Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 83 страниц)

В мае 1920 г. произошла реорганизация управления лесной промышленностью. Все лесозаводы в зависимости от их состояния и производительности были разделены на две группы. Первая включала предприятия с лучшим оборудованием, способные выполнять государственные задания и производить экспортную продукцию (Соломенский, Сунский, Шальский, Рубежский, Ужесельгский). Финансирование их осуществлялось через Главлеском. Остальные (Лососинский, Падасский, Муромский, Уницкий и «Олония») предназначались для обеспечения местных нужд и оставались в ведении Олонецкого губсовнархоза. Благодаря усилиям губсовнархоза в течение всей гражданской войны работала спичечная фабрика «Огонек» в Петрозаводске. В 1920 г. она выпустила спичек в 7 раз больше, чем в 1919 г. и удовлетворяла местные потребности.

Субботник в Петрозаводске

Острая нужда военного времени заставляла местные органы использовать все более или менее приспособленные к производственной деятельности предприятия и кустарные мастерские. Примером тому служит пуск Куйтежского железоделательного завода, брошенного владельцем Куттиевым. После освобождения Олонецкого уезда рабочие завода избрали завком и в конце мая приступили к работе. Губсовнархоз выделил предприятию необходимый кредит, а завком организовал поставку металла. Рабочие трудились в две смены и успешно выполняли заказы губсовнархоза. За год предприятие произвело свыше 16 тыс. пудов различных изделий для крестьян (наковальни, топоры, косы, лопаты, лемеха, шинное железо для оковки колес и саней и т. п.).

В условиях военного времени особое значение для советской республики имела заготовка дров, необходимых для заводов, железных дорог и городов страны. Карелия являлась важным поставщиком дровяного топлива в промышленные центры, а также местному населению. Трудящиеся поддержали новую форму организации труда на лесозаготовках – трудовые артели. Зимой 1918/19 г. в лесу работало 270 таких артелей, включавших 45 тыс. рабочих-лесозаготовителей. Заготовка и доставка дров к местам сплава и железнодорожным станциям производилась только членами артелей. Все вопросы внутренней жизни и работы артели решались общим собранием и избираемым им правлением.

Катастрофическое положение с топливом в стране заставило правительство в феврале 1919 г. объявить трудовую мобилизацию населения в возрасте от 18 до 50 лет в 25 верстах по ту и другую сторону Мурманской железной дороги. В соответствии с телеграммой Ленина Олонецкий губисполком ввел с 20 марта трудовую повинность в Петрозаводском и Повенецком уездах. Губисполком и губком партии обратились с воззванием к местным советам и партийным организациям, находящимся в районе 25-верстной полосы железной дороги, «приложить максимум энергии для проведения в жизнь декрета о трудовой повинности, разъяснив товарищам крестьянам смысл и значение этой чрезвычайной меры». В течение зимы 1918/19 г. крестьяне Олонецкой губернии заготовили 138 тыс. куб. сажен дров, свыше 300 тыс. бревен и 15 тыс. шпал. По сравнению с 1917/18 г. заготовка дров увеличилась на 173%, а бревен – на 134%.

Чрезвычайно сложной задачей оказалась доставка заготовленной древесины потребителям, ибо Мурманская железная дорога находилась в зоне боевых действий и едва справлялась с военными перевозками. Водный транспорт тоже не мог обеспечить планируемый объем перевозок. 8 марта 1919 г. Олонецкий губисполком телеграфировал В. И. Ленину о том, что в губернии недостаточно средств для предполагаемой вывозки дров и просил двинуть суда в район Ладожского и Онежского озер. Ленин дал указание всемерно содействовать вывозке древесины из Карелии. Летом 1919 г. было построено дополнительно 76 судов речного и озерного типа для перевозки дров. И все же из-за нехватки буксирных пароходов и барж в навигацию 1919 г. удалось доставить водным путем в центр только часть заготовленных дров и бревен.

В сезон 1919/20 г. в Олонецкой губернии намечалось заготовить 275 тыс. куб. сажен дров, 200 тыс. бревен, 1 млн пудов древесного угля. Выполнение такого задания в обстановке активных боевых действий требовало большого напряжения сил. В декабре 1919 г. вводится трудовая и гужевая повинность по заготовке древесины, а в марте 1920 г. Совет обороны обязал центральные и местные органы мобилизовать в пределах Олонецкой и Череповецкой губерний всех рабочих и специалистов по судостроению для подготовки барж и судов к вывозке леса. В результате принятых мер правительственное задание было выполнено. Удалось полностью удовлетворить потребности в топливе Мурманской железной дороги и водного транспорта, в Петроград отправлено 100 тыс. куб. сажен дров и 100 тыс. бревен.

