Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 51 страниц)

– Да, – сказал Берия, – я тоже помыслить не мог, что наши военные заварят такую кашу. Фактически вся наша политика по умиротворению немцев и оттягиванию войны накрылась медным тазом.

– Ты знаешь, что мне сказал Музыченко? – посмотрел нарком Обороны на Берию, – "Перед смертью не надышишься! Пора надевать чистую рубаху, и как сказал Хранитель: Брать автомат и становиться с бойцами в цепь!"

Тимошенко помолчал, затем попросил:

– Ты мне, Лаврентий Павлович, расскажи о Хранителе. Наверняка у тебя информации значительно больше, чем у меня.

– Хорошо, Семён Константинович, – согласился нарком внутренних дел СССР. – Самое неожиданное, что Хранитель Глеб Ткачёв направлен сюда ангелом-хранителем Тимофеем, надзирающим Корпуса Русских Ангелов-хранителей не двигать наши дивизии и полки, а всего лишь, сохранить жизнь своему родственнику – старшему лейтенанту Михайлову, командиру ремонтно-восстановительного батальона 32-й танковой дивизии. Структуру корпуса ангелов– хранителей мы не знаем, задачи их тоже, кто такой надзирающий можем только догадываться. Может это сержант, командующий десятком ангелов, может ангельский генерал, может ангел, отвечающий за определённую территорию. Пытаемся разузнать через церковников и по другим каналам, но это всё проблематично. От них обещана помощь в этой войне. Главной задачей, как я понял, ставят сохранение жизней русских людей. Что они подразумевают под понятием русский – не знаю. Я мингрел, может, под их защиту не попадаю. Ангелы-Хранители обладают значительной силой, но пользуются этой силой в соответствии с присягой. В Корпус лиц с низкими моральными качествами не принимают. Посему, считают аналитики, возможно у нашего корпуса, я имеет в виду Русского, самая большая численность. Поэтому русский народ истребить нельзя! Хранители – более низкая каста, чем ангелы. Но в отличие от ангелов, присягой и какими-то рамками не ограничены. Это клан воинов. Воин может позволить себе всё, руководствуясь своей совестью. Возможно, Хранители потом перерождаются в Ангелов. Глава русского Корпуса – Архангел, скорее всего – Гавриил. Имеется продвижение по службе, за благие деяния во славу русского народа. Хранитель Глеб испросил разрешение у надзирающего ангела-хранителя Тимофея на оказание помощи русскому воинству помимо выполнения своей главной задачи. Тот такое разрешение дал.

Теперь конкретно по Хранителю Глебу Ткачёву. Что он может, – Берия приготовился загибать пальцы: – Входить в мысленную связь с различными людьми. Передавать свои мысли и вести разговор на значительном расстоянии. Слышать мысленный вызов на расстоянии пятьдесят километров. Перемещаться в пространстве со значительной скоростью и вести наблюдение. Подслушать, не привлекая внимания, нужные разговоры. Увести из штаба вражескую карту. Заставить выполнить свою команду. Незаметно проникнуть на любой объект. Не отдыхать, не принимать пищу. Хватит, пожалуй, – сказал Лаврентий Павлович, загнув десятый палец. – Ну и, само собой, разумеется – умеет убивать. Иначе, какой он воин?

Теперь, как о личности. Умён, знает несколько иностранных языков, воевал, награждён орденом Красной звезды, военная специальность – диверсант. Подготовка на уровне Осназа. Технически грамотен. Прекрасный организатор. Батальон его подопечного старшего лейтенанта Михайлова за два дня починил роту танков в отсутствии запчастей, возвёл оборонительный сооружения в месте дислокации батальона, создал две группы разведки маршрутов для эвакуации, изготовил два тягача, переделав неремонтопригодные танки Т -34. Комбат вооружил стрелковым оружием весь батальон, выпросил у комдива якобы для охраны, взвод танков и взвод пехоты. Награждать таких людей надо! Я имею в виду комбата! Глеб готовится к войне и защите своего подопечного. И не сомневается, что война начнётся 22-го июня. Знает очень много вещей нами не осмысленных и не известных. Сегодня передал связистам схему антенны под танковую рацию, испытания ещё идут, но дальность связи увеличена как минимум вдвое. Я уже приказал один образец и копию схемы самолётом доставить в Москву.

