Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 51 страниц)

– Это для меня новость. И чем же Борис Михайлов отличился, если к нему Хранителя приставили?

– Сейчас особисты аккуратно копают его биографию, но ничего особенного в ней нет. Хранитель говорит, что не знает причину, но знает, почему прислали именно его. Глеб приходится Михайлову родственником, а у ангелов на родстве свои заморочки. Считается, что родственник – лучший из возможных Хранителей.

– Ну а ты что думаешь по этому вопросу?

– Считаю, что старший лейтенант Михайлов далеко пойдёт. Ангелы смотрят в будущее и воспитывают воинов, способных защитить нашу землю. Будет новый Нарком, или новый Святой, погибший за православную веру.

– Да, совсем неожиданный поворот! – сказал Музыченко. – Мимоходом, а сколько дел уже полезных сотворил. Я договорился с командармом -26, генералом Костенко. Он нам два авиационных полка пришлёт в помощь, надо будет подобрать два аэродрома пустых на юге где-то и подготовить всё обеспечение. Перелетят вечером 21-го июня. И стрелковую дивизию обещает. Первый полк эшелоном тоже двадцать первого подойдёт. Разгружаться будет под Луцком, у командарма -5. А вот второй, если успеет, и не разбомбят на путях, выгружаться будет у нас, вместе с артиллерией. Но раньше утра двадцать второго не успеет. Надо им станцию выгрузки в лесном массиве подобрать, чтоб не разбомбили в первый день. И зенитками по возможности прикрыть. Новые аэродромы, кстати, тоже. Командиру авиационной дивизии я фитиль завтра, точнее уже сегодня, – посмотрел командарм на часы, – вставлю, и за патроны к пулемётам, и за истребителей, которые даже своих самолётов не знают, и за маскировку с рассредоточением. Пусть только попробует аэродромы не подготовить, как следует. Кстати, части технического обеспечения этих придаваемых полков на автотранспорте утром уже выедут, пусть встречает. А Хранитель правильно говорит: Не хрен боями из Москвы руководить. Мы тут сами лучше знаем, где соломы постелить, где штыком ударить, а где танком прокатать! Ладно, давай ещё по стакану чая, время уже к семи подбирается, и будем службам задачи нарезать, командиров собирать и распоряжения доводить. Да, пока я не забыл, назначь двух офицеров из оперативного отдела, пусть возьмут схемы Струмиловского и Рава-Русского укрепрайонов, создадут группы по 5–6 человек от прикрывающих дивизий и пулемётных батальонов, облазят все доты сверху донизу. К вечеру мне нужна конкретная картинка, где есть гарнизоны, где нет, где нет ничего, где не достроено, но гарнизон посадить можно. Где открытые бреши и сколько войск потребно, чтоб их закрыть. Где надо усилить артиллерией, где танками, где просто сажать пехотные части в оборону. Рекогносцировочную группу пусть переоденут в красноармейскую форму, чтобы не привлекать внимание немцев. Особист им потребуется обязательно, а то возникнут трудности с допуском и режимом. Документ соответствующий пусть оформят, я подпишу. Начальник инженерной службы пусть план составит подрыва мостов. Где, кто, сколько взрывчатки, где брать, ответственное лицо за каждый мост, дублирующие варианты уничтожения, кто контролирует работы и подрыв. Я не хочу, чтобы на Львов по яворивскому шоссе из-за не взорванного моста парадным строем наступали немецкие танки.

Г Л А В А 14

С утра Глеб пытался заставить Михайлова гнать всех на физзарядку с голым торсом. Сначала разминочные вольные упражнения, затем бег.

