Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 83 страниц)

Известно, что в России пользовались греческими пасхалиями (расчетами по годам празднования дня Пасхи и других церковных поминаний), которые были составлены до 7000-го года «от сотворения мира» (1591/92 г. от Рождества Христова). В связи с этим во всех слоях общества распространилось мистическое поверье, что в этом году наступит конец света и начнется страшный суд и, поэтому, пока не поздно, следует совершать богоугодные дела. Одним из таких благих дел, по убеждению современников, и являлась передача своих земель в пользу монастырей.

Церковно-религиозные мотивы поведения людей средневековья нельзя сбрасывать со счетов. Первоначально, уже при крещении корелы, именно административно-территориальная разбивка Корельской земли на погосты-приходы создавала условия для управления, и власть Новгорода могла осуществляться лишь на церковно-административном уровне – Домом св. Софии. Более надежная система управления создавалась позже, с середины XIII в., при обострении противостояния Новгорода со Швецией и немецким Орденом и в условиях зависимости от Золотой Орды.

Шведские и немецкие рыцари попытались воспользоваться благоприятной для них военно-политической ситуацией. С 1238 г. последовал ряд шведских походов на емь, завершившихся ее завоеванием в середине века. В 1240 г. шведы, а в 1240-1242 гг. немцы военным путем попытались установить свою власть на северо-западе Новгородской земли, но были разбиты войсками Новгорода под командованием князя Александра Ярославича в Невской битве и Ледовом побоище. В тяжелейшем Раковорском сражении 1268 г. Новгород на длительное время положил конец притязаниям Ордена.

В военном противостоянии участвовали и карелы. Они ходили с князем Александром освобождать южное побережье Финского залива от немцев (1241/42 г.) и помогали восставшей против шведов еми, вынудив главу шведской администрации епископа Томаса бежать оттуда в 1245 г. «из страха перед русскими и карелами» («Хроника Юстена»). Когда шведы в результате крестового похода восстановили свою власть в южной Финляндии и окончательно покорили емь, великий князь Александр Невский прошел там опустошительным рейдом (1256/57 г.). Судя по тексту папской буллы 1257 г., карелы являлись главными исполнителями этой военно-политической акции, в результате которой шведы отказались от вторжений на Русь на три десятилетия, залечивая раны в Финляндии.

Подход шведской границы вплотную к новгородским рубежам заставил Новгород задуматься о своей по существу номинальной власти над конфедератами-карелами. Но вечевая республика действовала осторожно. В 1269 г. новгородский князь Ярослав Ярославович собрал огромное войско в поход на Орден. Немцы, только что потерпевшие жесточайшее поражение под Раковором, выслали посольство и заключили с Новгородом мир «по всей воле новгородской». Армия осталась без добычи, и князь решил направить ее на прямое и безоговорочное подчинение карелов. Новгородцы с трудом отговорили его от похода. Видимо, они вели переговоры с корелой и заставили верхи карельского общества, под угрозой княжеского вторжения, признать вассалитет своей земли Новгороду на новых условиях. Поэтому под следующим 1270/71 г. летопись впервые упомянула землю корелы в составе «всей волости Новгородской» – тогда карельские воины помогали уже новгородцам в изгнании самого князя Ярослава с новгородского княжения.

Новый тип вассалитета не ограничивался военно-политическим подчинением. Он с необходимостью включал присутствие новгородских властей и экономическое (вотчинное) вторжение на земли карелов. По всей вероятности, знать корелы решила освободиться от такой явной власти Новгорода сразу же после попытки изгнания князя Ярослава Ярославовича. Тем более, что шведы, занятые в Финляндии, не нарушали спокойствия на границе. Но теперь сепаратные стремления карелов встретили жесткий отпор со стороны и нового князя, и новгородского боярства. Под 1277/78 г. летописи сообщают, что князь Дмитрий Александрович с новгородцами и со всей Ростово-Суздальской землею «казни корелу и вся землю их на щит».

Боярская республика успела установить в Кореле твердую власть перед самым началом новой волны шведской агрессии на Русь. В 1283 г. шведы на судах пришли в Ладожское озеро, ограбили обонежских купцов и попытались наложить дань на карелов, но потерпели поражение от ладожан. 1292/93 г. принес новые вторжения: новгородцев на земли еми, а шведов – в корелу и ижору; русские возвратились «вси здрави», шведы же были частью истреблены, частью пленены карелами и ижорцами. Тогда Швеция приступила к методичному завоеванию Карелии с помощью новой крестоносной агрессии.

