Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 83 страниц)

Элиас Леннрот. 1802-1884 гг.

С 1828 по 1844 гг. одиннадцать путешествий по Карелии совершил Э. Леннрот. Если для И. А. Шегрена сбор фольклорных материалов стоял на втором плане, то Э. Леннрот уделил собиранию и изучению фольклора основное внимание. Во время первого путешествия он прошел преимущественно пешком всю южную Финляндию вплоть до Приладожья. Второе путешествие весной 1831 г. в Беломорскую Карелию было прервано из-за необходимости срочно вернуться для борьбы со вспыхнувшей эпидемией холеры. Четвертая и пятая поездки (1833 и 1834 гг.) оказались наиболее значимыми. В Бойнице Леннрот записал руны от Онтрея Малинена, составившие основные сюжеты будущей «Калевалы». Во время пятой поездки ученый дошел до Ухты, а на обратном пути в Латваярви познакомился с выдающимся рунопевцем – Архиппой Перттуненом, от которого записал более 4000 стихов: около 20 эпических сюжетов, в том числе цикл о Сампо, 13 заклинаний большого объема, несколько лирических песен.

Свой вклад в изучение Карелии в первой половине XIX в. внесли сосланные в «подстоличную Сибирь» литераторы. Прежде всего, это участник ранних декабристских кружков Ф. Н. Глинка, сосланный в Петрозаводск с правом «употребить его по гражданской части». В ссылке он написал поэму «Карелия», содержащую интересные зарисовки быта крестьян края и снабженную ценными примечаниями. Заметный след в изучении Карелии оставил другой литератор – С. А. Раевский, который будучи ссыльным тем не менее в 1837 г. стал чиновником особых поручений при олонецком губернаторе и не только проводил различные исследования, но и редактировал «Олонецкие губернские ведомости».

Одновременно продолжалось изучение той части Карелии, которая еще в XVIII в. была объектом пристального внимания исследователей. В трудах К. И. Арсеньева, А. Грамматчикова, Н. Ф. Бутенева, Г. П. Гельмерсена было предпринято описание Воицкого рудника, Тивдийских мраморных ломок, изучены некоторые аспекты истории горной промышленности Карелии, по достоинству оценена деятельность А. С. Ярцова на посту руководителя Олонецких горных заводов. Эти труды, естественно, были выполнены на более высоком уровне, нежели предшествующие.

Ощутимый вклад в изучение Карелии (прежде всего территории Олонецкой губернии) внес преподаватель латыни в петрозаводской гимназии К. Ф. Бергштрессер. Подготовленный им «Опыт описания Олонецкой губернии» был опубликован в 1838 г. В нем содержатся сведения о географии, лесных богатствах, полезных ископаемых, достопримечательностях, численности и занятиях населения, развитии сельского хозяйства, промышленности и промыслов. Книга насыщена фактическими материалами и цифровыми данными, причем автор всегда указывает источники своих сведений («от гражданского губернатора», «из заводского правления», «из губернского казначейства»). При этом сведения, полученные «по благосклонности местных начальств», К. Ф. Бергштрессер подвергал критическому анализу.

Труд К. Ф. Бергштрессера послужил одним из основных источников для подготовки другого не менее известного исследования, созданного В. А. Дашковым – сыном олонецкого губернатора. Благодаря влиятельному положению своего отца, В. А. Дашков сумел довольно быстро опубликовать свое произведение. Впервые это исследование под названием «Описание Олонецкой губернии в историческом, статистическом и этнографическом отношениях» было опубликовано в конце 1841 г. в «Журнале МВД», а в 1842 г. оно было издано отдельной книгой. В числе источников, использованных В. А. Дашковым, были работы краеведов и воспоминания старожилов. В своем «Описании» автор сообщает сведения о социальном и национальном составе населения губернии, сельском хозяйстве и крестьянских промыслах, особо выделяет отходничество и лесозаготовки, отмечает высокий уровень развития судостроения, подробно характеризует торговлю, пути сообщения и т. д. Кроме того, В. А. Дашков дал довольно подробные поуездные описания городов и заводов Олонецкой губернии, привел о них краткие исторические справки.

