Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 51 страниц)

Не надо думать, что на Юго-западном фронте сражались только части пятой и шестой армии генералов Потапова и Музыченко. Согласно директиве Генерального штаба подписанной Жуковым и Тимошенко от 19.06.1941 г. все части и соединения, находящиеся в оперативной полосе армий прикрытия переходили в подчинение командующих армий. Предписывалось до 16.00 двадцать первого июня взять командование этими частями с постановкой конкретных задач на ведение боевых действий по удержанию линии границы. Командованиям округов предписывалось к этому же времени совершить манёвр для занятия полевых пунктов управления и организации второй линии обороны из соединений и частей непосредственного подчинения с обязательным выделением резервов для армий прикрытия границы.

Двадцать третьего июня Музыченко самолётом прибыл в Тарнополь, куда по плану переместился штаб Киевского особого военного округа, образовав штаб Юго-западного фронта, для доклада по состоянию дел в шестой армии. Других командармов не вызывали, рассчитывая всю информацию получить от него.

– Товарищ командующий фронтом, генерал-лейтенант Музыченко для доклада прибыл, – доложил командарм, после того, как его без очереди запустил в кабинет адъютант. В кабинете находилось шесть человек, оживлённо что-то обсуждавших. Судя по забитой окурками пепельнице, и скопившихся в приёмной офицеров, совещание было долгим.

Командующий фронтом, генерал-полковник Кирпанос, вышел из-за стола, поздоровался за руку и показал на свободный стул:

– Присаживайтесь Иван Николаевич. Ждём вашего доклада по обстановке с нетерпением, а то без вашей помощи Военный совет, – обвёл он сидящих людей рукой, никак не может прийти к общему мнению по ряду вопросов.

Музыченко сел, похвалив себя, что догадался связаться с Глебом и обговорить доклад в штабе фронта. Тот назвал ему три фамилии, с которыми можно обсуждать все вопросы по задуманной ловушке для первой танковой группы Клейста. Командующий фронтом Кирпонос, начальник штаба генерал-лейтенант Пуркаев и начальник оперативного отдела полковник Баграмян. Остальных людей Хранитель не знал, и поручиться за них не мог.

Музыченко открыл кожаную папку, достал верхний лист и протянул командующему. На листе было напечатано: " Информацию могу доложить только лицам, указанным в списке". Ниже был приведён список из трёх фамилий, без воинских званий и должностей.

Кирпонос нахмурился. Приходилось прерывать Военный совет.

– Значит так, товарищи, делаем перерыв на один час. Все кроме начальника штаба могут быть свободны.

Командующий снял трубку и сказал адъютанту: – Вызовите Баграмяна с оперативной картой.

Когда все вышли, Михаил Петрович спросил у Музыченко:

– Это чьё распоряжение, Иван Николаевич?

– Это не распоряжение, а пожелание Хранителя Глеба. Он сказал, что в штабе фронта знает лишь трёх человек, которым можно доверять, и которые "не сольют" информацию до начала операции. Остальных людей он не знает, и ручаться не может. Он и назвал фамилии.

Музыченко не знал, по каким соображениям Хранитель назвал эти три фамилии. С генерал-полковником Кирпанос было понятно – Герой Советского Союза, получивший "Золотую звезду" в финскую компанию за смелый бросок дивизии по льду Финского залива в обход Выборга. Такой не предаст. Храбрый и смелый командир. Пуркаев и Баграмян великолепные грамотные штабисты, и что-то Хранитель про них знал весомое, уверенно называя их фамилии.

– "Слить информацию" – это его выражение?

– Да, у Хранителя много своеобразных выражений, но все абсолютно понятны.

– Он что, имеет данные, что у нас в штабе предатели?

– Об этом он конкретно не говорил, но считает, что во всех штабах, особенно московских, полно немецких шпионов и завербованных людей, не важно, командир это, уборщица или машинистка. Он так и сказал: Для того и штабы, чтобы разная сволочь там гнезда вила. Все шпионы имеют конкретную цель попасть в штаб. Что им делать в роте, где информации практически ноль, а голову можно сложить каждый день. Всё дерьмо собирается в штабах. И чем выше штаб, тем дерьма больше!