Крестовый поход возглавил правитель Швеции Тюргильс Кнутсон. Его войска в 1293 г. захватили устье Вуоксы на Финском заливе и возвели на острове при ее впадении в море крепость Выборг. Отсюда они совершили походы в глубь Корельской земли и завоевали три ее западных погоста. В 1295 г. шведы появились и на другом, ладожском, устье Вуоксы и взяли карельское укрепление Кякисалми (Кукушкин пролив), построив там Кексгольм. Реакция Новгорода оказалась незамедлительной. В 1295/96 г. новгородцы возвратили себе контроль над Кякисалми, разрушили шведскую крепость и расправились с ее гарнизоном во главе с комендантом Сигге Лаке («воеводой Сигом»).

1300 г. вновь принес победу шведам. Они заняли устье Невы и возвели там каменную крепость Ландскрону («Венец земли»). Скорая попытка русских отбить потерю провалилась. По надменному замечанию автора «Хроники Эрика», местным жителям оставался выбор: покориться или бежать. Но в следующем 1301/02 г. великий князь Андрей Александрович собрал войска, в том числе карелов, взял Ландскрону штурмом и, пленив остаток гарнизона, разрушил крепость. Укрепляя позиции, вечевая республика построила свои крепости в Корельской земле – города Корелу и Тиверск (1310 г.), а в 1323 г. в Ижоре – крепость Орешек на острове в истоке Невы. Другим важнейшим шагом Новгорода явилось учреждение в Кореле наместничества; города Корела и Тиверск стали пригородами самого Новгорода.

Крепость Корела. Фото 1937 г.

Наместником в Корелу Новгород отправил князя Бориса Константиновича из тверской ветви русских князей, которые в начале XIII в. возглавляли великое княжение. Условием содержания наместника являлось кормление, при котором ему шел доход в виде подати-корма с населения кормленых волостей, судебные пошлины и ряд других поступлений. Но жители и их земля оставались в государственной принадлежности. Князь Борис оказался плохим, своекорыстным наместником. Он купил несколько сел в Кореле, чем и отвратил ее знать от Новгорода: «а он Корелу всю истерял и за немце загонил» (заставил симпатизировать шведам), – жаловались в 1304-1305 гг. новгородцы великому князю Михаилу Ярославовичу на незадачливого наместника.

Последствия недальновидной политики и, видимо, более глубокие противоречия, связанные с проникновением Новгорода на земли корелы, вылились в восстание 1314/15 г. Карелы перебили русских городчан и впустили в город шведов. Подавлял выступление новгородский наместник Федор с войсками: шведы и изменники были убиты, а г. Корела возвращен под власть Новгорода.

Дальнейшие обоюдные нападения Швеции и Новгорода на земли друг друга не принесли заметного успеха ни одной из сторон (новгородцы взяли Або, но не закрепились в юго-западной Финляндии, шведы безуспешно осаждали г. Корелу). К тому же и Швеция, и Новгород испытывали серьезные внутриполитические потрясения вследствие войн соответственно за королевский и великокняжеский престолы своих стран.

В сложившейся обстановке в 1323 г. оба государства заключили между собой мирный договор в городе Орешке. По условиям Ореховецкого мира Швеция сохранила за собой завоеванные три западно-карельских погоста. Возникла новая граница, разделившая карелов на две части. В будущем разграничение не раз заставляло их выступать с оружием в руках друг против друга в соответствии с политикой своих государств и в защиту собственных владений. Западные карелы стали одной из ветвей современной финской нации, а восточные образовали нынешнее карельское население Карелии и Тверской области. Сама же пограничная линия исходила из Финского залива по р. Сестре к Вуоксе, затем шла на север до Сяркилахти на Сайменских озерах, потом сворачивала на северо-запад и, отдавая Швеции область Саво, по бассейну р. Пюхяйоки доходила до Ботнического залива, продолжалась морем к устью и по р. Кемийоки, отделяя новгородскую часть Лапландии от шведской. В Приботнии за восточными карелами оставался торговый путь по р. Пюхяйоки.

