Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 83 страниц)

Условия труда и быта рабочих в Карелии, как и в других окраинных регионах, по ряду важнейших показателей были значительно хуже, чем в основных индустриальных районах России. В 1870-80-х гг. на лесопильных предприятиях края продолжительность рабочего дня составляла 12-14 часов, а иногда достигала и 16 часов в сутки, хотя условной нормой по стране в то время считался 12-часовой рабочий день. Закон от 2 июля 1897 г. установил на крупном фабрично-заводском производстве продолжительность рабочего дня в И часов 30 минут, а накануне праздников – 10 часов, однако на ряде лесозаводов Карелии, а также на Усланской картонной фабрике Тейфеля по-прежнему сохранялся 12-часовой рабочий день. Широко применялись сверхурочные работы, которые были разрешены специальным правительственным циркуляром от 14 марта 1898 г. Фабричный инспектор Олонецкой губернии Н. Барышников, в связи с этим, в отчете за 1898 г. признавал, что с практикой сверхурочных работ инспекция «бессильна бороться за неопределенностью законодательства».

Уровень оплаты труда в промышленности края был несколько ниже общероссийского. На Александровском заводе, по сведениям за 1888-1890 гг., среднемесячный заработок составлял в среднем 14,2 руб. в месяц. В период промышленного подъема 1890-х гг. он вырос и к 1900 г. достиг 17,7 руб. На лесопильных предприятиях края к 1900 г. рабочие, по данным фабричной инспекции, в среднем получали 16 руб., в пароходо-ремонтных мастерских – 14 руб., на картонном, спичечном и железопередельном производствах – 8,8 руб. в месяц. В то же время в целом по России среднемесячный заработок рабочего, по данным за 1890 г., составлял 15,6 руб., а в 1900 г. – 17,2 руб. (в металлургии и металлообработке – 28,2 руб.). При этом цены на продукты питания в Карелии были выше, чем в большинстве других регионов страны. Более широкое распространение получила здесь и так называемая «вторичная эксплуатация» – выдача зарплаты не наличными деньгами, а продуктами и товарами из заводских лавок по завышенным ценам. Действовала система штрафов и вычетов, которые даже после издания закона о штрафах могли достигать 1/3 заработка.

Землянка лесорубов

Сопоставление материалов проведенного в 1896-1897 гг. фабричным инспектором Н. Барышниковым исследования затрат на питание 41 рабочей семьи с данными земского обследования крестьянских хозяйств Олонецкой губернии за 1900-1902 гг. показывает, что нормы потребления основных продуктов питания у рабочих были, как правило, ниже среднего уровня потребления местных крестьян. Так, муки и крупы в месяц на едока в рабочих семьях потреблялось 43,2 фунта, в крестьянских – 69,6 фунта, мяса, соответственно, – 2 и 3,2 фунта, масла (животного и растительного) – 0,8 и 1,2 фунта. В то же время рабочие потребляли по сравнению с крестьянами заметно больше сахара (1,4 фунта против 1), чая, кофе и цикория (0,52 фунта против 0,23), что свидетельствует о частичной замене горячего питания в пролетарских семьях чаепитием.

Серьезнейшей проблемой являлось получение социальных пособий в случае временной или постоянной потери трудоспособности. Только на Александровском заводе существовала вспомогательная касса товарищества (составленная из взносов рабочих), из которой назначались небольшие пенсии получившим тяжелое увечье, а также вдовам и сиротам рабочих, погибших на производстве (14-20 коп. в месяц и 1-2 пуда муки). На других предприятиях до издания закона 2 июня 1903 г. «О вознаграждении потерпевших вследствие несчастных случаев» рабочий-инвалид мог получить пособие только, если он доказал «злое деяние» или упущение со стороны заводчика. По этому поводу на основе своей практики фабричный инспектор Н. Барышников на страницах губернской газеты с горькой иронией писал, что «уже из факта поступления в промышленное заведение вытекает вина рабочего во всем, что сопряжено с пребыванием в этом заведении».

Неудовлетворительными были и жилищные условия многих рабочих семей. На лесопильных и частных металлургических заводах большинство одиноких и семейных рабочих жило в тесных казармах барачного типа или снимало углы в частных домах. Несколько лучше обстояло дело на Александровском заводе, основная масса рабочих которого имела собственные небольшие дома.