– Максим Алексеевич, – обратился Кирпонос к Пуркаеву, ты этот вопрос пометь и надо будет заняться проверкой вновь назначенных людей и принятых на работу.

– Хорошо, этим вопросом займёмся, но людей, которые здесь служат с этого года – половина штаба.

– Вот пусть особисты и работают, политотдел, связистов и комендантскую роту не забудут.

– А в вашем штабе кого-нибудь выявили, Иван Николаевич?

– Пока нет, но есть два человека на подозрении. Охрану штаба Хранитель посоветовал сразу изменить ещё во Львове, поскольку сказал, при такой охране группа немецкой разведки вырежет штаб армии за полчаса, без единого выстрела. Ваш штаб, товарищ командующий, тоже очень слабо охраняется. Все эти броневики перед штабом – сплошная бутафория, как он выразился. Только демаскирующий признак и ничего более.

– А вы нам поподробнее расскажите, что предложил Хранитель, и как сейчас ваш штаб охраняется на полевом пункте управления.

Командарм в течение пяти минут рассказал. Охрана у него стояла мощная, с наблюдателями, вынесенными на десяток километров, двух линий секретов, боевым охранением со снайперами, подвижным резервом. Продуманы пути отхода и средства для отсечения противника. Разделение на зоны доступа внутри позиционного района, вынесение средств связи за место дислокации штаба и организация охраны этих средств.

Пуркаев всё аккуратно помечал. Пришел полковник Баграмян. Кирпанос объяснил ему абсолютную секретность сведений, которые сейчас доложит командующий шестой армии генерал– лейтенант Музыченко.

Иван Николаевич доложил то решение, которое совместно приняли три командарма, получив информацию от Хранителя.

– Таким образом, главной задачей приграничного сражения является окружение и уничтожение первой танковой группы Клейста. Окружить мы её окружим. Но у пятой и шестой армии маловато сил, чтобы мешок сделать достаточно прочным. Всё-таки внутри будет несколько танковых дивизий. Есть сомнения, что сможем надёжно удержать. Просил бы выделить две стрелковых дивизии из резерва, чтобы к двадцать пятому июня они смогли занять позиции по этой линии, показал Музыченко на карте. Их надо усилить противотанковой артиллерией. Тогда точно не вырвутся. Неплохо было бы, в районе Радехова сосредоточить резервный мехкорпус, на случай прорыва. Чтобы немедленно прикрыть любое место.

Командующий фронтом решил поддержать операцию всеми необходимыми средствами, найдя её хорошо продуманной и обещающей успех. Из фронтового подчинения было выделены запрошенные войска и дополнительно четыре полка авиации, два истребительных и два бомбардировочных. По железной дороге дополнительно перебрасывались три артиллерийских полка. Двадцать шестой армии генерала Костенко, выделялась пока одна дивизия на усиление, вместо 173-й стрелковой дивизии, убывшей на помощь пятой и шестой армии. Подтягивались дополнительные войска к румынской границе. Образованный решением Политбюро 21.06.1941 года из Одесского военного округа Южный фронт тоже стягивал соединения к румынской границе, готовый противостоять войскам Манштейна и румынской армии.

В директиве Генерального штаба предписывалось в приграничных областях до начала проведения мобилизационных мероприятий реквизировать гражданский транспорт согласно установленного мобилизационного задания. Срок исполнения значился к исходу 21 июня. Это позволило резко поднять мобильность всех частей, особенно мотострелковых и механизированных дивизий, значительно сократив сроки переброски в район боевых действий. В пятой, шестой и двадцать шестой армии эти действия провели на день раньше по распоряжениям командующих армий.

