Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 51 страниц)

– Всё, Семёнов. С этим делом будет разбираться особист. Кто кого ударил, зачем и почему! Развязать, мы попозже его развяжем, а то конечности действительно затечь могут. Поедешь к себе в часть, я тебе записку напишу для особиста, передашь!

Семёнов отошёл обиженной собакой, залез в кабину и зло хлопнул дверцей. Тягач с пушкой, загнанный под деревья, бойцы уже замаскировали, натянув несколько кусков маскировочной сети и натыкав погуще веток. Хотя Глеб знал, что маскировка неправильная. Лётчик обязательно засечёт тягач по солнечным бликам, отразившимся от лобового стекла. Машину нужно было ориентировать на север, или стекло требовалось закрыть не сетью, а тряпкой.

– Володя, ты меня слышишь? – обратился он к лежащему Романову. Танкист чуть шевельнулся. Рук его сержанту не было видно, а вот верёвка на ногах была завязана довольно специфичным узлом. Такие узлы учили вязать в немецкой разведке.

– Володя, если меня слышишь, то ответь мысленно. Я твой ангел-хранитель Глеб.

– Слышу, донеслось как через вату. А разве ангелы-хранители бывают?

– Бывают. Они помогают людям, когда у тех в жизни случаются плохие моменты.

– И ты мне поможешь?

– Обязательно! Для начала расскажи, за что ты ударил артиллериста.

– Сволочь он, этот артиллерист. Подходит ко мне и говорит: Ты ведь Романов? Да, говорю, Романов. Сложно, наверное, жить с такой фамилией? Я его спрашиваю почему? Царская фамилия! Большевики всех Романовых расстреляли. Ты тоже, поди, из их семейки. За границу тебе надо перебираться, парень. Иначе всё равно тебя НКВД расстреляет! Ну, тут я ему и дал по роже. Здоровяк увидел, и говорит: Ты что делаешь, боец? и врезал мне леща, я и улетел. А тот, которого я ударил, начал орать: Ты ударил бойца Красной Армии! Пальцем тычет и орёт: Ты ударил бойца Красной Армии. Я поднялся и к машине – не хрен с придурком связываться. А тот опять пальцем тычет и кричит: Держи его Моржов, он за пулемётом побежал! Здоровяк за мной, я ходу, этот урод тоже бежит. Поймал здоровяк меня, когда я уже в кабину залезать начал. Дальше не помню, ударили чем-то сзади. Очнулся уже связанным по рукам и ногам. Да лейтенант всё про трибунал говорит. И Семёнов кругами ходит, уговаривает.

– Ладно, потерпи пока, минут через десять тебя развяжут. А дал ты ему правильно!

Глеб вошел в ментальную связь с лейтенантом Егоровым.

– Лейтенант, вы меня слышите?

Егоров завертел головой по сторонам.

– Да не вертите вы головой. Я рядом с вами. Вы меня слышите?

– Да, – ответил лейтенант, бледнея.

– Да не пугайтесь, вы. Я хранитель Глеб. Про ангелов хранителей слышали? Так вот я из их числа. Фамилия моя Ткачёв. Поставлен, как и вы для защиты этого участка границы от немецкого вторжения. Ваша дивизия по приказу занимает полную готовность. Через сутки в это время уже начнётся война. И от ваших людей и от ваших орудий зависит, прорвутся ли немцы в этом месте. Поэтому готовьте своих людей к тяжёлым боям, лейтенант. Кстати тягач у вас замаскирован неправильно. Солнечные блики от лобового стекла, лётчики видят за несколько километров. Сеть здесь не помогает, надо тряпкой закрывать. Теперь второе. Вы ничего особенного за красноармейцем Филоненко не замечали?

– Нет, – чуть помедлив, сказал Егоров. – Боец, как боец.

– Он у вас откуда призывался?

– Из Тернопольской области, из села. Образование два класса.

– А как вы думаете, хлопец из села, с двумя классами образования может знать немецкий язык?

– Вряд ли. Если только не имеет родственников из немцев.

– Вот и добрались до сути. Если знает немецкий, то сам немец, или родственники немцы. Согласны с этим?

– Да, согласен.

– А теперь обратите внимание на связанного Романова. Он связан узлами, которые вяжут немецкие диверсанты и разведчики.