– Ты пойми, Боря, если они хотя бы недельку побегают, то смогут и в атаку сходить. Вообще пехотинец должен как можно больше бегать, чтобы развивать выносливость. Ты в училище кроссы бегал? Бегал! А почему сейчас не бегаешь?! Я научу тебя передвигаться волчьим скоком. Это такой бег, который отнимает меньше сил и весьма скоростной. Им разведка бегает на большие расстояния. Суть метода проста – сто метров бежишь изо всех сил, сто идёшь шагом, восстанавливая дыхание, потом опять бег, потом шаг и так далее. Дышать желательно через четыре шага. Четыре шага пробежал – вдох, ещё четыре шага – выдох. Когда люди втянутся и окрепнут, дистанцию бега надо увеличить до двухсот метров, потом до трёхсот и так далее. Все командиры взводов на зарядку выходят вместе с подчинёнными. Должны показывать пример, а то бойцы начнут отлынивать. После зарядки дашь время полчаса сходить в туалет, умыться, привести в порядок территорию. Ты вокруг посмотри, всё кругом бычками заплёвано, а у тебя здесь топливо, снаряды, техника. Смастерить курилку никакого труда не составляет. Старшина за полчаса вкопает пустую бочку, а плотник соорудит за час две лавочки. И будет у тебя территория чистая, появится место, где комсоргу беседу провести, и людям на пять минут расслабиться. У тебя фактически в батальоне сесть негде. Два стула только в канцелярии, да две табуретки у тебя с замом. Народу даже письмишко написать негде.

– Глеб, через три дня война. Никого мы не натренируем, только время даром растратим. Пусть эти полтора часа на пользу дивизии пойдут. Сейчас оружие получать, потом чистить, пирамиды изготавливать. Вот не могу решить, что с оружейной комнатой делать. Караульная палатка мала, сто винтовок там не разместишь. Пехоте, конечно пирамиду прямо внутри палатки поставим, дневальный за имуществом и оружием следить будет. А вот что с нашим оружием делать, ума не приложу.

– Самое простое – построить сарай три на пять метров с двумя воротами. Туда разместить всё оружие батальона. У тебя три взвода. Делается три коридора по метру. Вход и выход с разных сторон. На левую стенку каждого коридора на крючки вешается оружие и подсумки с патронами. Боец пробегает по коридору забирает свою винтовку и амуницию и бежит на выход. Получить оружие всем батальоном можно за две минуты. Можно использовать машины. У тебя четыре специальные машины с закрытыми кузовами, возможно, удастся разместить оружие внутри. Третий вариант – сделать навес около часового, туда сложить прямо в ящиках, повзводно. В каждом ящике их по пять штук. На взвод – шесть ящиков. Сделать еще по ящику для хранения подсумков с патронами. Цинки и пулемёты хранить в карауле.

– На сарай надо время и доски. Досок нет, надо где-то доставать. И его, возможно, придётся бросить. А бросать новый сарай жалко. Идея с навесом мне больше нравится.

– Тогда сделай ещё проще, загрузи всё в грузовик, закрой брезентом и потренируй пару раз личный состав в получении оружия по тревоге. Преимущество огромное – оружие всегда будет загружено на транспорт. Выдавать можно с трёх бортов. Единственное, придётся усиленно охранять, чтоб не угнали машину, или кто-то не унес винтовку на продажу. Поэтому её надо поставить прямо у палатки караула, а бодрствующей смене вменить в обязанность каждые полчаса, час машину осматривать.

– Да, это идеальный вариант, – согласился комбат.

Он вызвал старшину, озадачил насчет курилки и стола с лавочками для написания писем и чистки оружия. Приказал после обеда взять людей из взводов и подмести территорию. Поинтересовался насчёт брезента. Брезент у старшины был, зелёный прорезиненный, как раз на грузовик.

В семь часов утра, взяв две машины, Михайлов уже ехал на склад. Начальник склада вооружений старшина Рябинин Кондрат Иванович, сорока двух лет, был старым и опытным в складском деле человеком. Уже по одной заявке, он понял, что к нему пришёл не просто получатель, а особый получатель. Обычно заявка проходит долгий путь через штаб, где отметится и зам по вооружению, и тыловик, а комдив лишь утверждающую подпись поставит. Здесь же сразу стояла резолюция комдива: "Выдать полностью!" После резолюции стоял восклицательный знак, а он означал, что действительно полностью и даже сверх того, что было в заявке. Такая заявка на его памяти в этом году была всего одна – получал подполковник из штаба армии. Склад был большим, достался ещё от поляков. Всякого добра хранилось много, еще со времён десятой дивизии, на базе которой начали формировать механизированный корпус. А склад перешёл в ведение вновь сформированной тридцать второй. Рябинин как служил на одном месте, так и продолжал служить. Был он отличным знатоком вооружения, и его ценили, за правильную подсказку и умный совет.