Особенно тяжелым было положение рабочих, занятых на лесозаготовках, сплаве и других сезонных производствах, которые не подпадали под действие даже весьма ограниченных законов о фабрично-заводском труде, принятых в 1880-1890-х гг. Вербовку лесорубов и сплавщиков предприниматели вели, как правило, через агентов-подрядчиков из числа местных зажиточных крестьян. Подрядчики путем задатков закабаляли односельчан и вынуждали соглашаться на самые невыгодные условия, причем письменных договоров найма обычно не заключалось. Рабочий день в лесу и на сплаве продолжался при любой погоде с раннего утра и до позднего вечера. Выходные и праздничные дни зачастую не соблюдались. Плата за тяжелый физический труд обычно не превышала 2-3 руб. в неделю. Значительная часть заработка сразу же уходила на погашение задатка. Жить сезонникам приходилось в шалашах, землянках или наскоро сколоченных избушках без деревянного пола и потолка. Такие избушки, как отмечал земский врач Пудожского уезда, имели площадь до 8-9 кв. метров, но в них на ночлег набиралось по 25-30 человек. Здесь же сушили одежду и обувь. Обычную пищу лесорубов составляли черный хлеб и картофель, привозимые из дома, а также крупы, горох и чай, приобретаемые у подрядчиков в счет заработка. Сплавщики полностью находились на хозяйских харчах, которые часто готовились из залежалых продуктов. Следствием крайне неблагоприятных условий труда и быта сезонников была высокая заболеваемость. По данным земских медиков, травматическим повреждениям и простудным заболеваниям за сезон подвергалось 20-30% лесозаготовителей, среди сплавщиков этот процент был еще выше.

Положение лесных рабочих вызывало серьезную обеспокоенность даже у местной губернской администрации. Оно стало предметом специального рассмотрения на промысловой комиссии Олонецкого губернского совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности в 1902 г. Комиссия, возглавлявшаяся председателем Петрозаводской уездной земской управы И. Лазуком, предложила запретить «существующий способ расчета лесопромышленниками рабочих товаром вместо денег» и высказалась за создание на лесных промыслах специального санитарно-медицинского надзора, в ведении которого находилось бы и наблюдение «за продовольствием и питанием рабочих». Предложение вошло в отчетные документы губернского совещания, но так и не вызвало действенной реакции в петербургских коридорах власти.

Стремление рабочих добиться улучшения своего положения приводило к возникновению трудовых конфликтов с предпринимателями. В последней четверти XIX в. в Карелии произошло несколько стихийных стачечных выступлений на экономической почве. Первая в истории края забастовка вспыхнула в 1875 г. на Александровском заводе в Петрозаводске. Она была вызвана резким снижением заработков вследствие необоснованной, по мнению рабочих, выбраковки значительной партии изделий. 6 февраля по поручению рабочих литейного цеха формовщики П. Поляков и Н. Суханов предъявили администрации требование об отмене вычетов. В ответ горный начальник издал приказ об увольнении Полякова и Суханова. Литейщики (около 100 человек) объявили забастовку, добиваясь отмены вычетов и восстановления на работе уволенных товарищей. Однако рабочие других цехов их не поддержали. Под угрозой общего увольнения 8 февраля стачечники возобновили работу, не добившись успеха.

В 1878 г. бастовали 130 рабочих-сезонников на строительстве почтовой дороги Повенец-Сумпосад, добивавшиеся от предпринимателей возвращения паспортов в связи с тяжелыми условиями труда и нарушением договорных обязательств. В начале 1890-х гг. сотни отходников из южных уездов Карелии принимали участие в стачках сезонных рабочих на реконструкции Мариинского канала. В течение 1890-1892 гг. на трассе неоднократно возникали забастовки, в ходе которых рабочие протестовали против низких расценок, продолжительного рабочего дня и некачественного питания, а также требовали выдачи расчетных книжек. Экономические стачки были зарегистрированы также в 1892 г. на Кемском лесопильном заводе, в 1897 г. на Туломозерском чугунолитейном заводе компании «Сталь», в 1901 г. на Ковдском лесозаводе. Стачки 1870-1890-х гг., несмотря на их разрозненность и эпизодичность, стали важным этапом на пути становления в крае рабочего движения.