– Вы хотите сказать, что Филоненко немецкий шпион? – спросил лейтенант.

– Скажем так, я подозреваю, что Филоненко немецкий шпион. Хочу его вызвать на откровенность, выдав вас за немецкого шпиона более высокой категории, представителя немецкой военной разведки. За что вы думаете, Романов ударил Филоненко? Тот предложил ему уходить за границу. Сказал, что Романов царская фамилия, поэтому НКВД его всё равно расстреляет. Он же организовал и погоню за танкистом, крикнув, что тот побежал за пулемётом.

– Вот же сволочь, – отреагировал лейтенант.

– Так что основания его подозревать у нас есть. Но может быть, он не знает немецкого. Может мамка у него гувернанткой у графа Потоцкого была, немецким в совершенстве владеет и сына научила. Что в жизни не бывает. Поэтому надо проверить. Вы когда-нибудь говорили по-немецки, Егоров.

– Нет, товарищ Ткачёв.

– Сейчас поучимся. Говорить за вас буду я. Ваша задача губы и язык расслабить и не мешать. Готовы попробовать?

– Да, – ответил лейтенант.

Глеб напрягся, и послал посыл: Сейчас ты будешь говорить по-немецки. Легко и свободно. Язык твой свободно произносит нужные звуки, губы помогают, речь внятная, правильная. Ты следишь за мыслью, произнесённой на немецком и повторяешь её вслух. Повторяй за мной и произноси вслух! – приказал он лейтенанту. После этого начал выдавать фразы на немецком. Сначала короткие, потом длиннее. Через пять минут лейтенант уже вполне свободно воспроизводил немецкую речь.

– Ладно, потренировались достаточно, – перешёл Хранитель на русский. – Подзовите Филоненко и отойдите потом с ним шагов на двадцать, чтобы кто-нибудь случайно не услышал.

– Красноармеец Филоненко, лопату оставить и ко мне! – крикнул лейтенант. Боец выпрыгнул из окопа, который копал и подбежал к лейтенанту. – Пойдёмте, я хочу с вами поговорить об этой драке с глазу на глаз. Не ожидая ответа, Егоров развернулся и отошёл в сторону небольшой полянки, исключающей подслушивание.

– Оберлейтенант Курт Золинг сто первая разведывательная абверкоманда, – представился лейтенант на немецком.

Филоненко сразу вытянулся: – Обергефрайтер 1-й роты Бранденбург 800 Михаэль Рунер, – отчеканил он по-немецки. – Позвольте узнать, герр оберлейтенант, как вы меня вычислили.

– Если не хотите себя выдать, то пленных надо вязать обычными узлами, а не теми которыми вы связали русского. Меня тоже на полигоне в Квенцтуге учили вязать такие узлы.

– Спасибо за подсказку, герр оберлейтенант.

– А теперь вы удовлетворите моё любопытство, коллега. Я не могу понять, с какой целью вы спровоцировали русского танкиста?

– Неудачная вербовка, герр оберлейтенант.

– Надо лучше подходить к выбору объектов, обергефрайтер. Этот парень воспитывался в советском детском доме. Там проводится особая идеологическая обработка, вам вряд ли бы удалось его завербовать. Для этого его надо было, для начала, замазать кровью своих товарищей. Теперь его придётся втихую задавить, а это бросит тень на наше подразделение и НКВД может начать расследование.

– Я сделаю это в любое подходящее время.

– Неплохо бы было убить их обоих, когда выставим четвёртое орудие, и они отправятся к себе в дивизию. Тогда концы в воду.

– У меня есть часовой взрыватель. Из снаряда я могу сделать мину и подложить её в тягач. Поставлю часа на четыре, час они будут выставлять гаубицу, а на обратной дороге взлетят на воздух.

– Это правильное решение Рунер. Видно вас хорошо учили. Вы один попали в эту дивизию?

– Нет нас трое. Внедрялись под видом призыва из Тернопольской области. Один попал в батальон связи, второй в мотострелковый полк, я к артиллеристам.

– Работаете через тайник?