Винтовки на складе имелись. Старшина подвёл их к ящикам, показать товар. Глеб сразу обратил внимание, что отдельным штабелем стояли ящики покороче.

– Боря, спроси его, может и карабины имеются?

Комбат сразу озвучил вопрос.

– Есть карабины, но только для тыловых подразделений, – ответил старшина.

– А мы, по-твоему, откуда? Мы ремонтники, как со штыком в танк лазить?

– Да, со штыком в танк не залезешь, – согласился Кондрат Иванович. Эти карабины остались ещё от кавалерийской дивизии и два года только место занимали. Он перешёл к другому штабелю и открыл ящик. Карабины были хорошими. Можно сказать новьё. Лак на прикладах блестел, воронение нигде не потёрто.

– Берём! – категорично сказал комбат. Он позвал бойцов и те стали выносить ящики поближе к выходу. Приказал проверить наличие шомпола, принадлежностей и прицельных приспособлений.

– Если что-то будет не так, поменяем, – сказал кладовщик, – у меня их ещё двести штук, – и дал расписаться комбату в ведомости. Девяносто шестой карабин отдал тоже в ящике, убрав оттуда два лишних.

– Боря спроси, может пара прицелов снайперских имеется?

– Да, имеется две штуки, но я бы не хотел их отдавать, поскольку на складе больше нет.

– А один дадите, Кондрат Иванович? – тут же въехал в тему комбат.

– Один дам, – сказал Рябинин, и вынес коробочку.

Автоматов удалось выклянчить четыре (для всех офицеров), мотивируя тем, что им в разведку ходить, к каждому по четыре рожковых магазина. Радиостанции взяли две танковых 71ТК-3 тридцать девятого года выпуска с улучшенной элементной базой. Узнав, что будут ставить на автомобили, к ним кладовщик выдал по два стартовых аккумулятора для передатчиков и комплект батарей БАС-80 для запитки приёмников. Полагались ещё четырёхметровые штыревые антенны.

Быстрее всего Рябинин отобрал всё взрывоопасное, что значилось в заявке. Оказывается, раньше он был сапёром. Воевал в финскую, был ранен, после ранения из-за плохо сгибающейся ноги назначили заведовать складом. До этого служил под Киевом, затем освобождал Западную Украину, а дивизию, передислоцировали во Львов. В начале этого года перевёз сюда жену и дочь. Снимают комнату у местного куркуля. Дочь кончила семилетку, но здесь дальше пока учиться негде. Хочет пристроить своих женщин на работу в какой-нибудь воинской части. Но вакансий пока нет. В городе тоже с работой не густо.

Когда речь зашла о пистолетах, Кондрат Иванович, сказал:

– Пойдёмте, я вам кое– что покажу, если уж вы в разведку собираетесь. Здесь у меня ещё один отсек небольшой есть, от поляков остался.

Старшина открыл дверь, отомкнув замок и включил свет.

– Вот, – подвёл он их к ящику, уставленному деревянными кобурами. – Польский пистолет Вис-35, девять миллиметров, как и ТТ восьми зарядный. Кобуру можно пристегнуть в качестве приклада. Хорошая штука, бьёт наповал, рекомендую! Патроны, правда, немецкие, но по сто штук на ствол я найду.

– Боря, бери пять штук и не думай! – завис над плечом Глеб. – Патроны всегда у немцев добудем.

Комбат достал из кобуры пистолет и осмотрел. В руке тот сидел как влитой, весил, однако, чуть больше ТТ. Ему не нравилась деревянная кобура, чай не комиссары с деревянными коробками маузеров бегать. Расколется ещё, когда в танк ныряешь.