3. В ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ (1905-1907)

На начальном этапе революции

Первая российская революция 1905-1907 гг. была порождена глубокими противоречиями в экономическом и социально-политическом развитии страны после реформы 1861 г., а также неудачным консервативно-реформистским курсом, проводившимся правительствами Александра III и Николая II. Ее мощными ускорителями стали промышленный кризис 1900-1903 гг., неурожаи и голод, поразившие многие губернии России в 1902-1904 гг., и русско-японская война 1904-1905 гг.

Начавшись в центре обширной империи, революция охватила все ее районы, включая окраины, в том числе и Карелию. Однако революционные события здесь происходили с заметным отставанием, их подъемы и спады не совпадали с тем, что происходило в промышленных центрах России, накал борьбы и ожесточение были значительно меньшими. Эти особенности во многом объяснялись удаленностью и транспортной оторванностью края от крупнейших политических и индустриальных центров, его промышленной отсталостью, слабостью как буржуазно-предпринимательской элиты, так и рабочего класса. Крайне незначительным к началу революции было здесь и влияние оппозиционных режиму политических сил.

Земские органы, являвшиеся в Центральной России основным оплотом либеральных общественных сил, в Карелии находились, как уже отмечалось, под сильным контролем чиновничьей бюрократии, а численно преобладавшие в них представители зажиточного крестьянства придерживались, как правило, традиционалистской идейной ориентации. Из всех 34 губерний, где к началу XX в. было введено земское самоуправление, только в Олонецкой не было ни одного земца, замеченного в симпатиях к либерализму. Олонецкое губернское земство неизменно выступало с адресами консервативно-охранительного характера и уклонялось от участия в общеземских съездах.

Носителями радикальных, революционных идей в Карелии в пореформенные десятилетия XIX в. выступали, главным образом, политические ссыльные. Наряду с некоторыми другими районами Европейского Севера и Сибирью карельский край активно использовался правительством как место ссылки. В период подъема революционного народнического движения в стране в конце 1860-х – 1870-х гг. численность политссыльных в крае достигала 100-200 человек. Народникам удалось создать несколько небольших нелегальных кружков в Петрозаводске (действовал в 1869-1870 гг.), Повенце (1877-1879 гг.), Пудоже (1875-1881 гг.). Петрозаводский кружок, возглавлявшийся ссыльным студентом Петербургского университета С. К. Зосимским, предпринял в 1870 г. попытку «хождения в народ», направив в Каргопольский уезд с целью поднять крестьян на антиправительственное выступление не состоявшего под надзором полиции чиновника В. Рейнгардта. Пропагандист сумел завоевать расположение крестьян, но к его радикальным революционным призывам они отнеслись настороженно. Позднее сам В. Рейнгардт признавал: «Когда я уже совершенно ознакомился с духом крестьян, мне пришлось пропеть вечную память всем нашим надеждам, всем мечтам, как дым развеялись они». В декабре 1870 г. кружок С. Зосимского подвергся полицейскому разгрому, и в дальнейшем власти стремились не допускать сосредоточения ссыльных в губернском центре. Политссыльные, члены повенецкого и пудожского кружков, вели революционную пропаганду лишь в узком кругу своих знакомых из числа местных служащих и интеллигенции. Оба кружка также были раскрыты и ликвидированы полицией.

После разгрома правительством в начале 1880-х гг. организаций партии «Народная воля» и в связи с наступившим идейным кризисом революционного народничества численность политической ссылки в Карелии сильно сократилась. В 1899 г. в целом по Олонецкой губернии политссыльных насчитывалось всего 11, а в 1901 г. – 24 человека, причем они были рассредоточены по различным населенным пунктам.

Приток политических ссыльных в край вновь резко усилился только с 1904 г., что стало следствием не только начавшегося подъема рабочего и крестьянского движения на юге и в центре страны, но и временного прекращения ссылки в Восточную Сибирь из-за начавшейся русско-японской войны. В 1904 г. в Олонецкой губернии находилось 160 политссыльных, а в Кемском уезде Архангельской губернии – 83. В отдельных колониях политссыльных (в Кеми, Пудоже, Повенце и др.) возникли конспиративные кружки эсеровского и социал-демократического толка, однако они имели еще весьма ограниченные связи с местным населением. К началу революции 1905 г. на территории Карелии отсутствовали какие-либо организационно оформленные структуры и либерального, и леворадикального направлений.