Существенным источником для многих из вышеназванных «описаний» послужили, как говорилось выше, труды местных краеведов. Краеведение начинает формироваться в Карелии с конца XVIII в. Пожалуй, одним из первых краеведов был Т. В. Баландин – преподаватель частной школы, вынужденный после ее закрытия отказаться от педагогической деятельности. Тематика его работ отличается разнообразием. Среди них особое место занимают «Петрозаводские северные вечерние беседы», в основу которых легли рассказы старожилов об истории Петрозаводска, а также «Историческое краткое сведение о состоянии доселе бывшего и нынешнего положения города Олонца и о прочем». Кроме того, Т. В. Баландин сделал копию Жития Лазаря Муромского и составил примерный план Петровской слободы первой четверти XVIII в. на основании «малозначущих развалин», обследованных им самим. Наконец, Т. В. Баландин – автор поэтического произведения, посвященного истории Петрозаводска и прославляющего Петра I и Г. Р. Державина.

Архиппа Перттунен. Скульптор А. Сайло. 1948 г.

Развитию краеведения в Карелии способствовала газета «Олонецкие губернские ведомости», которая начала издаваться в 1838 г. Газета появилась в соответствии с «Положением об издании губернских ведомостей» (1830 г.) и законом об их обязательном выпуске при каждом губернском правлении (1837 г.). Одновременно «ведомости» стали выходить еще в сорока двух губерниях России. Полиграфической базой для газеты явилась основанная в 1805 г. Олонецкая губернская типография, до этого печатавшая лишь разного рода распорядительную документацию. «Ведомости» делилась на официальную и неофициальную части. В официальной части выделялись: отдел первый, где помещались правительственные указы, а также распоряжения и объявления губернских властей, и отдел второй, в котором печатались известия о наиболее важных событиях в других регионах страны. Неофициальная часть включала в себя разнообразную информацию о губернской жизни и сведения по истории, статистике и этнографии края.

До 50-х гг. XIX в. на страницах «Олонецких губернских ведомостей» преобладала официальная информация, объявления и выписки из губернаторских отчетов, исторические анекдоты. Число подписчиков к 1853 г. едва превышало четыреста (как учреждений, так и частных лиц). Ситуация изменилась в январе 1853 г., когда новый редактор – учитель гимназии А. А. Ласточкин – стал уделять значительное внимание публикации материалов по истории и этнографии края. Той же линии придерживались и последующие редакторы. Вокруг газеты в середине 1850-х гг. начал формироваться кружок краеведов. Видную роль в этом кружке играл А. И. Иванов, прошедший путь от корректора до редактора «Олонецких губернских ведомостей». Его перу принадлежат десятки работ по истории и народной культуре Олонецкой губернии. Большой вклад в изучение края в 1850-1860-х гг. внесли Е. В. Барсов, занимавшийся историей местных монастырей и старообрядчества, К. М. Петров, впервые опубликовавший в местной периодике ряд писцовых книг, П. Н. Рыбников, начавший свою исследовательскую деятельность в Карелии с публикации материалов по этнографии Заонежья. С 1856 г. стали издаваться «Памятные книжки Олонецкой губернии», на страницах которых также начинают появляться материалы, связанные с изучением Олонецкого края. В них перепечатываются и наиболее содержательные статьи из «Олонецких губернских ведомостей».

Пожалуй, главное значение издания «Олонецких губернских ведомостей», а затем и «Памятных книжек Олонецкой губернии» состоит в создании своеобразной «питательной среды» для становления и развития краеведения в Карелии.

Глава V. КАРЕЛИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в. (1861-1917 гг.)

1. ПРОВЕДЕНИЕ ЛИБЕРАЛЬНЫХ РЕФОРМ 1860-1870-х гг.

Освобождение крестьян

Российская империя вступила во вторую половину XIX в. в обстановке нараставшего структурного кризиса, вызванного господством крепостнических порядков. Все более очевидной становилась невозможность дальнейшего прогресса страны при сохранении обветшавших форм общественных отношений. Поражение в Крымской войне 1853-1856 гг., наглядно показавшее отставание России от буржуазных государств Европы, подъем крестьянского движения после войны побудили правительственные круги пойти на отмену крепостного права.