Кондрат Иванович словно почувствовал:

– Если не нравится деревянная кобура, то есть и кожаная, только кожа жёлтая. Да и в нашу кобуру, от револьвера, он вполне заходит, если чуть разрезать, где ствол. Могу кобуры и отдельно выдать, их у меня избыток.

– Беру! – согласился Борис. – Пять штук и пять кожаных кобур к ним дополнительно. Остальные возьмем ТТ.

Старшина быстро нашёл подходящий ящичек и сложил туда запрошенный товар. Накидал сверху пачек с немецкими патронами.

– Борис, спроси старшину, может у него и противотанковые ружья польские есть?

Боря спросил. Ружья имелись – шесть штук. Каждое в твёрдом чехле с замками. Решили одно взять.

– Только смотри комбат не ошибитесь, когда стрелять будете, – проинструктировал старшина, когда принес патроны в пачках по двенадцать штук. Патроны смотрелись непропорционально – толстая и длинная гильза заканчивалась маленькой пулькой. – Вот эти – голубые, – учебные, с деревянной пулей. Человека, конечно, убьют, но от чего потвёрже – отскочат. Вот эти – со свинцовой пулей, и только вот эти, с чёрной маркировкой – бронебойные. Патронов к ним мало, поэтому даю десять пачек бронебойных, пять обычных свинцовых и две учебных.

Гранат получили, как запрашивали. Гранаты вещь дефицитная. Нашлись и мины, противопехотные и противотанковые. Старшина сказал что при необходимости может десятка два выдать.

На всё это получение оружия ушло два часа. Хорошо, что Борис своего зама оставил на хозяйстве. Бойцы уже должны были позавтракать и приступить к работам. Уже перед выходом из склада, Глеб сказал комбату:

– Ты намекни ему, что обстановка накалилась и ожидается массовое нападение бандеровцев. Семью, если объявят эвакуацию необходимо тут же отправить подальше. На склад наверняка нападут, если туго придётся, может к нам перебраться, тут двести метров всего. Сапёры опытные нам нужны.

Боря всё сказанное выложил и даже в сторону забора с вышками махнул:

– Если приспичит, Кондрат Иванович, мой батальон вон за тем забором, где вышки караульные. Тоже готовимся к встрече. Рад буду вас видеть целым и здоровым. И транспорт у нас есть, место в машине всегда найдём. А семью, всё же, отсюда отправьте, целее будут.

Старшина Рябинин сказал спасибо, на этом и распрощались. А комбат даже не подозревал, насколько слово эвакуация больно хлестнуло по чувствам заведующего складом. В тридцать девятом, старшину уже эвакуировали. Освобождали госпиталь от раненых перед наступлением на Карельском перешейке. Эвакуировали их автомобильным транспортом к железнодорожной станции, а там уже санитарными поездами в крупные города. Нет, их не выбрасывали в мороз и неизвестность. Постелили в кузова грузовиков сено, тепло одели. На Кондрата медсестра даже надела один валенок, второй подложила под раненую ногу, завёрнутую поверх бинтов еще и куском шинели. Укрыли двумя одеялами и поехали. Ехать было два часа по заснеженной дороге среди елей и сопок. Но то ли у них была совсем убитая полуторка, то ли плохой водитель, то ли не повезло, но на середине пути машина встала. Шофёр, поковырявшись полчаса в моторе, попросил у них прощения и ушёл за помощью. Когда их через шесть часов дотащили до станции, из пятерых, лежащих в кузове выжило только двое. Не любил старшина после этого слово "эвакуация". Плохое это слово.

