Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 83 страниц)

Большую роль в обеспечении доступа к образованию сельской молодежи сыграло распространение интернатов, интенсивное школьное строительство на селе, особенно в районах с карельским населением. В результате по охвату детей семилетней и средней школой ряд малонаселенных карельских районов стал значительно опережать русские. В 1937 г. наивысший процент охвата детей средней школой был в Калевальском районе (33%), наибольшие показатели охвата детей семилетним обучением отмечены в Ведлозерском, Петровском, Сегозерском районах. Образование для карельских детей стало значительно более доступным, чем прежде. К концу 1930-х гг. уровень грамотности карельской и русской молодежи выровнялся.

И все же, несмотря на предпринимаемые меры, далеко не все сельские дети, закончив четвертый класс, могли продолжать учебу. Они вынуждены были зарабатывать трудодни, вести хозяйство во время страды и лесозаготовок, помогать встать на ноги младшим братьям и сестрам. Если 62% учеников городских школ, окончивших 7 классов, продолжали учебу в средней школе, то в сельской школе лишь 22%. Много препятствий получению среднего образования вставало перед детьми раскулаченных, лишенцев, ссыльных.

В первой половине 1920-х гг., когда в стране еще не существовало единых школьных программ, в Карелии предпринимались попытки разработать новые местные учебные программы. С этой целью при Карельском отделе народного образования был создан научно-методический совет, который создал первые программы для начальных и семилетних школ. Эти программы получили положительный отзыв Наркомпроса РСФСР и с 1922/23 учебного года были введены в качестве обязательных учебных программ во всех школах Карелии.

В середине 1920-х гг. в школах были введены новые комплексные программы Наркомпроса РСФСР. Содержание учебного материала в них концентрировалось вокруг трех тем: природа, труд, общество. В обучении широко использовались краеведческие материалы. В большинстве школ применялся экскурсионно-лабораторный метод преподавания. Организовывались экскурсии на природу, на местные предприятия. По итогам экскурсий школьники делали гербарии, чертили схемы и диаграммы, писали сочинения. Оценки и домашние задания были отменены. Вокруг новых программ и комплексной системы обучения развернулись бурные споры на республиканских совещаниях учителей. Ряд педагогов поддержали нововведения, видя их смысл в стремлении приблизить образование к практике повседневной жизни детей. Другие считали, что свертывание предметной системы обернется падением качества знаний школьников. «Не благодаря ли этим программам создается во второступенцах верхоглядство? – размышлял в своем выступлении на областной конференции заведующих школами в августе 1925 г. учитель Борисов. – В учащихся мы замечаем поражающую безграмотность, неумение считать, излагать свои мысли, неумение отвлеченно мыслить». В 1927/28 г. в школах были введены программы в новой редакции – первые обязательные для всех школ России учебные программы, предполагавшие сочетание комплексного и предметного обучения. В них сформулированы требования к минимуму знаний по родному языку и математике. С 1932 г. все школы Карелии перешли на предметную систему преподавания.

Большое внимание в 1920-е гг. уделялось трудовому обучению. Примечателен в этом отношении опыт Ухтинской школы, открытой в 1922 г. по инициативе финнов-эмигрантов. В школу принимались юноши и девушки карельской и финской национальностей, преимущественно из бедноты, не моложе 16 лет, имевшие начальное образование. За два года они проходили программу семилетней школы, но помимо этого под руководством агронома изучали теорию и практику сельского хозяйства. Школа имела значительный участок земли, лошадей, коров, овец, кроликов. В 1924 г. на базе сельскохозяйственной школы в Ухте создается первая школа крестьянской молодежи (ШКМ). Постепенно в ШКМ были преобразованы большинство школ-семилеток в селах республики. В 1925 г. в Карелии открывается три фабрично-заводские семилетки, в которых трудовое обучение сочеталось с профессиональной подготовкой: Сорокская и Сунская готовили квалифицированных рабочих для лесопильной промышленности, Петрозаводская – для Онежского завода. В 1937 г. во всех школах Карелии преподавание труда в качестве самостоятельного предмета было отменено, и все школьные мастерские ликвидированы.

