Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 83 страниц)

Одновременно с сооружением ГЭС шло строительство фабрики. Поначалу рассматривалась идея ограничиться строительством древесно-массного завода, но экономические расчеты показали, что в условиях Карелии выработка одной лишь древесной массы без переработки ее на бумагу окажется нерентабельной. Остановились на проекте строительства бумажной фабрики и целлюлозного завода. В докладной записке Д. И. Верещагина в июне 1925 г. сформулированы идеи об установке на фабрике двух бумагоделательных машин с общей производительностью 42 тыс. тонн газетной бумаги. Поскольку местные рабочие не владели достаточной квалификацией для обслуживания скоростных машин, предлагалось в первое время запустить машины на пониженных скоростях и вырабатывать в год до 25 тыс. тонн газетной бумаги. Постепенно, по мере роста квалификации рабочих, появилась бы возможность увеличить скорость машин до плановой. Во время прохождения бумаг по вышестоящим инстанциям в проект вносились изменения, и в конце концов СТО 31 июля 1925 г. утвердил решение об установке на Кондопожской фабрике одной бумагоделательной машины с производительностью 25 тыс. тонн бумаги в год. Современное оборудование было закуплено в Германии, Чехословакии и Швеции. Успех деловых переговоров с западными фирмами определило советско-германское соглашение 1926 г.

В ходе строительства первоначальная стоимость ГЭС увеличилась более, чем в 2 раза, стоимость бумажной фабрики – в 3,5 раза. Резкое удорожание работ по Кондострою вызвало тревогу ВСНХ: смогут ли в обозримом будущем окупиться вложенные средства, будет ли фабрика рентабельной? Среди некоторых специалистов ВСНХ выдвигались даже идеи о том, чтобы строительство приостановить, закупленное оборудование отправить на Балахнинский бумажный комбинат, а в Кондопоге открыть картонную фабрику. В мае 1928 г. научно-технический совет бумажной промышленности трижды обсуждал вопрос о стоимости и рентабельности возводившегося в Карелии предприятия и пришел к заключению, что валютные вложения в размере 1млн 150 тыс. долларов вернутся государству менее чем через год успешной работы фабрики, при этом валютные расходы на импорт бумаги сократятся, население Кондопожского района получит постоянную работу, возрастет грузооборот Мурманской железной дороги. Эти и другие аргументы позволили признать вложение государственных средств в строительство Кондопожского комбината целесообразным.

Вместе с тем во второй половине 1920-х гг. обозначились проблемы, которые предстояло решать незамедлительно. Себестоимость гидроэнергии оказалась намного выше, чем предполагалось по проекту. В регионе не было в то время достаточного числа промышленных предприятий, которые могла обслуживать гидроэлектростанция (бумажная фабрика имела свое паросиловое хозяйство и не потребляла гидроэнергию). Кондопожская бумага оказалась дороже производившейся на аналогичных предприятиях СССР. Для решения многих проблем требовалось дальнейшее промышленное освоение региона: следовало отказаться от привозной целлюлозы, построив свой целлюлозный завод, увеличить производственные мощности ГЭС и фабрики, повысить квалификацию рабочих.

В январе 1929 г. первая очередь Кондопожской гидроэлектростанции вступила в строй. На открытие ГЭС приехали делегаты VIII Всекарельского съезда Советов, представители районов республики. В июне 1929 г. первую продукцию дала Кондопожская бумажная фабрика – это был праздник всей Карелии. Ввод в строй ГЭС и бумажной фабрики в Кондопоге дал мощный импульс дальнейшей индустриализации края.

Сборка двигателей на Онежском заводе. 1921 г.

