку. Картошку, лук, капусту, морковь, тушёнку, макароны и много всего другого. Две машины набил полностью. Привёз четыре мешка свежего хлеба. Три трофейных немецких пистолета сделали своё дело. Связи налаживались. Овощи урвал от столовой военторга, обменяв на крупы. Дали даже ящик прошлогодних яблок, переложенных стружкой. Антоновка, яблоки хорошие, но кисло-сладкие. Можно по случаю на стол выставить, или премировать кого. Мясо старшина переложил травой и два мешка опустил в ручей. Двое суток должно продержаться. А нет, так завтра всё сварят.

Борис провёл построение батальона перед отбоем, довёл обстановку на фронте, что ему рассказал Глеб. Предупредил об усилении бдительности, поскольку бои приближаются. Потом распустил людей. Двадцать шестое июня для батальона закончилось, если не считать пятидесяти человек, работающих на ночных дорогах по эвакуации техники.

С лёгкой колонной к двум часам ночи всё закончили. Видно водители за несколько свободных дней машины подготовили как надо, или уже приобрели кое-какой опыт. Сломалось всего шесть машин. Пять починили прямо на месте, у шестой заклинил двигатель. Пришлось тащить. Артполк, двигавшийся последним, дошёл весь. Тягачи выдержали. Заремба доложил по связи и выдвинулся на помощь Лукьяненко.

Если кто-то думает, что танковый полк – это одни танки, то это не так. Да, четыре батальона танков в полку имеется, но помимо этого имеется разведывательная рота, сапёрная рота, ремонтная рота, взвод связи, комендантский взвод, полковой медицинский пункт. А это обыкновенные автомашины, входящие в состав полка. Такая колонна вытягивается на пять-шесть километров. А если учесть отдельные подразделения, которые шли вместе с танкистами: разведывательный батальон, понтонно-мостовой батальон, батальон связи, зенитный дивизион, и то, что полков выходило два, то колонна дивизии растянулась минимум на пятнадцать километров. Пока было светло, её усиленно прикрывали с воздуха. С наступлением темноты количество самолётов сильно уменьшилось, но над головой постоянно что-то гудело.

Сначала Лукьяненко вел свою группу в километре позади колонны, затем увеличил расстояние да двух километров, приказав бойцам, ехавшим в кузовах повязать на рот платки. Поднятая пыль не давала нормально дышать. Скорость у технического замыкания была небольшая, километров двадцать, и старший лейтенант надеялся пройти маршрут за четыре часа, с учётом остановок для определения неисправностей вставшей техники. На первый экипаж наткнулись через пятнадцать километров. Лопнул палец, и танк размотал левую гусеницу, умудрившись съехать с неё. Экипаж уныло сидел на танке, понимая свою беспомощность. Им просто не хватило бы сил подтащить такую тяжесть. Встали, осветили место фарами, охрана рассыпалась вокруг, осуществляя охранение места работ. Затянули гусеницу перед танком, на первой передаче потихоньку наехали на неё, оставив после заднего катка тринадцать траков. Набросили гусеницу на ведущее колесо, вставив гребень трака в зацеп ролика. Включив первую передачу, начали медленно продвигать танк по разостланной гусенице. Двое, вставив в проушину первого трака ломик, поддерживали верхнюю ветвь гусеницы, ползущую вперёд к носу танка. Набросили приспособление и ломиком стянули траки вместе. Забили новый палец вместо лопнувшего. Через пятнадцать минут ремонта провели натяжку гусеницы и сдали машину танкистам. Радостные мужики, сказали спасибо, оседлали свою тридцать четвёрку и рванули вдогонку, хотя старлей их предупредил, чтобы сильно не гнали, всё равно перед районом придётся стоять, а по дороге может быль много сломанных автомашин, чтоб не врезались и не раздавили ненароком. Такой же танк попался ещё через десять километров. Тоже остановились и починили. С сорокового километра пошли машины с серьёзными неисправностями. У четырёх сгорели фрикционы, у одного посыпалась коробка передач, у одного отказала система торможения, у остальных что-то случилось с двигателем. В итоге восемь танков, которые надо было транспортировать обратно. Починить удалось ещё один БТ-7 из разведбата и две автомобиля. Две машины, одну связную, одну с ДШК, притащили к самому лесному массиву около Андреевки. Потом вернулись за оставленными на дороге танками. Эвакуацию начали с дальних машин. Хотя все восемь танков стояли компактно, на расстоянии сорока-пятидесяти километров от района штаба дивизии. Тащили колонной, по два танка, двумя имеющимися тягачами. Притянув на место, сдали танки и танкистов выставленной охране, сообщив, что танков притащат ещё шесть. Если надо, расставят по местам, где скажут. Пушки для охраны дорог не помешают. Чинить будут завтра.