19 февраля 1861 г. Александр II подписал Манифест и «Общее положение» об освобождении крестьян. Концепция реформы носила противоречивый, непоследовательный характер. Наряду с общей буржуазной направленностью она несла в себе и некоторые крепостнические черты. Крепостное право отменялось навсегда. Крестьяне получали личную свободу, им предоставлялись основные личные и имущественные права. В то же время сохранялись элементы сословной неполноправности. Крестьяне оставались единственной категорией населения, платившей подушную подать, выполнявшей рекрутскую повинность (до 1874 г.), подвергавшейся телесным наказаниям. Ограничивалось право выхода из общины.

«Общее положение» предусматривало, что помещики сохраняют право на все принадлежавшие им земли, из состава которых они должны были предоставить крестьянам в общинное пользование полевой надел, а также усадебные участки. За пользование наделом крестьяне обязаны были платить оброчные платежи в пользу помещика. Для поземельного устройства – отвода наделов и составления уставных грамот, фиксировавших размеры наделов и повинностей, устанавливался двухлетний срок. По оформлению уставных грамот крестьяне переводились на положение временнообязанных. Прекратить временнообязанное состояние и перейти в разряд собственников они могли только после заключения с помещиком выкупной сделки на надельные земли. Выкуп ставился в зависимость от желания помещика. Лишь в 1881 г. правительством был принят закон об обязательном выкупе наделов.

Особые правила определяли устройство крестьян мелкопоместных владельцев, к числу которых относились помещики, имевшие менее 21 мужской души. Таким владельцам предоставлялось право передать крестьян с их наделами в казну за единовременное вознаграждение в сумме капитализированного годового оброка.

В административном отношении для бывших крепостных крестьян вводилось устройство, аналогичное уже существовавшему в государственной деревне. Его основу составляли органы крестьянского самоуправления. Низшим общественно-административным звеном являлось сельское общество, состоявшее из крестьян одной или нескольких смежных деревень. Несколько обществ образовывали волость. Каждое общество имело свой сельский сход, состоявший из всех крестьян-домохозяев и возглавлявшийся старостой. Староста избирался на трехлетний срок. Волостное звено управления состояло из волостного схода (в его состав включались все выборные должностные лица волости и обществ, а также представители от каждых 10 дворов), старшины с волостным правлением и волостного суда.

Компетенция сельских и волостных сходов ограничивалась административно-хозяйственными вопросами: раскладка податей и повинностей, определение порядка пользования общинными угодьями, выбор старост, контроль за деятельностью должностных лиц сельского и волостного управления. Волостные старшины и сельские старосты несли, в основном, административно-полицейские обязанности: объявляли крестьянам законы правительства, обеспечивали проведение их в жизнь, следили за исправной уплатой податей, отбыванием повинностей и т. д. Старшина имел право подвергать крестьян арестам и штрафам.

Крестьянское самоуправление функционировало под началом целой системы вновь создаваемых на местах административных институтов: мировых посредников, уездных мировых съездов, губернских по крестьянским делам присутствий. Мировые посредники, назначавшиеся губернатором из числа дворян-помещиков, контролировали составление и утверждение уставных грамот, разбирали споры между крестьянами и помещиками, утверждали избрание представителей сельской администрации, осуществляли надзор за деятельностью низовых крестьянских учреждений, имели право отменять их постановления и подвергать взысканиям любое должностное лицо в сельском обществе и волости.

Высшей инстанцией административного управления крестьянами на территории губернии было губернское по крестьянским делам присутствие. Оно окончательно утверждало решения мировых посредников и их съездов, принимало и рассматривало жалобы на действия этих органов, а также решало другие общегубернские вопросы, связанные с управлением крестьянством. Состав присутствий формировался из числа влиятельных чиновников и крупных помещиков. Таким образом, система управления, вводимая реформой 1861 г., предусматривала сохранение за дворянской администрацией серьезных властных полномочий над крестьянами.

Главные положения и принципы реформы 1861 г. были затем распространены и на другие основные феодально-зависимые категории российского населения, включая удельных, приписных и государственных крестьян.

В Карелии поместное землевладение не получило заметного развития. Накануне реформы 1861 г. здесь имелось всего 9 помещичьих имений, находившихся в Петрозаводском и Повенецком (Заонежье) уездах. Из них 7 имений относились к категории мелкопоместных. По данным ревизии 1858 г., общая численность крепостных в этихуездах составляла 197 душ мужского и 239 душ женского пола, или около 0,4% всего крестьянского населения. Почти все крепостные находились на оброке. Кроме того, за местными дворянами числилось около 100 душ дворовых.