Промышленность

Достаточно сложно складывалась в годы нэпа судьба старейшего промышленного предприятия края – Онежского завода. После завершения Первой мировой войны впервые за свою долгую историю заводу пришлось осваивать преимущественно гражданскую продукцию. Конверсия производства проходила очень сложно. В начале нэпа вставал вопрос о полном закрытии завода, поскольку не было заказов. С 21 июня по 12 сентября 1921 г. производство полностью остановилось, однако окончательного закрытия завода удалось избежать. На это не решились прежде всего по политическим соображениям. В случае закрытия завода более тысячи рабочих, в том числе высокой квалификации, стали бы безработными, что подорвало бы престиж рабоче-крестьянской власти и вызвало тяжелые социальные последствия. Кроме того, за военные годы на заводе скопились большие запасы сырья, их должно было хватить до середины 1920-х гг.

С октября 1922 г. Онежский завод перешел на хозяйственный расчет. Осенью 1923 г. во время промышленного кризиса на Онегзаводе обострилась проблема получения денег за произведенную продукцию. Финансовое положение предприятия стало катастрофическим. Администрация непрерывно вела поиск госзаказов. Завод стал проводить ремонт паровозов и вагонов, но эти работы шли с бесконечными перебоями, поскольку Мурманская железная дорога, испытывавшая финансовые затруднения, плохо рассчитывалась за выполненные заказы. Долги железной дороги заводу росли. Началось сокращение штатов, из 1200 заводских рабочих 300 человек были уволены. В ЦИК АКССР вновь рассматривался вопрос о полном закрытии Онегзавода как убыточного предприятия. Однако крайних мер удалось избежать и на сей раз.

Были отремонтированы металлургический и прокатный цехи. После семилетнего перерыва возобновилось мартеновское производство. Завод выпускал чугунное и медное литье, лодочные моторы, насосы и др. В 1925 г. Онежский завод начал производство дорожных машин (грейдеров). Постепенно их выпуск расширялся, завод планировал свою основную специализацию связать именно с дорожными машинами, поскольку в России их больше нигде не выпускалось, а дорожная техника пользовалась спросом на рынке. В 1925/26 г. Онежский завод и Ленинградский литейный механический завод (Петрозавод), обрабатывающий полуфабрикаты, выпускаемые Онегзаводом, были объединены в Онегтрест. Численность рабочих Онегзавода в 1927 г. составляла 1000 человек. Завод, не имея средств на серьезную модернизацию, доказал свою жизнеспособность, сохранил свой потенциал для будущего развития. Это стало главным достижением онежцев в годы нэпа.

Ведущее место в экономике Карелии, как и прежде, занимала лесная промышленность. Объем лесозаготовок значительно превышал довоенный уровень. К началу первой пятилетки в Карелии заготавливалось около 4 млн кубометров древесины. Прирост произошел главным образом за счет заготовки деловой древесины, что было связано с развитием в крае лесоэкспорта и лесопильной промышленности.

Постепенно сокращалось число лесозаготовительных организаций, но они становились более мощными: если в 1924 г. заготовкой древесины в крае занимались 14 ведомств и организаций, то в 1928 г. только четыре. В 1921 г. был создан российский трест «Северолес», который получил в эксплуатацию леса и лесозаводы Кемского уезда, выделенные в особый Карельский подрайон треста, подотчетный карельским хозяйственным органам. Трест «Севзаплес» вел заготовку древесины на северо-восточном побережье Онежского озера – в Повенецком и Пудожском уездах. Большинство заготовленной им древесины отправлялось для распиловки на ленинградские заводы. «Желлес» работал на территории, отведенной Мурманской железной дороге, заготавливая 28% всей древесины. В 1922 г. был создан трест «Кареллес», проводивший заготовку леса в районах, тяготеющих к Онежскому и Ладожскому озерам. В 1925 г. в состав треста вошла Беломорская группа заводов, до того времени входившая в трест «Северолес». В 1928 г. на долю «Кареллеса» приходилось 45,1% всей заготовленной в республике древесины. «Кареллес» становился одним из самых крупных лесотрестов СССР.