С двадцать шестого июня разгорелись упорные бои по всей линии Юго-западного фронта от Перемышля до Влодавы. Немцы предпринимали попытки прорыва в нескольких местах. Детальная разведка, проведённая Глебом в пятикилометровой полосе, сыграла решающую роль. Доведённая до командиров дивизий информация позволила к концу дня вывести из строя до восьмидесяти процентов немецкой артиллерии, нанести удары по пехотным частям, складам боеприпасов, штабам. В Перемышле, уже к одиннадцати часам огнем дивизионной артиллерии были уничтожены все выявленные цели. В том числе и штаб охранной дивизии, расположившийся в городе, на той стороне Буга. По приказу командира 99-й стрелковой дивизии полковника Дементьева 71-й гаубичный полк снарядов не жалел, в течение часа расстреляв по обнаруженным целям полный боекомплект. В первую очередь выбили немецкую артиллерию, а потом нанесли удар по остальным объектам. После часа стрельбы, дивизионы полка сменили позиции.

В районе Рава-Русская немцы предприняли решительные действия по прорыву позиций советских войск. Бойцы 41-й стрелковой дивизии и укрепрайона стояли насмерть, отбив до обеда шесть атак. Особенно трудно далась вторая атака, поддержанная частями развернувшейся сходу механизированной дивизии. Поступившие к десяти тридцати данные разведки позволили выбить восемь артиллерийских батарей немцев и фактически лишить их возможности артиллерийской поддержки наступающих частей. Получив предварительное предупреждение, что от Томашува на Раву-Русскую движется колонна немецкой механизированной дивизии, генерал-майор Микушев успел перебросить всю имеющуюся противотанковую артиллерию в передовые линии войск. Эти пушки и позволили отбить вторую, массированную атаку немцев в десять часов утра. Двадцать восемь танков чадило и стояло на поле перед позициями дивизии. Дот "Комсомольский", прикрывавший дорогу в город, собрал перед своими амбразурами особо крупную жатву. После того, как к одиннадцати часам 242-й артиллерийский полк своими 152 миллиметровыми гаубицами выбил немецкую артиллерию, стало полегче. Сорок первая стрелковая дивизия прикрывала пятьдесят километров фронта. Это было в два с половиной раза больше максимальной нормы, но дивизия держалась. Сказалась хорошая подготовка бойцов, умелые действия командиров и хорошее взаимодействие с частями укрепрайона. Немцы продолжали атаковать, но не так рьяно, как прежде. После обеда атаки прекратились, и как сообщили генералу Микушеву, немцы перебросили потрёпанную механизированную дивизию севернее, туда, где у них наметился успех – на Сокаль. Вместо правого соседа малочисленной 3-й кавалерийской дивизии, встала 159-я стрелковая дивизия, забрав у Микушева участок в десять километров. Что позволило усилить оборону границы на участке Рава-Русская – Кристинополь. Конницу перебросили восточнее, для удержания немецкого прорыва. Армейские медики наладили эвакуацию раненых из медсанбатов. Поезд ушёл из Равы-Русской на Львов. Сопровождающие санитары говорили, что над санитарным поездом в восемь вагонов пролетел Хранитель и ещё долго над вагонами висел светящийся крест. Генерал верил в своих бойцов. А бойцы верили в Хранителя, и дрались как черти. Если бы ему кто-нибудь сказал, что дивизия, имеющая десять тысяч человек способна устоять против ударов четырёх вражеских дивизий численностью под шестьдесят тысяч на фронте пятьдесят километров, то счёл бы это за чудо. Но это чудо было перед его глазами. Его дивизия дралась, дралась упорно, и отступать не собиралась. После обеда прибыло обмундированное и хорошо вооружённое пополнение в пятьсот человек, а не просто необученная молодёжь. Прислали крепких мужиков, отслуживших и даже имевших боевой опыт Халхин-Гола и Финской войны. Это было кстати. В ротах оставалось по шестьдесят – восемьдесят человек. За пять дней боёв убито и ранено было много. Но немцев уничтожили в два, а то и в три раза больше.