– Ну и как Семён Константинович, впечатлила тебя личность Хранителя!

– Более чем, Лаврентий Павлович. Искреннее спасибо. На вот, посмотри, эта директива и тебя касается, – протянул нарком папку Берии.

Тот взял документ и минут пять напряжённо вчитывался.

– А ты знаешь, Семён Константинович, я с этим документом вполне согласен. И если понадобится, у товарища Сталина поддержу.

– Спасибо ещё раз Лаврентий Павлович, – поднялся нарком Обороны. – У тебя много дел. Встретимся в Кремле.

Беседу Тимошенко счёл удачной. Теперь он был спокоен за Киевский округ. Здесь имелся человек, который разведает, подскажет и направит. "Будь у меня ещё три Хранителя, в других округах, можно было бы с Жуковым завалиться в баньку и по пивку!" – с сарказмом подумал он. " А у Сталина наверняка есть свой ангел-хранитель, иначе Кобу давно бы убили ещё на эксах или под Царицыным. Да и у меня, похоже, имеется, иначе хрен бы я дослужился до Наркома Обороны" – подумалось ему.

Генеральный комиссар государственной безопасности беседу тоже посчитал удачной. Во-первых, повторил материал перед докладом Сталину, во-вторых, узнал некоторые нюансы о военных из первых рук. И по директиве, которую Сталин наверняка подпишет, уже можно начинать работать, с опережением на два часа. Нарком внутренних дел СССР потянулся за телефонной трубкой. Он всегда стремился опережать события…

Г Л А В А 19

– Командующим армии приказано нашей дивизии к двадцати двум часам 21-го июня сего года скрытно занять полную боевую готовность. Данный момент держать от личного состава в тайне! – обвёл полковник Пушкин взглядом собранных командиров. – Ожидается нападение на Советский Союз Гитлеровской Германии! Молчать! – прервал он шум, возникший среди собранных людей. Хотя реакция их на неожиданное заявление комдива была понятна. – Я не договорил! Части и батальоны дивизии совершают учебный манёвр, согласно плана, с выводом частей в учебный район под Луцком. Именно так вы должны поставить задачу бойцам и командирам. Любой в батальоне должен знать – его батальон совершает учебный марш в район Луцка, с тем, чтобы после недели учений вернуться обратно во Львов. Ключевые слова: марш в район Луцка, неделя учений, потом возврат! Любой боец должен сообщить, если спросят именно это! Пока всем всё понятно? Остановился в селе воды в радиатор залить, подошёл селянин, спросил, куда военные путь держите? Ответ: на учения пол Луцк на неделю, затем обратно. За нами должен потянуться толстый след информации, куда и зачем едем! Это для господ из немецкой разведки, если до сих пор не поняли! Все осознали важность данного мероприятия?

– Все! – раздался нестройный ответ.

– На самом деле, – Пушкин выдержал паузу, – мы идем не туда. Идем мы вот в этот лесной массив западнее Лопатина. Марш будем совершать в течении двух ночей. Помечайте! В первую ночь выходят: 63-й танковый полк, часть гаубичного полка – по наличию тягачей, отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, автотранспортный батальон, медсанбат, отдельный батальон связи, понтонный батальон. Сначала выдвигаются лёгкие колонны, затем танковый полк, последним – артиллерийский, по отдельному графику. Автотранспортному батальону в месте развертывания дивизии автомобили разгрузить, затем вернуться обратно во Львов. Всем командирам частей и батальонов: имеющийся в наличии автомобильный транспорт разгрузить и тоже вернуть назад, присоединив к колонне автомобилистов.

Командир дивизии сделал паузу, дав возможность людям осознать сказанное.