– Да. В Львове два тайника, один на соседней улице от воинской части. Вчера Даниэль раздобыл сведения по новой антенне для рации, пришлось изощряться, чтобы выскользнуть из расположения. Сообщил заодно, что дивизия на неделю уходит под Луцк на учения.

– Даниэль это кто, – спросил лейтенант?

– Мой помощник. Даниэль Гейтс. Рядовой Широков, водитель автомобиля в батальоне связи.

– Ладно, Рунер, возвращайтесь к рытью окопа. Эта ночь у нас здесь не последняя. А дел много.

Филоненко ушел копать окоп.

– Из разговора что-то понял, лейтенант? – спросил Хранитель по-русски.

– Только то, что он немец и из разведки.

– Понял правильно. Он из разведывательно-диверсионного полка Бранденбург 800. Подготовленный агент. Обучен рукопашному бою. Имеет группу в составе двух человек. Вся группа работает в нашей дивизии в разных частях. Проникли с последним призывом в мае. Сведения о дивизии сливают через тайники. Брать его надо и везти к особисту. Где-то в вещах имеет взрыватель с часами. Планирует на тягач установить часовую мину, чтобы ремонтники взорвались на марше, при возвращении в часть. И концы в воду.

– Матёрый видно волк, все просчитал, сволочь. Когда будем вязать?

– До ночи трогать не советую. Пусть спокойно работает. Брать надо будет ночью. Лучше до установки мины. Снаряд то тяжёлый, из которого он собирается мину часовую делать. Его поднести надо и в машину установить. Если осторожно, то можно высмотреть, и внезапно взять. Возможно, он возьмёт из тех снарядов, что в кузове. Только, чтобы не подорвал себя и людей. А отправлять его придётся с ремонтниками, больше не с кем, если связь из укрепрайона отсутствует. Имейте в виду, Егоров, это опасный человек, у него и нож в сапоге может быть, и пистолет припрятан, и граната в кармане лежать. Все должно быть продумано. А сейчас дайте команду, чтобы танкиста развязали. Скажете, что передумали его особисту сдавать, но записку командиру батальона, о его недостойном поведении, напишите.

Глеб переместился к Романову.

– Володя, сейчас тебя развяжут. Веди себя спокойно. Никаких счётов с артиллеристами сводить не вздумай. Как гаубицу установите, мигом домой. Возможно, вам в кузов забросят арестованного, его надо будет обязательно довезти до дивизионного особиста, это шпион. Как понял меня, Романов?

– Спасибо, ангел-хранитель. Я всё понял. Вернуться самим и доставить арестованного как можно быстрее.

– Прощай, Володя. Если станет туго, то мысленно крикни: "Глеб, помоги!". Если услышу, приду на помощь.

Сержант взмыл вверх и помчался к оставленной за Немировым колонне. Уже рассвело. Новый день приветствовали птицы, и солнце упорно карабкалось из-за горизонта.

Колонна из трёх тягачей стояла там же, где он её оставил. Вокруг "Ворошиловца" суетились два чумазых механика водителя, самый опытный Михайлович давал советы, а Комбат руководил всем этим концертом. Один Сенявин невозмутимо сидел в тридцать четвёрке, прикрывая этот консилиум знатоков пулемётом. Хорошо, что Глеб обратил внимание на нехарактерный звук работы тягача. Оказывается, Карелин перегрел двигатель, не заметив в потемках, что стрелка температуры двигателя уже в красной зоне. Забился масляный фильтр, и двигатель могло заклинить в любой момент. Фильтр сняли, промыли, поставили назад. Всё заработало нормально. Чуть сполоснув руки бензином из канистры, чёрные после промывки фильтра, все расселись по местам. Колонна тронулась в направлении Львова. Глеб вкратце рассказал комбату об оставленных бойцах и выявлении немецких шпионов. А про себя подумал: "Семенова с напарником надо брать на контроль, а за Филоненко, можно послать машину от особистов. Пусть свой хлеб жуют сами".