Зимой 1927/28 г. лесозаготовительные предприятия республики впервые приступили к созданию собственных конных обозов, получили большое количество усовершенствованных саней типа «панкореги». Началось строительство первых ледяных поливных дорог. На вывозке леса появились первые тракторы. Однако преобладающим оставался ручной труд.

Быстрый рост лесозаготовок в регионе с низкой плотностью населения обострил проблему обеспечения производства рабочей силой. Значительная часть рабочих прибывала на заготовку и сплав леса из-за пределов Карелии. В лесозаготовительный сезон 1927/28 г. в среднем ежедневно в лесу трудилось около 30 тыс. человек, из них более 10 тыс. приезжих. На лесозаготовках использовалось 16,5 тыс. лошадей, из них 6,5 тыс., доставленных из-за пределов Карелии. На вербовку, оплату дорожных расходов, устройство сезонников уходили немалые средства. Кроме того, многие из приехавших не были приспособлены к жизни на севере, работали с низкой производительностью.

Около трех четвертей всей валовой продукции промышленности Карелии в 1920-е гг. давала лесопильная промышленность. Начатые в 1922/23 г. работы по переоборудованию лесопильных заводов особенно широко развернулись в 1926/27 г. К этому времени были ликвидированы 11 небольших заводов, построенных до революции и расположенных далеко от запасов сырья и транспортных путей. Взамен ликвидированных в 1924-1928 гг. были построены 5 новых заводов, в том числе три завода – управлением Мурманской железной дороги: на ст. Медвежья Гора (1924 г.), в Майгубе (1925 г.), около ст. Кандалакша (1926 г.) и два – трестом «Кареллес»: в с. Ильинском (1927 г.) и в Петрозаводске на месте старого Лососинского лесозавода – Лососинский деревообрабатывающий комбинат (1928 г.). Все они были оснащены быстроходными рамами новейших систем. В начале первой пятилетки в Карелии работали 15 лесозаводов, на которых действовало 65 лесопильных рам. Производительность их была значительно выше довоенного уровня.

Две трети пилопродукции, выпускаемой в Карелии, поступало на внешний рынок. Основным внешнеэкономическим партнером оставалась Великобритания. Однако цены на лес на мировом рынке в 1920-е гг. снизились, тогда как себестоимость карельских пиломатериалов оставалась высокой. Предприятия несли убытки: в 1925/26 г. убыток от каждого вывезенного за рубеж стандарта пиломатериалов составил по тресту «Кареллес» 38 руб. 35 коп. «Кареллес» не имел самостоятельности в ведении внешнеторговых операций. В 1926 г. всесоюзное лесоэкспортное объединение «Экспортлес» заключило с трестом соглашение, по которому «Кареллес» не имел права продавать какие-либо экспортные материалы для реализации на внешнем рынке помимо «Экспортлеса». Отношения между партнерами были довольно напряженными, так как экспортные задания наращивались без учета экономических возможностей треста и интересов республики. Только вмешательство ВСНХ помогало гасить периодически возникавшие конфликты.

В 1920-е гг. получили развитие новые отрасли экономики. До революции горной промышленности в Карелии не существовало, если не считать периодических работ по добыванию мрамора и порфира для нужд Петербурга. Начало создания горной промышленности относится к 1922 г., когда СНХ Карелии организовал работы по добыванию полевого шпата, кварца и слюды на севере Карелии. К концу нэпа Чупинские горные разработки обеспечивали 80% потребностей силикатной промышленности СССР в шпате и кварце. Прежде это сырье приходилось закупать за границей. Добываемая на севере Карелии слюда обрабатывалась в специальных мастерских в Ленинграде. В марте 1929 г. мастерские были переведены в Петрозаводск, чтобы снизить себестоимость продукции. В Сегозерском районе у д. Листьегуба велась разработка талькохлоритового сланца (горшечного камня), из которого изготовлялись изоляционные материалы для электротехнической промышленности.