– Во вторую ночь выходит 32-й мотострелковый полк, для него мы и собираем все наличные машины, 64-й танковый и все остальные тыловые подразделения. Танкисты идут в колонне последними. В пункте постоянной дислокации остаются: ремонтно-восстановительный батальон, два взвода комендантской роты от мотострелкового полка, представители тыловой службы, для организации дальнейшего снабжения, кладовщики тех складов, которые не успеем вывезти. Командует всеми людьми на ППД командир батальона старший лейтенант Михайлов. (Борис приподнялся, ответил "Есть!", и сел обратно). Теперь по маршу. Вам было доведено заранее, и подготовка должна была закончиться. Есть такие, у кого что-то не сделано или возникли непредвиденные трудности? Если есть, то останетесь и после совещания доложите. Предупреждаю, как уже говорилось, на каждом автомобиле, танке должен быть квадратный белый лоскут, прибитый или прикреплённый сзади, для предупреждения столкновений. Теперь по самому маршу. Расстояние до Лопатина девяносто два километра. Марш планируется в течении пяти часов. Скорость движения 18–20 километров в час. Расстояние между машинами – 20 метров, между батальонами – сто. Танковый полк идёт в последнюю очередь. Построение колонн для начала движения под руководством начальника штаба с 20.00. Очерёдность следования он доведёт. Движемся на Буськ – пятьдесят восемь километров, от него левый поворот на Лопатин. По маршруту расставлены регулировщики и бойцы из разведбатальона. Остановки на пять, десять минут для осмотра техники делать через каждый час движения. Командирам батальонов на автомобильной технике разрешаю скорость движения держать выше – до тридцати километров в час. Предупреждаю о недопустимости задержки при въезде в лес. Втягивание колонн должно быть проведено оперативно. Начало марша в 21.00. Окончание в 2.00 следующих суток. Возврат автотранспортной техники с 2.00 до 6.00 двадцатого июня. Командирам всех вспомогательных частей организовать помощь в разгрузке машин автотранспортного батальона. При движении назад, после рассвета на остановке, белые лоскуты снять. Колонну к месту развёртывания сопровождать техническим замыканием. Замыкание выделить от ремонтно-восстановительного батальона в составе одного тягача "Ворошиловец", одной специальной машины и одной бортовой со средствами связи. Напоминаю, что весь личный состав в колоннах должен быть вооружён иметь патроны, гранаты и положенную экипировку. Медсанбат вооружить по прибытию. Семьи военнослужащих будут эвакуированы сегодня в двадцать часов автобусами в Киев. Этим занимается политотдел и всем заинтересованным в приказном порядке доведено. Я буду выдвигаться сегодня, с танковым полком. Заместитель по политической части старший батальонный комиссар Чепига с батальоном связи. Начальник артиллерии полковник Матыш с артиллерийским полком. Завтра: начальник штаба подполковник Зимин идёт с мотострелковым полком. Заместитель по вооружению военинженер второго ранга Корнелюк – с 64-м танковым. Остальным начальникам служб места движения в колонне определить своим решением. Всё, товарищи! Время у нас мало. Готовьте людей, технику, доводите об учебном марше на Луцк. Начальнику особого отдела представить план мероприятий. Командиру батальона старшему лейтенанту Михайлову остаться! Остальные могут быть свободными.

– Значит так, Борис Алексеевич! К тебе сейчас подойдёт командир из артиллерийского гаубичного полка. Своего зама отправишь возглавлять техническое замыкание, а сам с этим офицером осуществляешь буксировку наших гаубиц со снарядами и расчётами, куда он покажет, на позиции в укреплённых районах. Сегодня ночью эти орудия надо растащить и установить по местам. Кровь из носа. Сам там позиции их посмотри. А то возможно их в спешке выбирали. Сейчас у тебя четыре тягача, вот и крутись, как хочешь. Возьми машину связи и охрану, но оружие не свети. Возврат завтра к обеду обязателен.