Шведы предприняли новое (и снова безуспешное) наступление на русскую часть Карелии в середине XIV в. В 1396/97 г. наместник Корелы князь Константин Иванович Белозерский также воевал против вторгнувшихся шведов. В 1410 г. шведам удалось сжечь крепость Тиверск. Но в целом крупные наступательные операции обеих сторон прекратились. Так с 1410-х гг., после трех веков войн, наступил сравнительно мирный период развития Карелии, как ее западной части, так и восточной, продолжавшийся до конца XV в.

«Хроника Эрика» признавала, что твердая власть боярской республики над Корелой объяснялась тем, что новгородцы «посадили там мудрых и храбрых мужей, чтобы христиане (то есть шведы-католики) не приближались к этому месту». Очевидно, мудрость Новгорода заключалась также во включении представителей карельской знати в ряды своей правящей элиты, а также в оставлении за ними большого числа прежних владений на правах феодальных вотчин, но в сочетании с незначительным вотчинным присутствием новгородцев.

Назначения наместников в Корелу продолжалось вплоть до конца новгородской независимости. В XIV-XV вв., когда власть великих князей в Новгородской земле уступала силе республиканских устоев, бояре предпочитали приглашать на кормление в пограничные Корелу, Ижору, Водь, Ладогу и Великие Луки оппозиционных Москве князей – выходцев из Литвы или из русских удельных княжеств. Эти новгородские наместники на окраинах как бы уравновешивали своим присутствием власть великих князей Владимирских и Московских в самом Новгороде.

Стремясь к еще большему политическому и военному контролю за пограничьем, Новгород разделил корельское кормление на две равноценные части. Внутренние районы Задней Корелы и небольшие земли в Передней Кореле он оставил наместникам. По данным Писцовой книги Корельского уезда 1500 г., наместничья доля составляла 119 деревень с 573 дворами (восьмую часть деревень и пятую сельских дворов). Но вдоль всей границы со Швецией («на немецком рубеже») в обеих частях корельской земли тянулись волости, отданные вечевой республикой в корм своему архиепископу. К 1478 г. вместе с кормленой же владычной волостью в Соломенском погосте эти владения включали 198 деревень с 577 дворами, или пятую часть всех сельских поселений и дворов Передней и Задней Корелы.

Возможно, разделение Корелы на два кормления произошло в 1419 г., когда архиепископ Симеон ездил по Корельской земле. Известно, что в результате политической реформы 1410-х гг. в Великом Новгороде образовался своего рода сенат – Господа, пропорционально представленная посадниками и тысяцкими от каждого из концов; ее главой стал архиепископ. Именно в таком качестве владыка и совершил пасторскую поездку в Корелу и поэтому имел полномочия для соответствующего административно-политического решения.

Печати наместника Дома св. Софии в Кореле. Вторая треть XV в.

Раскопки 1989-1993 гг. в г. Приозерске (Кореле) принесли открытие: на территории крепости были обнаружены свинцовые печати середины – второй трети XV в. владычного наместника в Корельской земле. В отличие от наемных наместников-князей, наместники Дома св. Софии являлись прямыми правительственными представителями Великого Новгорода. Они появились на рубеже XIII-XIV вв. и ведали обширнейшей сферой землевладения новгородцев и связями с иностранными государствами, то есть вопросами, непосредственно связанными с государственной безопасностью и устойчивостью власти вечевой республики над окраинными землями. Приграничная Корела, где в XV в. налаживалось мирное общение со старинным шведским противником и существовали достаточно компромиссные отношения местных карельских и пришлых новгородских вотчинников, безусловно подпадала в сферу компетенции владычных наместников, что и доказали археологические раскопки.

Следовательно, Великий Новгород осуществлял надежный государственный надзор за всем карельским приграничьем, независимый от радения приглашенных со стороны наместников. Принципиальное равенство количества налогообложенных дворов в обоих кормлениях (по пятой части от всех сельских дворов Приладожской Корелы) свидетельствует о ревнивом и выдержанном соблюдении баланса интересов между Великим Новгородом и князьями-кормленщиками.