С середины 1920-х гг. активизировалось внедрение в школы республики финского языка. В 1924 г. состоялся первый выпуск учителей в финском педтехникуме. В 1925-1926 гг. больше стало выходить учебной литературы на финском языке. Этому способствовала деятельность созданного в 1923 г. в Ленинграде кооперативного издательства «Кирья». В августе 1927 г. нарком просвещения Карелии Н. Гаппоев, выступая на финно-карельском съезде просвещения в Ленинграде, заявлял: «Основным литературным языком обучения и письменностью для работы среди карелов был принят финский литературный язык и финская письменность». В это время 44,5% школ республики уже работали на финском языке. Поголовный перевод школьного обучения на финский язык встретил настороженное отношение со стороны населения, но в условиях массовой коллективизации, раскулачивания люди не решались на организованный протест против финнизации школьного дела. Как правило, крестьяне жаловались на то, что из-за плохого уровня преподавания дети слабо усваивают язык: «Ребята в школу ходят долго, а толку от этого мало». В республике остро ощущался недостаток учителей, знающих финский язык. Упала успеваемость учеников. Ребята, освоив технику чтения, не понимали прочитанного. Во время проверок были случаи, когда лишь 4 из 40 учащихся могли передать смысл финского текста, с которым только что познакомились.

В то же время длительный опыт активного изучения финского языка не прошел даром. В тех случаях, когда дети изучали финский язык в течение 4-5 лет под руководством квалифицированного педагога, они довольно свободно овладевали языком. Наиболее устойчивый и массовый характер приобщение к финской грамоте имело место в северной Карелии. По данным переписи 1933 г., в Ухтинском районе 80% грамотного населения владело финским языком, а 17% – русским и финским одновременно. В Кестеньгском районе эти показатели составляли соответственно 81 и 16%. Иной была ситуация в южной Карелии: 59,7% карелов Олонецкого района знали русскую грамоту, 22,7% – русскую и финскую одновременно, 17,5% карелов владели только финской грамотой. Широкое внедрение в рассматриваемый период финского языка в образовании само по себе было прогрессивным явлением, укреплявшим возможности культурного взаимообогащения славянской и финно-угорской культур в крае. Вместе с тем повсеместное его насаждение вело к ущемлению права карельского и русского населения на свободу выбора языка обучения своих детей, укрепляло авторитарные тенденции в деятельности общеобразовательной школы.

В 1935 г. после восстановления добровольности выбора языка обучения для карелов школы южной Карелии стали возвращаться к преподаванию на русском языке, хотя успеваемость по русскому языку первое время была довольно низкой. В 1937-1939 гг. в школах активно вводилось преподавание на карельском литературном языке, финский язык оказался запретным. В сложную ситуацию попала молодежь северной Карелии, где восемь из десяти юношей и девушек русскую грамоту знали очень плохо. Перед Отечественной войной, когда финский язык был официально восстановлен в правах, в 206 школах республики из 806 преподавание велось на финском языке. В этих школах обучалось более 15 тыс. детей.

Пионервожатые. Пудожский район. 1934 г.

Во главу угла школьного образования была поставлена задача формирования у детей материалистического мировоззрения и коммунистической идеологии. В школах проводились беседы, направленные против христианского учения, религиозных обрядов и праздников. Вводились преподавание обществоведения, политграмоты и обязательные для посещения политчасы. На этих занятиях детей знакомили с азами марксистского учения, Конституцией, современной политикой, ходом социалистических преобразований в Карелии, что само по себе было неплохо. Но целое поколение молодежи успело вырасти, не изучая в школе отечественной и мировой истории, – до 1934 г. она вообще не преподавалась, а позднее была сведена к формулировкам «Краткого курса». Скороговоркой характеризовалась на уроках история культуры, сверхупрощенно трактовалось развитие общественной мысли, из программы по литературе были исключены многие выдающиеся произведения. Это не могло не отразиться на развитии и кругозоре старшеклассников 1930-х гг.

В 1920-е гг. предпринимались усилия для демократизации внутренней жизни школы. Во многих школах организовались кружки – драматические, литературные, хоровые, спортивные. Поддержание дисциплины и порядка во всех семилетних школах и девятилетке было целиком возложено на организации учеников, ученические комитеты, хозяйственные комиссии, товарищеские суды, старостаты, дежурных. Быстро росла численность пионерской организации: в 1929 г. в республике было 6 тыс., а в 1940 г. – 33 тыс. пионеров. С 1932 г. пионерские отряды стали создаваться только при школах, а не при промышленных предприятиях, как прежде.

