Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 83 страниц)

8 августа 1917 г. комитет общественных организаций сформировал представительную делегацию для участия в созываемом в Москве Государственном совещании. Как известно, это совещание разработало меры по роспуску советов, упразднению общественных организаций в армии, продолжению войны до победного конца и явилось преддверием корниловщины. Ни о каком единстве в деятельности комитета не могло быть и речи, ибо представленные в нем социал-демократы и эсеры не могли договориться с кадетами о совместной программе действий.

По мере того, как падал авторитет Временного правительства и его органов на местах, усиливалась и борьба внутри Олонецкого губсовета. На одном из заседаний губсовета, проходившем 3-4 июля по вопросу о текущем моменте и отношении к Временному правительству, развернулась острая дискуссия о положении в губернии. Выступавшие говорили о трудностях с доставкой продовольствия, о хозяйственной разрухе и путях выхода из сложившейся ситуации. Губернский комиссар Временного правительства А. Ф. Кожевников сообщил, что из назначенных на май-июнь 1,5 млн пудов хлеба поступило лишь 50 тыс. пудов. Левый эсер К. В. Алмазов выразил беспокойство в связи с надвигающимся промышленным и финансовым кризисом. Представитель Петроградского совета член ВЦИК левый эсер И. В. Балашов требовал от местных властей более решительных действий по преодолению продовольственных трудностей. Руководители губсовета В. М. Куджиев, Н. В. Комаров, С. И. Часовенный и прибывший в Петрозаводск член Петроградского совета большевик А. А. Копяткевич предлагали принять меры по «принудительному отчуждению капитала» и «введению социализма». Внесенная ими резолюция содержала призыв к разрыву с кадетами и сформированию «социалистического правительства», ответственного перед ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. Однако меньшевики-оборонцы и правые эсеры добились принятия большинством в один голос (за – 16, против – 15) резолюции, выражавшей доверие Временному правительству.

II Олонецкий губернский съезд крестьянских депутатов

Последующие события еще более накалили обстановку. На II Олонецком губернском съезде крестьянских депутатов, проходившем 11-14 августа 1917 г., представители с мест резко критиковали Временное правительство за развал экономики и нарастание продовольственных трудностей. Собравшиеся подтвердили требование майского съезда крестьянских депутатов о том, что вся земля (казенная, удельная, кабинетская, помещичья, купеческая, частновладельческая, монастырская, церковная и т. д.) «должна принадлежать всему трудовому народу без всякого выкупа», а распределение ее должно происходить «при самом широком участии местных народных органов самоуправления». Делегаты съезда настаивали на принятии мер «к устранению острой земельной нужды в тех местах, где это наблюдается», до созыва Учредительного собрания.

На съезде присутствовала делегация от рабочих Александровского завода (И. Васильев, П. Одинцов, Н. Печерин, В. Скоков и др.), а также представители от олонецкого землячества в Гельсингфорсе (Дубинкин и Новожилов). От имени рабочих и матросов И. Васильев и В. Дубинкин приветствовали крестьян и пожелали им успешного решения аграрного вопроса, пообещав поддержку пролетариата и военнослужащих. Васильев заявил: «Мозолистая рука рабочего чувствует мозолистую руку крестьянина. Рабочие и крестьяне должны быть вместе, и тогда не сломит их никакая сила».

II губернский съезд крестьянских депутатов утвердил кандидатами в Учредительное собрание от крестьян губернии члена исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов учителя А. Ф. Матвеева, выходца из олонецких крестьян, и тверского карела М. Д. Шишкина, который до революции отбывал ссылку в Карелии, а в 1917 г. являлся членом Государственного комитета по народному образованию, был одним из видных деятелей российской кооперации и ее делегатом на Стокгольмскую конференцию социалистов.

Летом 1917 г. в городах Карелии проводились выборы в городские думы. Между кадетами с одной стороны, социал-демократами и эсерами – с другой шла острая борьба за места в органах городского самоуправления. Кадеты призывали «к единению всех граждан во имя спасения Родины» и к продолжению «войны до победного конца». При их участии в Петрозаводске и уездных центрах шло распространение «займа свободы». Однако кампания в пользу «займа свободы» не дала желаемых результатов: горожане не подписывались на заем, имевший целью продолжение войны. Петрозаводский комитет партии народной свободы выдвинул свой список кандидатов в состав городской думы и намеревался с помощью келейно подобранных участковых избирательных комиссий добиться успеха. Но уловка не удалась. Рабочие настояли на установлении контроля за ходом выборов.