Окраины Корельской земли на Севере также получали государственную поддержку Новгорода в лице его данников и воевод. Когда в середине XIII в. на широкой линии новгородско-норвежского пограничья ожесточились стычки норвежцев, карелов и саами из-за сбора пушнины, власти обоих государств обнаружили отличное знание обстановки в отдаленной земле. Послы Новгорода и великого князя Александра Невского в Норвегии обсудили конфликт с представителями норвежского короля и «установили они тут же мир между своими данническими землями...» (1250-1251 гг.). Русское посольство возглавлял «рыцарь Микъял», по мнению исследователей, или ладожский (а в 1257-1268 гг. – и новгородский) посадник Михаил Федорович, или новгородский боярин Миша, виднейший политический деятель вечевой республики, родоначальник Мишиничей – боярского клана Неревского конца.

Раскопки боярских усадеб Мишиничей в Неревском конце Новгорода выявили целый ряд берестяных грамот, посылавшихся из Карелии и Восточной Приботнии в адрес представителей этого рода. По своему содержанию большинство посланий являются отчетами сборщиков даней своим данникам. Поэтому предположение о Мишиничах – изначальных данниках в Кореле – выглядит более вероятным. Должность данника являлась долгосрочной и даже наследственной. Известно также, что в середине XIV в. сын посадника и карельский данник Максим Онцифорович одновременно исполнял обязанности сотского своего конца, то есть входил в правительственный слой Новгорода.

Таким образом, имело место не просто очень долгое заведование сбором карельских даней одним боярским родом Мишиничей, но в их лице осуществлялся неусыпный правительственный контроль новгородского боярства за положением дел в приграничной Карелии. Не случайно берестяная грамота «господ Вымольцев» из Кирьяжского погоста «Господину Новгороду» (рубеж XIV-XV вв.) о шведских набегах на их земли найдена на одной из усадеб Мишиничей. В ответ правительство направило своего наместника в Кореле князя К. И. Белозерского в поход на шведов, и захватчики были изгнаны.

Берестяная грамота сборщика даней в Корельской земле Григория в Новгород. Около 1339 г.

Новгородская поддержка была необходима «пяти родам» для удержания своих владений в Восточной Приботнии. Там складывалось тяжелое положение. Еще в середине XIV в. новгородские сборщики даней контролировали эти земли. Но уже тогда туда стали проникать католические священники из Швеции, опиравшиеся не только на государство, но и на западно-карельское население, находившееся под его властью. В устье Оулуйоки шведы взяли карельское укрепление, и Новгород не смог его отбить (1377 г.). Распространяясь далее на восток, экспансия Швеции захватила область Каяни в верховьях Оулуйоки. В XV в. сложилась граница между владениями «пяти родов» и королевством в Финляндии – Каянский рубеж, который остался фактической границей между Россией и Швецией в следующем веке.

Боярская республика, однако, не упускала возможности грозно заявить о своих правах на Восточную Приботнию. Русские войска приходили туда весь XV в. и требовали с населения дань – вплоть до старой границы по Ореховецкому миру 1323 г. Последний такой поход новгородцы совместно с карелами совершили на р. Ийоки (к северу от Оулуйоки) около 1478 г.: ходили «за обиду детей корелских и на воины своея», то есть для очистки северных территорий от проникавших туда шведов и финских колонистов, наносивших урон давно освоившим те же места карелам, в конечном итоге для удержания этих земель под своей властью.

Карелы являлись ценными союзниками Новгорода на Севере. Поэтому, когда в конце XIV – в XV вв. бояре создали вотчинный «пояс обороны» в Обонежье от притязаний московских великих князей, им пришлось учесть владетельные права «пяти родов» на Карельском берегу Белого моря. Из нескольких десятков частноправовых актов XV в. лишь в двух документах зафиксирована продажа здешних земель, воды и ловищ детей корельских новгородской знати. Основные приращения своего землевладения на Беломорье бояре осуществляли южнее устья р. Выг. Выгозерский погост был покрыт густой сетью боярщин, тогда как ни один из сотен источников XVI в., например, не упомянул их бывших вотчин на Карельском берегу, в Кемской и Шуерецкой волостях. Новгород оставил широкий выход к промысловым богатствам Белого моря своим вассалам-союзникам – от устья Выга на юге до Сон-реки (границы Керетской волости) на севере.