Г Л А В А 21

Колонна шла довольно быстро. "Ворошиловец поставили впереди, и он задавал темп. Двадцать километров в час делали точно. Когда проезжали Дубровичи, пришлось сбавить скорость. Хотя было ещё чуть больше шести часов, но жизнь в селе уже кипела. Пастушок уже выгнал стадо коров, на улице сновал народ. Глеба заинтересовали красивые резные деревянные или каменные кресты, стоявшие почти возле каждого дома. Кресты стояли в маленьких полисадничках, некоторые были накрыты миниатюрными часовенками, или стояли на художественном основании за низенькой оградкой, на выложенной плиткой площадке. Было видно, что эта реликвия горячо оберегаема и любима хозяевами дома. И каждый хочет сделать что-то более красивое и весомое, чем то, что стоит у соседа.

Глеб не знал, что раньше большинство сельского населения Галиции составляли православные русины. Польское правительство совместно с униатами вело беспощадную борьбу по уничтожению православия. Церкви уничтожались или переходили в ведение католиков. Последний крупный оплот православной веры – Манявский скит был уничтожен в 1785 году. Православные молились по домам и ставили такие кресты, лицом к улице, чтобы любой прохожий мог обратиться к богу. Паству пытались всеми способами перекрестить в католичество или униатство. Перед началом Первой мировой войны на Львовщине, принадлежащей тогда Австро-Венгрии, началось массовое движение православного населения за воссоединение с русским народом. Православие начало опять усиленно возрождаться. В сёлах строились православные церкви, несмотря на запреты властей. С началом войны, австрийцы взяли курс на искоренение православных русинов. Человек, сказавший "я – русский", однозначно расстреливался. Во Львове появилась Русская улица – гетто, где разрешалось проживать русинам. За выдачу "москвофила" платилась премия от 50 до 500 крон. Имущество конфисковалось. Людей расстреливали тысячами. Свыше тридцати тысяч, включая женщин и детей, загнали в концлагеря Таллергоф и Терезин. Украинские националисты тоже приложили свою кровавую руку к делу истребления русинов. Усиленно писали доносы и отлавливали людей. Православные церкви осквернялись и разорялись. Крупные храмы передавались католикам. Когда первая мировая война закончилась, Галиция опять попала под власть Польши. В конце тридцатых годов было уничтожено сотни православных церквей и храмов, вновь появившихся в Восточной Галиции. Но православное населения в сельской местности повыбили не всё. Нечего резать холопа, который пашет землю. Поэтому, когда в 1939 году Рабоче-крестьянская Красная Армия освободила Западную Украину, отношение к ней было разное. Если Львов шипел злобой униатов, польских и украинских националистов, то село относилось спокойно, ожидая перемен к лучшему. Здесь твёрдо придерживались мнения: Русские славян резать не будут! Ни украинцев, ни русинов!

Дубровицы проехали. Скорость опять увеличилась. Маленькая колонна упорно подбиралась к Боркам, если б не низинка, наверняка село, которое они проезжали ночью, уже бы было видно. До Львова оставалось не более 15 километров. В пятидесяти метрах от дороги белела одинокая хата. Почти напротив неё стоял БТ-7, командирский или связной с поручнем-антенной вокруг башни. Когда подъехали ближе, увидели, что люки танка открыты.

– Боря, здесь что-то не чисто, – предупредил Глеб, почувствовав опасность для своего подопечного. – Доставай автомат, ставь на боевой взвод. Сенявин пусть снимает пулемёт с крепления. Я сейчас осмотрюсь, и чувствую, придётся пострелять.

– Из кабин не выходить, оружие к бою! – прокричал комбат, ныряя в люк. – Михайлович, – скомандовал он механику водителю, – спрячься за БТ! – Сенявин, пулемёт с креплений снять. Быть готовым вести огонь из люка!

Танковый тягач, обогнав "Ворошиловец", плавно обогнул стоявшую на обочине БТшку, и вплотную притёрся к ней. Перескочить на неё с тягача стало делом трех секунд. Вот когда Борис пожалел, что оставил Романова у артиллеристов. С ним ушел пулемёт и связь внутри колонны на марше. Да и людей надо было взять больше, хотя бы на пару человек. Должен быть запасной механик водитель и охрана колонны на марше и на время ремонта. Умница Кузнецов придвинулся к БТ сзади, оставив с метр расстояния, чтобы можно было выскользнуть через передний люк. Карелин тоже не сплоховал, сдвинулся вслед за командирской машиной влево, спрятав свою ходовую часть за танкеткой. Танк, и три тягача стояли в кучке, ожидая приказов командира. Командир чего– то ждал. Люди сидели на местах. Лишь один Карелин, открыл дверку кабины и спрыгнул на землю, не забыв потянуть за собой карабин. Хоть команду он не слышал, но приказ комбата: "Без оружия машины не покидать!", помнил. Держа карабин в руках, он не торопясь направился к командирской машине.

