Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 83 страниц)

Перестроили свою работу театральные и музыкальные коллективы Карелии. Они создали концертные бригады, которые обслуживали боевые части, госпитали и трудящихся республики. «Концерты проходят, – говорится в одном из документов тех дней, – в самой разнообразной обстановке: и в воинском клубе, и в красноармейской столовой, и в блиндаже, и в землянке, и на воздухе, и в палатке у раненых». За годы войны театральные и музыкальные коллективы республики дали 4300 спектаклей и концертов, обслужили более 2 млн зрителей. Кроме того, на Карельском фронте, Северном военно-морском флоте и в госпиталях было проведено свыше 4000 шефских концертов. О напряженном труде артистов в годы войны говорят следующие цифры. Заслуженная артистка Карельской АССР Х.И. Мальми в годы войны приняла участие в 1927 концертах, артисты ансамбля «Кантеле» Р. Ниеми – в 1000, 3. Емельянова – в 800, народный артист Карельской АССР В. И. Кононов – в 700, артисты театра русской драмы В.Д. Томашевская и А. Высоцкий – в 600 концертах.

Ансамбль «Кантеле», кроме поездок с концертами по республике и городам страны, очень часто совершал поездки на фронт. «Ваши концерты в подразделениях нашей части прошли с большим заслуженным успехом, произвели глубокое впечатление на всех бойцов и командиров... Ваши концерты влили в нас новые силы для скорейшего разгрома врага», – говорится в одном из многочисленных отзывов о выступлении этого коллектива. Успеху ансамбля во многом способствовали кантелисты, певцы, танцоры М. Гаврилов, Т. Вайнонен, С. Рикка, Л. Теппонен, М. Кубли, Ф. Козин, К. Вильянен и другие.

«Постоянных бригад, кроме фронтовой бригады, мы не создавали, так как близость фронта обязывала всех работников искусства обслуживать бойцов, – говорится в отчете республиканского комитета профсоюза работников искусств в Центральную комиссию по культурному шефству над частями Красной армии и Военно-морского флота. – Поэтому состав бригад все время менялся. На ближние от Беломорска участки фронта выезды производились чаще и регулярно. На дальние участки выезжали коллективы в полном составе. На более крупных площадках они выступали всем составом со спектаклями и концертами. В мелких подразделениях, на переднем крае разбивались на маленькие бригады и этими бригадами обслуживали землянки, полевые госпитали, доты, блиндажи». Нередко поездки на фронт и концерты проходили под артиллерийским обстрелом или налетами вражеской авиации.

Выезд группы актеров Карельского театра музыкальной комедии на фронтовой концерт. 1943 г.

Коллективы работников искусств Карелии выезжали на гастроли и в другие города и области нашей страны. Они побывали в Мурманске, Кандалакше, Архангельске, Вологде, Туле, Рыбинске, Ярославле, Уральске, Хабаровске, Владивостоке, Уссурийске, Горьком, Кирове и других местах. И везде показывали высокий профессионализм. «Независимо от условий, театр всегда сохранял свое мастерство. Спектакли проходили на высоком идейном и художественном уровне. Театр заслужил любовь и уважение бойцов и офицеров частей Дальневосточного фронта», – говорится в приказе политуправления фронта о гастролях театра русской драмы.

Прифронтовое положение республики определило своеобразие деятельности школ. Близость фронта не только осложняла работу, но и накладывала особую ответственность за сохранение жизни и здоровья детей. Война потребовала коренной перестройки всей воспитательной работы в школе, органичного слияния всего дела воспитания и обучения с жизнью и интересами страны, с суровой военной действительностью и борьбой народа во имя победы над фашизмом.

Общее количество школ и численность учащихся резко сократились. Если в 1940/41 учебном году в республике работало 746 общеобразовательных школ, в которых обучалось 93,8 тыс. учащихся, то в 1942/43 имелось лишь 85 школ с 9 тыс. учащихся103. Не хватало учителей, так как многие из них с оружием в руках защищали Родину. Уменьшился контингент учащихся старших классов, которые вовлекались в промышленное и сельскохозяйственное производство. Значительная часть школьных зданий была разрушена или использовалась под госпитали. Семилетние и средние школы стали работать в две-три смены. Серьезные трудности возникли в обеспечении школ оборудованием, учебно-наглядными пособиями, школьно-письменными принадлежностями. Нередко отсутствовали самые элементарные условия для занятий.