Старший лейтенант радовался, что может сообщить комбату об удачных поломках. По крайней мере, с учётом, что Корнелюк прислал двадцать комплектов дисков на фрикционы, с четырьмя машинами проблем не было. Две коробки снятые в Львове имелись, с тормозной системой разберутся, надо всю заменят, а вот с двигателями может быть труба. Один в запасе имеется, но нет крана, чтобы его вытащить дизель и поставить назад другой. Правда, говорил комбат, есть специальный маленький складной кран для вытаскивания двигателя и трансмиссии, крепится прямо на башне. Но в батальоне такого не было. Ладно, Борис умный, что-нибудь придумает, но шесть танков восстановят с гарантией. А два взвода – это два взвода! Тем более все тридцать четвёрки. Лукьяненко тридцать четвёрки уважал, сам на них командиром взвода катался, пока в батальон не определили. Они с Петровым даже в одном батальоне служили.

Когда эвакуировали ещё два танка, прибыл Заремба. Последних четыре, оттащили одним заходом, выиграв на этом два часа времени. В пять часов утра Лукьяненко по связи доложил, что работы закончил. Отремонтировано три танка, два автомобиля. Эвакуировано восемь тридцать четвёрок и два автомобиля. Сигнально-кодовая таблица, выданная для батальона, позволяла сделать такой доклад свободно. Радист радиограмму, отправил, квитанцию получил. Проверив людей, Таз-1 и Таз-2 двинулись в направление батальона. В шесть были уже дома. Настроение у людей было хорошее. Свою работу сделали хорошо и быстро. Было чем гордиться.

Г Л А В А 29

Двадцать седьмого июня лишь несколько утренних иностранных газет успели напечатать эту сенсационную новость. Их тираж взлетел на недосягаемую высоту, владельцам пришлось срочно допечатывать добавочные выпуски. К вечеру эта новость была на страницах всех газет.

"Эти храбрые советские парни сорвали Гитлеру наступление на Восточном фронте!". «Железнодорожное сообщение в Польше прервано!» «Русскими диверсантами взорвано шестнадцать мостов! Все железнодорожные пути к советской границе отсечены! Хватит ли немцам двух недель для восстановления снабжения войск?». «Несколько немецких эшелонов пущено под откос!». «На железных дорогах Польши паника! Машинисты не хотят выезжать в рейс! Русские диверсанты на каждом километре!»

– Командир, смотри какой мостик подходящий. Пятнадцать метров всего. Высокий, не охраняется. Дорога под уклон идет. Дождаться, когда эшелон вон стой стороны пойдёт, и все вагоны в речке будут.

Старший лейтенант Карпов поднял бинокль и внимательно осмотрел мост. Подрывник Рокотов был как всегда прав. Мост был действительно подходящим, да и в задании значился под целью номер три.

– Отходим, – тихо сказал командир группы, отползая от опушки леса.

Остальные восемь членов диверсионной группы поджидали командира в ста метрах, замаскировавшись среди зарослей. Одетые в зелёные камуфлированные комбинезоны, диверсанты были незаметны среди растительности.

– Двести метров справа, – Карпов показал направление, – железнодорожный мост. Охраны нет никакой, и это меня беспокоит. Могут быть секреты и где-то рядом засада. Возможно, немцы посадили пару снайперов и держат мост под прицелом. Не верю я, что здесь всё чисто. Конец дня уже, должны же они какие-то меры предпринять после взрывов. Поэтому варежку не разевать, смотреть в оба. Мухин и Кириенко – произвести разведку с этого берега на расстоянии пятьсот метров от моста. При выявлении противника в бой не вступать, скрытно отходить сюда. При обнаружении, со стрельбой отходить в северном направлении, отрываясь от погони. Крюков и Мамедов, ниже через пятьсот метров речка делает поворот. Переправиться за поворотом на ту сторону, произвести разведку моста по противоположному берегу. О результатах доклад. При обнаружении противником, со стрельбой отходить в северном направлении. Место встречи вот тут, показал старший лейтенант на карте. На этом островке среди болот. Взрывчатку оставьте здесь.