Ввиду большого спроса в Москве и Ленинграде на карельские строительные материалы в 1924 г. у д. Ропручей Шелтозерской волости начало разработку диабаза предприятие горной отрасли, принадлежавшее Ленинградскому отделу коммунального хозяйства. Ропручейский диабаз шел на мощение улиц Москвы и Ленинграда. В 1925 г. началась добыча гранита на Шальских разработках на восточном побережье Онежского озера и разработка кварцитов в Паданах.

В 1925 г. горнодобывающие предприятия Карелии были объединены в республиканский трест «Карелгранит». На предприятиях отрасли преобладал ручной труд, что безусловно вело к удорожанию себестоимости продукции.

Большое влияние на развитие экономики Карелии оказывала Мурманская железная дорога. Построенная наспех в военное время, она находилась в тяжелом положении. Вставал даже вопрос о ее закрытии в связи с отсутствием средств для поддержания магистрали в рабочем состоянии. Не желая допустить этого, члены правления дороги убедили наркома путей сообщения Ф. Дзержинского в том, что «железнодорожная колонизация» в перспективе может стать магистральным направлением экономического освоения малообжитого Карело-Мурманского края. По постановлению Совета Труда и Обороны 25 мая 1923 г. был создан транспортно-промышленный колонизационный комбинат Мурманской железной дороги, подчинявшийся Наркомату путей сообщения. Он занимался не только транспортными перевозками, но и лесозаготовками, ловлей рыбы, переселенческой работой, внешней торговлей. Ему подчинялись Мурманский и Кемский морские порты. В свое распоряжение комбинат получил 3,3 млн гектаров земель вдоль трассы железной дороги для эксплуатации и колонизации. Таким путем федеральный центр старался помочь Мурманской железной дороге поправить свои финансовые дела, завершить постройку магистрали и обеспечить ее стабильную работу.

Участок Мурманской железной дороги

Для укрепления связей между руководством дороги и правительством КАССР в правление железной дороги был введен представитель Карелии А. Шотман, а председатель правления МЖД А. Арнольдов являлся членом ЦИК КАССР. И все же отношения между управлением железной дороги и властями КАССР нередко становились напряженными. Местные власти упрекали «Желлес» и «Желрыбу» в использовании капиталистических методов эксплуатации лесозаготовителей и рыбаков, критике подвергались недостатки тарифной политики и переселенческой работы. Однако налицо были и хозяйственные успехи транспортно-колонизационного комбината, способствовавшие экономическому подъему края. На его долю приходилось уже около трети объема лесозаготовок в Карелии. Трест «Желрыба» открыл рыбоконсервный завод в Кандалакше, первый в крае. На Мурманской железной дороге был введен льготный тариф на перевозки леса, минералов, рыбы и других местных грузов. Эта мера способствовала более широкому выходу местной продукции на всесоюзный рынок. Грузооборот дороги за 1923-1926 гг. вырос почти в 4 раза: с 54 тыс. тонн до 208 тыс. тонн. Однако во второй половине 1920-х гг. в деятельности железной дороги стали нарастать определенные трудности. Трест «Желлес» закончил 1927/28 хозяйственный год с убытком в 2 млн руб., и в 1930 г. он был включен в состав треста «Кареллес».

В 1922-1925 гг. предпринимались энергичные попытки привлечь к хозяйственному сотрудничеству иностранные фирмы. В 1921-1922 гг. велись переговоры в Норвегии о привлечении западных предпринимателей к участию в делах треста «Северолес». В мае 1922 г. в Петрозаводск прибыли французские коммерсанты для ведения переговоров с Карвнешторгом. В 1923 г. руководство транспортно-промышленного колонизационного комбината Мурманской железной дороги предложило Берлинскому торговому представительству участвовать в освоении природных богатств края. Видя чудовищную разруху в крае, не доверяя большевикам, многие предприниматели скептически относились к возможности выгодного экономического партнерства с Советской Карелией.