Освобождение крепостных в Карелии началось с введения для них нового административного и общественного устройства. 13 марта 1861 г. в Петрозаводске открылось Олонецкое губернское по крестьянским делам присутствие (в двух южных уездах губернии – Лодейнопольском и Вытегорском, не входящих ныне в состав Карелии, имелось свыше 200 помещичьих имений). Возглавлял присутствие губернатор. В Петрозаводском уезде было образовано три сельских общества, где жили крепостные крестьяне, составивших одну особую от приписных к заводам селений волость, а в Повенецком уезде – одно отдельное сельское общество. Оба уезда образовали единый мировой участок.

Для проведения поземельного устройства Олонецкая губерния была отнесена к местности, где минимальный размер надела определялся в 2,3 десятины, а максимальный – в 7 десятин. В различных имениях Карелии ход поземельного устройства протекал по-разному. Так, генерал-лейтенант Р. А. Армстронг, имевший небольшое имение в д. Восточное Кончезеро, в 1863 г. по дарственной записи безвозмездно передал своим крестьянам (8 ревизских душ) всю находившуюся в их пользовании землю (по 2,6 десятины на душу). Четверо мелкопоместных владельцев (Бутеневы, Бойко-Букевичи, Суворовы и Рудниковы), за которыми в общей сложности насчитывалась 41 ревизская душа, в течение 1862-1882 гг. воспользовались своим правом на передачу имений за вознаграждение в казну.

В полной мере поземельное устройство на началах Положений 19 февраля 1861 г. было осуществлено в четырех наиболее значительных помещичьих имениях (Лачиновых, Максимовых, Менченковых, Янковских), в которых проживало 76% крепостного населения края. Здесь наглядно проявилось стремление помещиков обеспечить свое будущее в пореформенные времена за счет ущемления интересов крестьян. Менченковы, пользуясь тем, что высшая норма надела по губернии составляла 7 десятин, изъяли у крестьян своего имения в д. Восточное Кончезеро (14 ревизских душ) лесные расчистки, которые те издавна разрабатывали и засевали. Максимовы (д. Новая Заживка и Великая Горка Повенецкого уезда), имея 30 десятин пашни и более 1800 десятин леса, выделили своим крепостным (19 ревизских душ) лишь по одной десятине пашни и отказались предоставить лесные угодья. Хотя размер надела оказался ниже минимальной нормы, установленной для губернии, уставная грамота и выкупная сделка были утверждены.

Помещики Лачиновы (д. Бирючева и Верхний Бесовец Петрозаводского уезда), выделив своим крестьянам (44 ревизских души) по 4,5 десятины земли «худого качества», назначили тем не менее для них по уставной грамоте оброк в 6 руб. 98 коп., близкий к максимальному уровню для губернии (8 руб.). Крестьяне не подписали уставную грамоту, однако она была введена в действие по решению мирового посредника. И лишь тогда, когда бывшие крепостные (в 1884 г.) отказались также и от подписания выкупного акта, губернское по крестьянским делам присутствие признало основательность их претензий и постановило понизить оброк: по д. Бирючевой на 22% и по д. Верхний Бесовец на 5%.

Янковские, владевшие имением в д. Сысоева и Усадище Петрозаводского уезда (80 ревизских душ), прибегли к прямому обману своих крепостных. При составлении уставной грамоты они обещали крестьянам предоставить максимальный надел – в 7 десятин на душу. На этих условиях крестьяне согласились подписать уставную грамоту. Однако в 1863 г. при общинном разделе выяснилось, что на душу приходится не 7, а только 1,15 десятины. Исправлять дело оказалось поздно, так как срок для обжалования грамоты уже истек.