Московские притязания на новгородскую независимость вызвали некоторое изменение способа управления на Севере в последнее десятилетие существования Новгородской феодальной республики. Материалы сфрагистики указывают на то, что обширные регионы Подвинья и карельского Беломорья оказались под управлением наместника новгородского архиепископа в Двинской земле. В частности, скрепление его печатью частноправовых актов детей корельских и новгородских бояр узаконивало их сделки на местные владения.

* * *

Старания Великого Новгорода по укреплению системы управления не только на Севере, но и по всей Новгородской земле не остановили великого князя Ивана III Васильевича. В результате московского похода 1477-1478 гг. вечевая республика пала. С этого времени Карелия вошла в орбиту общероссийской государственности. Начался новый этап ее истории. Но основные достижения новгородского периода в социально-экономической и государственно-политической областях не забылись. Ростки государственного феодализма, торгово-купеческие связи, обеспечение надежного управления и военной защиты границы получили дальнейшее развитие в следующие века.

Глава III. КАРЕЛИЯ В СОСТАВЕ РОССИИ (КОНЕЦ XV – XVII в.)

1. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ

В последние десятилетия XV в. стремительно образовалось мощное суверенное государство – Россия. Этапным шагом в ее централизации явилось присоединение Иваном III Великого Новгорода к своей державе в феврале 1478 г. Еще через два года, в 1480 г., Москва освободилась от вассальной зависимости Золотой Орде. Карелия оказалась в сфере внимания общероссийской внутренней и внешней политики. Как и вся страна, край подвергся воздействию главных политических и социально-экономических тенденций, изменивших его прежнее историческое бытие.

Примерно к середине XVI в. в России произошел переход от порядков феодальной раздробленности к сословно-представительской монархии, а в дальнейшем, со второй трети XVII в., утверждался абсолютизм. Поэтому в центре и на местах постоянно видоизменялись приемы и сам характер властвования. На Севере утверждалась система государственного феодализма. Кроме того, в условиях возобновления русско-шведского соперничества Карелия оказалась важной в стратегическом отношении пограничной территорией. Внешнеполитическая конъюнктура заставляла центральное правительство в Москве внимательно учитывать местные особенности.

Кремль ценил северные земли и по экономическим причинам. Уже в середине XVI в. обширный и богатый регион Поморья – от Карелии до северного Урала – давал около половины всех государственных доходов, в основном – в виде различных налогов с черносошного крестьянства (в будущем – сословной группы государственных крестьян) и горожан-посадских. Товарно-денежные отношения поворачивали северян в сторону рынка в большей степени, нежели население частновладельческих вотчин. Довольно высокий местный производственный потенциал дополнялся немалыми выгодами от заграничной торговли России на Севере.

Все это ставило Карелию в ряд значимых для центра земель. Стремление Ивана III (1462-1505 гг.) и последующих русских монархов укрепить в них свою власть осуществлялось в первую очередь с помощью реформирования административно-территориального устройства и управления. Теперь властные институты на местах соблюдали интересы и обслуживали потребности внутренней, внешней и военной политики России.

Начальные административные преобразования

После 1478 г. большая часть Карелии вошла в Новгородский уезд. Туда Иван III зачислил Заонежские погосты – земли бывших «боярщин» вокруг Онежского озера и Выгозера, на Олонецкой равнине и в Посвирье, а также Лопские погосты с беломорскими волостями Кемью и Шуей (в прошлом – владения «пяти родов корельских детей»). Область Корельского наместничества новгородских времен в 1500 г. он выделил в административно самостоятельный Карельский уезд с центром в городе Кореле. Керетская волость и земли саами на Крайнем Севере оказались в составе Двинской земли.

Основные органы управления Карелией находились в Москве и Новгороде и всегда оставались под жестким надзором русских монархов. Главными управленцами выступали наместники Новгорода. Они проводили в жизнь политику и интересы центральной власти. В наместники назначались бояре и окольничие, представлявшие в своем лице высшую управленческую элиту России – членов Государевой думы. Будучи кормленщиками, они ведали оперативным государственным управлением, творили суд, контролировали важнейшие военные и торговые коммуникации, получая с жителей корм и пошлины от суда и торговли.