В феврале 1924 г. в Москве был подписан концессионный договор сроком на 10 лет с финским акционерным обществом «Репола-Вууд». Инициатива его заключения исходила от финских предпринимателей Э. Макконена и Р. Сарасте, учредивших это акционерное общество. Тем самым в Финляндии был нарушен бойкот экспорта карельского леса. Согласно договору, Карелия обязалась заготовлять и сплавлять из Ребольского и Сунского лесничеств в Финляндию сосновые или еловые бревна длиной в среднем 22 фута в количестве, необходимом для производства 6-7 тыс. стандартов пиломатериалов. Концессионеры, приняв бревна на границе, производили их распиловку (для этого «Репола-Вууд» приобрела лесопильный завод около г. Йоэнсуу), а затем продавали.

Карельское правительство не входило в состав пайщиков, но имело право контроля бухгалтерского учета акционерного общества. Всего в 1925-1930 гг. было продано 51,6 тыс. стандартов пиломатериалов. Половина прибыли перечислялась в валюте на счет КАССР в Госбанк СССР. Этот договор обеспечил дополнительный источник поступления валюты, необходимой СССР для закупки техники. В частности, денежные доходы концессии «Репола-Вууд» направлялись на финансирование закупок оборудования для Кондопожской бумажной фабрики. Была обеспечена работой значительная часть трудоспособного населения Ребольского района. Налаживался взаимный обмен опытом между хозяйственниками Карелии и финскими предпринимателями. До 1929 г. отношения между концессионерами и ЦСНХ Карелии были деловыми, нацеленными на сотрудничество. Но концессии, вписываясь в модель нэповской экономики, были фактически обречены в условиях социалистического штурма начала 1930-х гг., когда основная ставка делалась на огосударствление экономики и укрепление административных методов управления. 12 января 1931 г. специальным соглашением между торгпредством СССР в Финляндии и акционерным обществом «Репола-Вууд» концессионный договор был аннулирован.

Существенно отставали темпы промышленного освоения северных районов Карелии. В июне 1927 г. была пущена в эксплуатацию Ухтинская гидроэлектростанция. Создавались ряд мастерских и кооперативов. Однако они не могли обеспечить заработком всех жителей района. В голодную зиму 1923/24 г. сводки ГПУ отмечали: в Тунгудской и Нюхотской волостях Кемского уезда население настроено враждебно к соввласти и партии, открыто высказывает злобу к совработникам на местах, называя их дураками и тюремщиками. Недовольство жителей вызывала прежде всего нищета, государственные поборы. Промышленное развитие на севере во многом сдерживало отсутствие дорог. Именно вопросы капитального ремонта и строительства дорог находились в центре внимания делегатов районных съездов советов Ребольского, Тунгудского районов. Побывавший в 1927 г. на таком съезде в Тунгудском районе Н. Архипов докладывал в центр: «Экономика района остается на самом низком уровне, какой только может быть еще в АКССР».

В 1920-е гг. на севере Карелии впервые стал использоваться труд заключенных. В 1923 г. был расформирован концентрационный лагерь под Архангельском, а заключенные и персонал переселились на Соловки, где их разместили в бывших монастырских строениях. Число узников Соловецкого лагеря особого назначения составляло в 1924 г. 3 тыс. человек. Большинство заключенных составляли осужденные за уголовные преступления лица. Помимо них в лагере содержались бывшие участники белого движения, репрессированные члены социалистических партий. Во второй половине 1920-х гг. число заключенных стало быстро расти, среди них было немало репрессированных вследствие «политической неблагонадежности» представителей интеллигенции. Лагерное руководство стремилось создать на Соловках «лагерь нового типа». Получили поддержку идеи одного из осужденных – Н. Френкеля – о создании особой лагерной экономики. Юрист, учившийся в Сорбонне, практичный и предприимчивый, Френкель был осужден за валютные махинации и прибыл в 1924 г. на Соловки, где вскоре стал руководителем экономического отдела лагеря. В лагере была создана птицеферма, а также ферма для выращивания свиней и крупного рогатого скота. С целью выведения особо устойчивых культурных растений в северных условиях была создана сельскохозяйственная опытная станция. В лагере работала кожевенная фабрика и предприятие по торфоразработке. В конце нэпа управление Соловецкого лагеря занимало десятое место в списке самых крупных торговых организаций Карелии, имело свой магазин в Кеми, предлагало заключенных в качестве рабочей силы строительным организациям республики.