Борис пошёл к себе в батальон. Проинструктировал Юру Лукьяненко. Вместе определили людей, которые поедут в техническом замыкании. Назначили транспорт и тягач, самый лучший и надёжный "Ворошиловец". В качестве радиста забрали штатного радиста-пулемётчика из взвода Петрова. Ремонтную машину набили мелкими запчастями из тех, которые имелись. Взяли пару автомобильных колес, пальцы и траки для гусениц, два буксировочных троса для танков, запасные аккумуляторы. Пять ремонтников разных специальностей и командира первого взвода сержанта Васильева, как самого грамотного. Борис приказал взять еды и бачок с кипячёной водой и пару канистр с топливом и маслом. Из пехоты прихватили для охраны четверых с пулемётом, и ещё на радиста получили один ДТ из караула. Людей больше брать на стали. Три единицы техники, двенадцать вооружённых – людей вполне достаточно. Взяли на всякий случай десяток гранат, с вывернутыми запалами, которые комбат приказал до случая держать в тягаче, и помимо носимого боезапаса цинк патронов. Между делами Михайлов успел поужинать. Потом пришли два командира от артиллеристов. Вывезти на позиции надо было четыре орудия, эти офицеры были при них, капитан Телегин – комбат, лейтенант Егоров – его заместитель. На четыре орудия имелось двадцать восемь человек личного состава, из них три сержанта, в качестве командиров орудий. Если Телегин был опытным гаубичником, то Егоров только выпустился из училища и полмесяца назад прибыл в часть. Но гаубицы лейтенант знал, и стрелял из них отлично. Люди были вооружены карабинами, от щедрот полк выделил ещё и пулемёт. Приказ у них был простой – расстрелять боезапас в восемьдесят снарядов, а дальше действовать по обстановке. Связь установить через УР по телефону. В каждом расчёте имелось по два полевых телефона и кабель на один – два километра. Лишнего кабеля не дали. При вероятности захвата, орудия взорвать и отходить в направлении Львова.

– А сколько по объему и весу потянут ваши снаряды, – спросил Борис.

– В ящике по два снаряда, каждый ящик весит около пятидесяти килограмм. Вес боекомплекта на орудие – две тонны. Ящики небольшие, но сорок ящиков где-то с метр кубический займёт, – ответил капитан.

– Ограничения какие-то при транспортировке есть? – догадался спросить Борис.

А вот когда Глеб услышал ответ, то понял, что его подопечный попал в задницу. Поставленная командиром дивизии задача, похоже, переходила в разряд невыполнимых.

– Да, есть, – ответил капитан. Скорость марша не более двенадцати километров в час, иначе главная ось гаубицы выйдет из строя, у неё нет подрессоренного хода.

– Пусть быстренько развернёт карту и покажет, куда планирует выставлять орудия, – поторопил Глеб.

Капитан развернул и показал. Если до границы от Львова было примерно шестьдесят километров, то ещё километров тридцать предстояло тащить вдоль. Десяти часовой марш позволял достичь последней точки только к восьми часам утра. К этому времени немцы уже попью кофе, и будут пялиться на сопредельную сторону.

– Боря, достань курвиметр и проверь расстояние, – приказал Глеб.

– До дальней точки почти сто километров, – доложил всем присутствующим комбат. – Ориентировочное время марша девять часов. Не успеваем, товарищи командиры.

– Ты еще не учитываешь, Борис то, что в этом направлении вполне могут совершать марш дивизии прикрытия и дороги будут забиты, – добавил свои пять копеек Хранитель.

– Борис, спроси ещё капитана, каким образом он выбирал позиции для орудий.

– Мне нарезали участок длиной четыре километра, приказали на нем расставить гаубицы, места определить самостоятельно. Я там днем всё исползал и высмотрел. Вот в этом месте укрепления не достроены. Разрыв в пятьсот метров. Я поставил два орудия, на расстоянии триста метров друг от друга так, чтобы заднее орудие могло прикрыть переднее, в случае наступления пехоты. Вот здесь, – показал капитан на карте – опасная низина, по-моему, она не простреливается с дотов. Вот здесь, на противоположном берегу у немцев своя батарея и её желательно подавить. Иначе они будут потихоньку выбивать доты, или слепить их арт-огнем, не давая стрелять по пехоте.

– Молодец капитан! Всё толково разложил! – похвалил офицера Хранитель, чтобы услышал Михайлов.