Глеб облетел район быстро. В хате находился лишь один мужчина, лет сорока, прилипший к окну и наблюдавший за танкистами. В доме никого не убивали, хотя вся хата была пропитана эманациями страха и страданий. След убийства тянулся от танка в направлении кустов в пятидесяти метрах левее хаты. Там, очевидно, протекал какой-то ручей, уж больно ярко они зеленели. Около стола, вкопанного в землю во дворе, след убийства стал заметно насыщенней. Глеб поднялся чуть повыше и понесся к кустам. Кусты прятали небольшой овраг, по дну которого тёк мелкий ручей. Вот здесь людей было убито много. Трое парней волочили последнего танкиста к яме. Убитый был раздет до исподнего. Они бросили тело в могилу, и поплевав на руки, взялись за лопаты и начали закапывать. Сделав круг чуть побольше и не заметив больше ничего подозрительного он вернулся к тягачам.

– Значит так Борис, план такой: бери двух людей с пулемётом. Левее хаты, где кусточки – овраг. Там три бандеровца наших убитых танкистов закапывают. В хате ещё один. Возможно, главарь. В танке есть снаряды. Пусть кто из твоих бойцов пушку на хату наведёт. Когда тех троих перестреляете, хотя одного, если получится, можно захватить, перекройте сзади подходы к дому, чтоб главарь не ушёл. Если начнёт стрелять, скажи танкисту, пусть пару снарядов туда всадит. Давай комбат, командуй!

– Слушать меня! – прокричал комбат, высовываясь из люка. – В доме бандеровцы! Карелин, залечь, охраняешь тягачи! Михайлович – занять башню БТ, развернуть орудие в направление дома. Начнут стрелять два осколочных туда. Кузнецов и Сенявин за мной. Оружие к бою!

Комбат ловко выскочил из люка и спрыгнул вниз, отбегая чуть в сторону. Следом всё не менее ловко проделал Сенявин с пулемётом. Кузнецов чуть задержался, выбираясь через люк механика водителя.

– Вон за теми кустами овраг, – поставил он задачу своей группе. – Там трое бандеровцев закапывают наших убитых танкистов. Огонь открывать по моей команде. Одного постараться взять живым! За мной, бегом марш! – скомандовал он, и, выскочив из-за танка, устремился в сторону от хаты к кустам. Бежали не цепью. Бойцы этого делать не умели. Бежали гуськом. Впереди комбат с автоматом, сзади Сенявин, потом Кузнецов, доставший из кобуры ТТ.

Михайлович тоже вылез через верхний люк тягача, вслед за пулемётчиком.

Миша, – крикнул он сверху Карелину, залёгшего там, где застала команда командира, – проползи метров десять по канаве вперёд. Бандеры в доме сидят, его возьми на прицел. И влево дорогу поглядывай, тут недалеко село, помощь им подойти может.

– Хорошо, дядя Саша, – Карелин понятливо кивнул и пополз по кювету вперёд. Михайлович уверенно взобрался на башню БТ и скрылся в люке. В батальоне он был, пожалуй, по возрасту самым старшим. Тридцать девять лет. Призван из запаса, как многие другие, для усиления западных приграничных округов. На БТ -5, механиком водителем он в своё время отслужил пять лет. Танк знал досконально, мог сработать за любого номера экипажа. Михайлович загнал в ствол снаряд и начал вращать маховик, поворачивая башню. Чуть опустил ствол пушки, наведя его на дверь. Стал терпеливо ждать, изредка поглядывая в перископы обзора. Люк закрывать не стал, надеясь услышать начало боя.

Кусты преодолевали осторожно, стараясь не шуметь. Вышли к краю оврага. Внизу, в двадцати метрах правее, трое парней заканчивали засыпать могилу. Рядом лежал аккуратно срезанный дёрн. Землю, когда копали яму, бросали в одну сторону на расстеленный брезент, чтобы потом излишки земли сбросить в ручей.