Бывший соловецкий узник академик Д. С. Лихачев вспоминал: «Соловки были именно тем местом, где человек сталкивался с чудом и с обыденностью, с монастырским прошлым и с лагерным настоящим, с людьми всех уровней нравственности – от высочайшей до самой позорно низкой... Жизнь на Соловках была настолько фантастической, что терялось ощущение ее реальности. Как пелось в одной из соловецких песен: «все смешалось здесь словно страшный сон». Условия содержания заключенных были очень тяжелыми. Физические издевательства, нравственные унижения, полное бесправие причиняли не меньшие страдания, чем изнурительный труд, аскетизм быта, суровый климат. Само ОГПУ вынуждено было направить в 1930 г. в лагерь особую комиссию, по результатам работы которой 60 заключенных и представителей администрации, виновных в истязаниях и убийствах людей, были расстреляны. Тем не менее масштабы использования в экономике Карелии труда заключенных с конца 1920-х гг. резко возросли.

В годы нэпа в Карелии восстанавливались традиции кустарно-промысловой деятельности. Кустарная промышленность включала обработку дерева, минералов, металлов, волокна и кожсырья. Многие крестьяне работу на земле сочетали с занятиями промыслами. Так, Олонецкий район славился мастерами по изготовлению саней, дровней, телег, корзин. Крестьяне занимались добычей живицы, скипидара, смолы. В районе действовали маленькие мельницы, кузницы, работали 17 мелких частных кожевенных заводов. Проведенная в 1929 г. перепись мелкой промышленности зафиксировала 847 промышленных единиц, из которых 826 находились в частном владении. До 1929 г. продукция частного сектора составляла 75% местной промышленности Олонецкого района. К концу нэпа в мелкой и кустарно-ремесленной промышленности было занято 1085 жителей района.

В первые годы нэпа розничная торговля в Карелии была в основном в руках мелких частников, торговавших с лотков, в ларьках, палатках, вразнос. В 1923 г. на долю частного капитала приходилось 79% торговых заведений и 55% товарооборота. Частник быстрее, чем государственная торговля, приспосабливался к изменениям спроса, добирался до самых удаленных деревень, был заинтересован в быстрейшей оборачиваемости капитала.

Кондопожское потребительское общество

Во второй половине 1920-х гг. заметным конкурентом частному торговцу стала кооперация. В годы нэпа государство оказало ей значительную правовую и финансовую поддержку. Вместе с тем оно опасалось чрезмерной самостоятельности кооперативного движения и стремилось контролировать состав правлений, регулировать уровень цен и торговых надбавок. В 1922 г. был создан Карельский областной союз кооперативов, в правление которого вошли опытные специалисты П. М. Исаков, С. К. Пухов, П. С. Богданов, М. А. Никонов, И. Е. Тарасов. Изза низкой товарности крестьянских хозяйств и слабости самой кооперации поначалу пытались развивать так называемые «интегралы» – универсальные товарищества, кооперативы смешанного типа. По мере восстановления экономики «интегралы» становились все менее жизнеспособными, поскольку не учитывали специфики производственных и потребительских нужд разных слоев и групп населения. После 1924 г., когда было восстановлено добровольное членство, особенно активно развивалась потребительская кооперация. В 1927 г. она обслуживала около 70% населения республики.