В 1920-е гг. в школах еще работало много учителей с богатым опытом преподавательской деятельности, имевших большой педагогический стаж. Многочисленную группу учительства составляли выходцы из крестьянских семей. В 1927 г. среди учителей начальной школы КАССР они составляли 44%, среди учителей школ второй ступени – 33%. 22% учителей начальных школ и 17% преподавателей средних школ в Карелии были выходцами из семей духовенства. Заметную долю преподавателей составляли выпускники духовной академии, семинарии, епархиальных училищ. Отношение к учителям, получившим духовное образование, со стороны властей было настороженным. «Среди них есть хорошие работники, но классовую сущность их мыдолжны все-таки учитывать», – отмечал нарком образования Н. Гаппоев на VI Всекарельском съезде Советов в 1926 г. Атеистическая пропаганда в школах сопровождалась административным давлением на верующих преподавателей. В 1924 г. Наркомпрос Карелии потребовал снять иконы в квартирах учителей и уволить преподавателей, посещавших церковь.

Быстрое введение всеобуча потребовало ускоренной подготовки учительских кадров. Ежегодные выпуски местных педагогических техникумов в конце 1920-х гг. не превышали 50 человек. Пришлось прибегать к чрезвычайным мерам: в 1930 г. Наркомпрос республики направил на работу в начальные школы всех студентов местных педтехникумов (кроме первокурсников), всех учеников 9 класса финской девятилетки в Петрозаводске. На педагогическую работу в Карелию отправлялись по мобилизации комсомольцы из Ленинграда. Для увеличения выпуска специалистов в Ухте открывается новый педагогический техникум с преподаванием на финском языке, были значительно расширены наборы во все педтехникумы: в 1934 г. набор составил 200 человек вместо 50 в 1930 г. Всего за 1933-1938 гг. на преподавательскую работу в школы республики было направлено более 660 выпускников средних специальных учебных заведений. Большое значение имела деятельность педагогического и учительского институтов. Однако курсовая подготовка оставалась в Карелии одним из ведущих каналов формирования педагогических кадров. За 1930-1933 гг. школы республики получили не менее 800, в 1938 г. – более 700 человек, получивших подготовку лишь на краткосрочных курсах. Это позволило быстро увеличить численность учителей: по данным Всесоюзной переписи, в 1939 г. в Карелии работало 3282 учителя, 24,3% из них были карелами по национальности, 58% учителей составляли женщины. Однако курсовая подготовка означала явно низкий образовательный уровень педагогических кадров. В конце 1930-х гг. 47% учителей начальных классов имели образование не выше семилетнего. Среди учителей школ повышенного типа высшее образование имели лишь 23%.

В середине 1930-х гг. более половины учителей являлись коммунистами и комсомольцами, многие учителя имели разного рода общественные поручения, обязаны были присутствовать на многочисленных собраниях и заседаниях. Сверхзагруженность, переутомление вели к снижению качества преподавания. Работать школьным учителем в 1930-е гг. было очень сложно, а временами и опасно. Школы подвергались многочисленным проверкам. Даже детские шалости могли иногда быть поданы как политическая диверсия и обернуться суровым наказанием для педагога.

Массовые репрессии коснулись и ряда учителей, особенно преподавателей финского языка, истории, обществоведческих дисциплин. Так, в марте 1938 г. в Сегозерском районе была «ликвидирована антисоветская националистическая группа» среди учителей Селегской неполной средней школы. Учителей-финнов осудили за «внедрение» обучения на финском языке. Их обвинили также в том, что «среднюю и древнюю историю преподавали в финском буржуазно-националистическом духе, игнорировали преподавание арифметики в школе».

После чисток и гонений на образованную часть общества во время «ежовщины» власти поспешно пытались наладить отношения с интеллигенцией, демонстрируя официальное признание ценности учительского труда. В мае 1939 г. за выдающиеся успехи в обучении и воспитании детей правительство наградило орденами и медалями сельских учителей страны, среди которых было 19 педагогов из Карелии. Ордена Ленина удостоились преподаватель Коткозерской семилетней школы Т. Н. Вознесенская, Мяндусельгской семилетней школы Л. И. Леонтьева, ордена Знак Почета – учитель Шуйской школы М. А. Прокофьева, Корзинской школы Е. П. Герпина, Ведлозерской школы П. Н. Малинина, Олонецкой школы П. К. Успенский и др.