Бойцы вытащили из мешков по десять килограмм упакованной взрывчатки и растаяли в лесу. Большинство диверсантов было отобрано из лесовиков и спортсменов. Быстро соображали, обладали прекрасными физическими данными. Жалко диверсионная составляющая была изучена слабо. Профессиональным подрывником был лишь один Рокотов. Да командир ещё умел правильно заложить заряд и подорвать. Женька Рокотов взрывчатку просто нутром чувствовал. Заряды укладывал минимальные, а результат получал тот, что надо. Он сразу сказал, что двадцать килограмм тола вполне хватит для этого моста, если минировать в течение пяти минут. Если повозиться с полчаса, можно обойтись и пятнадцатью килограммами.

Выставив охранение, ядро группы терпеливо ждало, пока разведчики обследуют казавшуюся безлюдной местность. Через полтора часа посланные бойцы доложили, что всё вокруг проверено, немцев не обнаружено. Командир дал отмашку на выдвижение. Мост представлял собой металлическую перевёрнутую ферму. Выпуклая часть была внизу, а плоская сверху. По нему шла однопутка параллельная границе, позволяющая перебрасывать немцам подкрепления между группой армий "Центр" и группой армий "Юг". Мост был чисто железнодорожным, автомобильных дорог к нему не было. Вела просека, когда-то прорубленная строителями. Для диверсии место лучше не найти. Практически, для устранения последствий подобраться реально было только со стороны железнодорожного полотна. Германские сапёры возвели бы деревянный мост за три дня, но если эту впадину перед мостом забить искорёженными вагонами, то вряд бы хватило двух недель, чтобы освободить пути. На это и был расчёт. Мост нужно было взорвать не просто перед эшелоном, а эшелоном, идущим со стороны Бреста. Чтобы разогнавшись на спуске, вагоны начали налезать друг на друга, сходя с рельсов. Поезда шли без остановок через каждый час в ту и другую сторону. Подобрать подходящее окно затруднений не вызывало. Дождавшись прохождения очередного, Карпов дал отмашку группе минирования.

Три человека бегом бросилось к мосту. Остальные напряжённо ждали, прикрывая товарищей с той и другой стороны реки. Всё было тихо. Рокотов заложил заряды под обе металлические балки, присыпав их пылью, чтобы было незаметно, соединил детонирующим шнуром и вставил электродетонатор в один из пакетов. Забивку заряда делать не стал, щель и так была узкая, рвануть должно было хорошо. Помощники уже растянули провод на сто метров от моста, проводя его маскировку. Подсоединив провод, и проверив ещё раз маскировку, Рокотов тоже скрылся в лесу. Ни один из диверсионной группы на мост так и не вышел. Если кто и наблюдал за мостом, то подобравшихся сбоку к устою моста диверсантов заметить было трудно.

Карпов долго сомневался, собрать ли перед подрывом всех людей вместе, или наоборот, усилить группу разведчиков на той стороне речки. Основное действие будет происходить там. Выслал на ту сторону снайпера с автоматчиком. Может быть, из поверженных вагонов появится хорошая цель, может в эшелоне будет цистерна с топливом, подрыв которой будет весьма кстати, чтобы залить всю низину горящим бензином. Карпов дал своим бойцам десять минут после взрыва на боевые действия по эшелону, после чего отход и переправа через речку.

Нужный эшелон ждали минут сорок. Ну, да люди все терпеливые, надо и сутки подождут, лишь бы дело сделать. Рокотов уже взялся за ручку подрывной машинки, когда Карпов его остановил:

– Подожди, что-то не так, – сказал старший лейтенант. Ему почудилось, что поезд начал замедлять ход. Стук колес стал стихать. Паровоз остановился перед мостом. Из первого вагона выбралось двенадцать немцев во главе с фельдфебелем. В течение минуты они выгрузили какие-то вещи, и паровоз потянул состав дальше.

"А вот и охрана появилась, – подумал Карпов. – И очень не вовремя". Фельдфебель что-то скомандовал, и два солдата встали по краям моста, изображая часовых. "Двенадцать человек, при одном пулемёте – не так и много, – прикидывал командир группы. – Но уничтожать их надо раньше, чем они обнаружат мину".