Городское население

В годы нэпа в Карелии восстановилась предвоенная численность горожан. Согласно данным переписи 1926 г., в Петрозаводске проживало около 27 тыс. человек. Все остальные горожане размещались в городских поселениях, насчитывающих всего по нескольку тысяч жителей. В то же время прирост городского населения в Карелии был самым высоким на европейском Севере России. В 1920-е гг. это было связано в первую очередь с активизацией миграционных процессов при освоении зоны Мурманской железной дороги.

Развитие промышленности способствовало консолидации и росту рабочего класса республики. В 1923 г. численность рабочих в Карелии достигла довоенного уровня, превысив 5 тыс. человек. Правда, состав рабочих был совсем иной. Численность металлистов и деревообделочников, составлявших костяк промышленных рабочих в 1913 г., в 1923 г. не достигла и 1/3 довоенной. На Онежском заводе численность рабочих предреволюционной поры была восстановлена только в 1929/30 г. В то же время очень быстро увеличивалось число рабочих, занятых на Мурманской железной дороге. Прирост рабочих в Петрозаводске за 1923-1926 гг. составил всего 16%, а численность железнодорожников в городе выросла за это время более чем на 300%. Около 80% городских рабочих составляли мужчины. Среди женщин-работниц преобладали вдовы и молоденькие девушки, работавшие только до замужества. Большинство рабочих были русскими по национальности. В начале 1929 г. доля финнов, карелов, вепсов среди рабочих не превышала 13%.

Квалифицированные рабочие в первой половине 1920-х гг. составляли 87% среди металлистов, 57% среди железнодорожников, 32% среди деревообделочников. По мере роста промышленности число неквалифицированных рабочих быстро увеличивалось. Нехватка квалифицированных рабочих, инженеров являлась причиной низкой производительности труда, порчи оборудования, роста простоев на производстве. Так, на Ильинском лесозаводе рабочие жаловались: «Завод новый, а остановок рам больше, чем на старом». На Шелтозерских разработках диабаза, где основные производственные операции были механизированы, через год мощные дизели электростанции, привезенные из-за границы, были испорчены из-за небрежного ухода персонала. Изза неисправностей дизелей остановились и другие механизмы, и работа на разработках продолжалась вручную.

Существовавшая к началу первой пятилетки в Карелии сеть профтехнических учебных заведений ни в коей мере не могла обеспечить республику квалифицированными рабочими кадрами. В 1928 г. школу ФЗУ Онегзавода окончили 12 человек, в Сороке – 21 человек, профшколу имени Калинина – И человек, учебные мастерские – 15 человек. Всего в том году в народное хозяйство Карелии влилось 69 выпускников профессионально-технических учебных заведений Карелии, в то время как республика нуждалась в 6-7 тысячах квалифицированных рабочих. Финны, карелы и вепсы среди выпускников профессиональных школ составили всего 11 человек. Большим был отсев учащихся в ходе учебы. В школе ФЗУ Онегзавода он достигал 60-70%.

В начальный период нэпа довольно частым явлением были задержки зарплаты, что являлось причиной конфликтных ситуаций в трудовых коллективах. Осенью 1922 г. на Онегзаводе ежемесячно из-за задержек жалованья фиксировались остановки работы (волынки) сроком на 3-4 дня. Во время экономического кризиса в октябре 1923 г. из-за невыдачи зарплаты на Онежском заводе снова возник конфликт. Рабочие попытались устроить собрание и выяснить причины задержки выплаты зарплаты. Завком сначала не давал согласия, тогда рабочие решили все-таки провести собрание, невзирая на отказ профсоюза поддержать их. Выступавшим на собрании представителям завкома и райкома союза металлистов рабочие не давали говорить, выражая тем самым свое недоверие. Трудовой коллектив успокоился, когда рабочие получили заверения, что часть зарплаты будет выдана в тот же день. До забастовки дело не дошло. В середине 1920-х гг. такого рода явления перестали быть массовыми, а единичные случаи задержки в выплате денег рабочим рассматривались как чрезвычайные происшествия.