Третью кавалерийскую дивизию имени Котовского двадцать шестого июня, как наиболее мобильное соединение, отвели с приграничного рубежа на прикрытие южного фаса немецкого прорыва. Дивизия к тому времени потеряла около тысячи человек личного состава и пять танков. Новая линия обороны проходила через северную окраину Кристинополя, вдоль южного берега реки Белосток через населённые пункты Велике – Волица – Андреевка и дальше на Тоболив. Линия обороны составляла примерно двадцать километров, это было вдвое меньше того участка, которое дивизия пыталась удержать у границы. Дивизия, занимая новые позиции, имела четыре кавалерийских полка примерно по полторы тысячи человек и танковый полк в составе тридцати четырёх легких танков БТ. Артиллерийский полк остался сдерживать противника в укрепрайоне. Хотя совсем без артиллерии дивизия не осталась. В каждом полку имелось по батарее 76 мм и 45мм пушек. Полк состоял из четырёх сабельных и одного пулемётного эскадрона, который мог при необходимости установить станковые пулемёты "Максим" на тачанки. Имелись и миномёты. Прошла уже та пора, когда полки ходили в сабельные атаки, сейчас конники воевали спешенными, лошадей штатные коноводы уводили в укрытия. Но шашки в сабельных эскадронах имелись у всех. Какой конник без шашки? Немцы уже на себе испытали мощь рукопашной схватки с бойцами дивизии, когда шашка в правой руке, а в левой револьвер, и сам чёрт тебе не брат. Врывавшиеся в окопы немецкие роты вырубались начисто.

Командир дивизии генерал– майор Малеев, оценив обстановку, основные силы танкового полка сосредоточил в районе Кристинополя, выделив по взводу танков для прикрытия районов, где оборону пересекали дороги, ведущие к населённым пунктам. Ясно было, что в первую очередь немцы нанесут удар вдоль шоссе, связывающих Жвирку с Кристинополём. Из штаба армии ему довели, что сегодня немцы Сокаль не займут, мосты через Буг будут взорваны. Соседом слева был 8-й мотострелковый полк 8-й танковой дивизии, соседом справа 32-й мотострелковый полк 32-й танковой дивизии. Поэтому Малеев не боялся ничего. Когда у твоего соединения стоят по флангам две танковые дивизии, то у противника не хватит силёнок пробить брешь. Всех намотают на гусеницы. Да и его бойцы не пальцем деланные. Много что умёют. Бойцы обученные и злые. Котовцы по праву гордились своим соединением. И знаменитый конник всегда был с ними. К нему можно было прийти в любой момент. Их первый командир Григорий Иванович Котовский лежал сейчас в своем мавзолее похороненный в двадцать пятом году. Лежал он в стеклянном гробу, а рядом три ордена Красного Знамени и знаменитая шашка. Забальзамированный, как и Ленин, по методу Пирогова, Григорий Иванович и после смерти был рядом со своими отчаянными хлопцами, вселяя в их сердца неуёмную отвагу и храбрость. Они и в мыслях не допускали, что румыны и немцы захватят Котовск, и надругаются над телом их славного Командира. Через котовцев им не пройти, пока жив хоть один боец.

Генерал приказал занять Добрячин, выделив из 34-го полка два эскадрона и взвод противотанковых пушек. Отправить конную разведку в направлении Жвирки, Борятина, Савчина и по западному берегу Буга. Остальным полкам занимать позиции согласно распоряжения, и готовиться к жёсткой обороне. Время у дивизии подготовиться к встрече немцев было. Половина дня и ночь. Вполне достаточно чтобы зарыться в землю.

Первый эскадрон капитана Савченко окопался на северной окраине Добрячина. До позиций полка в Кристинополе было меньше километра, так что полковая артиллерия всегда могла поддержать. Эскадрон, выдвинутый вперёд, выполнял задачи боевого охранения. Справа от села тянулось болото, вплоть до самого Буга. Слева проходила железная дорога, и просёлок вёл на Борятин. Шоссе, по которому наверняка будут наступать немцы, уходило строго на север. Второй эскадрон сместился влево, перекрыв участок по просёлку от железной дороги до рощи на восточной окраине Борятина. Сам Борятин заняли мотострелки 8-й дивизии, перекрыв рокадное шоссе, ведущее от Острова на север через Борятин, Савчин, Бояничи, Тудорковичи на Нововолынск.