Школьники Кеми шьют одежду для фронтовиков

Школьники работали на лесопунктах и в рыболовецких артелях, на промышленных предприятиях и в мастерских, занимались сбором металлолома. Особенно широкое участие они принимали в работах на колхозных и совхозных полях. За годы войны школьники выработали 300 000 трудодней. Созданные при пионерских отрядах тимуровские команды оказывали всевозможную помощь семьям фронтовиков и инвалидам Великой Отечественной войны. Школьники являлись шефами многих госпиталей – чинили белье, организовывали концерты для раненых, читали художественную литературу и т. п. Лина Орлова начала работать в госпитале, когда ей было 10 лет. Она писала письма и читала вслух раненым бойцам, помогала сестрам разносить обеды и кормить тяжелораненых. Командование Карельского фронта наградило юную патриотку медалью «За боевые заслуги». Множество подарков с любовно вышитыми кисетами, носовыми платками, воротничками, варежками, конвертами, изготовленными самими учениками, с теплыми сердечными письмами направлялись на фронт воинам Советской Армии.

Сложные задачи стояли перед медицинскими работниками Карелии. Большая часть их находилась в армии, многие работали в военных госпиталях, развернутых на территории Карелии. Высококвалифицированная врачебная помощь, забота и внимание позволили возвратить в строй многих и многих раненых бойцов. Стремление спасти жизнь раненых советских воинов привело в доноры тысячи жителей Карелии. Так, медицинская сестра А. В. Подкопаева за годы войны сдавала кровь около 150 раз. Она удостоилась награды – ордена Красной Звезды. Республиканская станция переливания крови, руководимая старейшим врачами Карелии М. Д. Иссерсоном и В. А. Дрейман, уже в сентябре 1941 г. обеспечила снабжение кровью военных госпиталей Карельского фронта. Успешно решали медики задачи охраны здоровья трудящихся и непрерывной противоэпидемической профилактики. Добросовестно выполнили свой долг служения народу В. А. Баранов, С. А. Вишневский, В. Д. Тихомиров, А. А. Гуткин, Л. Т. Шунгская, Л. Т. Цалит, Л. И. Карлукова, Т. С. Лисичкина, Н. Д. Цаль и многие другие врачи.

Трудящиеся Карелии горячо подхватили инициативу передовых рабочих Москвы и других крупных промышленных центров страны по добровольному сбору личных средств в Фонд обороны. Рабочие и служащие ежемесячно вносили в Фонд обороны часть заработка, сбережения, драгоценности, облигации государственных займов. Широкое распространение в дни войны получили массовые воскресники по выполнению различных заданий. Свой заработок за этот день граждане перечисляли в Фонд обороны. Трудящиеся Карелии внесли в Фонд обороны Родины, по далеко не полным данным, свыше 20 млн руб. деньгами и около 1 млн руб. облигациями. В Фонд обороны страны труженики села передавали продукты питания как из коллективного хозяйства, так и из личных запасов. Колхозники Карелии, несмотря на сравнительно небольшие продовольственные ресурсы, сдали в Фонд обороны в 1943 г. 730 центнеров зерна, 404 центнера картофеля и овощей, а в 1944 г. – свыше 40 тысяч центнеров картофеля.

Составной частью общенародного движения за создание Фонда обороны СССР явилось патриотическое движение советских народных масс по сбору средств на вооружение Красной армии и Военно-морского флота. По инициативе рабочих Беломорского лесозавода и рыбаков-колхозников с. Вирма Беломорского района в Карелии развернулся сбор средств на постройку танковой колонны. 70-летняя колхозница колхоза «Восход» Беломорского района А. С. Королькова первая после окончания одного из митингов внесла свои сбережения – 100 руб. и до конца войны передала свою пенсию в Фонд обороны. Она сказала: «На фронтах сражаются с врагом пять моих сыновей. Я, несмотря на свой преклонный возраст, самоотверженным трудом помогаю своим детям громить врага. Я с радостью отдаю свои сбережения».