Особенно большие трудности переживало население Карелии в годы Гражданской войны из-за постоянной угрозы голода. Урожай 1918 г. в Олонецкой губернии составлял всего 2,5 млн пудов, тогда как для обеспечения населения хлебом до нового урожая требовалось 9 млн пудов. Недостающий хлеб взять было неоткуда. Поэтому продразверстка в Карелии вводилась позже, чем в других районах страны. В тех условиях введение ее практически исключалось. Не имея продуктов и промышленных товаров, местное население прибегало к незаконному черному рынку и мешочничеству. Поставки продовольствия из центральных и южных губерний свелись до голодного минимума. В конце 1918 г. вместо занаряженных по плану 30 вагонов хлеба ежедневно поступало не более 3, а с 23 декабря поступление хлеба полностью прекратилось. В связи с этим собравшийся в Петрозаводске съезд представителей продовольственных комитетов губернии 28 декабря телеграфировал правительству: «Население поголовно голодает, участились случаи смертности, повальных заболеваний, громадные толпы голодного народа ежедневно являются в продорганы с требованием хлеба, грозя самосудом. Престиж власти среди населения все более подрывается. В некоторых волостях на почве голода невозможно провести мобилизацию, голодные граждане отказываются идти в ряды армии, участились случаи перехода голодных граждан в стан наших врагов англо-французов, финно-белогвардейцев. Положение становится угрожающим».

Пытаясь выйти из такого положения, местные органы ввели с 1 марта 1919 г. твердые нормы выдачи хлеба для населения: 20 фунтов хлеба в месяц для лиц, занятых тяжелым физическим трудом, и по 15 фунтов – для всех остальных. 24 февраля Совет обороны удовлетворил просьбу Наркомата путей сообщения о предоставлении красноармейского пайка 38 тыс. рабочих и служащих Мурманской железной дороги и членам их семей. Наркомпроду предлагалось принять экстренные меры к снабжению Карелии продовольствием. В марте-апреле и июле Совет обороны вновь и вновь обращался к вопросу об улучшении снабжения продовольствием трудящихся северных губерний, Мурманской железной дороги и бойцов 6-й армии. Правительство выделяло керосин, хлопчатобумажные ткани и другие товары для товарообменных операций, чтобы удовлетворить нуждающихся питанием по установленным нормам. В мае Петроградский комитет обороны направил в распоряжение Олонецкого губпродкома 5 тыс. пудов хлеба. С января по сентябрь 1919 г. губерния получила из центральных губерний всего 1,4 млн пудов хлеба.

Весной 1919 г. остро встал вопрос о вспашке и засеве полей. Повсеместно ощущалась нехватка рабочего скота, сельскохозяйственных орудий, семян. Правительство направило в губернию семена овса и ячменя, а также картофеля и овощных культур. Но развернувшиеся на территории Карелии боевые операции не позволили завершить в срок весенние полевые работы. Противник захватил южную Карелию, Заонежье и часть Пудожского уезда. Сенокос и посев озимых не удалось провести, так как мужчины ушли на фронт.

В те дни предметом особой заботы стали семьи красноармейцев. В период весеннего сева им в первую очередь оказывалась помощь семенами. Создаваемые в волостях комиссии заботились об обеспечении семей красноармейцев тягловой силой и инвентарем. Потребность в семенах удовлетворялась за счет перераспределения запасов других хозяйств, а все работы на полях выполнялись сообща в порядке взаимопомощи. Из Повенца сообщали в ЦК партии большевиков: «До настоящего времени ни одна семья красноармейца, которая фактически нуждалась, не была обойдена». Семьи красноармейцев получали также государственную помощь деньгами и продовольствием. На каждого нетрудоспособного члена семьи, находившегося на иждивении красноармейца, выдавались продовольственный паек и ежемесячное денежное пособие. По данным на 1 октября 1919 г., такое пособие в Олонецкой губернии получали 48,3 тыс. семей красноармейцев.