Но комбат не зря предупредил, попросив не болтать. Жену и дочку надо под бок, благо на складе койка есть, лягут. А сам он на ящиках устроится, на шинельку ляжет, шинелькой укроется. Ему привычно. И пулемёт надо поближе к воротам установить, а то и два. Стены толстые, каменные, окошки маленькие, с решётками. Расположены высоко, без лестницы не достать. Из ящиков надо семье в дальнем углу загородку выложить, чтобы случайной пулей не зацепило, и кровать туда же переставить. В обед придут наведать, вот он их и озадачит. Вещей то у них немного, пара узлов всего, перетащат. Хозяину надо сказать, что ему дали отпуск на месяц, через месяц вернутся. Склад с восемнадцати часов опечатывался и охранялся двумя часовыми. С сегодняшнего дня ввели круглосуточную работу. Может и охрану усилят. Если что, телефон со штабом есть, кабель в землю закопан, просто так не перережешь. Помощь всегда можно вызвать. А это значит продержаться ему надо полчаса. А вот подходы заминировать сам Бог велел. Перед воротами и у окон!

Старшина прикрыл дверь склада на засов и пошёл работать. Работы у него сегодня, помимо должностных обязанностей, было много.

Г Л А В А 15

Опытный в нуждах солдат Рябинин выдал патроны не только в цинках, но и две тысячи штук в обоймах. Карабины сгрузили с машины для чистки, автоматы вручили офицерам. Лейтенант Петров как раз закончил занятие по танковому пулемёту Дегтярёва. Рассказал, из каких частей состоит, показал сборку и разборку, порядок изготовки к стрельбе, порядок заполнения диска патронами. Бойцы слушали внимательно и танкисты, и пехотинцы в особенности. У стрелкового взвода имелись свои два ручных пулемёта, но пехотные – ДП. Весь стрелковый взвод посадили за чистку и смазку оружия. Старшина обеспечил ветошь и масло, расстелил полосу брезента, чтобы не растеряли части от карабинов. Два бойца набивали подсумки обоймами. Подсумки старшина выдал хорошие, сдвоенные, в каждый отсек укладывали по три обоймы. Шесть обойм на подсумок – тридцать патронов. На бойце два подсумка, носимый боекомплект на ремне – шестьдесят патронов. Не густо, конечно, но если метко стрелять, полроты положить можно. Тем более запас всегда можно пополнить из солдатского вещмешка или из цинка.

Прежде чем посадить пехоту чистить оружие, Глеб посоветовал комбату толкнуть речь, чтоб народ не обижался и проникся моментом. Комбат, построив взвод, речь толкнул:

– Товарищи бойцы, вы присланы сюда для охраны ремонтно-восстановительного батальона. Главная задача батальона – ремонтировать танки, поскольку танки – основное оружие нашей дивизии. Сейчас ваши товарищи выполняют приказ командира дивизии по ускоренному восстановлению танков. И не могут отвлекаться на чистку оружия, иначе сорвут выполнение боевой задачи. Планируется отремонтировать за три дня роту танков. Это очень большой объём работ. А оружие, полученное со склада, нуждается в чистке. Давая им возможность работать по ремонту боевых машин, вы тем самым тоже участвуете в выполнении боевой задачи батальона. Имейте в виду, эти люди никогда не имели личного оружия. Сегодня им его будут вручать! А вручить мы должны чистое, смазанное и надёжное оружие, способное без промаха бить врага! Наш батальон усилится на роту стрелков, а рота – это серьезная сила! Вот и покажите им, не специалистам по стрелковому вооружению, как опытный боец Красной Армии должен содержать своё личное оружие. Выявленные недостатки докладывать лейтенанту Рогову. Я на вас надеюсь, товарищи красноармейцы. К чистке карабинов приступить!

Танкистов отправили обслуживать технику. Комбат ставил задачу Петрову к обеду иметь танки, полностью готовые к выходу. Заправленные, загруженные боеприпасами, с проведением положенного технического обслуживания и проверкой связи.

Позавтракали, тем, что оставил старшина, а в десять часов, укомплектовав отремонтированный БТ пулемётом, поехали на танке к связистам. Танк был их родной, стоял в ремонте три месяца – полетели полуоси катков. И надежды на скорое получение запчастей не было. Командир батальона связи майор Найдёнов готов был расцеловать Михайлова, но тот не дался. Договорились полюбовно – связисты пришлют специалистов, для быстрой установки радиостанций на машинах.