Культурно-просветительная работа

Основными центрами просветительной работы в городах и рабочих поселках стали клубы. Чаще всего они создавались при крупных промышленных предприятиях и железнодорожных станциях и содержались на средства профсоюзов. Одним из первых в республике был построен в конце 1923 г. клуб в пос. Суна. В 1927 г. появилось специальное здание для клуба в Ухте. Важнейшее место в деятельности клубов занимали различные массовые мероприятия: собрания и вечера, лекции и доклады, экскурсии. Рабочий клуб 1920-х гг. был центром политической и культурной жизни промышленного предприятия и окрестных территорий. При клубе имелась библиотека, работали кружки политпросвещения, хоровой, физкультурный, драматический, оборонный, производственный, школа ликбеза, самодеятельный оркестр и т. д. Клубная сцена стала важнейшим способом вовлечения рабочих в искусство. Основным типом просветительных учреждений в селах республики являлась изба-читальня. В ее состав входили библиотека, различные кружки. Как и в городских клубах, центральное место в деятельности изб-читален заняли собрания, лекции, беседы, постановка спектаклей, громкие читки и обсуждения газет и журналов. Как правило, активная деятельность этих учреждений приходилась на разного рода праздники и кампании и в целом отличалась эпизодичностью.

Одним из лучших просветительных учреждений Карелии по праву считалась Центральная областная библиотека в Петрозаводске. В 1934 г. она получила название Республиканской публичной библиотеки. Книжный фонд ее составлял в 1929 г. более 84 тыс., а в 1940 г. – до 148 тыс. томов. В библиотеке имелись общеобразовательный, научно-академический, краеведческий, искусствоведческий, финский, музыкальный, детский отделы. В 1936 г. был создан справочно-библиографический отдел. В 1929 г. общее число читателей составило 9908 человек, из них 1130 рабочих, 572 крестьянина, 329 ремесленников и кустарей. Большинство читателей имели образование не выше начального, поэтому в библиотеке часто проводились громкие читки и беседы, цель которых состояла в том, чтобы прививать горожанам любовь к систематическому чтению. Для громких читок особенно часто выбирались произведения М. Горького, М. Шолохова, Н. Островского. Сотрудники библиотеки, штат которой в 1920-е гг. составлял всего 15 человек, вели большую работу по пропаганде знаний, организуя выставки литературы, вечера книги, доклады и лекции по истории культуры». Широко отмечались юбилейные даты жизни и творчества А. Пушкина, Л. Толстого, М. Горького и других русских писателей.

Постепенно оживлялась работа уездных библиотек. Количество книг в них поначалу было невелико: если в библиотеках Кеми, Повенца, Олонца, Пудожа в середине 1920-х гг. насчитывалось от 6 до 9 тыс. томов, то в Паданской – 2 тыс., а в Ухтинской – около 1 тыс. томов. В библиотеки стала поступать литература на финском языке. Только в 1922 г. Карелия получила более 22 тыс. экземпляров финноязычных книг. Часть их прислали финские рабочие организации Америки. Основную массу читателей библиотек (до 80%) в первые годы нэпа составляли школьники и подростки. Постепенно все больше взрослых рабочих и крестьян становились библиотечными читателями. Если в 1928 г. количество читателей библиотек составляло чуть более 7% населения, то в 1938 г. – 20%. За годы первых пятилеток численность библиотек выросла почти в 4 раза: с 98 в 1927/28 г. до 379 в 1940 г. Причем этот рост происходил прежде всего за счет библиотек в колхозах, на лесопунктах. Быстро росли книжные фонды массовых библиотек.

Актив Нигижемской сельской избы-читальни на празднике первой борозды в 1928 г.