Проведение выкупной операции в отношении бывших крепостных крестьян Карелии имело некоторые особенности. Переход на выкуп был осуществлен здесь с 1 января 1883 г. на основании положения об обязательном выкупе и принятого одновременно с ним, в 1881 г., закона о понижении выкупных платежей, вызванного ростом недоимочности крепостной деревни. Изначально в основу расчета выкупной суммы, которая должна была погашаться в виде ежегодных выкупных платежей в течение 49 лет, закладывалась не реальная рыночная цена земли, а размер феодальных повинностей. Полная сумма выкупа по четырем помещичьим имениям за 491 десятину удобной земли составила бы 37 тыс. руб., или по 75,3 руб. за десятину при рыночной цене 6,9 руб. В соответствии с законом 1881 г., на помещичьих крестьян края было распространено как общее понижение выкупных платежей (по 1 руб. с ревизской души), так и специальное, предназначенное для местностей, которые находились в особо тяжелом хозяйственном состоянии. В целом выкупная сумма снизилась на 70,3% (при среднем для страны уровне в 27,3%) и составила в итоге 11 тыс. руб. Однако даже при таком снижении уровень выкупной платы за десятину земли превышал ее реальную стоимость в 3,2 раза.

В 1905 г., когда с бывших крепостных крестьян Карелии было взыскано уже около 40% всей выкупной суммы, правительство под воздействием революционных событий объявило об отмене выкупных платежей и досрочном прекращении выкупной операции с 1 января 1907 г.

Положением от 8 марта 1861 г. крестьянская реформа была распространена на феодально-зависимое горнозаводское население карельского края – мастеровых Олонецких горных заводов и приписных крестьян. Освобождение мастеровых от обязательной заводской службы происходило поэтапно. Весной 1861 г. освобождались те, кто проработал 20 и более лет, в 1862 г. – имевшие стаж не менее 15 лет, а в 1863 г. – все остальные. При этом мастеровых Александровского пушечного завода в Петрозаводске (около 1 тыс. душ) вместе с членами их семей перечисляли в мещанское сословие, а мастеровых Кончезерского завода (130 душ) переводили в разряд государственных крестьян с сохранением за ними усадебных участков. В 1868 г. специальным решением кончезерские мастеровые наделялись полевыми угодьями в размерах, положенных для бывших государственных крестьян края (15 десятин на душу), из ближайших к селу лесных участков. Однако на деле происходило это крайне медленно, и земельные наделы им удалось получить только в 1883 г.

После освобождения от обязательных работ мастеровые могли оставаться на заводах по найму, но в каждом случае вопрос решался администрацией в зависимости от возраста, работоспособности, квалификации и благонадежности мастерового. Бывшим крепостным работникам, уволенным после 20-летней беспорочной службы, присваивалось звание «отставного рабочего чина» с освобождением от уплаты податей, а за 25-летнюю службу назначалась даже пенсия в размере 18 коп. в месяц.

Приписные крестьяне являлись крупнейшей сословной категорией сельского населения Карелии, уступавшей по численности лишь государственным крестьянам. К 1861 г. их насчитывалось 53 тыс. душ обоего пола, что составляло 35% к общему количеству крестьянского населения края. Проживали они исключительно на территории Петрозаводского уезда. Положение 8 марта 1861 г. предусматривало поэтапное освобождение приписных крестьян от обязательных заводских работ. В течение первого года с момента обнародования Положения они должны были исполнить полный объем заводской барщины (12 480 уроков), в течение второго года -2/3 этих работ и на следующий год – 1/3. Только после этого феодальные отработки навсегда отменялись. Закон 17 декабря 1862 г., изданный в развитие Положения 8 марта 1861 г., предписывал осуществить передачу приписных крестьян из горного ведомства в ведение общекрестьянских мировых учреждений к 8 марта 1863 г. Вопрос о поземельном устройстве приписных крестьян ни в том, ни в другом законодательном акте не разрешался.

Администрация Олонецкого горного округа, не желая расставаться с дармовой рабочей силой, встала на путь оттягивания сроков реализации Положения и закона 17 декабря. Сокращение объемов повинностей было начато не с 1862 г., как предусматривалось, а только с 1863 г. Требование закона о передаче крестьян в ведение мировых учреждений горный начальник Н. А. Фелькнер выполнил под большим давлением центральных властей и губернской администрации только к январю 1864 г. Выполнение же обязательных заводских работ прекратилось лишь к 1 апреля 1864 г. На территории Петрозаводского уезда было вновь образовано два мировых участка, к которым наряду с приписными крестьянами относились также бывшие крепостные крестьяне Шуйской волости и Филипповского отдельного сельского общества Повенецкого уезда. В поземельном отношении приписные крестьяне оставались пользователями своих наделов, за которые платили подати в казну. Вопрос о хозяйственном устройстве приписного населения был разрешен только в 1866 г. на основе соответствующего законодательного акта о государственных крестьянах. Освобождение 50тысячного населения приписной деревни от тяготевшего над ним в течение полутора веков ярма заводской барщины – важнейший позитивный результат аграрно-крестьянских преобразований 1860-х гг. в Карелии.