– Боря, у него позиции расположены ближе к Немирову, предложи ему не по Яворовскому шоссе двигаться, а заходить прямо со стороны Немирова. Туда дорога есть через Брюховичи, Борки и Дубровицу. А из Немирова по дороге на Ногачев, как раз выйдем к тому разрыву, где он два орудия собирался ставить. Пересидит там, в леске, а на вторую ночь и два других орудия развезём на позиции. Один тягач им оставим с водителем и бойцом, как поставят, так вернутся. Я за ними пригляжу.

Комбат, исследовав карту, счёл идею Хранителя верной и предложил её капитану Егорову. Когда Боря умненько добавил, что яворовское шоссе может быть забито техникой других дивизий, то артиллерист согласился.

– И ещё, дай им совет. Как только они откроют огонь по немцам, их начнут упорно бомбить. Пусть сделают ложные орудия. У них колёса на передке точь-в-точь как у пушки. Пусть сейчас в течение получаса изготовят щит из фанеры, приделают к нему брёвнышко вместо ствола, чуть подмотают маскировочной сетью и передок от орудия на ложной позиции выставят. Ни один немецкий пилот не отличит от настоящей пушки. Вокруг настоящей гаубицы пусть никаких ровиков не роют, а просто хорошо маскируют позицию ветками. А вокруг ложной могут и вырыть. И ящичков пустых штабель сложить. Глубокие щели для укрытия – обязательны. Для снарядов пусть отдельную ямку выроют. Чтобы не разнесло орудие от случайной бомбы. Если нет фанеры и краски зелёной, пусть подойдут к нашему старшине. Через полчаса подъезжаем и начинаем грузиться. Выезд после десяти часов, если получится влезть, то перед танковым полком, но уходим сразу налево.

Борис идею с ложной позицией исправно подкинул, о времени погрузки и выхода договорился. Жизнь налаживалась.

Г Л А В А 20

Командир второго танкового батальона, пропустив вперёд, дал им возможность выехать через ворота ППД. Борис шепнул ему, что едут ставить орудия к границе. Окраинной улицей проехали несколько кварталов, и вышли на дорогу, ведущую в Бирки. Это было не шоссе, но вполне нормальная дорога, подсыпанная щебнем, вбитым колёсами в землю. Мужиков от медленной, монотонной езды в танке укачивало. Борька торчал в люке, глотая пыль, радист– пулемётчик беззастенчиво спал, лишь механик водитель с натугой ворочал тяжёлыми рычагами. Экипаж был неполный. Во втором танковом тягаче вообще сидело двое. Зато оба «Ворошиловца» были набиты под завязку артиллерийскими расчётами и снарядами. Пушки для таких тягачей были лёгкими и практически на крюке не ощущались. Будь скорость побольше, вполне можно было положить их на бок и не заметить. Гаубицы с передком весили две с половиной тонны, сконструированы были ещё при царе. Они так и значились в техническом описании: 122 мм гаубица образца 1910/30 года. В тридцатом году орудия прошли модернизацию и исправно служили Красной Армии. У старых орудий колёса были деревянные с металлической шиной, а скорость передвижения ограничивалась шестью километрами. У пушек, изготовляемых сейчас, колёса были металлическими с литой резиновой шиной, и транспортировать их можно было быстрее, но рассчитанная на конную тягу конструкция не позволяла это делать. Для современной войны гаубица не годилась. Уж слишком мал был угол горизонтальной наводки – чуть больше четырёх градусов. По движущейся цели попасть практически было нельзя. Расчёт ворочал тяжёлый однобрусный лафет, разворачивая орудие в нужном направлении. Вот для стрельбы по дотам, или в глубину, орудие было как раз. Стреляло почти на девять километров и осколочно-фугасной гранатой поражало всё в радиусе тридцати метров, засыпав всё вокруг тысячей осколков. Бить из неё можно было и танки, если кучкой стоят и бронетранспортёры. Тонкую бортовую броню, осколки пробивали на раз. Артиллеристы имели на ствол шестьдесят осколочно-фугасных и по двадцать шрапнельных снарядов. Шрапнель для пехоты – хорошее дело, но шрапнельными снарядами надо было уметь стрелять. Хорошо стреляли шрапнелью только опытные артиллеристы. Ими же можно было бить и танки. Если поставить взрыватель «На удар», то такой снаряд с пятисот метров мог пробить танковую броню в тридцать миллиметров или сорвать башню, если попадёшь, конечно.