В середине 1920-х гг. среднемесячная заработная плата промышленных рабочих в Карелии составляла 59 руб. Самыми высокими в это время были заработки рабочих горной промышленности, составлявшие 87 руб. в месяц. Выше средней была зарплата рабочих мукомольных предприятий (84 руб.), типографских рабочих (61 руб). Существенно ниже средней была заработная плата рабочих электростанций (37 руб.), машиностроителей (48 руб.), на предприятиях по обработке металлов (19 руб.), водочном заводе (39 руб.). Средняя зарплата: служащих на промышленных предприятиях в 1925 г. составляла 89 руб. и была значительно выше среднего заработка служащих государственных и общественных учреждений (48 руб.). Серьезной экономической проблемой оставался опережающий рост зарплаты в промышленности по отношению к росту производительности труда.

К конфликтам между трудовыми коллективами и администрацией чаще всего приводили низкая оплата и плохие условия труда. В 1925 г. прошла забастовка рабочих на Онежских разработках диабаза. Профсоюз не дал согласия на остановку работы, тем не менее рабочие решили действовать. Заводилами стали приезжие каменотесы. Забастовщики выдвинули ряд требований: пересмотреть нормы выработки, увеличить в два раза зарплату. На переговоры с рабочими приехало уездное начальство, представитель Карпрофсовета. Часть требований рабочих удовлетворили: были пересмотрены нормы выработки, улучшены условия труда, частично повышена зарплата. Недовольство рабочих периодически вспыхивало и на других предприятиях горной промышленности. На Голецких гранитных разработках рабочие были недовольны тяжелыми условиями труда и быта, царившей на предприятии бесхозяйственностью. Не желая довести дело до забастовки, начальство, почуяв недоброе в настрое трудового коллектива, приняло решение о повышении зарплаты на 12,5%, тем самым предотвратив остановку работы предприятия. В 1925 г. имели место волнения среди рабочих Сорокских лесозаводов, недовольных зарплатой, дороговизной продуктов, скверными жилищно-бытовыми условиями. Однако до стачки здесь также дело не дошло, администрация уладила зревший конфликт путем переговоров с рабочими.

Несмотря на бедность и неустроенность жизни, отношение к советской власти основной массы рабочих в целом было доброжелательным. Сотрудники ГПУ, по долгу службы обязанные фиксировать прежде всего факты недовольства властью, даже в кризисные периоды отмечали: «Несмотря на тяжелые материальные условия рабочие ко всем кампаниям относятся отзывчиво и сознательно, всегда на помощь идут первые». Отношение к нэпу, а в особенности к нэпманам долгое время оставалось натянутым, отчасти враждебным. Причиной враждебности чаще всего был рост рыночных цен на предметы первой необходимости: «Цены на все растут не по дням, а по часам».

В годы нэпа наблюдался рост среди рабочих авторитета профсоюзов. Быть членом профсоюза было почетно и престижно. Если в 1922 г. в Карелии насчитывалось 12 тыс., то в 1928 г. – уже 35 тыс. членов профсоюзов. Улучшение жизни трудящихся напрямую зависело от успеха работы предприятий, и основные усилия профсоюзов были направлены на то, чтобы помочь администрации наладить производство после чудовищной разрухи. При фабзавкомах создавались производственные комиссии, производственные совещания и кружки, которые занимались вопросами улучшения организации производства, укрепления трудовой дисциплины, повышения производительности труда. Вместе с тем постепенно отходила на задний план важнейшая функция профсоюзов – защита трудящихся от произвола государства и работодателей. Как и другие общественные организации, профсоюзы стали превращаться в структуры, стоящие прежде всего на страже государственных интересов.