– Я правого, ты левого, сказал он залёгшему рядом Сенявину. Третий если побежит, стреляй по ногам. Готов?

– Готов, ответил пулемётчик, беря левого бандита на мушку.

– Тогда, Огонь! – скомандовал комбат, нажимая на спуск автомата. Две короткие очереди прозвучали одновременно. Два тела отброшенные пулями, улеглись на землю. – Поднять руки и не двигаться! – прокричал комбат, поднимаясь в полный рост. – Обойти справа и слева, если потянется за оружием, стрелять на поражение! – приказал он бойцам. Танкисты шустро ломанулись вниз. Овраг был метра четыре глубиной, но склоны не обрывисты. Когда бойцы достигли дна оврага, комбат опять скомандовал бандеровцу: – Эй, ты, плавно лечь на землю, руки не опускать! Тот лёг. – Обыщите его ребята и свяжите ремнями, – распорядился он, продолжая держать бандита на прицеле. – Внимательно, у него может быть нож! Сенявин поставил пулемёт, сорвал с пояса убитого пояс и танкисты дружно завернули руки пленнику назад и связали локти. Затем обстоятельно связали кисти рук и ноги в щиколотках и коленях.

Глеб, наблюдая за атакой на банду, своим подопечным был доволен. Боря действовал правильно. Командовал чётко. Подсказывать не пришлось. Да и бойцы нормально отработали. Пленного выбрали самого мелкого, что с точки зрения разведчика большой плюс – легче тащить. Хотя Борис мог исходить и из другого принципа – выбить в первую очередь самых здоровых, представляющих наибольшую опасность. Он метнулся к хате. Мужик что-то доставал из тайника, отодвинув половицу. Половицу он поставил на место, расстелив обратно яркий гуцульский половичок, закрывавший тайник. То что он достал, оказалось двумя гранатами.

"Видел, что мужики побежали к кустам, решил, что хату окружили, и уйти не удастся. Будет прорываться, – понял Глеб, наблюдая, как бандеровец загнал патроны в стволы двух пистолетов и засунул их сзади за пояс. – А может и стреляет с двух рук. Немцы такое практиковали".

Мужик, не суетясь, остановился у дверей и стал ждать. Вот это Глебу не понравилось совсем. У бандеровца оказалось неплохая выучка. Нападение произойдёт, как кто-то подойдёт к двери. По своему красноармейцы стрелять поостерегутся и у него будет секунда, другая чтобы забежать за угол дома. Дальше по кустам вдоль оврага или в овраг, и появится надежда скрыться. Обязательно будут потери.

Больше Глеб не раздумывал. Он подлетел к танку.

– Михайлович, ты меня слышишь?

– Слышу, ангел-хранитель, – ответил танкист, даже не удивившись.

– Всади в дверь снаряд, за ней бандеровец стоит, ребят ждет, гранатами обвешанный.

– Это мы с удовольствием!

Михайлович проверил прицел и нажал педаль спуска. Дверь выстрелом вбило внутрь, вместе с телом.

– Не стреляй пока больше, может в хате что-то ценное есть для особистов. И крикни Карелину, пусть туда бежит, и если что-то загорелось, потушит.

– Миша, комбат приказал, бегом в дом, если что горит, заливай водой или выбрасывай наружу, – высунувшись из люка, прокричал команду Михайлович. – Только руки не пожги!

Карелин подхватился и побежал к хате. Глеб полетел за ним. Дверь разнесло в щепки, человека, прятавшегося за ней, с разорванной грудью отбросило к противоположной стене. Дымилось несколько тряпок, но ничего сильно не горело. Несомненно, Карелин справится.

Сержант полетел в овраг. Комбат с пулемётчиком, встревоженные пушечным выстрелом уже бежали назад.

– Всё нормально, Боря. Последнего в хате пришибли. Собрался бандера на прорыв идти, пистолетами обвешался и гранатами. Я приказал Михайловичу ударить снарядом через дверь, а то у нас могли быть потери.

– Ну и правильно сделал. Не хватало ещё бойцов терять. Взяли одного живьём и ладно.