В 1926 г. началась радиофикация Карелии, и через год радиоприемники имелись почти во всех волостях. В 1925 г. в республике появилась первая кинопередвижка, которую с восторгом встречали и взрослые, и дети. К концу 1930-х гг. кинофикацией были охвачены все без исключения районы Карелии. В 1932 г. в Петрозаводске открылся первый звуковой кинотеатр. В нем в основном демонстрировались фильмы советского производства. С подлинным триумфом прошел в республике фильм «Чапаев». Зрительским успехом пользовались «Броненосец Потемкин», «Юность Максима», «Веселые ребята» и многие другие киноленты. С 1935 г. начал выходить киножурнал «Советская Карелия».

К 1940 г. в Карелии сложилась система культурно-просветительных учреждений, включавшая 19 домов культуры, 58 рабочих клубов, около 300 колхозных клубов и изб-читален, 466 красных уголков, 379 библиотек, 173 киноустановки и более 27 тыс. радиоточек. Рост и укрепление материальной базы культуры были несомненны, хотя в деревнях Карелии культурно-просветительных учреждений все еще не хватало: одна библиотека приходилась на 11, одна киноустановка – на 21-22 деревни. К 1940 г. удалось подготовить более тысячи работников просветительных учреждений – количество, вполне достаточное для обеспечения имевшихся потребностей в кадрах этой специальности. Однако качественный уровень культпросветработников на протяжении 1930-х гг. оставался невысоким. К концу 1930-х гг. немногим более половины всех работников имели семилетнее образование, а около трети – лишь начальное.

Что касается профессиональной подготовки, то 50-75% всех работников культурно-просветительных учреждений окончили только кратковременные курсы, а 15-20% не имели никакой подготовки. В 1939 г. более половины клубных работников составляли карелы, финны, вепсы.

С 1923 г. в Карелии начинается возрождение работы по ликвидации неграмотности. В 1924-1925 гг. создаются отделения общества «Долой неграмотность». В январе 1926 г. прошел первый республиканский съезд ОДН. Главой правления общества был избран председатель КарЦИКа А. Ф. Нуортева. В целом за 1924-1927 гг. было обучено примерно 10 тыс. человек. Из них немногим более тысячи – на финском, остальные – на русском языке. Подавляющее большинство обученных составляли подростки и молодежь до 18 лет. Однако в середине 1920-х гг. большинство населения республики оставалось неграмотным. Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1926 г., грамотность жителей Карелии составляла 49%. Сохранялась существенной разница в уровне грамотности городского (67,7%) и сельского (43,5%) населения республики. Среди разных национальностей самым высоким был показатель грамотности у финнов – 76,3%, а самым низким у карелов – 34,9%. Большую долю неграмотных составляли женщины. В сельских местностях грамотными являлись лишь 31,1% женщин. Среди карелов и вепсов, проживавших в сельской Карелии, лишь четвертая часть женщин умела читать и писать.

Для того, чтобы достичь решающих успехов, необходимо было объединить силы государства и всего народа в борьбе с неграмотностью. В 1929/30 г. в Карелии впервые за годы советской власти удалось организовать по-настоящему массовое обучение неграмотных. Важную роль в этом сыграл всесоюзный культурный поход, начатый по инициативе VIII съезда ВЛКСМ с осени 1928 г. Культпоход стал широким общественным движением, в которое с энтузиазмом включились тысячи граждан. Учеба проводилась, главным образом, силами добровольцев-культармейцев. В 1932 г. в Карелии работало свыше 6 тыс. ликвидаторов неграмотности. Подвижнически занимались этой работой учителя. Активной силой культпохода стали комсомольцы городов и рабочих поселков. Комсомольские ячейки проводили субботники, перечисляли в фонд ликбеза деньги от постановок самодеятельных спектаклей, танцевальных вечеров и даже часть заработной платы. Обучение промышленных рабочих взяли на себя профсоюзы. Введение всеобщего начального обучения детей 8-12 лет практически перекрыло канал пополнения рядов неграмотных за счет подростков.

Всего за 1927-1932 гг. в Карелии было обучено около 30 тыс. неграмотных и малограмотных – в два раза больше, чем за первое десятилетие советской власти. По данным переписи, в 1933 г. грамотность населения в возрасте 9-49 лет составила 85%. При этом на 15% в сравнении с переписью 1926 г. выросла грамотность сельского населения, достигнув 80%. С 57 до 76% выросла за 1926-1933 гг. грамотность женщин. Быстрыми темпами преодолевали прежнее отставание карелы и вепсы, уровень грамотности которых поднялся соответственно до 74 и 80%.