О чем там думал Борис, рассматривая медленно уползающую под гусеницы дорогу, Глеб не знал, но хорошо, что он тянул первую пушку. Лицо его уже было покрыто грязными разводами от пыли и пота. После того как по окраине прошли Брюховичи, Глеб распорядился сделать остановку и осмотреть технику. Дальше поехали веселее. Борки миновали по центральной улице, из которой собственно состояло село. Народ спал, и никто даже не поинтересовался двигавшейся техникой. Оконца хат были закрыты ставнями, но в вырезанные сердечком отверстия любопытный глаз вполне мог наблюдать маленькую колонну. То ли гусеницы начали более бодро шлёпать по земле, толи грунт изменился, то ли все втянулись в размеренное движение. Попались два небольших деревянных мосточка, но комбат бесстрашно их пересёк, даже не останавливаясь. Перед Дубровицами, Глеб слетал на разведку, и Борис, руководствуясь указаниями Хранителя, чётко прошёл село и вывел колонну на Немиров. Дальше пошел сплошной лесной массив, видно Дубровицы не зря носили такое название. Световые лучи фар выхватывали могучие деревья, теснившиеся по обочинам дороги. "Во, где на колонны нападать, никуда не уйдёшь, только вперёд", – подумал сержант.

К двум часам ночи дошли до Немирова. Глеб проинформировал комбата, что здесь есть хороший старинный курорт с сероводородными ваннами. Прошли городок по левому краю и покатились уже практически параллельно границе. Сделали короткую остановку. Глеб, через комбата, приказал перейти на светомаскировочные устройства, при их отсутствии замазать фары грязью. Прошли два километра, и сержант скомандовал стоп. В нужный район вышли. Пора извлекать из кабины "Ворошиловца" капитана Телегина. Из всей команды только он один знал места расположения позиций. По карте, конечно можно определить, но не ночью. Освещение выключили полностью.

Телегин постоял несколько минут в темноте, а когда глаза адаптировались, сказал: – Точно вышли. Ещё триста метров вперёд и двести вправо. Вон там рощица чернеет, туда первое орудие и поставим, как планировали. Я в колонне пойду первым, как отверну на позицию – вы останавливаетесь. Потом второе орудие выстаивм, там лесок побольше. Тягач отсутствовал пятнадцать минут. Два расчёта мигом закатили пушку, куда указал командир батареи, и сгрузили сорок ящиков снарядов.

– Сегодня с утра не забудьте следы от гусениц замаскировать – напомнил капитан сержанту, командиру орудия. – До немцев чуть больше километра. Справа к северу от вас – Немиров, мы его проезжали, слева, в пятнадцати километрах Яворов. Перед вами наш укреп район. Обязательно отрыть щели и замаскировать. Приказ такой: Пока есть снаряды, и орудие может стрелять – с позиции не отходить! Поддерживаете действия пулемётных батальонов укрепрайона. В направлении противника отройте пару окопов. Старший здесь над двумя орудиями лейтенант Егоров. Он установит связь с укрепрайоном. Не забудьте про ложную позицию.

Капитан пожал руки всем остающимся бойцам, пожелал удачи и сел в тягач, бойцы второго расчёта запрыгнули в кузов под тент и "Ворошиловец" тронулся. К трем часам выставили и второе орудие.

– Знаешь, Николай Кузьмич, – сказал Михайлов, давай я тебе танком третье орудие заброшу, всё тебе завтра меньше растаскивать. Танк он низкий, его видно не будет, да и солнце, если встанет над горизонтом, слепить немцев будет.

– А расчёт?

– Расчёт пусть на броню и вовнутрь лезет и снарядов пяток ящиков под задницы бросят. Остальное потом им довезёшь.

– Спасибо, Борис Алексеевич, очень выручил.