Положение начало меняться после расстрела рабочей демонстрации в Петербурге 9 января 1905 г. и последовавшего за этим стихийного революционного взрыва в центре России. Первыми отреагировали на «кровавое воскресенье» политические ссыльные. 17 января 1905 г. в Повенце группа политссыльных во главе с видным деятелем социал-демократического и рабочего движения М. И. Калининым организовала шествие с траурными повязками на рукавах. Демонстранты отказались выполнить требование полицейского надзирателя о снятии повязок. 25 января по инициативе ссыльных социал-демократов П. В. Андреева и С. П. Шепелева вышли на демонстрацию протеста политссыльные в г. Пудоже. Власти опасались перерастания этой акции в более широкое выступление с участием местных жителей, так как, по данным жандармерии, среди последних было «много недовольных благодаря неурожаю хлеба и призыву запасных в действующую армию». Между полицией и ссыльными произошло столкновение. Полицейские сорвали траурные повязки с П. Андреева, Ф. Пашигорева и Н. Савина. По распоряжению находившегося в Пудоже начальника Олонецкого губернского жандармского управления А. Шафаловича П. Андреев был арестован. Пудожские ссыльные заявили протест губернатору по поводу действий полиции и выразили решимость, несмотря на преследования, носить траур по жертвам 9 января в течение шести недель. С заявлениями в поддержку своих товарищей выступили колонии политссыльных в Вытегре, Лодейном Поле, Олонце и Повенце.

На трагические события 9 января откликнулись и рабочие Александровского завода. В один из январских дней они прекратили работу на два часа в знак солидарности с пролетариями Петербурга. По цехам провели сбор средств в пользу вдов и детей рабочих, погибших в день «кровавого воскресенья». Организатором сбора выступил рабочий В. А. Егоров.

Первые месяцы 1905 г. отмечены также экономическими стачками на некоторых предприятиях Карелии. В январе в течение восьми дней бастовали печатники типографии Каца «Северная скоропечатня» в Петрозаводске. Выступление, которым руководили наборщики Л. П. Сергеев, приехавший из столицы в конце 1904 г., и Л. Л. Яблонский, проходило исключительно организованно, и предприниматель пошел на уступки. Вместо 10-часового рабочего дня в типографии был введен 9-часовой и несколько увеличена зарплата. 28 марта вспыхнула стачка на лесозаводе товарищества «П. Беляева наследники» в с. Сороке Кемского уезда. Около 40 рабочих-сортировщиков предъявили требование об увеличении заработной платы. Получив отказ, они прекратили работу. К ним примкнули остальные сортировщики (до 80 человек). Из заводского поселка стачечники толпой отправились в Сороку, где с песнями прошли по улицам. Этой демонстрацией стачка и завершилась. Утром 29 марта забастовщики возобновили работу, не добившись удовлетворения требований.

В марте 1905 г. происходили волнения в средних учебных заведениях Петрозаводска. Учащиеся учительской семинарии выработали и предъявили в педагогический совет петицию, в которой требовали свободы проведения собраний и организации кружков, свободного чтения книг и журналов, отмены стеснительного режима в общежитии, изменения учебных планов (увеличения часов на общеобразовательные предметы за счет сокращения курса церковно-славянского языка). Семинаристы предупредили, что в случае отклонения петиции объявят забастовку. Во избежание обострения ситуации педсовет удовлетворил большинство требований. Действия семинаристов поддержали учащиеся губернской мужской гимназии, которые подали петицию, содержавшую требования, направленные на демократизацию гимназического режима. Дирекция учебного заведения также пошла на частичные уступки.

Выступления политссыльных, рабочих и учащейся молодежи зимой-весной 1905 г. носили все же разрозненный, эпизодический характер и не вылились в массовое движение антиправительственной направленности. Летом 1905 г. в крае установилось относительное затишье. Значительное воздействие на дальнейшее развитие обстановки в Карелии оказали всероссийская октябрьская политическая стачка и обнародование Николаем II Манифеста 17 октября, который провозглашал основные гражданские свободы и вводил начала конституционного строя в стране. 18 октября Манифест был опубликован на страницах газеты «Олонецкие губернские ведомости». Одновременно публиковалось обращение губернатора к жителям края, в котором, в частности, говорилось, что население губернии, «до сего времени чуждавшееся всякой смуты и мятежа, может со спокойным сердцем и чистой совестью воспринять из рук своего природного государя гражданскую свободу и, осенив себя крестным знамением, вступить на новый исторический путь свободными гражданами великой и единой России».