Немцы между тем начали устанавливать две палатки, одну маленькую для начальника, вторую побольше, для отделения. Фельдфебель походил по берегу, выбрал место для двух окопов и под пулемёт. Указал где копать. Один солдат принес из кучи вещей раскладной стульчик и начальник сел. Бездельников не было. Одни стояли на часах, другие ставили палатки, шесть человек копали. Немец что-то прокричал, и солдаты зашевелились быстрее. Под мост никто не спускался и специально не осматривал. А что его осматривать, если и так всё видно. А может, и команды такой не было. Приказали взять под охрану, вот и взяли.

Карпов указания на открытие огня не отдавал. Внутренний голос говорил, что надо подождать. Пошёл эшелон с другой стороны. Фельдфебель, услышав шум поезда, опять что-то прокричал по-немецки, и оба часовых на мосту выкинули в сторону белые флажки, очевидно показывая, что мост к проходу состава готов. При приближении поезда, флажки поставили вертикально. Затем убрали флажки в висевшие на боку чехлы. Видно немцы ввели сигнализацию между охраной и поездными бригадами. Было бы хорошо допросить пленного. Но немецкого никто в группе не знал. А вот забрать флажки и пару комплектов немецкой формы, такая мысль в голову командиру пришла. Немцы расположились с той же стороны, что разведчики и снайпер. На этом берегу был лишь часовой. И правильно, кто в ложбину полезет, там и сыро и обзор никакой. В ложбины лезут гаубичники, да миномётчики. А пехота всегда занимает места, что повыше. Ей поэтому и достаётся.

Посматривая за немцами, просидели ещё один час. Пошёл эшелон со стороны Бреста. Звук, по вырубленной для путей просеке, предупреждал за несколько минут до появления состава. Вот паровоз показался на горе. Часовые выкинули белые флажки, и эшелон, не сбавляя скорости начал накатываться на мост.

– Давай, – тихо скомандовал Карпов.

Рокотов выждал ещё секунду и вдавил ручку. Мост вздыбился и рухнул. Паровоз клюнул вниз и, пролетев по воздуху десяток метров, воткнулся котлом в противоположный устой. Котел взорвался. Вагон ударил в тендер и перескочив его залез на паровоз, чтобы тут же быть вытолкнут собратьями на другую сторону речки, где благополучно и перевернулся. Через пару секунд на месте моста выросла куча искорежённых вагонов. Эту кучу разбавили десяток танков, сорвавшихся с платформ. Один танк, выбившись из общего строя, успешно трамбующего вагоны, скатился к самой речке, задрав вверх бронированное брюхо. Снайпер Рыбаченко, понимая, что за этим грохотом выстрелов винтовки никто не расслышит, достреливал уже вторую обойму бронебойно-зажигательных патронов в цистерну, прицепленную в конце состава. Взорвалась она лишь на седьмом выстреле. Мощный взрыв и поток горящего бензина довершил дело. Рокотов к этому времени как раз свернул на катушку остаток провода, а Карпов распрощался с мыслью о белых флажках и немецкой форме. От стоянки охраны ничего не осталось. Старший лейтенант дал приказ на отход. Дождавшись, пока переправятся люди с той стороны реки, командир повёл свою группу в направлении Люблина. В задании было ещё три цели.

После обеда пресса выплеснула ещё одну сенсацию.

«Маршал Антонеску напал на адмирала Хорти!» «Пиратские самолёты без опознавательных знаков бомбили венгерский город Кошице. Есть многочисленные убитые и раненые!» «Венгерские ВВС сбили четыре бомбардировщика без опознавательных знаков, атаковавших мирный город Кошице. За штурвалами бомбардировщиков сидели румынские пилоты!» «Объявит ли Венгрия войну Румынии в связи с данным инцидентом?» «Кто ответит за погибших мирных жителей?!» «Какова цель данного нападения?» «Решится ли маленькая Венгрия нанести ответный удар Румынии?»

Обе сенсации обошли все газеты мира и заставили многих политиков задуматься. Гитлеру пришлось лично позвонить, а через два дня и посетить регента Миклоша Хорти и маршала Антонеску, чтобы сгладить конфликт и не дать развязаться войне между его союзниками.