Санитарка Шуерецкой больницы Е. Ф. Благодарева писала в марте 1944 г. на фронт: «В прошлом году в этот день от руки немца погиб на Ленинградском фронте мой любимый сын. Два года прошло с тех пор, как скончался на операционном столе мой муж-фронтовик. Большое горе принесла война в мой дом. Это горе принесли немецкие и финские палачи. Горе рождает месть. Сердце мое хочет одного – отомстить убийцам. Собрав скромные сбережения, я пошла в Шуерецкую сберкассу и внесла на вооружение Красной армии 100 руб. деньгами и на 300 руб. облигаций государственных займов. Мне выписали квитанцию № 223162. Говорят, что солдат помнит номер своей винтовки. Я запомнила номер этой квитанции. Работаю я санитаркой больницы в с. Шуерецкое. Есть у меня трое малолетних детей. Они вырастут, и я расскажу им, как их отец и брат верно служили Отечеству, как их мать урывала свои трудовые копейки, чтобы помочь разбить врага. Дорогие наши воины, отомстите врагу за горе мое!».

Охотник колхоза «Путь к свету» Пудожского района А. И. Вирозеров передал в Фонд обороны 25 тыс. руб. Много лет подряд по-ударному трудился он на охотничьем промысле, и все накопленные упорным трудом сбережения передал на постройку танков для Красной армии. За свой патриотический поступок А. И. Вирозеров получил личную благодарность от Председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина. В этом патриотическом движении участвовали целые коллективы. Железнодорожники Кировской магистрали передали в начале 1943 г. на строительство самолетов, танков и бронепоездов 1140 тыс. руб. На постройку танковой колонны и эскадрильи самолетов «Комсомолец Карелии» комсомольцы республики собрали 1 165 976 руб., из них 1 010 741 руб. наличными. Пионеры и школьники на постройку танковой колонны и самолета «Карельский пионер» внесли 105 000 руб. наличными и 22 500 руб. облигациями. «Передайте комсомольцам и молодежи Карело-Финской ССР, – говорилось в телеграмме председателя ГКО И. В. Сталина секретарю ЦК ЛКСМ Ю. В. Андропову, – собравшим 1191 тыс. руб. на строительство вооружения для Красной армии, мой горячий привет и благодарность Красной армии».

За годы войны трудящиеся Карелии подписались на государственные займы, внесли на строительство танков и самолетов свыше 126 млн руб. личных сбережений. Танковые колонны «Карельский колхозник», «Железнодорожник Кировской магистрали», боевые самолеты «Карело-Финский донор», «Карельский пионер» и другие, построенные на личные сбережения трудящихся Карелии, сражались с вторгнувшимися захватчиками на земле и в небе.

Одной из форм патриотического движения в помощь фронту явилась забота трудящихся о раненых воинах. В октябре 1941 г. постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) был создан Всесоюзный комитет помощи по обслуживанию больных и раненых бойцов и командиров Красной армии. Аналогичные комитеты возникли на местах. Созданный ЦК Компартии КФССР в ноябре 1941 г. комитет по обслуживанию больных и раненых бойцов и командиров Красной армии (председатель комитета – секретарь ЦК Компартии И. И. Сюкияйнен), поддержав инициативу трудящихся, организовал шефство промышленных предприятий, колхозов и советских учреждений над госпиталями. Женщины дежурили в госпиталях, ухаживали за ранеными, убирали палаты, стирали белье. Некоторые предприятия оказывали помощь в оборудовании госпиталей и обеспечении их дровами. Трудящиеся организовали сбор мха, который использовался вместо ваты. Комсомольцы и школьники читали раненым газеты, журналы и книги, устраивали шефские концерты художественной самодеятельности. Колхозники Карелии направляли в госпитали свежую рыбу, молоко, мясо, ягоды. Предметом повседневной заботы стало удовлетворение материально-бытовых нужд семей военнослужащих, оказание им всевозможной помощи. В Карелии только в 1943 г. семьям военнослужащих было выделено 25,6 ц картофеля, 600 кг ягод, предоставлены участки земли под огороды и семена для посева. Колхозники Пудожского района обеспечили семьи фронтовиков дровами, в Медвежьегорском районе для детей военнослужащих в школах были организованы бесплатные завтраки, в Калевальском районе семьям воинов завезли дрова, сено, 67 человек были трудоустроены.