Пару часов ничего не происходило, только слышась редкая стрельба артиллерии со стороны немецкого прорыва. Савченко взял коня и пару бойцов охраны и поехал в направлении Жвирки. Немцев ждали оттуда. Между Кристинополем и Жвиркой было двенадцать километров. Напротив Жвирки через Буг располагался Сокаль, достаточно было только перейти мост. В километре от позиций эскадрона обнаружилась речка, пересекавшая шоссе и железную дорогу. Мосточек через неё был всего ничего, метра четыре. Скорее водопропускное сооружение. Но берега речушки были топкими, и насыпь дороги приподнималась справа и слева от мосточка метра на полтора. Капитан Савченко удара немецких танков опасался. Две противотанковых пушки – это на полчаса боя. Потом немцы их наверняка уничтожат. А эскадрон имел несколько противотанковых гранат и четыре десятка бутылок с зажигательной смесью. Ну пять – шесть танков бойцы несомненно сожгут, но если их будет два десятка, то эскадрон ляжет весь. А этого комэску не хотелось.

– Скачи к сапёрам, пусть аллюром сюда мчатся. Скажешь мост маленький подорвать нужно, но не сейчас, а когда немцы пойдут и в нужное время, – приказал капитан ординарцу.

Боец козырнул и умчался по направлению к позициям полка.

Савченко проехал несколько раз по дороге, спустился к болоту, план созрел дерзкий. Отрезать часть колонны подрывом моста, и истребить эту часть конной атакой десятка смельчаков. Кустов для укрытия подрывников и конников по берегам хватало. А дальше пусть немцы мосток восстанавливают под огнем полковых пушек. "Глядишь, половину танков и выбьем!"

Саперы примчались на своей повозке через пятнадцать минут. Идеей прониклись.

– Не наследите только, – предупредил их капитан, – грунт сырой.

– Не сомневайтесь, товарищ капитан, – сказал лейтенант, возглавлявший сапёрный взвод, – сделаем в лучшем виде.

Возились, правда, полчаса, но сделали так, что ничего не заметно. Кабель оттянули к болоту и посадили своего человека. Лошадь для сапёра, спрятали метров на триста ближе к нашей позиции. Подорвёт, до коня доползёт и ходу. Договорились, что подрыв делает под десятым танком, или по двум красным ракетам. Бойцы эскадрона атакуют, после того, как танки развернутся в цепь и отойдут от моста метров на пятьсот, чтобы их не могла достать пехота с того берега речки. Место для атакующих со стороны болота конников, тоже наметили. Была там небольшая балка, позволявшая спрятать лошадей. Как раз в нужном месте. Иначе пришлось бы коней ложить, а сколько в засаде сидеть – неизвестно. Вырыли и замаскировали на флангах два окопа для пулемётчиков. Этими пулемётами, вынесенными на пятьсот метров от позиций, Савченко собирался отрезать и положить немецкую пехоту, если такой окажется много. Командир полка прислал миномётный взвод с 82миллиметровыми миномётами с телегой мин. Подъехал командир второго эскадрона, заметив какую-то суету в подразделении Савченко. Решили, что бойцы, атакующие танки, будут уходить в сторону позиций второго эскадрона, тем самым резко увеличивая расстояние при выходе из-под огня.

Капитан вернулся на позиции эскадрона и на такое отчаянное дело кликнул добровольцев. Поучаствовать захотело человек двадцать. Выбрал десяток лучших, с хорошими конями. Всем вручили по два револьвера, две гранаты и по две бутылки КС.