В годы второй и третьей пятилеток все большее число окончивших пункты ликбеза шли учиться дальше. В республике стали активно создаваться школы для малограмотных, школы повышенного типа, дававшие взрослым начальное образование, появились первые неполные средние школы для взрослых. Выпускники этих школ получали широкие возможности для дальнейшего профессионального и социального роста. За 1933-1940 гг. в Карелии было обучено не менее 50 тыс. неграмотных и малограмотных. К концу 1930-х гг. массовая неграмотность среди населения до 50-летнего возраста была в основном ликвидирована. Всесоюзная перепись 1939 г. установила, что среди жителей КАССР в возрасте 9-49 лет грамотные составляли 92,4%. Уровень грамотности молодежи в возрасте до 29 лет в городе и деревне стал практически одинаковым. Грамотность женского населения в возрасте 9-49 лет повысилась до 87,5%, что свидетельствовало об успешном преодолении прежнего неравенства полов в доступе к грамоте.

Наука

В 1920-1930-е гг. резко вырос интерес ученых Москвы, Петрограда (Ленинграда) к изучению природных ресурсов, истории и культуры севера. С 1918 по 1923 г. на территории Карелии работала Олонецкая научная экспедиция под руководством профессора Г. Ю. Верещагина, всесторонне изучавшая озера Сандал, Сегозеро, Выгозеро. В 1924 г. Российским гидрологическим институтом была организована Онежская научная экспедиция, занимавшаяся комплексным исследованием Онежского озера. Систематическое изучение водоемов Карелии проводило также Государственное Северное водное бюро под руководством С. В. Григорьева. На озерах и реках Карелии появились первые гидрометеорологические и водомерные посты, метеорологические станции. В 1926 г. Академия наук организовала Карельскую лесоэкономическую экспедицию под руководством С. Н. Недригайлова, задачей которой являлось проследить изменения в технических свойствах древесины в зависимости от природных условий на территории от Петрозаводска до Колы. Изучением медных руд в районе Надвоиц, мрамора у села Тивдия занималась геологическая экспедиция под руководством профессора В. М. Тимофеева.

Особенно активно развернулось в середине 1920-х гг. изучение языка, материальной культуры, устного народного творчества карелов. Комиссией по изучению племенного состава СССР при Академии наук была организована Карельская этнографическая экспедиция под руководством Д. А. Золотарева. Ее участники собирали антропологические данные и вели изучение языка, построек, костюмов, хозяйственного быта семей карелов в Ухтинской, Вокнаволокской и Тихтозерской волостях. Ленинградский институт истории искусств организовал экспедицию под руководством профессора К. К. Романова в Заонежье, где велись записи былин, песен, частушек, загадок, изучались церкви, избы, сараи, предметы домашнего обихода местных жителей.

В 1924 г. профессор Р. М. Габе изучал архитектуру северного побережья Онежского озера, сделал много акварельных зарисовок памятников гражданского зодчества. Летом 1926 г. научная экспедиция Наркомпроса РСФСР под руководством И. Э. Грабаря вновь обследовала состояние памятников деревянного зодчества Карелии. «Памятники совсем особенные – застывшие сказки,» – писал И. Грабарь, прибыв на остров Кижи. В 1927 г. в Карелию приезжал византист М. В. Алпатов для изучения иконописи.

Правительство Карелии поддерживало с московскими и ленинградскими исследователями тесные контакты, по возможности помогало ученым материально и стремилось использовать результаты научных изысканий на благо республики. Осенью 1926 г. за полтора месяца были проведены ремонтные работы в Преображенской церкви на острове Кижи, продлившие жизнь храма на десятилетия. Часть средств для ремонта по просьбе И. Грабаря выделило правительство Карелии. Систематическую материальную помощь получали Онежская, Карельская этнографическая и другие экспедиции. В 1926 г. правительство Карелии профинансировало работу студентов Ленинградского университета по изучению вепсского и карельского населения Петрозаводского и Паданского уездов. Результаты научных исследований природных богатств края СНК Карелии стремился использовать при разработке перспективного плана социально-экономического развития республики. Представители Карелии входили в состав советов экспедиций, участвовали в разработке их программ. Маршрут лесоэкономической экспедиции обсуждался на особом совещании при правительстве Карелии. В программу геологической экспедиции В. М. Тимофеева входили задания, предложенные ЦСНХ республики. Для научных публикаций всегда были открыты страницы журналов «Экономика и статистика Карелии», «Карело-Мурманский край».