30 июля Олонецкий губсовет обнародовал свой список кандидатов в Петрозаводскую городскую думу в количестве 35 человек (17 социал-демократов, 15 эсеров и 3 беспартийных), а 17 августа опубликовал программу, которая предусматривала решение продовольственного вопроса, снабжение города топливом, проведение водопровода, организацию коммунальной службы, выделение средств на содержание детских домов, бесплатную медицинскую помощь для малообеспеченных граждан, переложение налогов «с бедноты на имущие классы». Подали свои списки кандидатов в Петрозаводскую думу и земцы, железнодорожники, служащие правительственных учреждений. На состоявшихся 3 сентября 1917 г. выборах победил список Олонецкого губсовета. В Петрозаводскую городскую думу было избрано 25 человек из выдвинутых 35. Теперь новая городская управа состояла целиком из социалистов, председателем ее стал социал-демократ интернационалист Н. В. Комаров. Ни один из 8 гласных думы от партии кадетов не вошел в состав управы. Первое заседание вновь избранной Петрозаводской городской думы состоялось 15 сентября 1917 г.

Но в уездных городах и Сумском Посаде при выборах органов местного самоуправления к руководству пришли домовладельцы, купцы, рыбопромышленники, предприниматели. Рабочие и средние городские слои получили ограниченное представительство в местном самоуправлении.

В августе 1917 г. в Петрозаводске состоялся Олонецкий губернский съезд партии эсеров. К этому времени в губернии насчитывалось до 400 эсеров, из них в Петрозаводске около 100. Съезд избрал губком эсеровской организации (А. А. Садиков, К. Н. Капусткин, А. Ф. Матвеев); военную организацию эсеров возглавил И. П. Морозов. В своих решениях съезд нацелил организацию на оживление работы в уездах, обратил внимание на подготовку к выборам в Учредительное собрание, связывая с ним решение земельного вопроса и осуществление программы эсеровской партии.

Борьба между различными политическими партиями и течениями обострялась. Кадеты теряли влияние среди населения, и численность их организации сокращалась. Правые социал-демократы вышли из Петрозаводской объединенной организации РСДРП и создали в июле самостоятельную группу «Единство». Леворадикальное меньшинство из рабочих, тяготеющих к большевизму, тоже стремилось создать свою большевистскую группу. Дальнейший распад организации ускорился после объединительного съезда РСДРП, проходившего во второй половине августа 1917 г. в Петрограде. Присутствовавший на нем делегат Петрозаводской организации РСДРП В. М. Куджиев сделал заявление: «Исходя из того, что съездом по вопросу о политическом положении и по вопросу о войне приняты резко оборонческие резолюции и в то же время выработаны такие формы организации партии, которые связывают свободу действий интернационалистического меньшинства, я, в качестве представителя Петрозаводской объединенной организации, не могу принять участие в выборе ЦК, а вопрос о вхождении представляемой мною организации в «объединенную РСДРП» переношу на обсуждение Петрозаводской организации». Социал-демократы интернационалисты Петрозаводска не согласились с решениями объединительного съезда РСДРП. Часть их выделилась в сентябре-октябре 1917 г. в большевистскую группу, которая вместе с левыми эсерами начала борьбу за сосредоточение всей власти в губернии в руках Олонецкого губсовета. Социал-демократы интернационалисты продолжали действовать самостоятельной организацией до лета 1918 г., когда они вошли в ряды РКП(б).

Под влиянием революционной пропаганды социалистов возрастала активность рабочих. В августе 1917 г. в Петрозаводске возникли профсоюзы металлистов и деревообделочников, которые охватывали своим влиянием наиболее крупные коллективы города. Союз металлистов возглавили сочувствующие большевикам рабочие Александровского завода М. Г. Власков и Н. Л. Дьяков, а союз деревообделочников – плотник И. Ф. Пряников. В сентябре председателем завкома Александровского завода был избран вернувшийся из Петрограда большевик Н. Т. Григорьев. В числе руководителей профсоюза железнодорожников на станции Петрозаводск выдвинулись большевики Я. К. Берзтыс, Г. С. Миронцев и А. И. Федулин. Руководимые большевиками, эти профсоюзы активно защищали интересы рабочих. На Александровском заводе в начале сентября возникла рабочая милиция, на которую возлагалась не только охрана предприятия, но и защита «прав народа и завоеваний революции в пределах Петрозаводска».