Через полчаса прибежали два взъерошенных паренька с инструментом и с отчаяньем вздрюченных павианов, начали требовать немедленно, именно немедленно! предоставить им машины и радиостанции, которые они должны прикрутить к машинам за полчаса. Командир связистов засёк норматив, и сказал, что если они не уложатся, то отмодулирует их по амплитуде и вышлет телеграфом родным мамкам с обратной квитанцией, чтобы не рожали больше таких ублюдков, не способных установить радиостанцию в отведённое время. Если же мамки их в отмодулированном виде не примут, то направит их в телефонисты, и они вечно будут лежать в грязной луже, сжимая зубами, для лучшего контакта, зачищенные концы проводов. Чтобы при каждом вызове, или вращения ручки телефона, двенадцать вольт ударяло им в бошки, прочищая тупые мозги.

Машины и радиостанции связистам предоставили, и работа закипела. Но Михайлов долго стоял в задумчивости, пытаясь осмыслить, что же ему сказали эти два красноармейца.

– Не бери в голову, Борис! Связист просто пошутил нал молодыми бойцами. У связистов подначек ещё больше чем у моряков. Эти бойцы просто связных терминов не знают, поэтому пугаются. Ничего страшного он им не пообещал. Это метод обучения такой. Обычно – рассказ, показ, тренировка. Здесь же – рассказ, показ, ругань. Эта метод обучения от царской армии пошел – рассказали, показали, если не так сделал – в морду дали. Рассказали, показали и опять в морду. Человек очень быстро усваивает то, чему его учат. У китайцев или японцев до сих пор палками при обучении бьют. А поскольку в Красной армии телесные наказания отменены, то вместо мордобоя применяют психологическое воздействие. Рассказали, показали – обругали. Нечасто, но попадаются люди, у которых всё существо противится учёбе. Учеба – это ведь труд, и труд тяжёлый. А человек привык жить лодырем, и учиться не хочет. Такого пока не изобьёшь, как следует, так и будет дураком прикидываться. Заставлять таких людей надо, а проще всего физическим воздействием. Но меня смущает здесь одно, ты ведь договаривался с майором по-деловому, а он необученных связистов прислал. Так обычно не делают.

Ровно через полчаса прибыл ещё один связист – сержант. Представившись сержантом Рукавишниковым, он запросил у Михайлова разрешение на проверку работы подчинённых и вхождение в связь с радиостанцией батальона связи. Такое разрешение Михайлов дал.

– Ну что, дятлы телеграфного ключа, закончили? – обратился он к бойцам.

– Так точно, товарищ, сержант!

– А почему тогда связь не проверили и на батальон не вышли? Я уже все пальцы стёр о веньер, вращая его туда-сюда!

– Приказ комбата был только установить, в отведённый норматив.

– Ладно, поверим и проверим! – сказал Рукавишников, запрыгивая в кузов первой машины.

– Так, – бормотал он, ползая вокруг рации, – корпуса поставили на подпружиненный каркас, это правильно – не растрясёт. Провода подключили верно, крепление надёжно, – подёргал он за клеммы питания. Включил, и, не ожидая прогрева радиостанции, перелез в соседнюю машину.

– Евсюко-о-в! – заорал он голосом раненого бегемота. – Мухой сюда! Ты что не видишь, шуруп у тебя через бортовую доску вылез и металла коснулся. Здесь же искрить будет! – ткнул сержант пальцем. – Вывернуть, в отверстие всунуть маленький кусочек изоленты, шуруп откусить на пять миллиметров и снова завернуть! – распорядился сержант. Подождав, пока подчинённый устранит дефект, он включил и вторую радиостанцию на прогрев. Связь он проверил в течение десяти минут в телефонном и телеграфном режиме. Затем заставил водителей завести машины и проверил связь на ходу, катаясь по расположению. Построив своих бойцов, он сказал:

– Ну, что ж, дятлы! (Дятлы – жаргонное название радистов!) с установкой коротковолновой станции 71 ТК-3 вы справились! Поэтому комбат не будет вас модулировать по амплитуде. Но смотри, Евсюков, будешь так криворуко работать, он тебя в умформеры определит. Будешь всю службу переменный ток в постоянный преобразовывать и наоборот. Инструмент проверить и бегом в часть! – распорядился Рукавишников.