Проявлением народной заботы о Красной армии стал сбор и изготовление теплых вещей и белья для воинов, отправка на фронт праздничных подарков, оказание материальной и другой помощи семьям фронтовиков. Так, исполком Лоухского районного Совета депутатов трудящихся сообщал, что «в 1942 г. трудящиеся района, проводя сбор теплых вещей для Красной армии, собрали и отправили: кож коровьих 74 штуки, кож овечьих и козьих 486 штук, фуфаек и брюк 46 пар, теплых шапок 90, нательного белья 82 пары, варежек 180, полушубков 20 штук и много других подарков. Всего из 35 разных предметов внесено 1290 подарков». В Кемском районе в августе 1942 г. было передано для бойцов Красной армии 3636 теплых вещей. Вместе с подарками шли сотни писем, поздравлений, подробных отчетов о трудовых делах в тылу. Для вручения подарков на фронт выезжали представители трудящихся республики.

Патриотическое движение жителей Карело-Финской ССР, как и всех народов СССР, по оказанию всемерной помощи фронту явилось демонстрацией политической сплоченности советского общества, нерушимого единства фронта и тыла, армии и народа; оно умножало их силы в борьбе с вторгнувшимися захватчиками и в конечном счете стало главным фактором, обусловившим победу Советского Союза над фашистской Германией и ее союзниками.

5. ОККУПАЦИОННЫЙ РЕЖИМ. ВОЙНА В ТЫЛУ ВРАГА

Оккупационный режим

К концу 1941 г. более половины всей территории Карело-Финской ССР оказалась оккупированной финскими и немецкими войсками, которые вводили собственные порядки в устройстве жизни населения. Еще накануне войны, 16 июня 1941 г., в Финляндии распространялась специально подготовленная записка «Планы некоторых мероприятий в Восточной Карелии». На ее основе разрабатывались конкретные вопросы и основные направления оккупационной политики. Суть ее сводилась к тому, что Восточная Карелия якобы исторически принадлежала Финляндии и поэтому должна находиться в ее составе. Заказанное президентом Р. Рюти специальное исследование об этом было напечатано осенью 1941 г. в Берлине под названием «Жизненное пространство Финляндии». Агрессивные намерения финских правящих кругов нашли свое отражение и в официальных документах, в частности, в приказах главнокомандующего финской армии маршала Маннергейма. А одна из официальных газет «Карьяла» писала, что Финляндия «имеет неоспоримое право на большую часть Советской России, не говоря уж о Карелии, до Свири, Онежского озера и Белого моря». Таким образом, участие страны в войне оправдывалось, во-первых, целью борьбы с советской властью и, во-вторых, необходимостью освобождения родственных народов и присоединения их территории к Финляндии».

Принятые Главной штаб-квартирой финской армии правила публикации сведений о Восточной Карелии и войне также во многом раскрывают государственную, национальную и военную политику Финляндии того времени и ее оккупационной администрации. Согласно этим правилам, следовало говорить только об «освобождении» Восточной Карелии (а не о ее завоевании) и что якобы карелы сами просили о своем освобождении. Рекомендовалось публично подчеркивать, что Восточная Карелия – это земля карелов, что у русских здесь нет никаких корней и что эта территория имеет большое значение для обороны и независимости Финляндии. Следовало говорить не о народе, а о населении Восточной Карелии, не о карельском языке, а о диалекте. О местном населении рекомендовалось писать доброжелательно: «Говоря о господствующей в Восточной Карелии отсталости, следует подчеркивать, что виноват в этом советский строй, а не население, которому, напротив, нужно отдать должное в том, что оно в трудных условиях сохранило свою национальность и обладает природной смышленостью и талантом. Необходимо подчеркивать, что теперь мы хотим поднять население Восточной Карелии на уровень, соответствующий этим замечательным качествам». Все публикации и новости о жизни Восточной Карелии должны были получить предварительное одобрение финских органов – отдела цензуры Главной штаб-квартиры или штаба Военного управления Восточной Карелии.