На ряде предприятий дело дошло до забастовочной борьбы. 13 августа собрание рабочих лесопильного завода Стюарта, расположенного на острове Молчанов (близ Сороки), обязало предпринимателя строго выполнять постановления завкома, открыть школу и устраивать еженедельно для рабочих чтения и лекции по текущему моменту. Кроме того, рабочие решили расследовать причины остановки сплава леса к предприятию и предупредили управляющего, что если он не будет считаться с действиями заводского комитета, то они добьются его увольнения. 30 августа рабочие объявили забастовку в связи с тем, что управляющий отклонил их требования о повышении заработной платы, улучшении жилищных условий и открытии школы. Забастовку поддержали рабочие лесозавода Беляева в Сороке. В сентябре прошли забастовки на лесозаводах Ковды. В отчете профсоюза рабочих и служащих лесопромышленных предприятий Архангельской губернии за 1917 г. отмечалось, что «только благодаря совместной деятельности союза и комитетов удалось предотвратить остановку и закрытие многих заводов как в районе Архангельска, а также и в Поморье. Против саботажа лесопромышленников были приняты все меры борьбы, какие только можно было в то время использовать, как например, с заводами... Стюарта и Беляева в Сороке».

Группа рабочих и служащих лесозаводов Ковды

Борьба рабочих за свои права и улучшение материального положения нашла поддержку в деревне. Там большим влиянием пользовались приезжавшие в отпуск солдаты, которые рассказывали о положении на фронте, о требованиях социалистических партий. Летом 1917 г. в Заонежье побывал председатель Олонецкого землячества в Петрограде большевик Т. Д. Анисимов. Агитация эсеров об отсрочке решения аграрного вопроса до Учредительного собрания уже не удовлетворяла крестьян. Пытаясь убедить их в правоте своих взглядов, эсеры нередко использовали даже небылицы и ложь, говоря, что «большевики получают деньги от немцев и сами дают по рублю тем, кто поступает в их партию».

С лета 1917 г. в деревнях широкий размах приняли самовольный выпас скота и порубки леса в казенных и частновладельческих дачах. В Пудожском уезде имелись случаи захвата земли у лесничих, раздела сенокосов, принадлежавших зажиточным крестьянам. В июле на одном из заседаний Олонецкого губернского земельного комитета отмечалось, что «на местах крестьян почти невозможно удержать от самовольных захватов косьбы и расчисток». В связи с этим губернский земельный комитет рассылал в уезды строгие распоряжения «принять меры к прекращению самоуправства крестьян», ждать выработки «общей программы земельного устройства крестьян», угрожая в противном случае за нарушение прав собственника преследованием по закону. Однако эти угрозы на крестьян не действовали. Они видели, что земства защищают старые порядки и не подчинялись их указаниям.

15 августа 1917 г. эсеровский «Вестник Олонецкого губернского земства» в заметке «Из жизни деревни» признал: «Жадно прислушивается деревня ко всякого рода слухам извне, и здесь очень видную роль играют приезжающие в отпуск солдаты, но, к сожалению, некоторые из них развивают идеи, близкие ко взглядам и убеждениям большевиков: по их словам, не нужно наступления, не нужно войны, не нужно платить подати, не нужно церемониться с чужой собственностью окружающих землевладельцев и захватом брать пашню и сенокосы. Слова этих мелких ленинцев доходят до сердца крестьян».

Выступление генерала Корнилова в конце августа 1917 г., направленное на разгром революции и установление в стране военной диктатуры, вызвало негодование всех общественных организаций Карелии. Олонецкий губсовет и губернский комитет объединенных общественных организаций поддержали правительство Керенского в борьбе с корниловщиной. Губсовет одобрил политику правительства по подавлению мятежа Корнилова и высказался за объединение всех демократических сил вокруг ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. На экстренном заседании губсовета 28 августа выступил представитель Петроградского совета А. А. Копяткевич и призвал рабочих и солдат твердо стоять на страже революционных завоеваний, не допускать никаких покушений на массовые организации трудящихся, права и свободу граждан. Губсовет направил предписание воинским частям губернии быть готовыми к борьбе с корниловским мятежом. 29 августа объединенное заседание губсовета и представителей воинских частей приветствовало решение Керенского о формировании нового правительства и заявило, что вся олонецкая демократия поддержит создание правительства, которое «не даст реакционным мятежникам погубить страну и революцию». Эту резолюцию поддержал и массовый общегородской митинг, состоявшийся вечером 29 августа, на котором присутствовало свыше 4 тыс. человек. Выступавшие на митинге ораторы призывали к борьбе с контрреволюцией и поддержке советов. Солдаты петрозаводского гарнизона и 8-й железнодорожной бригады в связи с выступлением Корнилова потребовали ареста всех членов Государственной думы и Государственного совета, а рабочие Александровского завода настаивали на суровом наказании генерала Корнилова.