Твердую власть над Новгородской землей с помощью наместников Москва дополнила новым приказным (пробюрократическим) способом управления – через новгородских дворецкого и дьяков Казны и Дворца. Приказные назначались Кремлем и властвовали вместе или параллельно с наместниками. Так, в Заонежских погостах дворецкий Новгородского дворца и его дьяки ведали местным землевладением. На основе указов из столицы они производили суд по возникавшим в данной сфере делам, разграничивали погосты и землевладения, наделяли монастыри вотчинами.

Дьяк Новгородской казны собирал налоги в городах. Кроме того, ему подчинялась на севере Карелии Кемская и Шуерецкая волости – обширная территория от Карельского берега Белого моря до фактической границы со Швецией. Его подьячий приезжал туда ежегодно, взимая налоги и проводя следствие по судебным делам и искам их жителей. Но сам суд над «лоплянами» дьяк Казны вершил в Новгороде. Наместникам же правительство запретило вмешиваться в управление, судить и собирать подати с населения этих земель. В 1539 г. по указу из Москвы власть дьяков Казны над Кемью и Шуей перешла в руки новгородских дьяков Дворца.

В конце XV – первой половине XVI в. новгородские наместники и дворецкие совместно осуществляли функции военного управления Новгородской землей. Им были подвластны местные военные – помещики. В случае войны власти Новгорода проводили их мобилизацию и командовали поместными войсками. Поэтому и поместное землевладение, и суд над помещиками находились в общем ведении наместников и дворецкого.

Своеобразный характер отличал дипломатические связи России с ее северо-западными соседями, прежде всего со Швецией. С восстановлением национальной шведской суверенной государственности в 1523 г. и по 1610-е гг. Москва отказывалась признавать Стокгольм равным себе партнером в переговорах. По понятиям и терминологии тех лет она приравнивала свою «честь» (международный вес) к «чести» Священной Римской империи. Швеции же «по старине» выпадала участь дипломатических связей лишь с «Новгородским государством» русских монархов. Безусловно, внешнеполитический курс России по отношению к Швеции вырабатывался в Кремле. Но официально главными лицами в связях со Стокгольмом выступали новгородские наместник и дворецкий, а с последней трети XVI в. – воеводы Новгорода. Именно они, от своего имени и за своими печатями (а не от имени русского монарха и его печатью), заключали государственные договоры и соглашения с королями Швеции.

Особняком в административном устройстве Карелии стояла Керетская волость и земли саами на Крайнем Севере. Там военно-поместные преобразования не проводились. Волость Кереть и саамские становища не подчинялись ни Новгороду, ни Холмогорам (центру управления Двинской земли, куда они входили территориально). В Керети государственную власть осуществляли местные данщики и слободчики, а у саами – Кольский данщик. Все эти управленцы назначались московским казначеем и только ему были подотчетны. Дело в том, что из Керети прямо в столицу поступал редкостный налог – десятая доля жемчуга, добывавшегося керетчанами в местных речках. Кольский данщик ведал саамскими промыслами жемчуга в северной Норвегии.

Иван III. Гравюра из кн. А. Тевэ XVI в.

Помимо государственной администрации московские государи управляли Новгородской землей еще и через ее церковную структуру. В конце XV – первой половине XVII в. она включала новгородского владыку – архиепископа (митрополита) и руководящий штат Дома св. Софии: его бояр, дворецких, дьяков, посылаемых на места сборщиков церковных налогов – десятинников и управителей церковных станов (в Карелии – Олонецкого стана). Все они исполняли не только церковные, но и государственные полномочия по управлению, суду, сбору податей, проведению сысков и дозоров на обширных землях новгородской кафедры, в монастырях и церквах. Повсюду в Новгородской земле владыка контролировал религиозную жизнь: судил мирян, священников, монашество и причт по всем духовным делам; в его казну шли немалые церковные сборы и пошлины.