На следующий день состоялось торжественное оглашение Манифеста и молебствие по этому поводу в кафедральном Святодуховском соборе Петрозаводска. После молебствия учащиеся учительской семинарии, фельдшерской школы и гимназии устроили демонстрацию. Они прошли по центру города с пением «Марсельезы» и криками «Долой полицию!». Выйдя к Александровскому заводу, участники шествия пытались остановить работу, но, несмотря на поданный по их требованию из конторы сигнал, рабочие не покинули цехов. От завода учащиеся отправились к тюремной площади, где после пения «Вечной памяти» по жертвам 9 января разошлись по домам. Как видно, демонстрация носила характер эмоциональной реакции на объявление Манифеста, ее участники не имели определенных целей и не выдвигали конкретных политических требований. Нескольких участников шествия 19 октября исключили из гимназии.

22 октября после панихиды по умершему 29 сентября 1905 г. первому выборному ректору Московского университета С. Н. Трубецкому, которая была отслужена в петрозаводском кафедральном соборе, учащаяся молодежь вновь организовала демонстрацию. Однако на этот раз властям удалось взять ситуацию под контроль. На Петровской площади к демонстрантам вышел губернатор Н. В. Протасьев. В краткой речи он заявил, что «истинное значение гражданской свободы заключается в тщательном воспитании гражданами в себе чувства уважения к закону, любви к порядку», и призвал учащихся «воспитывать в себе свойства души настоящего гражданина». Речь Протасьева, обладавшего незаурядными ораторскими данными, произвела сильное впечатление на основную массу собравшихся. Губернатора подняли на руки и качали, после чего с возгласами «ура» демонстранты разошлись.

Рабочие Александровского завода откликнулись на объявление Манифеста митингом на Петровской площади 20 октября. Единственным оратором был высланный в Петрозаводск колпинский рабочий Петр Иванов, который подверг резкой критике порядки, существующие на заводе, в особенности произвол администрации. Через неделю после митинга 558 рабочих механического цеха подали горному начальнику петицию, содержавшую ряд экономических требований: введение 8-часового рабочего дня, повышение заработной платы, отмена вычетов из заработка на больничные расходы, бесплатное оказание медицинской помощи. Первоначально администрация отклонила петицию, но затем, с активизацией рабочего движения на заводе, пошла на частичные уступки.

Прямым отзвуком октябрьских событий в центре России явилась попытка организации профсоюза служащими Петрозаводской почтово-телеграфной конторы. На нелегальном собрании 26 октября работники конторы поддержали призыв связистов Москвы и Петербурга о создании Всероссийского союза почтово-телеграфных чиновников и приняли решение присоединиться к союзу. Но когда 16 ноября в ответ на запрещение правительством профсоюза в стране началась всеобщая забастовка почтово-телеграфных работников, петрозаводские связисты не проявили решимости и единодушия. Хотя ряд служащих высказался за участие в забастовке, их не поддержало большинство, опасавшееся немедленного увольнения. Так, первая в Карелии попытка создания профобъединения закончилась неудачей.

Примечательным свидетельством постепенного втягивания края в общероссийский революционный процесс явилась также двухнедельная забастовка учащихся Олонецкой духовной семинарии, совпавшая по времени с декабрьской всеобщей стачкой и вооруженным восстанием в Москве. Выступление, в котором приняли участие около половины всех семинаристов, стало полной неожиданностью для властей, так как семинария, в силу своей специфики, считалась наиболее благонадежным учебным заведением. Губернская газета в заметке «Забастовали» писала, что «забастовка не имеет местного характера и вызвана подражательностью другим семинариям». Петрозаводские семинаристы таким образом поддержали требования учащейся молодежи России о коренной демократизации системы народного образования.