Семьям красноармейцев выдавались также единовременные ссуды на поддержание хозяйства, скот и сельскохозяйственные орудия. В первой половине 1920 г. на покупку инвентаря и обеспечение красноармейских семей было израсходовано 29 млн руб. Только в Олонецком, Лодейнопольском и Петрозаводском уездах красноармейские семьи получили 13,3 тыс. пудов семян ржи, овса и ячменя, тысячи кос, серпов, мотыг, лопат и т. п. Забота о семьях красноармейцев способствовала поддержанию в воинских частях боеспособности и уверенности в победе.

С осени 1919 г. в губернии начала вводиться продразверстка. Размер ее по уездам и волостям определялся на основе учета посевных площадей и собранного урожая. К этой работе широко привлекался деревенский актив. В октябре 1919 г. Олонецкий губисполком решил сдать для Красной армии 500 голов скота. Кроме того, крестьяне губернии поставили красноармейским частям 80 тыс. пудов сена, 17 тыс. пудов рыбы, тысячи пудов грибов и ягод. Завышенные размеры поставок в ряде волостей вызывали недовольство крестьян, однако они вынуждены были мириться с этим как с жестокой необходимостью, поскольку на территории края шли боевые действия.

На 1920 г. губерния получила новое задание по продразверстке: 50 тыс. пудов хлеба, 8,6 тыс. пудов масличных семян льна и конопли, 1120 голов крупного рогатого скота, 600 тыс. пудов сена. На местах задание восприняли сдержанно. 5 января нарком продовольствия А. Д. Цюрупа потребовал от Олонецкого губисполкома и губпродкома проявить настойчивость и добиться «получения максимума», подчеркивая, что «для такого нажима губпродкомам даны все возможности». К середине октября крестьяне Олонецкого уезда поставили 2 тыс. пудов мяса, 35 тыс. пудов сена, Петрозаводского – 118 голов крупного рогатого скота, 90 пудов масла, 20 тыс. пудов сена, Пудожского – 585 голов крупного рогатого скота, 1078 голов мелкого скота, около 15 тыс. штук яиц, 12 пудов масла, более 30 тыс. пудов сена.

К этому времени кризис сельского хозяйства Карелии, вызванный войной и политикой военного коммунизма, достиг особой остроты. В северо-западных карельских волостях, только что освобожденных от белофиннов, продразверстка не проводилась, а в Олонецком, Петрозаводском, Повенецком и Пудожском уездах было немало случаев отказа выполнять заданные размеры разверстки. С мест шли тревожные сигналы о растущем недовольстве и сопротивлении крестьян. В Авдеевской и Нигижемской волостях Пудожского уезда начались аресты уклонявшихся от разверстки. Крестьяне Пудожского уезда жаловались председателю ВЦИК М. И. Калинину: «Разверстки у нас производятся бессистемно, иначе говоря, что бог на душу положит. Ни о каком учете урожая не было и помину. И даже когда крестьяне просили освидетельствовать хлеб на корню, в особенности, пропавшие от засухи яровые, то почему-то и это не было уважено, а когда пришла разверстка, то не считались с наличностью хлеба. При наличии такой неразберихи крестьяне, не зная, сколько каждому из них сдать хлеба государству, в борьбе за существование частью прятали иногда последние пуды, за что их порицают, называя врагами республики и т. п.» При таком отношении крестьян к продразверстке никакая агитация не действовала. Изъятие излишков продовольствия у крестьян производилось волисполкомами и сельсоветами с помощью милиции, а наиболее строптивые попадали в тюрьму.

Наряду с натуральными изъятиями крестьяне обязаны были выплачивать установленный 30 октября 1918 г. единовременный 10-миллиардный чрезвычайный налог. По замыслу властей он преследовал цель ограничить экономическую мощь имущих слоев города и деревни, а на практике повсюду взимался по уравнительному принципу – по семьям и дворам, по наличным душам, без учета платежеспособности облагаемых. Карельская деревня находилась в состоянии постоянного напряжения, которое иногда выливалось в открытые выступления. Чрезвычайный налог на жителей Олонецкой губернии был установлен в сумме 15 млн руб., но затем был уменьшен до 12,5 млн руб. (в связи с отделением Каргопольского уезда в состав Вологодской губернии). В 1919 г. налог не собирался из-за военных действий, а в первой половине 1920 г. с крестьян взыскали 3,6 млн руб. Кроме того, они выплатили в 1919 г. немалый единовременный налог. В результате платежеспособность населения края полностью иссякла. В июне 1920 г. губисполком обратился в правительство с просьбой списать 8,5 млн руб. чрезвычайного налога «как сумму, безнадежную к поступлению».