В обстановке политического кризиса

Осенью 1917 г. политическая борьба в стране вылилась в открытое противостояние различных партий и организаций, стремившихся найти согласие по вопросу о создании нового правительства. Фракции социал-демократов и левых эсеров в Олонецком губсовете в конце августа – начале сентября определенно высказывались за формирование «однородного социалистического правительства», то есть правительства из представителей всех социалистических партий, включая меньшевиков, большевиков и эсеров. 7 сентября им удалось провести свою резолюцию, в которой заявлялось, что губсовет исключает «возможность какого-либо соглашения с представителями партии кадетов и другими социальными слоями, идейно скомпрометировавшими себя в движении Корнилова». 11 сентября аналогичную резолюцию приняло заседание Олонецкого губернского комитета соединенных общественных организаций. В ней подчеркивалось, что «власть должна быть основана на коалиции рабочих и крестьян». С этим наказом олонецкие представители отправились на открывшееся в Петрограде Демократическое совещание.

В передовых статьях «Известий Олонецкого губсовета» за сентябрь-октябрь 1917 г. развивалась мысль о необходимости полного разрыва с «живыми силами», породившими корниловщину, выдвигалось требование формирования правительства, которое могло бы добиться мира, установить контроль над производством и провести земельную реформу в интересах крестьян. 17 сентября 1917 г. газета писала: «Московское совещание было одним из последних опытов выработки устойчивого социально-политического курса страны. Те «живые силы», с которыми было заключено рукопожатие, подарили нам корниловщину... Всем стало ясно, что «живые силы» делаются только тогда живыми, когда дело идет о заговоре против революции... Власть должна быть едина и демократична, никаким соглашениям более нет места». 24 сентября «Известия Олонецкого губсовета» обратились к Демократическому совещанию с требованием создать правительство из социалистов и провести радикальные перемены в стране: установить строгий контроль над производством, побороть саботаж капиталистов и продовольственный кризис, упорядочить земельные отношения, отменив собственность помещиков на землю.

В этой обстановке резко возросла роль советов в центре и на местах. Теперь советы становились инструментом непосредственного перехода власти к левому большинству. Рабочие и солдаты добивались отставки Временного правительства, немедленного созыва Учредительного собрания и передачи власти советам. На заседаниях Олонецкого губсовета, проходивших в октябре в связи с предстоящим II Всероссийским съездом советов, шла острая полемика о возможности формирования советского правительства. Правые эсеры и меньшевики выступали против установления советской власти. Полемизируя с ними, социал-демократ интернационалист Л. В. Никольский сказал: «Петроградский совет окреп настолько, что сможет взять власть в свои руки. Я приведу в качестве примера железнодорожную демократию. То, с чем она раньше совершенно не справлялась, теперь разрешается без малейших затруднений... Деятельность коалиционного правительства в высшей степени нерешительна, и, может быть, поэтому дело дошло до корниловщины. Буржуазные политики занимались саботажем».

Никольского поддержала фракция интернационалистов, выразив, правда, сомнение в целесообразности решительных действий. Но некоторые депутаты занимали более радикальные позиции. Так, 18 октября при выборе делегатов от губернского совета на II Всероссийский съезд советов представитель рабочих Александровского завода большевик П. К. Аксентьев заявил: «Коалиционное правительство неспособно решить задачи, выдвигаемые историей, революционная демократия должна дать бой буржуазии, ибо буржуазия так легко не сдается, и Учредительное собрание может быть созвано лишь тогда, когда власть будет в руках советов». При окончательной выработке резолюции о власти большинство совета согласилось с тем, что действующая власть не выдерживает критики, но тем не менее «ее нужно терпеть, ибо в противном случае могут создаться анархические контрреволюционные действия». Губсовет избрал делегатами на съезд большевика А. А. Копяткевича, голосовавшего за переход всей власти в руки советов, и эсера А. А. Садикова, который ушел со съезда ввиду несогласия с его решениями.