– Хату, Борис, надо осмотреть очень внимательно. Один тайничок я знаю, но их тут могут быть десятки. Пошли к Кузнецову Карелина, пусть ведут сюда пленного. Сенявина с пулемётом поставь на охрану у танков, только пусть место выберет, чтоб никто не подобрался, и всё было видно. А Михайловича пусть сюда пришлёт. Он дядька опытный, может что-то и подскажет.

Пленного приволокли через пять минут.

– Борис, у меня большой опыт дознания. Давай я буду вопросы задавать, а ты вслух опрашивать и кое-что записывать.

– Я не возражаю, Хранитель

– Спроси его, кто лежит в могиле?

– Три танкиста и три женщины.

– Зачем убили танкистов?

– Звеньевой приказал. Сказал, пулемёт во Львове нам очень пригодится.

– Кто их убил?

– Двух пан звеньевой ножом, одного Петро шилом.

– Они сами подошли к вам?

– Да. Обломались. Спрашивали, далеко ли Брюховичи. Ехали на ученье, заблудились. Пан звеньевой им предложил квасу и буженины. Кода стали пить, он их ножом. А третьему Петро тоже кружку отнес, он в танке ковырялся. Он его шилом в висок.

– Зачем раздели убитых?

– Пан звеньевой приказал кровь замыть, сказал, что во Львове одёжа пригодится.

– Какое оружие забрали из танка?

– Пулемёт, три нагана, четыре гранаты.

– Куда спрятали?

– Пулемёт на чердаке, пистоли пан звеньевой в захоронку положил, гранаты тоже.

– Оружие на чердаке ещё есть?

– Да есть. Пулемёт польский и три винтовки.

– Зачем вам столько?

– Оружия много не бывает, сказал пан Остап. Не сами понесёте – телега повезёт.

– Когда придёт телега за оружием?

– Телега за нами должна прийти завтра. Вечером мы должны быть во Львове.

– Кто приказал завтра вечером быть во Львове?

– Пан Ксендз.

– Как зовут ксендза?

– Пан Артёмий Цегельский.

– Где ещё есть тайники в доме.

– В загоне для скота.

– Что там лежит? Тоже оружие?

– Нет, вещи разные и предметы.

– Зачем вас повезут в Львов?

– Москалей, жидов резать будем, делать что скажут.

– А почему именно двадцать первого?

– Пан ксёндз сказал, что в воскресенье утром немец через границу пойдёт.

– Где захоронка звеньевого?

– Не знаю, где-то в спальне.

– Зачем убили женщин?

– Пан ксёндз приказал.

– Кто они?

– Советки. Учителка, книгочея, жена милиционера.

– Милиционера тоже убили?

– Да, пан ксендз приказал.

– Как имя звеньевого и всех остальных?

– Пан звеньевой – Остап Ручка, остальные: Панас Борич, Петро Косенко, и я, Стефан Пашинский.

– Вы все из Борков?

– Да.

– А звеньевой в Польшу выезжал?

– Да, в тридцать девятом году, учился у немцев в полевом лагере.

– Ладно, Боря хватит. Его даже допрашивать не интересно, он всё сразу выкладывает. Давай сначала выпотрошим дом, затем предлагаю всем позавтракать, раскопаем могилу и поедем в сельсовет. Выдадим председателю убитых женщин и двух пареньков. Пусть хоронят. По идее все тела надо, конечно во Львов везти, а тут засаду от НКВД ставить. Чтобы перехватить того, кто завтра за ними должен приехать. Тело звеньевого предлагаю всё-таки сдать НКВД. Может он у них ещё где проходит под другим именем. Председателю сельсовета по любому довести надо, пусть вызывает представителя НКВД и расследуют. Ведь ещё где-то тело милиционера. Спроси его, кстати о милиционере, где тело?.

– Тело милиционера Матвея в мешке бросили в реку, двести метров от моста, где омут, – ответил Стефан.

Пленный показал тайник в загоне для скота и его связанного закрыли в той же каморке, где держали женщин.