– Товарищ командир батальона, – обратился он к Михайлову. – Радиостанции установлены и проверены. Функционируют нормально. Какие будут замечания?!

– Замечаний пока нет, а вот проверим на маршруте разведки, тогда и выскажем претензии.

– Для разведки они слабоваты, на ходу 15 километров достают, на стоянке тридцать, – пояснил связист.

– Других, к сожалению, у нас нет, – сказал Михайлов.

Глеба как торкнуло.

– Боря, а ты заведи его к себе в кабинет, я попробую его озадачить на предмет увеличения дальности связи.

– Пройдемте со мной, – приказал он сержанту. – Я напишу записку для майора Найдёнова. – Кстати, а что он так обрадовался этому танку?

– Это командирская машина, там и связь помощнее сделали, да и привык к ней комбат. Прыгнул в танк и поехал куда надо. Всё не пешком ходить.

Зайдя в канцелярию, Михайлов первым делом озадачил писаря.

– Маэстро, надо составить ведомость получения и закрепления оружия. Сейчас бойцы проводят чистку и раскладывают по ящикам карабины. Составить ведомость, чтобы каждый боец мог расписаться за получение оружия. Поскольку карабины пока будем хранить в ящиках, сделать на каждый из девяноста шести штук бумажную бирку – номер оружия, звание и фамилию бойца. Сегодня после обеда будем вручать. На ящиках краской написать номера взводов, чтоб не путались. Свой карабин заберёшь сюда, будешь хранить здесь. Позже составишь ведомость, на всё вооружение, что мы получили со склада, вот накладная!

Прошли в комнату Михайлова.

– Присаживайтесь, сержант, – показал Борис на табурет. Он взял листок бумаги и под диктовку Глеба начал писать:

" Командиру отдельного батальона связи в/ч 9698. В целях увеличения дальности связи (в два-три раза) направляю вам для рассмотрения, изготовления и опробования схему коротковолновой антенны. Производство антенны требует минимальных затрат и времени. Надеюсь иметь такую антенну к 21.06.41 г.

19.06. 1941 г. Командир РВБ ст. лейтенант Михайлов.

– А теперь, Боря, возьми чистый лист, напиши "Секретно" и озаглавь:

Широкополосная, направленная, зигзагообразная коротковолновая антенна с решётчатым отражателем.

Пиши с новой строки: Антенна состоит из двух частей: зигзагообразного вибратора и решётчатого отражателя(рефлектора). Плоскость антенны располагается в вертикальном положении. Вибратор расположен на определенном расстоянии от отражателя. Смысл работы: отражатель гасит один лепесток диаграммы, усиливая второй, рабочий. Размеры антенны подобраны для танковых радиостанций 71-ТК. Антенны могут быть установлены на бортах автомобилей. Пишешь подзаголовок: Зигзагообразный вибратор, и попытаемся изобразить картинку. Можешь взять линейку, можешь рисовать от руки. Представь себе, Борис два квадрата, которые стоят на углах, рядом друг с другом. Вон у тебя рядом газета лежит. Нарисуй два квадратика рядом, поставив их на углы. Нет, ты нарисовал их рядом, но не вместе, они должны углами соприкасаться, как будто за руки держатся. Да, вот так. А теперь рядом нарисуй таких же два квадратика, но в соприкасающихся углах верхняя линия не должна касаться нижней. Отлично. А теперь этот вибратор нарисуй по линейке на листе, но размером раза в три побольше, там потом размеры будем ставить. Стоп до конца не доводи. В середине между зигзагами должен быть зазор. Вот, правильно! Отлично, у тебя получилось два квадрата в одной точке не соединённые друг с другом. Слева ставишь букву "А", справа "Б", делаешь пояснительную надпись: А и Б – точки крепления вибратора к рефлектору металлическими стойками. Теперь в середине, где квадраты почти соединяются, ставишь буквы "В" и "Г". Пишешь: точки В и Г – места подачи питания на антенну. Скреплены диэлектрической пластиной. Теперь проставляем размеры.