К концу 1905 г. начала обостряться обстановка в деревне. Глухое брожение, наблюдавшееся в среде крестьянства края в течение всего года, стало перерастать в отдельных местностях в открытые выступления против существующих порядков. Так, 20 декабря сельский сход Кижского общества Великогубской волости Петрозаводского уезда, на который собралось 120 домохозяев, принял приговор об отказе платить земские сборы. Инициаторами выступили крестьяне-отходники Федор Минин и Никифор Русинов, в течение ряда лет работавшие в столярных мастерских Петербурга. По свидетельству сельского старосты, Ф. Минин прямо заявил на сходе, что «в настоящее время вообще в России не платят податей, а потому и здесь не следует платить их». В январе 1906 г. Ф. Минин и Н. Русинов были арестованы и заключены в Петрозаводскую тюрьму. Коллективный отказ от уплаты податей, под влиянием агитации вернувшегося из Петербурга крестьянина д. Высокая Нива П. Кочанова, зарегистрирован в декабре 1905 г. в Типиницком сельском обществе Толвуйской волости Петрозаводского уезда.

Село Ухта

Одним из самых значительных событий 1905 г. стал крестьянский митинг 21 декабря в северо-карельском с. Ухта (Кемского уезда), в котором приняло участие около 300 человек. Митинг собрался в связи с обнародованием царского указа от 11 декабря 1905 г. о созыве I Государственной думы. Крестьяне выработали и приняли постановление, содержавшее ряд требований к Думе общедемократического и национально-демократического характера. Они высказались за «конституционный образ правления с правом равенства голосов при решении общегосударственных вопросов для лиц, достигших 21-летнего возраста, без различия пола, звания и национальности», указывали на необходимость «законной охраны», то есть правовых гарантий гражданских свобод. В отношении местного самоуправления ухтинцы выступали за введение выборности чиновников по крестьянским делам и перестройку деятельности администрации и полиции «в более современном духе».

В экономических пунктах постановления содержались требования о предоставлении всем гражданам равных прав на приобретение земельной собственности, об улучшении «экономического быта крестьян и вообще рабочего люда», приведении торгово-промышленного налогообложения в соответствие с подоходным принципом. Специфику края отражали пункты постановления о необходимости разграничения крестьянских и казенных лесов (в северной Карелии не было проведено землеустройство по реформе 1866 г.), запрещении отпуска леса из казенных дач до такого разграничения, о снятии таможенных барьеров «между карелами и Финляндией, как главного тормоза в местной торговле».

В документе впервые открыто поднимались проблемы национального развития карельского народа. Участники митинга настаивали, чтобы обучение в школах и богослужение в церквах велись на родном карельском языке, а также был обеспечен «доступ достаточного числа лиц из низших школ с инородческим языком в русские учительские семинарии». В постановлении говорилось о желательности знания чиновниками на местах национальных языков, указывалось на необходимость расширения школьной сети и перехода к всеобщему начальному образованию, строительства в крае больниц за счет государства. Таким образом, в постановлении крестьянского митинга в Ухте речь шла о введении в крае элементов национально-культурной автономии.

Организаторами митинга и разработчиками основных положений резолюции явились купцы и зажиточные крестьяне П. Афанасьев (Ахава), В. Еремеев (Ряйхя), И. Митрофанов (Каукониеми). В. Еремеев, проживавший в Ухте, занимался торговлей с Финляндией, а уроженцы Ухтинской волости П. Афанасьев и председательствовавший на митинге И. Митрофанов к тому времени уже являлись жителями финских городов Куусамо и Рованиеми. Манифестация закончилась принятием обращения к крестьянам других карельских волостей Кемского уезда с призывом обсудить постановление ухтинского митинга. В январе 1906 г. принятые на нем документы обсуждались на сельских сходах в целом ряде волостей северной Карелии, и на их основе была составлена петиция в адрес Государственной думы, под которой поставили свои подписи три тысячи крестьян-карелов.

После издания Манифеста 17 октября 1905 г., создавшего правовые основы для легальной политической деятельности, и под влиянием захлестнувших страну бурных революционных событий в Карелии ускорился процесс вызревания и самоопределения различных политических сил. Первыми открыто заявили о себе сторонники общероссийских либеральных политических партий – «Союза 17 октября» и конституционных демократов, сумевшие к концу 1905 г. сформировать в Петрозаводске свои партийные группы.