С чердака сняли оружие, а Михайлович пошёл смотреть неисправность танка. В тайнике под половицей оказалось десять гранат, две из них немецкие колотушки. Из короткоствола: пять наганов, три ТТ и два Парабеллума. Два Вальтера вытащили ещё из-за пояса Звеньевого, как и две гранаты из карманов. У хлопцев, при обыске тел тоже оказалось по нагану, за исключением Стефана. У того оружия при себе не было. С чердака достали наш пулемёт, снятый бандеровцами с танка с двенадцатью набитыми дисками, три немецких карабина с подсумками по тридцать патронов. И что особо порадовало, польский ручной пулемёт Браунинга калибра 7.92, новый в полной комплектации. К нему имелся даже специальный прицел и тренога для стрельбы по самолётам. Боезапас, правда, был небольшим – двадцать магазинов по двадцать патронов, но винтовочные патроны всегда можно было добыть у немцев. К пистолетам россыпью патронов не было, только те, что в обоймах. В общем, Борин батальон оружием прибарахлился. Под половицей лежало две пачки денег – одна советскими дензнаками, вторая с польскими злотыми. Там же комбат нашел маленькую бумажку с адресом. Адрес, возможно, был Львовским. Всё это Борис собирался сдать в НКВД, кроме оружия, конечно.

Из тайника в загоне, забрали шесть комплектов нашей формы, включая форму убитых танкистов, патефон – для батальона, и швейную машинку для старшины. К патефону имелось две пластинки с польскими надписями. Вещей там было много, перебирать можно было пол дня. Одних сапог оказалось десять пар. Комбат приказал сапоги забрать все. Три пары пойдет танкистам БТ, остальные – старшине. У многих бойцов обувь уже износилась, а сроки не вышли.

Подошёл Михайлович.

– Ты знаешь, комбат, а танк этот из нашего корпуса, из восьмой дивизии. Неисправность пустяковая – лопнула трубка бензопровода. Там только держатель заменить и трубку. Работы на двадцать минут, только не чем. У нас на БТ из запчастей здесь ничего нет. Краник я перекрыл, чтоб не вспыхнуло. Тянуть танк до Львова надо. Был бы кусок шланга подходящего диаметра, можно было бы повреждённую часть вырезать, шланг поставить, да проволокой затянуть. Но где его взять? Буксировать надо.

– Спасибо, Александр Иванович. А насчёт принадлежности ты не ошибаешься? На нем даже номера нет, и тактический знак я не заметил. Их еще в тридцать восьмом приказали закрасить.

– Нет, я пока в башне сидел, и бензин нюхал, у командира на стенке надпись увидел 4-8-РБ. Думаю разведбат 4-го корпуса 8-й танковой дивизии.

Позавтракали хорошо. Съели по банке рыбной консервы, заели найденным хозяйским хлебом и бужениной.

Комбат выдал каждому мехводу по немецкому карабину, чтобы держали в танках, оставил Сенявина и Михайловича на охране техники и пленного. Найденные пулемёты приготовили к бою, прочистив от масла стволы и установив магазины. Карелин подогнал тягач, найденное оружие завернули в мешки и уложили в кузов к кабине. Комбат сел вместе с Кузнецовым в тягач и поехали раскапывать могилу.

Земли до первого тела оказалось сантиметров сорок. В бело-грязном белье извлекли первого танкиста. Судя по рассказу Станислава – это был механик водитель, кровь запеклась на виске от небольшой ранки от шила. "Надо же, – подумал Глеб, – сумел через танковый шлём попасть в уязвимое место". Вытащили, оттащили в сторону. Кузнецов заботливо смахнул тряпочкой землю с застывшего лица. У второго оказалось располосовано горло, третий был убит ударом ножа в сонную артерию. Здесь чувствовалась рука профессионала, обученного работе ножом.

Дальше стали вынимать женщин. Если на верхней убитой еще остались какие-то обрывки рубашки, то следующая девушка была абсолютно голой. Когда извлекли её, то Карелин заплакал, потом его стало рвать, и комбат был вынужден дать воды из фляжки. Внизу лежала ещё одна несчастная. Тело её было распилено пополам и обе части брошены в могилу. Голова несчастной оказалась в районе живота. Части переставленных местами человеческого тела вызывали шок и невольный спазм. Злодеев, сотворивших это, хотелось, убить на месте. Кузнецову пришлось спуститься в могилу, чтобы достать убитую девчонку. Он осторожно подал сначала голову, потом ноги, комбат принимал.