– Артиллеристы грузились в течение пяти минут. Двое забрались на передок, втащив туда и фанеру для ложной позиции и пару брёвнышек для ствола. Закинули пару лопат, топор, семь ящиков снарядов. Телегин сел на броню перед люком Бориса и начал показывать условное направление. Борька, стоя на своём сиденье и высунувшись по пояс из люка, лишь стучал о сиденье водителя сапогом, справа и слева, давая понять, куда ему рулить. Шли в полной темноте.

– Постойте здесь, – сказал капитан, спрыгивая с танка. Он быстро отбежал на несколько десятков метров в сторону и скрылся из вида.

– Нашёл, – сказал Телегин, взбираясь на машину. – Тут, в лощинке, есть очень хорошая промоина, как раз под орудие, и кустами прикрыта, – пояснил он комбату. Танк перевалил небольшой гребень и начал спускаться вниз.

– Стой! – скомандовал капитан.

Тягач остановился. Бойцы сначала похватали свои ящики со снарядами, потом отцепили гаубицу. Навалившись, они потащили её к промоине, о которой говорил Телегин. Михайлов лишь слышал их тяжёлое сопенье и негромкие команды капитана.

– Левее, левее бери! Есть, встала родная!

Капитан подошёл к комбату.

– Как ни тяжела оказалась задача, но с твоей помощью Борис Алексеевич мы её, считай, выполнили. Тягач твой я отправлю, как только выставлю последнее орудие.

Попрощались, пожелали друг другу удачи. Начало сереть. Время было три часа тридцать минут. Боря, не желая вспахивать артиллеристам косогор, приказал водителю потихоньку развернуться и на первой передаче выезжать из лощины. На ощупь подъехал к позиции второго орудия. Их уже ждали.

– Значит так Семёнов, остаёшься в распоряжение артиллеристов. Завтра ночью капитан будет последнее орудие выставлять, – сказал он водителю "Ворошиловца". Тебе в помощь оставляю Романова. Как только выставите, а это будет где-то примерно в двадцать три часа, полным ходом двигаетесь старым маршрутом: Немиров, Дубровица, Бирки, Львов. Здесь примерно шестьдесят километров, управитесь за три часа. Короче к двум часам ночи, следующих суток вас жду. Имейте в виду, в приграничной полосе действуют банды националистов. Будьте начеку, они могут быть в нашей форме. Если остановят, один держит под прицелом, второй разговаривает, а лучше вообще не останавливаться. Ты, Романов отвечаешь за охрану тягача. Сними с танка пулемёт и все запасные магазины возьми. Не хочется мне вас одних оставлять, но делать нечего. Еда, вода есть?

– Есть, товарищ старший лейтенант, – ответил Семёнов.

– Карабин держи всё время заряженным! На предохранителе. Я сейчас вам бумагу напишу, а ты, Романов, беги за пулемётом.

Боря залез в танк, достал из командирской сумки блокнот, фонарик и написал:

"Красноармейцы Семёнов А. и Романов В. выполняли задание командования в/ч 9810 на тягаче "Ворошиловец". После выполнения задачи, им предписано следовать в часть по маршруту Немиров, Дубровицы, Борки, Львов. Срок прибытия не позднее 3.00 21июня 1941 года.

Командир войсковой части 9810 старший лейтенант Михайлов".

Распрощались с артиллеристами, попросили лейтенанта Егорова не обижать их бойцов, построили колонну и двинулись в обратный путь. Скорость держали километров двадцать. Когда добрались до Немирова, уже рассвело.

– Знаешь, Борис! Чем дальше мы отъезжаем от наших оставленных бойцов, тем мне не спокойнее! – сказал Глеб.

– Мне тоже, – согласился комбат.

– Тогда давай за Немировым останавливаемся! Вы меня полчаса подождёте, а я назад. Кто там из этой парочки посообразительнее?

– Ты забыл, что Романов из танкового взвода Петрова. Я его практически не знаю. Взял как штатного радиста и пулемётчика на танковый тягач. Взял временно. У Петрова он два месяца. Из нового пополнения. Детдомовец, закончил семилетку, потому и в радисты попал. Призывался, кажется, из Калуги.