Вопрос о применении основных положений реформы 1861 г. к государственным крестьянам начал прорабатываться в правительственных кругах почти сразу же после обнародования Манифеста 19 февраля. Однако на подготовку соответствующих законодательных документов потребовался пятилетний срок. 18 января 1866 г. Александр II подписал указ «О преобразовании общественного управления государственных крестьян», в соответствии с которым они переходили из ведомства государственных имуществ в ведение «общих губернских и уездных, а также местных по крестьянским делам учреждений». 24 ноября того же года был утвержден закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях». Этот закон, сохраняя поземельную общину, предусматривал закрепление за крестьянами существующих наделов, но в размерах, не превышающих 8 десятин на ревизскую душу в малоземельных и 15 десятин – в многоземельных уездах. Размеры надела определялись владенной записью – документом, аналогичным уставной грамоте в бывшей крепостной деревне. Причем земля эта передавалась крестьянам лишь в их пользование, хотя формально они и объявлялись собственниками наделов. За пользование землей крестьяне по-прежнему обязаны были вносить в казну оброчную подать, которая даже несколько увеличилась.

Принцип обязательности надела в законе не оговаривался. Однако отказы крестьян от всего надела или его части могли приниматься только при переселении в другие места, а также при желании уменьшить надел до размеров ниже установленной нормы с разрешения министра государственных имуществ. По существу, сохранялось прикрепление крестьян к наделу, а их право распоряжаться землей ограничивалось.

Закон 24 ноября 1866 г. не вводил для государственных крестьян и выкупа наделов. Это было сделано лишь два десятилетия спустя. Таким образом, реформа, хотя и ослабляла, но не ликвидировала полностью зависимость государственных крестьян от казенного ведомства. Казна, как и прежде, выступала верховным собственником земли, в то время как крестьяне лишь пользовались отведенным наделом при условии ежегодного взноса оброчной платы.

Законы 18 января и 24 ноября 1866 г. имели исключительно важное значение для Карелии, так как государственные крестьяне составляли здесь основную массу сельского населения. Их численность по ревизии 1858 г. составляла 98,3 тыс. чел., или 64% всего крестьянского сословия, проживавшего в крае. Если же учитывать и приписное население, которое после ликвидации заводской барщины в 1864 г., фактически также оказалось на положении казенных крестьян, то доля этой сословной группы достигала 99% всего населения деревни.

На основе закона 18 января в течение 1866 г. в Карелии прошла передача бывших казенных крестьян из-под юрисдикции местных палат государственных имуществ в ведение мировых учреждений и губернских по крестьянским делам присутствий. В этой связи помимо двух мировых участков, уже существовавших с 1863 г. в Петрозаводском уезде, было образовано по одному мировому участку в Олонецком, Повенецком и Пудожском уездах и три таких же участка на территории Кемского уезда Архангельской губернии.

В отношении поземельного устройства карельские уезды, как и весь северный регион в целом, по закону 24 ноября 1866 г. были отнесены к районам третьей очереди, в которых составление и выдача владенных записей откладывалась на 6 лет, то есть до 1872 г. 15 октября 1869 г. правительство утвердило особую инструкцию о наделении землей крестьян Архангельской, Вологодской, Вятской, Олонецкой, Пермской и Уфимской губерний. Основное ее содержание касалось широко бытовавшего на севере подсечного хозяйства. Закладка крестьянами подсек в казенных лесах запрещалась, если же ранее возделываемые подсечные и сенокосные участки при размежевании оказывались в черте казенных дач, крестьяне лишались права пользоваться ими. Взамен отбираемых подсечных участков предлагалось отводить дополнительный надел по соседству с усадьбами и постоянными полевыми угодьями крестьян на участках, покрытых малоценным лесом. Только в 1876 г. крестьяне получили первые владенные записи. Из-за недостатка землемеров, большого объема работ, запутанности землепользования, отсутствия лесоустройства дело шло медленно. В Олонецком уезде выдача владенных записей завершилась в 1880 г. В Повенецком уезде весь цикл работ занял период с 1875 по 1883 г., в Петрозаводском – с 1876 по 1884 г., в Пудожском – с 1889 по 1895 г. Межевые отряды уделяли основное внимание отграничению казенных земель от крестьянских, разграничения же внутри крестьянских дач выполнялись формально или вообще не проводились. Владенные записи в большинстве случаев выдавались не на одно, а на несколько селений. Около 90% всех деревень были наделены общими (однопланными) дачами с другими селениями. Все это создавало почву для конфликтов и споров, порождало чересполосицу и дальноземелье.