– Сначала смотрите, как разворачиваются немцы. Если построятся в одну линию, то работаете сразу все. Если построятся в две линии, то работает сначала первая пятёрка. Жжем задние танки. Вторая пятёрка выскакивает только после того, как из горящих танков начнут лезть танкисты, чтоб не ударили из пулемётов вам в спину. Самый первый скачет к дальнему от болота танку. Растянулись в линию, затем атаковали каждый свой танк. Бутылки бросать на моторную часть позади башни. Там есть решётки вентиляции двигателя. С бортов бывают прикреплены канистры с бензином, туда нужно сунуть гранату, бензин взорвется, танк сгорит. Сунул и ходу, даже не смотришь, что там сзади делается, а то посечёт осколками. Две бутылки и граната. Если танк начал разворачивать башню, сразу в сторону. Пулемёты у них спереди, совмещены с пушкой, и вращаются вместе с башней. Отдельно спереди справа в корпусе есть ещё один пулемёт. За ним пулёмётчик, он стреляет только вперёд. Корма и борта не простреливаются и не защищены. Лучше заходить сзади слева. Лошади могут испугаться шума и лязга, имейте это в виду. Если открыт какой-то люк, то можно туда забросить гранату, или выстрелить несколько раз из револьвера. Есть танки с короткой пушкой в семьдесят пять миллиметров, туда, при необходимости тоже можно втолкнуть гранату. Уходите на галопе в сторону второго эскадрона. Двое последних забирают раненых, если такие будут. Всю атаку надо провести неожиданно и быстро. Главное ворваться к ним с тыла. На всё, минута времени. Чем быстрей проскочим перед мостом, тем лучше. В случае, если танки будут в окружении пехоты, атаку не производить. Пехоту постараемся отсечь миномётами и прижать пулемётным огнем с флангов. Ваше дело – танки. Желающие отказаться есть? – спросил командир эскадрона.

– У нас трусов нет, – сказал сержант, после недовольно бурчания красноармейцев.

– Я в этом и не сомневаюсь! – сказал Савченко. – Старшим назначаю сержанта Сорокина. Именно он даёт приказ на атаку, определяет двумя группами или сразу всем атаковать, он же дает приказ на отход, если обстановка окажется невыгодной. Не забывайте, танков у немцев много, а бойцов в эскадроне мало. Сожжем в следующий раз. Друг друга беречь! С бутылками осторожней, чтобы не разбились раньше времени. Поместить в противогазные сумки, переложить тряпками. На бок не ложить. Нормальное их положение – вертикальное. Если вопросов нет, то за мной, Рысью марш! – скомандовал командир и повёл маленький отряд вдоль болота.

– Смотри, Вячеслав Тимофеевич, людей зря не положи! – напутствовал он Сорокина. – Вот как они примерно до того места дойдут, вы уже у них в тылу будете, тогда можно атаковать, – показал он уже на месте засады сержанту. Бойцы спешились, заведя лошадей в кусты, и выставили наблюдателя, а комэск направился к позициям эскадрона. Он волновался, и переживал, как оно всё получится. Конь, чувствуя волнение седока, прядал ушами, и шел неровной рысью. "Хорошо, бойцы хоть пообедать успели, – подумал капитан. – Не так тревожно немцев ждать будет".

Немецкая колонна появилась к семнадцати часам. Со стороны Жвирки, как и ожидали. Чуть раньше донеслось несколько сильных взрывов – после отошедших частей и артиллерии, наши взорвали мосты через Буг, отрезав Сокаль от немцев. Савченко наблюдал за немцами в бинокль. Бинокль был хороший, трофейный, бойцы расстарались для командира, сняв его с убитого немецкого офицера. Сначала мост проскочило пяток мотоциклистов, затем два бронетранспортёра, и пошли танки. Сапёр сработал на отлично, взорвав мост под десятым танком, как и договаривались. Танк положило набок, прямо в речку. Вылез ли из него кто-нибудь, комэску разобрать не удалось. Колонна встала. Немцы успевшие переправиться остановились, а потом, видно получив команду, начали разворачиваться в боевой порядок. Мотоциклисты, притормозив после подрыва моста, рванули вперёд, прямо по дороге. Один танк остался на дороге, остальные разошлись вправо и влево. Бронетранспортёры тоже остались на дороге, заняв место позади танка. Немцы приготовились открыть огонь, но пока не стреляли.