Глеб начал вспоминать, что там насчитали американцы из Массачусетского технологического и диктовать размеры вибратора.

– Да, еще напиши: Вибратор изготавливается из трубки диаметром десять миллиметров, при отсутствии, из проволоки толщиной восемь миллиметров. Обод рефлектора из проволоки 6мм, решётка из проволоки 4мм.

В общем, затея с антенной заняла минут сорок времени. Глебу еще пришлось растолковать сержанту рисунок, и как проще сделать. В этой затее он уверен не был.

Потом пошли осматривать поставленные сторожевые вышки. Сегодня уже планировалось посадить туда по два человека с пулемётом. Сержанту не понравилось довольно хлипкое ограждение из тонких брёвен. Пуля из винтовки пробьёт его на раз. Решено было при наличии мешков, две стороны выложить мешками с гравием, если не найдут, сделать дополнительную стенку внутри и засыпать промежуток гравием. Посты у машин и танков решили снять. С вышек всё прекрасно просматривалось. Ночью выставить вооружённого бойца и на КПП. Пусть прикрывает, как может, и со стороны своих. Среди них, наверняка, есть и чужие.

– Дзот там надо небольшой поставить на один пулемётный расчёт, – подсказал Глеб. – А вот там, с обеих сторон забора, пусть плотник сделает потайные калитки, оторвёт несколько досок и поставит их на петли. Засов и замок обязательны. За калитками, в метрах двух от забора выкопать ночью круговой окоп для пулемёта и замаскировать. Можно будет нападающим во фланг ударить. Тогда всю нашу территорию пулемётами прикроем. Бандеровцам до нас не добраться. Будешь инструктаж караула проводить, скажи, чтоб на вышки брали винтовки. Один боец по вышке ходит, второй внутри сидит и не показывается. Пулемёт не светить, держать на полу. Вздёрнуть его на барбет – одна секунда. Пусть думают, что у нас здесь один часовой с карабином. Надо еще штуки четыре ракетницы добыть и ракет разных, включая осветительные, чтоб ночью можно было подсветить атакующих. Две на вышки отдать, две в разведку забрать.

– Ближе к вечеру, – продолжил Хранитель, – советую командиру дивизии доложить по отремонтированным танкам. Пусть в подразделения забирают. Их там тоже экипировать еще надо. Наверняка сегодня ночью дивизия будет двигаться.

– А мы? – дёрнулся Борис.

– Тут уж как приказ будет. Но по маршруту выдвижения дивизии всё равно придется разведку с тягачом посылать. Наверняка кто-то сломается. Может, нас еще ночью к техническому тыловому замыканию пристегнут.

Работы в расположении батальона кипели. В двенадцать часов, всех свободных переключили на рытьё окопов и щелей. Благо, у красноармейцев, закончивших чистку оружия, имелись сапёрные лопатки. Еще с десяток лопат нашлось у водителей, пяток сняли с ремонтируемых танков.

Борис приказал неисправные танки стащить по четыре танка вплотную друг к другу и щели рыть под танками. Башни развернуть в разные стороны. Решение было правильным. Под бронированной крышей будет спокойнее, и укрытий не видно. При необходимости можно и из пушек открыть огонь. Появилось три бронированных квадрата, пересекавших территорию по диагонали. Отпала необходимость делать дот на КПП, группа танков на входе вполне с этим справлялась, с установкой курсового и или башенного пулемёта.

Позвонил командир дивизии, предупредил, что после обеда подъедут два офицера из Львовского НКВД в сопровождении местного особиста, хотят побеседовать. Борис тут же, пользуясь случаем, доложил, что к восемнадцати часам отремонтирует восемь танков, пусть представители полков их примут и заберут. Запросил получение четырёх ракетниц для групп разведок и охраны с осветительными и сигнальными ракетами. Сообщил, что в четырнадцать часов планируется вручение оружия бойцам. Для групп разведок маршрутов техника подготовлена.

– А всего, сколько танков выйдет из ремонта? – спросил Пушкин.