– Борис, а когда ты успел такие сведения собрать? Я же всё время вроде с тобой.

– Так работаем, товарищ Хранитель. А то, что ты всё время со мной, тебе только кажется. Ты к командарму дважды отлучался, у начальника штаба сидел, с НКВД общался. Ещё может где. Я же не всё время с тобой разговариваю. Знаю, что если позову – ты всегда рядом, вот и создаётся ощущение постоянного присутствия. А сведения собирал не я, а Маэстро. Я же тебе говорил, что он у меня за целый штаб работает. Он мне сделал список учёта личного состава. Я ему толстую амбарную книгу достал, и теперь у меня есть не только штатно-должностной список, который командиру ничего не дает, но и этот. Там на каждый взвод у него по несколько листов отведено. Воинское звание, фамилия, должность, а дальше он разных граф понаделал: дата и место рождения, откуда призывался, образование, профессия на гражданке, с какого времени в РККА, домашний адрес, партийность, и так далее. Посмотришь, и многое о человеке становится понятным. Очень удобный документ.

– Борис, а какие сейчас документы есть у красноармейца?

– Да считай никаких, не будешь же смертный медальон за документ считать. Сведения о бойце в военкоматах остаются. Здесь он рядовой Петров без всяких документов. Раньше были красноармейские книжки, потом их отменили. У некоторых старослужащих ещё, правда, остались. Сейчас даже карабин некуда вписать. Ты видел, для выдачи оружия пришлось ведомость готовить. Сейчас в ротах положена Опись оружия роты, где год изготовления, номер завода изготовителя, номер оружия и его тип. А за кем закреплено и не узнаешь. Кто его должен чистить и обслуживать – это ведь главное для командира. Есть книга осмотра оружия – ротный четыре раза в год обязан его проверять. Утерял боец принадлежности, если не закрепил оружие – спросить с кого? Старшина ведёт ещё учёт довольствующихся повзводно. Но к оружию это отношения не имеет. Недавно ввели Карточки учёта взысканий, поощрений и наград, согласно дисциплинарного устава. А раньше и этого не было. Бардак, короче. А по этой карточке лодырей, хулиганов и негодяев определить сразу можно, как и толковых бойцов.

– Ладно, командуй остановку, а я полетел назад. Присмотрись к "Ворошиловцу", по-моему, у него движок как-то не так работает. Через полчаса буду.

Сержант взмыл вверх и полетел к границе. К месту позиции второго орудия он прибыл своевременно, чтобы понять, что душа об оставленных ребятах у них с комбатом болела не зря. Романов лежал связанным, а Семёнов бегал вокруг лейтенанта, приговаривая:

– Ну, так же нельзя, товарищ лейтенант! Ваши люди избили нашего танкиста. Он, между прочим, из экипажа боевого танка! Избили, связали, я теперь и вы грозитесь его под трибунал отдать.

– Я тебе уже пятый раз объясняю, Семёнов. Романов первым ударил Филоненко. А драка между красноармейцами – это трибунал. Когда Моржов за Филоненко вступился, он начал бить обоих, а потом побежал к машине за пулемётом. А попытка применения оружия против своих товарищей – это тоже трибунал. Появится особист, пусть разбирается. Охранять мне его некому, все люди делом заняты, поэтому и связали. Пусть отдохнет под деревцем.

– Товарищ лейтенант, я не видел, как Романов ударил Филоненко. Я проснулся после того, как Володька начал лезть в кабину тягача. Но прекрасно видел, как ваш боец ударил ребром ладони по шее нашего танкиста, и если бы не шлём, то может быть и совсем покалечил. И вообще это не дело, когда двое ваших, бьют одного. Мы для вас старались, а вы нас под трибунал. Романов парень правильный, из детдома, если ударил, то за дело. У них с этим строго. Товарищ, лейтенант, пусть Романова развяжут. Я видел, с каким остервенением ваш Филоненко вязал ему руки и ноги. Затекут, потом отрежут к чёртовой матери.