Пореформенное землеустройство в Карелии сопровождалось экспроприацией крестьянских непостоянных земельных угодий. Стремясь, в первую очередь, обеспечить интересы казны как земельного собственника, межевые чиновники почти повсеместно изымали у крестьян подсечно-переложные угодья и лесные расчистки, обращенные в постоянные пашни и сенокосы. Вместо них дополнительно к постоянным пашням и сенокосам в состав надела включались, как правило, расположенные по соседству земли, хотя и значительные по размерам, но непригодные для сельскохозяйственного использования (вырубки, болота, каменистые пространства и т. п.). Многочисленные крестьянские жалобы и обращения – убедительное тому свидетельство. Так, жители деревень Коросозеро и Воренжа Петровско-Ямской волости Повенецкого уезда в 1882 г. писали в губернское по крестьянским делам присутствие: «У нас при отведении земельных участков отрезаны те земельные урочища, которые разрабатывались и очищались нами и нашими предками. Хотя акты о наделе нас земель-ними участками нами и подписаны, но... с оговоркой, что пахотными участками земли мы по незначительности их недовольны и желали бы пользоваться подсеками... Наделенные участки земли по своей негодности к плодородию ничтожны». Крестьяне д. Лувозеро Ругозерской волости того же уезда, получившие надел площадью в 1220 десятин на 40 ревизских душ, в 1876 г. обращали внимание губернского присутствия на то, что среди этих угодий «земли, удобной для полей, имеется только всего 15 десятин, мест же, удобных для разработки подсек... совершенно нет». Побывавшие позднее в этих местах земские статистики также констатировали, что «в черте надела подсечных пространств оказалось недостаточно», а «лес на подсеках оказался уже выбранный». Жители деревень Паннила и Гижозеро Ведлозерской волости Олонецкого уезда в прошении на имя великого князя Владимира Александровича в 1884 г. писали, что земли, отведенной в их надельное пользование, было бы вполне достаточно, «если бы таковая подходила под условия обработки ее под подсечное хозяйство», которым они раньше существовали. «В наделе, отведенном нам, – отмечали далее крестьяне, – находятся преимущественно места низкие, мокрые, корбы с лесом хвойной породы, на которых нет возможности производить подсечное хозяйство, между тем, рядом с границами нашего надела – самые удобные для ведения подсечного хозяйства места, и ранее владеемые нами пожни остались во владении казны».

Согласно правилам, утвержденным 13 июня 1873 г., продажа леса на сруб с лесных пространств, включенных в состав крестьянского надела, запрещалась, не разрешалось также и отчуждать эти угодья. Лишь после многочисленных ходатайств сельских обществ правительство указом от 24 апреля 1900 г. допустило, при условии предварительного согласия губернского по крестьянским делам присутствия, продажу с наделов крупномерного леса, который во многих случаях перестаивал и погибал. Деньги от продажи предписывалось зачислять в специальный мирской (общественный) капитал и расходовать, в первую очередь, на уплату выкупных платежей и налоговых сборов. Но запрет на отчуждение земельно-подсечных угодий так и не был снят.

В итоге поземельного устройства бывшие государственные крестьяне получили в надел 2487,3 тыс. десятин, из которых 1611,7 тыс. десятин (65%) официально признавались удобными землями. Из числа удобных земель постоянные угодья (усадьба, пашня, сенокос, чистый выгон) составляли в сумме 268,8 тыс. десятин, или 16,7%, а 1342,9 тыс. десятин, или 83,3%, приходилось на долю подсечно-земельного и лесного надела (последний предназначался для обеспечения дровами). Приведенные данные свидетельствуют, что в ходе реализации реформы государственные крестьяне края полностью сохранили свои постоянные угодья (в начале 1870-х гг. они составляли 251,4 тыс. десятин).