Свое отношение к центральной власти высказывали также рабочие и крестьяне на местах. Так, на проходивших 21-22 октября 1917 г. сходах крестьян Святозера, Пряжи, Матросов, Прякки, Ригсельги и других деревень Петрозаводского уезда, организованных представителями питерских рабочих и Петроградского совета, заявлялось: «1) Выражаем полное доверие совету и исполнительному комитету, так как такой орган является защитником трудового населения и крестьянства; 2) порицание тем, кто против советов и, следовательно, против нас».

Тогда же крестьяне ряда деревень Рыпушкальской волости Олонецкого уезда после выступлений земляка питерского рабочего И. П. Турунена, на родном карельском языке разъяснявшего истинное положение дел в стране и на фронте, выразили резкое осуждение политики Временного правительства и партии народной свободы. В своем письме в «Известия Олонецкого губсовета» Турунен писал: «Мне приходилось слышать от некоторых людей суждения, которые уверяли, что Олонецкая губерния, сама по себе населяемая полукарелами и карелами, представляет из себя обособленное общество, которое по своему некультурному развитию не способно ни к какой революционной деятельности. Я весьма доволен, что в течение моего краткого пребывания мне удалось провести в Олонецком уезде в различных местах 6 наиболее обширных собраний и несколько мелких... В деревнях, где кулаки и попы пытаются околпачить мужика, получают ответ: «Довольно вам врать и дурачить нас. Мы вас поняли, куда вы нас вели и ведете» и проклинают их без стеснения в довольно выразительной форме». Агитатор выражал удовлетворение тем, что карелы «охотно идут навстречу революционной пропаганде», видя в этом перспективу рождения на местах советов рабочих и крестьянских депутатов.

В сентябре 1917 г. образовались Сорокский и Шуерецкий советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые установили связь с Олонецким губсоветом, а в середине октября – Сумпосадский, который распространил свою деятельность на все центральное Приморье (Сумский Посад, Вирму, Сорокскую, Лапинскую, Колежемскую и Нюхотскую волости). Накануне II Всероссийского съезда советов Поповоостровский совет рабочих и солдатских депутатов направил в Петроград телеграмму: «Приветствуем съезд. Резолюция: власть советам».

Одной из важных особенностей развития революции 1917 г. в Карелии явилось оживление национального движения. Весной 1917 г. активисты Союза беломорских карел решили возобновить свою деятельность. 9 апреля они провели в г. Тампере собрание, на котором договорились образовать Карельское просветительное общество. В правление общества вошли А. Митрофанов (Митро), Т. Ремшуев (Маннер), П. Афанасьев (Ахава), С. Дорофеев (Аланко), В. Кеуняс, Е. Митрофанов, И. Хяркёнен. Поначалу общество намеревалось вести работу только в приграничных с Финляндией карельских волостях и ставило целью оказание содействия улучшению экономического положения и развитию культуры карелов.

На собрании правления общества 19 апреля было выработано обращение к Временному правительству и избрана делегация во главе с Митрофановым, которая направилась в Петроград. В мае ее приняли прокурор Синода Львов и министр просвещения Мануйлов. В обращении Карельского просветительного общества к Временному правительству содержались сведения о численности карельского населения, территории его проживания, хозяйственной деятельности карелов, их экономических и иных контактах с Финляндией. Авторы обращения выдвигали идею культурного просвещения карельского народа, отмечая, что «карелы тяжело переживают недостаток в просвещении и свободных жизненных условиях», что царское правительство всячески притесняло карелов, но не могло ослабить национальное чувство народа. Подчеркивая национальные особенности Беломорской и Олонецкой Карелии, активисты общества выдвигали идею предоставления Карелии автономии в составе российского государства.

С 13 мая 1917 г. в Финляндии начала издаваться газета «Karjalaisten Sanomat» (Известия для беломорских и олонецких карелов), в которой печатались материалы на финском и в переводе – на карельском языках. В первом номере И. Хяркёнен опубликовал статью по истории карельского народа. В Ухте, Вокнаволоке, Реболах стали создаваться комитеты Карельского просветительного общества. В распространяемых среди населения листовках содержались призывы выдвигать в предстоящей кампании по выборам Учредительного собрания достойных людей, поддерживающих автономию, и вырабатывать свои национальные требования. Деятельность общества стала причиной конфликтов с населением волостей, ориентировавшихся на тесную связь с российским рынком. 21 мая 1917 г. съезд крестьянских депутатов Повенецкого уезда, выслушав сообщение об активизации работы Карельского общества в приграничных волостях, постановил принять решительные меры по пресечению подобной деятельности. А состоявшееся 14 июня Олонецкое губернское земское собрание, обсудив вопрос об автономии Карелии, высказалось против отделения Карелии от России. «Карелия должна быть тесно связана с Россией, – заключали земцы. – В культурно-просветительном отношении губернское земство должно широко идти навстречу карелам, в каковом направлении необходимо земству немедленно принять практические меры». Губернской земской управе поручалось обратить внимание на развитие школьного дела и улучшение продовольственного снабжения населения карельских волостей.