Помимо разверстки и денежных налогов тяжелым бременем на крестьян ложились трудовая и гужевая повинности, которые выполнялись в любое время года. Общий убыток от всех крестьянских платежей и трудгужповинности достиг в 1920/21 г. не менее 1/4 условно-чистого дохода.

Принудительное вмешательство в область мелкого крестьянского производства обернулось деградацией деревни, сокращением посевных площадей, ухудшением качества обработки полей, застоем в животноводстве и падением традиционных крестьянских промыслов. На общем фоне некоторого сокращения беспосевных и многосеющих хозяйств выявилось нежелание тружеников деревни обрабатывать полученные в ходе аграрной реформы пахотные угодья. В 1920 г. пашня в губернии сократилась до 47,2 тыс. десятин против 77,4 тыс. десятин в 1917 г., а плодородие земли упало за это время на 1/3. Одновременно увеличилось число безлошадных хозяйств. В 1920 г. около половины крестьян края имели в своем хозяйстве одну лошадь, 45% – одну корову. Число хозяйств с двумя лошадьми, тремя и более коровами составляло незначительный процент. Зажиточные крестьяне почти исчезли. Все это свидетельствовало о тяжелых социально-политических последствиях революции и Гражданской войны в Карелии, где, по признанию местных советских органов, «все более состоятельные граждане... пришли в положение настоящих пролетариев». Обеднение и безысходность вели к формированию потребительского, не связанного с рынком крестьянского хозяйства, обеспечивающего нищенский прожиточный минимум.

В начале 1919 г. советское правительство предприняло попытку производственного кооперирования крестьян. Декретом ВЦИК от 14 февраля предусматривалось «для окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основах социализма» осуществить «переход от единоличных форм землепользования к товариществам». Однако усилия властей натолкнулись на сопротивление крестьян. За год в Олонецкой губернии удалось создать 19 коммун, 40 сельскохозяйственных артелей, 7 совхозов и 10 товариществ по совместной обработке земли. Это были маломощные, ориентированные на помощь государства хозяйства. Характеризуя деятельность первых совхозов в Карелии, губернский земельный отдел отмечал: «Образование совхозов в Олонецкой губернии было чисто случайным, не считаясь ни с расстоянием от населенных пунктов и центров, ни с целесообразностью устройства хозяйства в данном районе, и, главное, без всякого задания в направлении хозяйства. Заведующие назначались совершенно случайно, из неподготовленных к сознательной общественной деятельности людей. В большинстве своем совхозы ставили целью запахать и засеять возможно большую площадь земли, не считаясь с наличием сельскохозяйственного инвентаря и необходимой рабочей силы». Понятно, что такие хозяйства были обречены на неудачи и не могли служить примером и стимулом для крестьян.

В целом политика коммунистической партии, стремившейся обеспечить смычку города и деревни, в 1918-1920 гг. неоднократно корректировалась. От «красногвардейской атаки на капитал» и «вооруженного похода в деревню», направленных на обострение политической борьбы и установление диктатуры пролетариата в городе и деревне, с осени 1918 г. партия перешла к радикальному пересмотру своей политики, прежде всего в отношении крестьянства. Попытки с ходу «взять крепость» путем национализации и экспроприации, введения продовольственной диктатуры не удались., Поиски соглашения с крестьянством завершились выработкой и принятием на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. курса на союз с середняком. Смена курса благотворно отразилась на социально-политической ситуации в России.

Однако после освобождения европейского Севера и Карелии от интервентов и белогвардейцев трудящиеся вновь почувствовали на себе ужесточение государственного принуждения, связанного с милитаризацией труда в промышленности и на транспорте, с изъятием по разверстке всех «излишков» продовольствия у крестьян. Все это не могло не вызывать недовольства и сопротивления со стороны крестьянства, слившегося с массовыми крестьянскими волнениями и восстаниями в центральных и южных губерниях страны.

Политический режим военного коммунизма

В проведении своей политической линии партия опиралась на местный партийно-советский аппарат и чрезвычайные органы. Она присвоила себе право действовать от имени пролетариата и трудового крестьянства во имя торжества коммунизма, будучи убежденной, что монополия на власть и идеологию должна принадлежать только ей. В обстановке гражданской войны вся жизнь и деятельность людей все больше попадали под контроль и опеку коммунистической партии.