Октябристская группа, выступившая под названием «Олонецкая земская партия» и объединившая умеренно либеральные верхи земства, была создана в ходе очередной сессии губернского земского собрания, проводившейся в ноябре-декабре 1905 г. После серии предварительных консультаций 29 участников сессии на заседании 14 декабря единогласно приняли резолюцию, в которой заявили, что из «взглядов нынешних политических партий» считают «наиболее соответствующими действительным нуждам страны положения «Союза 17 октября». Они также выработали и одобрили программу политической и экономической реформы государства на основах Манифеста 17 октября 1905 г., выдержанную в духе идейных установок октябристской партии: единство и неделимость Российской империи, конституционная монархия с сильной императорской властью, решение аграрного вопроса путем уравнения крестьян в гражданских правах с другими сословиями и продажи крестьянам части казенных и удельных земель и т. д. Для ознакомления населения с программой было решено издать ее отдельной брошюрой.

Информация о политической резолюции собрания и принятой им программе была направлена в адрес центральных органов партии «Союз 17 октября». Участники заседания направили также телеграмму председателю Совета Министров С. Ю. Витте, в которой призвали правительство «не смущаясь агитацией крайних партий, противопоставить ей всю силу власти, так как лишь твердая политика способна восстановить порядок и провести в жизнь правовые начала, возвещенные Манифестом 17 октября». Руководящие органы «Союза 17 октября» официально признали «Олонецкую земскую партию» в качестве местного отделения Союза. Октябристская группа имела поддержку преимущественно в среде крупного чиновничества, предпринимателей, наиболее зажиточного слоя интеллигенции. Лидерами ее были председатель губернской земской управы Н. А. Ратьков и председатель Петрозаводского уездного съезда В. В. Эрин.

Почти одновременно, в течение ноября-декабря 1905 г., в Петрозаводске сложилась немногочисленная группа конституционно-демократической партии. К концу 1905 г. она насчитывала около 10 человек. Лидерами кадетов являлись горный инженер А. В. Африкантов, фабричный инспектор В. В. Дмитриев, врач губернской земской больницы Н. П. Гуревич. Представлявшие радикально-либеральное направление политического спектра, конституционные демократы опирались преимущественно на средние городские слои. Но их влияние быстро росло и в среде рабочих Александровского завода. По оценке активного участника событий 1905-1907 гг. в Петрозаводске социал-демократа А. А. Копяткевича, местные кадеты «были левонастроенными радикалами, гораздо ближе примыкавшими к левым партиям, чем к правым, до октябристов включительно». По некоторым данным, в конце 1905 – начале 1906 г. кадетская группа сложилась также в г. Кеми.

Выборы в I Государственную думу и общественное движение в Карелии

После поражения декабрьского вооруженного восстания 1905 г. в Москве в центре страны началось медленное отступление революции. В карельском крае, напротив, 1906 год стал периодом наиболее значительных революционных событий. Первые месяцы 1906 г. прошли под знаком избирательной кампании в I Государственную думу. Кампания проводилась на основе закона от 11 декабря 1905 г., выдержанного в консервативно-реформистском духе. К выборам не допускались женщины, военнослужащие, молодежь до 25 лет, рабочие мелких предприятий (с числом занятых менее 50 человек), безземельные крестьяне. Все избиратели делились на четыре курии по сословному признаку: землевладельческую, городскую, крестьянскую и рабочую. Для зачисления в землевладельческую и городскую курии устанавливался имущественный ценз. Горожанин, например, должен был обладать собственной недвижимостью или, как минимум, снимать отдельную квартиру не менее года. Каждый разряд имел свою норму представительства, причем явное предпочтение отдавалось помещикам-землевладельцам и городским буржуазным элементам. Один голос землевладельца приравнивался к 3 голосам горожан, 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих. Выборы были не прямыми, а двухступенчатыми для землевладельческой и городской, трехступенчатыми для рабочей и четырехступенчатыми для крестьянской курий. В губерниях со слабо развитой заводской промышленностью, в том числе в Олонецкой, рабочая курия вообще не образовывалась, и рабочие, если они преодолевали барьер имущественного ценза, участвовали в голосовании по городской курии. Заключительным этапом выборов было губернское избирательное собрание, на котором выборщики от всех курий избирали из своей среды депутатов Государственной думы. Олонецкой губернии предоставлялось в Думе три депутатских места, Архангельской – два.