Сепаратистские элементы, используя темноту масс и прежние обиды народа на русификаторскую политику царизма, стремились расширить свое влияние среди карельского населения. Карельское просветительное общество разработало проект конституции автономной Карелии, который был оглашен на традиционном летнем празднике, проходившем в Ухте 12-14 июля 1917 г. и собравшем до 9 тыс. жителей Беломорской Карелии. На празднике присутствовали делегаты Ухтинской, Вокнаволокской, Тихтозерской волостей, Контокки, Панаярви и других мест. Возглавлял праздник и собрание представителей карельских деревень Т. Ремшуев (Маннер).

Собравшиеся живо обсуждали вопрос о судьбе Карелии. Одни хотели присоединения ее к Финляндии, другие ратовали за полную автономию Карелии. В проекте конституции автономная Карелия рассматривалась как часть России. Управлять Карелией должны комиссар, назначаемый российским правительством, и органы местного самоуправления, избираемые на основе всеобщих и демократических выборов. Карельскую административную область предполагалось создать в границах, проходящих на юге по р. Свири, на востоке – по Онежскому озеру, р. Выг и западному берегу Белого моря, на севере – от Кандалакши до границы с Финляндией и на западе – по границе с ней до Ладожского озера, то есть в пределах территории Архангельской и Олонецкой губерний. Окончательное определение границ Карелии предполагалось передать специальной комиссии из русских и карелов, назначенной Учредительным собранием. В общероссийском ведении должны оставаться финансовые, почтовые, военные и судебные дела, а вопросы земледелия, путей сообщения, торговли, промышленности, образования, здравоохранения, внутреннего управления и налогообложения планировалось передать в ведение особой областной администрации. В составе Карельской автономии имелось в виду создать Ухтинский, Кемский, Олонецкий, Петрозаводский и Повенецкий округа с делением их на волости, сельские общества и деревни. Карельский язык предполагалось ввести в качестве официального наряду с русским. Высказывалось пожелание образовать особую Карельскую епархию во главе с карельским архиепископом, назначенным Всероссийским церковным управлением.

В проекте конституции вся земля, в том числе и покрытая лесом, и природные ресурсы объявлялись достоянием народа. Половина земельного фонда предназначалась для раздела в собственность крестьянам в вечное потомственное владение. Четверть земельной площади отдавалась в распоряжение волостного самоуправления и столько же оставлялось в виде достояния автономной области. Передача земли «на вечные времена в народное достояние», по мысли авторов конституции, должна предотвратить эмиграцию карелов. Для прежних владельцев земли предусматривалось вознаграждение, «равное труду, употребленному на ее возделывание».

Проект конституции завершался перечислением реформ, о желательности которых просветительное общество уже заявляло в адресе на имя Временного правительства. В частности, участники ухтинского народного праздника еще до созыва Учредительного собрания требовали ввести преподавание карельского языка в школах, а также употребление родного языка в богослужении; открыть два средних учебных заведения в Ухте, Реболах, Паданах или Олонце, наладить телефонную, телеграфную и почтовую связь, устроить проезжие дороги от финляндской границы до Мурманской железной дороги, наладить судоходство на озерах Нижнее, Среднее и Верхнее Куйто, упразднить таможенные заставы между Архангельской Карелией и Финляндией (или перенести их в удобные места у границы возле Оланги, Тихтозера, Вокнаволока и Контокки), уравнять таможенные пошлины на российские товары, идущие в Финляндию, с пошлинами на товары, ввозимые из Финляндии в Карелию.

В течение осени 1917 г. ухтинский наказ Учредительному собранию и проект конституции обсуждались в карельских селах и находили одобрение среди местного населения. Однако Временное правительство даже не ответило на поставленные карелами вопросы. Между тем в народе зрели недоверие к власти и решимость бороться за свои права. Карельское и вепсское население, тяготевшее к Петрозаводску, видело выход из положения в смене власти и более радикальных переменах в России. Южные карелы больше доверяли русским рабочим и крестьянам и вместе с ними объединялись на борьбу за установление советской власти на местах.