– Беги к миномётчикам, – сказал комэск посыльному. – Как начнем стрелять, пусть уничтожат бронетранспортёры.

– Пулемётам молчать! – прокричал Савченко. – Первый взвод! Прицельно, по мотоциклистам из карабинов, по моей команде, – он выдержал паузу, подпустив их на сто метров, – Огонь!

Взвод дружно ударил по мчавшимся по шоссе машинам. Выживших не было. Два мотоцикла, столкнувшись, загорелись. Остальные, потеряв управление, скатились с дороги и заглохли.

– Пять человек из второго взвода, забрать с мотоциклов пулемёты и боекомплект, – прокричал капитан. – Бегом, марш!

От передовых окопов второго взвода до мотоциклов было метров восемьдесят. Комэск рассчитывал, что бойцы успеют, и танки не приблизятся на убойную дистанцию.

Немецкие танкисты слегка причесали первый взвод пулемётами, и чуть сбавили скорость, выискивая цели для орудий. Лишь Т-2 из своей 20-ти миллиметровой автоматической пушки прошелся очередью по окраине села, вызвав в двух местах пожары. Соломенные крыши загорались легко.

Бойцы пригнувшись, добежали до уцелевших мотоциклов, задержались около них на пару минут и нагруженные трофеями понеслись обратно. Только они успели спрыгнуть в окопы, как ударили миномётчики. Один бронетранспортёр накрыли со второго выстрела, второй пытался резко уйти в сторону, но его с шестой мины тоже достали, а потом добили. Савченко облегчённо выдохнул. Теперь его конников не посекут с бронетранспортёров пулемётами.

Танки шли в одну линию, растянувшись метров на четыреста. Центральный, так и пёр по шоссе. Расстояние сокращалось. Артиллеристы, предупреждённые посыльным, пока не стреляли, ожидая конной атаки.

Конники вынеслись неожиданно, даже для ожидавшего их появления командира. Лошади шли галопом, в мгновение ока, достигнув линии танков, неслись дальше, охватывая их с тыла редкой конной цепочкой. Как только первый боец поравнялся с дальней машиной, конники повернули на сближение. Капитан в бинокль видел, как из рук бойцов полетели бутылки и гранаты. После атаки конники продолжили скачку, уходя из-под удара. Один танк попытался повернуть башню назад, но тут уж не подкачали артиллеристы, всадив ему в башню снаряд. Шесть танков пылало, от подорванных гранатами канистр с бензином, два потихоньку чадили от брошенных бутылок, лишь один упрямо полз вперёд, видно никаких повреждений не получил. Метким выстрелом сорокапятка его остановила.

Немецкая колонна, остановленная у моста, видно сообразила, что конники атаковали немецкие танки, и открыла огонь. Два последних кавалериста уйти не успели. Лошади пали от снарядных разрывов. Сержант Сорокин со своего коня соскочить успел, когда он начал заваливаться, а вот скакавший впереди Григорьев нет. Сержант подполз к нему, тот был ранен, вся грудь была в крови. Он вытащил его из-под лошади и потащил к окопам второго эскадрона. Два кавалериста заметив его, не смотря на рвущиеся снаряды, выскочили, подхватили Григорьева под мышки и быстро потащили в укрытие. Сорокин сполз в окоп следом.

Глеб, наблюдавший с высоты за отважной атакой кавалеристов, выдал артиллеристам координаты цели, остановившейся перед мостиком колонны, и снаряды тяжелых гаубиц начали вбивать её в землю. Он спустился ниже, к окопу с раненым кавалеристом. Рана была тяжёлой. Бойцу вынесло осколком несколько рёбер, задело лёгкое. Ткач наложил руки и начал подпитывать конника энергией. Держал минут пять. Затем перекрестил, пожелав дальнейшего выздоровления. Над бойцом засиял светящийся крест.

– Мать честная, Хранитель здесь! – толкнул соседа боец, показывая на чудо. – Хранитель пришёл! – радостно заорал кто-то, не выдержав. Головы в траншеях повернулись в сторону крика, а затем грянуло дружное – УРА! Над окопом сиял крест.