На проходивших в тот период губернских и уездных съездах советов, партийных конференциях многими с тревогой говорилось о едва ли не полной подмене местных исполнительных органов партийными комитетами. Решения Олонецкого губкома и уездных комитетов РКП(б) подлежали обязательному выполнению не только советскими, но и общественными организациями. Требования вышестоящих партийных инстанций не смешивать функции губкомов и укомов партии с функциями советов мало что значили, ибо практически не выполнялись. Типичную для того времени характеристику взаимоотношений партийных и советских органов на местах дает отчет Олонецкого губкома в ЦК РКП(б) о своей деятельности за 1919 г. В нем отмечалось, что в результате принимаемых мер «по всей губернии власть прочно перешла в руки РКП(б)». Далее говорилось: «Жалкие остатки меньшевиков и левых эсеров, где они еще пробовали высунуть головы перед массами, окончательно разбиты... Революционное настроение в деревнях настолько поднялось против буржуазии, стремление наладить новую светлую жизнь настолько созрело, что в деревне стал возможен такой инцидент, как расстрелы в Винницкой волости пяти буржуев в отместку германской буржуазии за смерть Карла Либкнехта и Розы Люксембург». Причем в расстреле «принимали участие, кто хотел».

Губвоенревком стал командировать в уезды своих представителей «для переорганизации» уездных и волостных исполкомов с предоставлением им широких прав «смещать с должностей ответственных работников, замеченных в нежелании работать; распускать местные исполкомы, замеченные в бездействии, создавая взамен их военревкомы, кооптировать работников на ответственные должности». Тем самым создавались условия для произвола, который коснулся и самих «товарищей по партии» (многие из них пострадали от «чистки партийных рядов» под предлогом борьбы с примазавшимися, карьеристами и бюрократами), а также рабочих, страдавших от обвинений в шкурничестве, крестьян, преследуемых за уклонение от разверстки, интеллигенции. В стране формировалась военно-приказная система в управлении, допускались «крайности» в проведении тех или иных мероприятий, когда чрезвычайные органы (ревтрибуналы, продкомы, военкоматы, местные ЧК) производили обыски и изъятие имущества, аресты ни в чем не повинных людей.

Примером такого беззакония и произвола могут служить события осени 1918 г. в Александро-Свирском монастыре. Губернская чрезвычайная комиссия самовольно изъяла 40 пудов чистого серебра в виде старинных монет, церковной утвари и другого имущества, а затем, по согласованию с губисполкомом, передала часть серебра нуждающимся, а остальное переплавила в слитки и сдала в народный банк. Сотрудники Олонецкой уездной ЧК вынули из раки мощи святого Александра Свирского Чудотворца, арестовали и расстреляли четырех священнослужителей во главе с настоятелем монастыря архимандритом Евгением и гражданина В. Стальбовского. Факт произвола получил огласку. В марте 1919 г. действия ЧК по поручению Совнаркома рассматривались на заседании Олонецкого губисполкома. Однако все удовлетворились отпиской председателя губернской ЧК О. Кантера в Совнарком. Никто заслуженного наказания за преступление не понес. Это было началом кампании по ликвидации святых мощей и разграблению обителей Русской Православной Церкви.

Подобные факты беззакония и произвола являлись следствием ожесточенности Гражданской войны, падения авторитета и ослабления местных органов власти в результате массовых мобилизаций работников на фронт. Летом 1919 г. уездные и волостные советы почти замерли, а сельские партийные ячейки наполовину распались. В этих условиях приобрели силу различные чрезвычайные репрессивные органы, действовавшие по своему усмотрению. Гражданская война и иностранная интервенция наложили свой отпечаток на общественное сознание, порождая жестокость, бескомпромиссность, веру в чрезвычайные методы решения неотложных задач.