Крупнейшим административным преобразованием в Карелии явилось создание в 1495/96 г. в Новгородской земле пятин – пяти военно-мобилизационных округов. Основой военной мощи России на Северо-Западе становились поместные войска, которые срочно создавались взамен упраздненных отрядов новгородского боярства. Корельская земля от Ладоги до Белого моря, как и земли Ижорская и Водская, населенные родственными карелам народностями ижорой и водью, вошла в состав Водской пятины. Заонежские погосты стали частью Обонежской пятины, которая объединила древневепсские земли и старые торгово-промысловые пути к Белому морю. Проводить данную реформу в жизнь Иван III поручил своим «государевым писцам», в том числе в Водской пятине – Дмитрию Васильевичу Китаеву и в Обонежской пятине – Юрию Константиновичу Сабурову. Именно они «испомещали» первых помещиков, наделяя их землей бывших вотчин новгородских бояр, а в Передней Кореле – и старинного кормления Дома св. Софии по границе со Швецией. Но карельская феодальная знать под общим названием своеземцев сохранила вотчины в приладожской части Корельской земли.

Реформирование на территории Карелии продолжилось в самом конце XV в. В 1496 г. под руководством писца Ю. К. Сабурова на землях бывших боярщин в Заонежских погостах Новгородского уезда были образованы станы – округа сельских кормлений во главе с волостелями. Независимые в своей деятельности от наместников Новгорода, кормленщики-волостели получали корм с подвластного им населения.

Поместная конница. Гравюра из кн. Герберштейна XVI в.

В станах они ведали оперативным государственным управлением и судом. Сложные вопросы военно-поместной системы и фиска оставались в компетенции наместников и дворецкого Новгорода с их аппаратами власти. Материалы обонежских налогово-кадастровых переписей (письма) 1496 и 1563 гг., однако, не разграничивают территории станов и не дают представления о числе составлявших их погостов. Но ряд других источников XVI-XVII вв. позволяют прояснить эту проблему.

Выгозерский стан – самый северный в Заонежье. В грамоте Ивана IV-(не позднее 1543 г.) выгозерским губным старостам отмечены волости Выгозерского погоста, давшего название стану – Выгозеро, Сума и Нюхча. К стану относился и Шунгский погост (местные крестьяне Палеостровского монастыря в 1550 г. освобождались царем Иваном IV от суда выгозерского волостеля). Судя по грамоте царя Михаила Романова толвуйскому попу Ермолаю 1618 г., в стан входил и Чёлмужский погост. Наконец, Платежная книга (список податей) Заонежской половины Обонежской пятины 1628/29 г. зачисляла в Выгозерский стан Выгозерскую волость, Чёлмужский и Толвуйский погосты, а Шунгский погост относился уже к дворцовому Олонецкому стану. Таким образом, на протяжении почти всего XVI в. Выгозерский стан включал четыре северных погоста Заонежья: Выгозерский, Шунгский, Толвуйский и Чёлмужский.

Погосты Водлозерский, Пудожский, Шальский и Андомский на восточном побережье Онежского озера составляли Водлозерский стан. Три первых погоста охватывали бассейн р. Водлы, а четвертый – р. Андомы. Вместе с тем в жалованной грамоте Палеостровскому монастырю 1550 г. упомянуты водлозерский и пудожский волостели, причем последний контролировал Пудожский и Шальский погосты. Следовательно, к середине XVI в. здесь имелись два стана – Водлозерский и Пудожский, которые затем, с отменой кормлений, объединились в один Водлозерский стан.

Южные погосты (Вытегорский, Мегорский, Оштинский, Остречинский, Важинский и Веницкий) в XVI – первой половине XVII вв. входили в Оштинский стан. Черносошные крестьяне Пиркинского погоста на устье Свири после 1563 г. выплачивали налог «за наместнич доход», что говорит об их принадлежности к обширному кормлению новгородских наместников, а не к Оштинскому стану.

Дворцовый Олонецкий стан XVII в. не известен по источникам XVI в. По восточному берегу Ладоги тянулись земли старинного Олонецкого стана Дома св. Софии с центром в Ильинском погосте. Восточная же половина Олонецкого погоста вместе с Шуйским и частью Кижского погостов относилась к землям Дворца и дворцового ведомства Конюшенного пути. Тем самым их власти получали немалые подати, контролируя доходный олонецкий торгово-промысловый путь из р. Олонки к Повенцу через Заонежский полуостров и богатейшие рыболовные промыслы в северной части Онежского озера. Видимо, государев Олонецкий стан был образован при проведении дворцовой реформы 1584/85 г. в составе трех погостов: Олонецкого, Шуйского и Кижского, а с 1628/29 г. – и Шунгского.