Крест увидели и немцы. Колонна к тому времени дисциплинированно рассредоточилась, заняв позицию вдоль речки. Выстрелы с их стороны стихли. Надпись на немецкой пряжке солдатского ремня врала. Бог был не с ними. Он был на стороне противника.

Г Л А В А 31

С утра двадцать седьмого июня пол батальона продолжало спать. Комбат решил дать отдохнуть людям, вернувшимся в пять утра. Бойцы, не задействованные ночью, после завтрака работали на обустройстве землянок. В двенадцать часов людей разбудили, покормили и отправили в позиционный район дивизии ремонтировать танки. Руководить работами комбат направил Васильева, выделив ему пятнадцать человек, связную машину, охрану и технику. В двенадцать часов Хранитель довёл, что прорвавшаяся группировка немцев взяла Сокаль и движется на восток. Но впереди в обороне стоят механизированные дивизии и дальше Забавы в сторону Радехова им пройти не удастся. По уверениям Глеба дивизия сегодня или завтра вступит в бой. Поэтому эвакуационную группу Борис держал наготове, полностью заправленную и готовую к действиям.

Маэстро написал черновик, показал комбату и заполнил Журнал боевых действий, начиная с двадцать второго июня. Получилось неплохо. С присланными в обучение бойцами Рогов организовал занятия. По четыре часа каждый день. Остальное время красноармейцы несли службу на постах или работали. За чужих их не считали. В батальоне не было партийной организации, и Михайлов, заполучив третьего коммуниста из мотострелкового полка, нужного для создания ячейки, задумал под этим предлогом оставить у себя приданного водителя. И очень надеялся, что политотдел в этом вопросе им поспособствует. Хороший специалист нужен всем, а ремонтникам тем более. Александр Петрович Дейнега таким специалистом был. Заремба почуяв, кто попал им в руки, уже дважды намекал, а потом в открытую говорил комбату, что приданного водителя надо любыми путями оставлять в батальоне. Не хрен ему баранку крутить у мотострелков, при такой голове и золотых руках.

День прошёл тихо. Лишь Наташка всё время крутилась около комбата, стоило ему перешагнуть порог штаба. Впрочем, Михайлов сам был рад поболтать несколько минут с девушкой.

К вечеру прибыл командир первого ремонтного взвода сержант Васильев. Отремонтировали шесть танков. Один, с неисправным двигателем, оттащили в указанное место, поставили в систему обороны. Танк нуждался в замене двигателя. Второй можно починить, запчасть, нужную для ремонта, сняли. Сказал, что завтра надо взять для работ побольше людей, сделать там навес на случай дождя и вырыть пару землянок. Чтобы была какая-то база, а не сплошной лес кругом. Комбат с этим согласился, заметив, что, если не поставят никакой задачи, то так и сделают.

На вечернем построении капитан довёл до личного состава обстановку на фронте, поблагодарил людей за отличную работу по эвакуации техники и ремонту танков.

В двадцать три часа пришла радиограмма. Предписывалось выдвинуться к селу Розжалив, эвакуировать подбитую после боя технику. Колонна вышла солидной. Три танка сопровождения, четыре тягача, четыре автомобиля с охраной, ремонтниками, запасными частями. Борис связался с Глебом и доложил о приказе. Хранитель прибыл незамедлительно. Поинтересовался насчет запасных водителей для танков. Таких имелось шесть человек, не считая комбата. Десять ремонтников и двадцать человек из взвода Рогова во главе с лейтенантом. Итого пятьдесят восемь человек, включая танкистов и водителей, при трёх офицерах. Вышли через полчаса. Комбат занял место в КВ. Первой шла танкетка с сержантом Васильевым, затем тридцать четвёрка, танк Петрова с комбатом, тягачи, автомобили, замыкал колонну третий танк. Передовая танкетка с танком выступала передовым дозором, оторвавшись от колонны на сто метров. Шли с фарами, не маскируясь, хотя светомаскировочные устройства сделали на все автомобили и танки.