15 июля 1941 г. маршал Маннергейм отдал приказ об организации управления на оккупированной территории – Военного управления Восточной Карелии (ВУВК). Командир ВУВК подполковник В. Котилайнен в тот же день выпустил обращение к гражданам захваченных районов КФССР, в котором объявил, что он принял на себя руководство оккупированной территорией и что с этого времени каждый ее житель обязан выполнять требования финских военных властей. В каждом районе назначался начальник, которому принадлежала вся власть на местах. В перечне требований из восьми пунктов местным жителям запрещалось иметь любое оружие и радиоаппаратуру, находиться на улице ночью (с 21 до 6 часов утра), присваивать или портить оставшееся государственное (колхозное) имущество, хранить или распространять политические книги и необоснованные сведения; предлагалось гражданскому населению продолжать свою обычную работу и представить опись своего имущества, а оставшимся советским солдатам немедленно сложить оружие и сдаться в плен. За нарушение данных требований могла последовать смертная казнь.

Основные направления работы оккупационного финского Военного управления Восточной Карелии нашли отражение в его структуре, представленной целым рядом отделов: командным, противовоздушной обороны, административным, полицейским, надзора, экономическим, интендантским, ветеринарным, просветительским, социальным, разведки, медицинским. Штат управления насчитывал: офицеров и военнослужащих – 470 человек, младших офицеров – 364, мужчин и юношей – 488, личный состав ПВО – 1081, женщин – 514, всего – 2917 человек. Штаб ВУВК находился сначала в г. Йоэнсуу (Финляндия), а затем – в Петрозаводске. Территория, подчиненная Военному управлению Восточной Карелии, была разделена на 3 округа (Олонецкий, Масельгский и Беломорский), каждый из которых делился на районы, а они в свою очередь – на более мелкие административные единицы – участки (несколько населенных пунктов). Окружные, районные и местные начальники управляли всей административной и хозяйственной жизнью на своих территориях. Кроме того, в крупных деревнях назначались старосты для надзора за населением, организации необходимых мероприятий и т. п. На службу в оккупационные органы подбирались, как правило, «заинтересованные» в делах Восточной Карелии лица, имевшие военную подготовку и опыт административной работы. При аппарате ВУВК имелась совещательная комиссия из 12 человек, в которую входили «благонадежные лица из восточных карелов», ушедших в Финляндию после революции 1917 г. Предполагалось, что эта комиссия придаст «местный колорит» созданному управлению, однако, не имея никаких прав, она не оказывала сколько-нибудь существенного влияния на принятие важных решений.

В одной из школ оккупированного Петрозаводска отмечается день независимости Финляндии. 6 декабря 1941 г.

Всего на оккупированной части Карело-Финской ССР насчитывалось около 85 тыс. местных жителей, считая и перемещенных из Ленинградской области. Для усиления контроля и наблюдения за ними оккупационные власти провели подробную перепись населения. В каждом крупном селе имелся полицейский участок, за нарушение установленного режима (нахождение на улице во время комендантского часа, пребывание в доме постороннего лица, выход за пределы постоянного места жительства без специального пропуска и т.п.) предусматривались различные меры наказания вплоть до расстрела. В специальные лагеря (концентрационные, переселенческие, трудовые) были заключены около 1/3 всего населения. Только в г. Петрозаводске имелось 6 лагерей, в которых содержались свыше 20 тыс. человек. По разным данным, следствием тяжелых лагерных условий жизни (непосильных работ, голода, массовых эпидемических болезней), а также расстрелов явилась гибель от 4000 до 7000 человек.

Особую сферу деятельности оккупационной администрации составляло «просвещение и воспитание национального населения». У карелов следовало формировать «знание об исторической задаче финского племени в его противодействии вековому стремлению России захватить Финляндию». На разного рода просветительских мероприятиях следовало говорить о незначительных успехах СССР и деятельности ВУВК на благо населения, подчеркивать национальное и естественное единство Финляндии и Карелии. Важнейшими каналами просветительской работы являлись газета и радио: «Вапаа Карьяла» («Свободная Карелия») и Аунуксен радио (Радио Олонца). 5 января 1942 г. было обнародовано постановление об основах народной школы в Восточной Карелии. Языком обучения во всех школах становился финский. По этой причине дети «ненациональных» родителей оставались за бортом народной школы вплоть до конца 1943 г. К концу 1941 г. работали 53 школы, в которых насчитывалось 4700 учеников. В 1944 г. количество школ выросло до 112, в них числились 8393 ученика-«национала» и, кроме того, в 13 школах учились около 3000 русских детей. Особенно большое внимание в учебных планах уделялось мировоззренческим предметам (история, география, финский язык, религия), создавались специальные учебники, в которых доминировали финские национальные мотивы.