О фактической деятельности и роли местных советов можно судить по отчету члена Олонецкого губкома РКП(б) Я. К. Берзтыса, ответственного за работу в деревне, о его поездке в сентябре 1919 г. в Олонецкий и Лодейнопольский уезды: «В действиях волисполкомов, – писал Берзтыс, – нет самостоятельности, нет решительности. Они далеки в этом отношении от органов пролетарской диктатуры. Они даже не усвоили того, что на территории волости высшая власть – волисполкомы. Вот почему много находится командующих над головами волисполкома. Являются в волость господа из уезда по каким-либо делам, не обращаясь в исполком, начинают орудовать в обществах, а когда там нагадят, нагрозят всем вдоволь, потом только являются в волисполком, чтобы тот помогал выкарабкаться из заваренной каши». Ответственный партийный руководитель с сожалением отмечал, что «таких случаев много», что «повсеместно начинают выбирать в советы в наказание» малограмотных или совсем неграмотных «старичков», от которых «нельзя много требовать, и их не приучить на старости лет к революционным действиям». Трудящиеся крестьяне старались избегать работы в советских органах.

Большевики хорошо понимали важность привлечения на свою сторону молодежи и профсоюзов. 30 марта 1919 г. на собрании молодежи Петрозаводска возникла городская комсомольская организация. Ее возглавили Иван Горбачев, Александр Иванов и Евгений Ланев. Комсомольцы развернули активную работу среди молодежи, вовлекая ее в общественно-политическую жизнь. Весной и летом все комсомольцы ушли на фронт. Однако начатая работа продолжалась. Осенью 1919 г. комсомольские ячейки появились в Олонце, Пудоже и ряде сел (Видлица, Тулмозеро, Ведлозеро, Мегрега, Винница и др.). Они проводили политико-воспитательную работу, создавали кружки политической грамоты и т. д. В декабре возобновила деятельность Петрозаводская комсомольская организация, которая избрала комитет, взявший на себя функции губернского бюро РКСМ. В состав его вошли А. В. Иванов, И. С. Горбачев, А. Г. Ринк, З. С. Тушовская. В феврале 1920 г. в Петрозаводске состоялось губернское совещание первых организаций РКСМ, а в конце июня – начале июля прошел I губернский съезд РКСМ, завершивший организационное оформление губернской комсомольской организации.

Роль профсоюзных организаций Карелии возросла с образованием в сентябре 1918 г. Олонецкого губернского совета профессиональных союзов, объединившего все существовавшие тогда профсоюзы: металлистов, строительных рабочих, работников лесного дела, железнодорожников, водников, учителей, служащих и других (около 5 тыс. человек). Исполком совета профсоюзов вначале возглавил Б. И. Цветаев, а с февраля 1919 г. – Гулельми. Губернский профсовет направлял деятельность отраслевых профсоюзов на выполнение постановлений вышестоящих органов, на участие в хозяйственной жизни края. Однако с усилением военной опасности и проведением массовой мобилизации рабочих на фронт «вся работа по профессиональному движению замирала до сентября месяца». По возвращении с фронта исполком возобновил работу, обращая главное внимание на организацию производства и развитие культурно-просветительной деятельности, а также «объединение в союзы неорганизованного пролетариата губернии». В январе 1920 г. в Петрозаводске состоялась I губернская конференция профсоюзов. Общая численность членов профсоюзов к этому времени достигла 21 тыс. человек.

В годы войны все активнее вовлекались в общественную жизнь женщины. Организацией работы среди женщин руководил женотдел Олонецкого губкома РКП(б), в котором имелись специальные комиссии (организационная, культурно-просветительная, литературная, агитационно-пропагандистская). Из среды женщин выдвинулись умелые организаторы-общественницы Е. А. Горш, А. Д. Игошкина, О. А. Егорова, Е. К. Смоликова, Е. Н. Лядинская. Женщины занимались устройством детских учреждений, столовых, приютов для престарелых, оказывали помощь госпиталям, открывали мастерские по пошиву и ремонту одежды и обуви для красноармейцев.

Благодаря неимоверному напряжению сил всего населения удалось разгромить интервентов и белогвардейцев. Трудящиеся массы, сравнивая большевистскую власть с режимом белых и выбирая меньшее из двух зол, поддержали большевиков. Несмотря на все недостатки, промахи и жестокость советской власти, она была им ближе, так как действовала от лица народа и пыталась защитить его интересы. Социальная база большевиков в Карелии оказалась значительно шире, чем у белых. Рабочие и крестьяне видели в советской власти опору и надежду на спасение от возврата к прошлому бесправию. К тому же в конце Гражданской войны Ленин и его окружение поняли несостоятельность политики военного коммунизма. Столкнувшись с социально-экономическим кризисом всей системы, большевики заменили ее провозглашенной на X съезде РКП(б) новой экономической политикой.