В 1920-е гг. делаются первые шаги для создания в Карелии собственных научных учреждений. В годы революции на озере Селигер в Новгородской губернии была законсервирована деятельность биологической станции, основанной академиком И. П. Бородиным. Ее второе рождение состоялось благодаря поддержке СНК КАССР, обеспечившего материальные условия для деятельности станции в Кончезере. С 1927 г. Бородинская станция стала постоянным научным учреждением Карелии и занималась гидробиологическими и рыбохозяйственными исследованиями. Биологи опубликовали 10 томов научных трудов, посвященных изучению пресноводных водоемов республики. Научную работу станции курировало Ленинградское общество естествоиспытателей, а материальные заботы взяло на себя правительство Карелии. Общее руководство деятельностью станции осуществлял академик В. Л. Комаров. Директором ее был назначен гидробиолог профессор Б. В. Перфильев. С работой на станции связана лучшая пора его творческой жизни. В конце 1920-х гг. Б. В. Перфильев выдвинул микрозональную теорию илообразования, о которой впервые рассказал в 1927 г. на IV лимнологическом конгрессе в Риме. Этот доклад отмечен высшей наградой конгресса – премией и медалью. В 1941 г. за работы по иловедению Б. В. Перфильев удостоен Сталинской премии. В 1926 г. в селе Лоухи была организована первая в республике опытная сельскохозяйственная станция. Летом 1927 г. при Совнархозе Карелии начала работу научно-исследовательская группа по изучению и использованию лесных богатств края.

По инициативе интеллигенции в июне 1923 г. создается Общество изучения Карелии. Был принят Устав общества, утвержденный Карэкосо. В состав правления общества входили Л. Г. Гершанович, Б. А. Потапов, В. И. Крылов, А. Н. Лесков, Ф. Е. Поттоев, М. Н. Заводовский. В 1924 г. число членов общества краеведов приближалось к 80, из них двое – знаток края и неутомимый его исследователь А. А. Бернацкий, и геолог, уроженец Карелии профессор В. М. Тимофеев были удостоены общим собранием звания почетных членов. На заседаниях общества регулярно заслушивались доклады о природных богатствах, об истории края. После докладов разворачивались оживленные прения. Как правило, на заседаниях вырабатывались предложения, рекомендации государственным органам. В 1925 г. в Кеми возникло уездное отделение Общества изучения Карелии.

Благодаря финансовой поддержке правительства Карелии, правления Крайсоюза краеведы начали публикацию научно-популярных брошюр, листовок. В 1924 г. вышли в свет два номера краеведческого журнала «Известия Общества изучения Карелии». Краеведческие кружки возникли в педагогическом и экономическом техникумах Петрозаводска. Краеведы Карелии сотрудничали с научными экспедициями, работавшими в Карелии, участвовали в работе Всероссийского съезда краеведов, краеведческого съезда северо-западной области. В 1932 г. состоялась I Всекарельская краеведческая конференция. В сборниках «Вопросы краеведения в Карелии» (1931), «Краеведение в Карелии на новом этапе» (1933) были подведены итоги сделанного, намечены перспективы дальнейшего изучения родного края.

Одним из центров краеведения в Карелии была Центральная областная (Публичная) библиотека в Петрозаводске. Подлинным энтузиастом краеведческой работы стал заведующий краеведческим отделом библиотеки К. Ф. Филимонов. Сын крестьянина, бывший народный учитель и сотрудник губернского статистического комитета, он много сил отдал изучению родного края. К. Ф. Филимонов провел колоссальную работу по выявлению и сбору литературы и рукописных материалов по истории, этнографии, фольклору Карелии. Краеведческому отделу он передал и свою личную библиотеку по истории края. В 1920-е гг. в Центральной областной библиотеке были собраны все дореволюционные местные печатные издания. Тем самым создавалась база для научного изучения истории, быта, культуры Карелии.