Один из шести финских концентрационных лагерей в Петрозаводске

Составной частью политики финнизации на оккупированной территории являлось переименование населенных пунктов, улиц, имен и фамилий местных жителей. Так, уже 16 сентября 1941 г. окружные начальники получили предписание ВУВК о приведении к единообразию названий населенных пунктов на оккупированной территории. В нем, в частности, подчеркивалось: «Следует брать употребляемые местными жителями названия населенных пунктов, если они являются финскими. Группу деревень, построенных близко друг от друга, следует считать одной деревней. Предложения по переименованию русских названий деревень на финские с резолюцией окружного начальника следует посылать нам». Тогда же в районы были направлены рекомендательные списки для переименования улиц и населенных пунктов Восточной Карелии. Для этого предлагались имена героев предшествующих «племенных войн», а также имена карельских и финских «племенных» героев или же имена героев Калевалы. Так, г. Петрозаводск стал называться Аанислинна (Крепость на Онего), Олонец – Аунуслинна (Крепость Олонии). Переименование улиц Петрозаводска произошло в начале 1943 г. Финская газета «Вапаа Карьяла» писала в этой связи: «Впервые за время своего существования Петрозаводск получает национальные финские названия улиц. Таким образом, город приобретает подлинно национальный характер, который ему, как важнейшему населенному пункту Восточной Карелии, и подобает иметь. Лицо города все более становится финским...».

Таким образом, установленный финскими военными властями режим на захваченной территории Карело-Финской ССР представлял собой продуманную систему мер (экономических, идеологических, просветительских, политических), которая во многом определялась национальными факторами. Отправной момент оккупационной политики заключался в том, что родственных финнам людей по национальной принадлежности («соплеменников» – карелов, финнов, вепсов, ингерманландцев, составлявших 50% местных жителей) необходимо «освободить» как будущих граждан «Великой Финляндии». Реализация такой политики на практике выразилась в разделении жителей Восточной (Советской) Карелии на две основные группы: «национальное и ненациональное», или привилегированное и непривилегированное во всех отношениях население. Первая группа людей лучше обеспечивалась социальными благами (зарплатой, продовольственными и промышленными товарами, медицинским обслуживанием и т. д.), для них организовывались специальные народные школы и курсы по месту жительства и в Финляндии, проводилась активная идеологическая и просветительская работа. Вторая группа, в основном русские, находилась в худших условиях, и именно они, прежде всего, помещались в концентрационные (трудовые) лагеря с целью дальнейшего перемещения после предполагавшейся победы в войне Германии и ее союзников.

О конкретных результатах оккупационной национальной политики в Карелии, отношении к ней местного населения в определенной степени можно судить по событиям на заключительном этапе военных действий на Севере: начавшемся здесь летом 1944 г. наступлении советских войск, уходе финнов и эвакуации с ними местных жителей, которая, по утверждениям финских военных властей, осуществлялась на добровольной основе.

На оккупированной территории Карелии, по данным финских источников, к лету 1944 г. оставалось всего 83 541 человек местного населения, из них 68 453 человека проживали в населенных пунктах, 14 926 человек – в переселенческих лагерях и 162 человека – в концентрационных лагерях. Около половины местных жителей – 41 803 человека – относились к родственным финнам народам (карелы, финны, вепсы, ингерманландцы и др.). Согласно подробному отчету финских военных властей по эвакуации, всего из населения Восточной Карелии переселились в Финляндию 2799 человек, или 3,35%. Из них родственное финнам население составляло 2196 человек. Таким образом, в целом число переселившихся (эвакуировавшихся) жителей Карелии в Финляндию оказалось незначительным. Следует учесть, что для некоторых эвакуация была неизбежной, в частности для тех, кто находился на службе у финнов. Многие переселившиеся состояли в браке с финнами и уже являлись гражданами Финляндии.

Сложности при организации и деятельности подполья в Карелии обусловливались низкой плотностью и в целом малочисленностью населения. Большинство деревень пустовало, во многих жили буквально несколько человек. Так, в с. Ругозере насчитывалось 19, а во всем Кестеньгском районе – 82 жителя. При строгом режиме надзора, когда каждый житель находился на учете у полиции, появление нового человека, особенно в деревне, сразу же становилось известным оккупационным властям. Кроме того, часть населенных пунктов находилась недалеко от линии фронта, которая в течение трех лет оставалась неизменной, в них располагались воинские подразделения противника и осуществлялся наиболее суровый оккупационный режим.