Г Л А В А 30

Взяв Жвирку, немцы всю ночь готовили форсирование Южного Буга и взятие Сокаля. Утром наступление началось. Русские вяло сопротивлялись, откатываясь от Сокаля все дальше на восток. Пять немецких дивизий увеличивали прорыв в глубину, который, к исходу двадцать седьмого числа, достиг сорока километров. На флангах прорыва русских потеснить не удалось. Они стояли насмерть, и сил у них хватало, чтобы отбить все атаки немецких войск. Для решительного нажима Клейст ввёл ещё одну танковую дивизию с задачей прорвать оборону в направлении Радехов – Берестечко – Дубно, Радехов – Лопатин – Броды и выйти на оперативный простор, одновременно создавая угрозу выхода в тыл всей Львовской группировке. Из состава шестой армии вермахта генерал-фельдмаршал Рейхенау приказал перебросить дивизии резерва, для укрепления горловины прорыва, опасаясь, что русские изыщут силы для закрытия границы и группа Клейста окажется в окружении. Русские ничего не перебрасывали. Войска стояли наготове и ждали сигнала. Ночью две танковые дивизии 19-я с севера и 8-я с юга ударили вдоль границы, замкнув в мешок шесть дивизий Клейста. Два русских танковых батальона из девятнадцатой дивизии пятой армии пересекли границу Германии и прошлись по тылам немецких войск в глубину до двадцати километров, уничтожив четыре штаба и разметав ряд тыловых учреждений и складов. Это страшно, когда тебя ночью давят русские танки. Паника поднялась серьезная. И пока стягивали силы и противотанковую артиллерию, танки русских делали в тылу всё, что хотели. Затем эти два батальона отошли и заняли оборону по линии границы. Место прорыва закрыли наглухо. Русские начали подтягивать пехотные части. Этой же ночью, восьмая танковая дивизия, перерезав горловину, развернулась на восток и ударила на Сокаль. К утру город оказался взят, а прикрывавшая тылы 57-я пехотная дивизия уничтожена.

Уже ночью, после удара русских танков в тыл группировки, когда поднялась паника и по всем средствам связи требовали срочной помощи, генерал– полковник Клейст издал приказ, который тут же довели до частей группировки:

Приказ по 1-й танковой группе

27.6.41 г.

Слухи о прорвавшихся советских танках вызвали панику в тыловых службах.

Я приказываю:

1. Необходимо поучением, показом и угрозой наказания указывать на последствия паники.

2. Против каждого зачинщика или распространителя паники должен применяться военный суд. Виновный обвиняется в непослушании или трусости.

3. Каждый офицер обязан при каждом признаке паники действовать строжайшими средствами, при необходимости применять оружие.

4. При танковой угрозе отдыхающие колонны должны защищаться поперек поставленными машинами.

Я запрещаю:

1. При тревоге употреблять панические выкрики, как "Танки прорвались!". Все привести в безопасность. Должны лишь применяться приказы и команды, как: "Внимание, взять винтовки и шлемы", "По местам" или подобное.

2. Автомашины или колонны, которые бегут, необходимо вернуть обратно. Движение должно быть только планомерное, должно проводиться в полном спокойствии.

3. Водителям автомашин нельзя удаляться от того места, где находятся их машины. В противном случае целые колонны могут стать неподвижными.

фон Клейст.

Пехотные части русских, держащие коридор, с утра двадцать восьмого июня сомкнулись, истребив остатки немецких подразделений, отбив к десяти часам утра Жвирку и зачистив Сокаль. Таким образом, пять дивизий первой танковой группы Клейста оказались отрезаны в двадцати километрах от границы на пятачке в тридцать километров длиной и двадцать шириной. Граница была снова на замке, оборона усилена соединениями, державшими до этого коридор. «Мешок» начал наращивать стенки. Быстро, в течение нескольких часов. К одиннадцати часам, когда немцы, наконец, опомнились, дело было сделано. Части стояли в глухой обороне, поддерживаемые танками, артиллерией и авиацией. Надо отдать должное Клейсту, обратно к границе он ломиться не стал, понимая, что опять придётся форсировать Буг и на этот раз так легко не получится. Двадцать восьмого, выставив мощные заслоны с запада, со стороны Сокаля, дивизии Клейста начали наступление, продвинулись на пять километров и вышли на линию Бодячив – Княже – Забава – Сушно, где наткнулись на мощную эшелонированную оборону. Войска немцев оказались зажаты между рек Карбовка с севера, Белосток с юга, Южный Буг с запада. Спереди стояли две моторизованные дивизии, с боков поджимали стрелковые, мотострелковые, кавалерийские части. С севера и юга ждали две танковые дивизии, готовые разрезать группировку Клейста на части.