Финские власти приложили немало усилий, чтобы подорвать деятельность подполья. Они создали широко разветвленный аппарат для выявления и ликвидации сопротивления, использовали в борьбе с ним все возможные средства, непрерывно усиливали и совершенствовали меры его подавления. Им удалось разгромить часть нелегальных организаций и нанести ощутимые потери подпольщикам. Однако несмотря на все трудности, советское подполье в Карелии существовало и активизировало изо дня в день свою деятельность. На оккупированной территории республики действовали следующие подпольные организации: Петрозаводская, Ведлозерская, Заонежская, Олонецкая, Сегозерская и Шелтозерская. Кроме того, партийно-комсомольские группы действовали в Кондопожском, Прионежском и Пряжинском районах.

Как известно, создание в стране подпольных организаций шло по трем направлениям. Во-первых, путем заблаговременного создания сети партийных комитетов и ячеек, явочных квартир, подбора связных и т. п.; во-вторых, при помощи создания подпольных организаций по инициативе патриотов, оказавшихся на оккупированной территории; в-третьих, способом создания подготовительных групп в советском тылу, а затем переброски их через линию фронта во вражеский тыл, в места будущей деятельности. Эти пути использовались и при создании подпольных организаций в Карелии. Летом 1941 г. ЦК Компартии республики провел работу по заблаговременному созданию подполья в тылу противника. Однако многим подпольщикам не удалось развернуть свою деятельность. Попав в трудные условия и не имея опыта работы, они вскоре обнаружили себя и были ликвидированы финнами, часть из них оказалась в концентрационных лагерях. Путь заблаговременного создания подпольных организаций в Карелии не получил широкого распространения. Известны лишь несколько подпольных групп, возникших по инициативе советских патриотов на местах. К примеру, в г. Кондопоге комсомолка Е. В. Тимошина (Фомина) организовала такую подпольную группу. Наиболее действенным в Карелии оказался путь создания подготовленных групп в советском тылу и переброски их затем через линию фронта на оккупированную противником территорию.

Деятельность подпольных организаций заметно усилилась с середины 1942 г. К тому времени они накопили определенный опыт борьбы с врагом, более обстоятельно изучили оккупационный режим и его методы подавления сопротивления. При ЦК Компартии республики работала спецшкола, где подпольщики получали подготовку. Появилось достаточное количество радиостанций, что улучшало возможности конспиративной работы. Стало больше самолетов, на которых подпольщики могли доставляться в любую точку оккупированной территории. Усилилось сопротивление оккупационному режиму населения, воодушевленного успехами Красной армии на фронте в битвах под Москвой, Сталинградом, Курском. В Карелии, как правило, подпольные комитеты назначались ЦК Компартии республики в таком составе: секретарь райкома партии, секретарь райкома комсомола и радист.

Подполье в Олонецком районе, например, создавалось и действовало так. Летом 1942 г. здесь начала свою деятельность группа подпольщиков в составе секретаря райкома партии М. М. Деляева, его заместителя – секретаря райкома комсомола А. М. Звездиной и радистки О. Е. Филипповой. Уроженец Олонецкого района, карел, М. М. Деляев, в начале войны назначенный комиссаром истребительного батальона, затем получил назначение на подпольную работу в тыл врага. А. М. Звездина – карелка из Олонецкого района, до войны работавшая литературным сотрудником олонецкой район ной газеты «Колхозник», в августе 1941 г. заменила ушедшего на фронт секретаря райкома комсомола и была направлена на подпольную работу. О. Е. Филиппова до войны работала в Калевальском районе учительницей, с начала войны находилась в действующей армии, где овладела специальностью радиста. Группа работала до октября 1942 г., ей удалось сделать многое: собрать разведданные о расположении финских частей и линии их обороны, сообщить советскому командованию о передвижении войск противника на участке Олонец-Лодейное Поле, устроить несколько диверсий на вражеских объектах, распространить листовки и сводки Совинформбюро. Однако в октябре 1942 г. финнам удалось арестовать подпольщиков. Всех троих расстреляли в феврале 1943 г. Герои посмертно награждены боевыми орденами СССР.