Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 83 страниц)

3. СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

Население

Общая численность населения Карелии за период с 1971 по 1981 г. увеличилась с 710 до 742 тыс. человек, а в 1991 г. в республике проживало 799 тыс. человек. В 1970-е гг. темпы роста по сравнению с предыдущим десятилетием сократились и оказались заметно меньше, чем в соседних областях и республиках, но в 1980-е гг. они существенно выросли.

В 1970-х гг. в Карелии оставался низким естественный прирост населения. Падение уровня рождаемости привело к тому, что в 1978-1979 гг. не обеспечивалось даже простое воспроизводство населения. На одну женщину условного поколения в возрасте 15-49 лет приходилось в среднем лишь 1,89 рождения. На снижение естественного прироста также влияло постарение населения и связанное с ним повышение уровня смертности.

Подъем рождаемости в 1980-х гг. во многом был связан с осуществлением мер по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей. Особенно важное значение имело предоставление работающим и учащимся женщинам частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста одного года, а затем полутора лет. 1987 г. явился пиком рождаемости за период с 1962 г.: в Карелии появилось тогда около 14 тыс. младенцев. В Костомукше, где средний возраст населения составлял всего лишь 25 лет, наблюдался локальный демографический взрыв: уровень рождаемости здесь в два раза превысил средние показатели по республике. Воздействие мер государственной помощи, влияющих на рождаемость, оказалось кратковременным, они вскоре были нивелированы ухудшением общей экономической ситуации в стране. Рождаемость снизилась быстрее, чем в свое время поднялась. Уже в 1988 г. она упала до уровня 1980 г., а затем стала самой низкой за все послевоенное время.

Длительный спад рождаемости привел к значительному старению населения Карелии. Если в 1970 г. старше трудоспособного возраста был каждый десятый житель республики, то в 1991 г. – уже каждый шестой. По международным критериям население считается старым, если удельный вес лиц старше 65 лет превышает 7%. Карелия перешагнула данный рубеж во второй половине 1980-х гг.

В возрастно-половой структуре населения Карелии сохранялась повышенная доля женщин (в 1989 г. на 10 мужчин приходилось 11 женщин), но соотношение полов все же было более благоприятным, чем в целом по стране. Однако по данным переписи 1989 г., среди сельских жителей в возрасте 16-34 лет число мужчин на 4,6 тыс. превышало число женщин. По существу эти люди обречены были оставаться холостяками.

Возрастной состав определил устойчивую тенденцию роста уровня смертности населения. После кратковременного понижения смертности, вызванного в 1985-1987 гг. мерами по преодолению пьянства и алкоголизма, ее рост возобновился. Снова среди причин смертности на одно из первых мест вышли травматизм и несчастные случаи на почве пьянства. В результате в 1990 г. естественный прирост оказался вдвое ниже по сравнению с 1980 г., а в Медвежьегорском и Сегежском районах наметилась даже естественная убыль населения. Все это существенно сказалось на средней продолжительности жизни – в 1989 г. она составляла 74 года у женщин и 63 года у мужчин.

Продолжался рост числа семей. Переписью 1970 г. в Карелии было учтено 172 тыс. семей, а в 1989 г. их насчитывалось уже 217 тыс. Почти 90% составляли небольшие семьи, из двух-четырех совместно проживающих человек. Семья на всех уровнях испытывала сильнейшее социальное напряжение. Послевоенная проблема нехватки мужского населения сменилась другой – разводы стали обычным делом. К 1989 г. в Карелии на сто браков приходилось сорок разводов (в Костомукше – 65). Главная причина, которая называлась в судах, – пьянство мужей. В конце 1980-х гг. в Карелии каждая вторая семья была неполной. Такие семьи состояли, как правило, из одиноких матерей, разведенных женщин и вдов.

Статус работающей стал для женщины нормой. Женщины составляли 51% рабочей силы в республике. Но их средняя зарплата была на треть меньше заработной платы мужчин; они занимали более низкие должности, трудились в низкооплачиваемых сферах здравоохранения и народного образования. Двойная нагрузка, которую несли женщины, наряду с другими причинами, вела к низкому уровню рождаемости. В 1970-1980-е гг. со всей очевидностью проявилась ориентация большинства семей на одного-двух детей. Основным средством регулирования рождаемости по-прежнему оставались аборты. Ежегодно в Карелии 20-25 тыс. женщин делали операцию по прерыванию беременности.

До конца 1970-х гг. продолжался отток населения из республики. Он несколько ослаб по сравнению с 1960-ми гг. благодаря введению «северных» надбавок к заработной плате. Одной из главных причин миграции из республики послужило продолжавшееся сокращение объемов лесозаготовок. Кроме того, уровень жилищного и социально-бытового обслуживания, особенно в «глубинке», не мог в полной мере удовлетворить потребности ни коренного, ни пришлого населения. Люди выезжали в промышленные центры своей республики и за ее пределы, прежде всего в Ленинград, Ленинградскую и Мурманскую области, Белоруссию, Прибалтику, на Украину. Наибольшие людские потери несли районы с сильно истощенной лесосырьевой базой и те, которые попали в зону влияния Петрозаводска.

В начале 1980-х гг. в связи с освоением Костомукшского железорудного месторождения и строительством города горняков итог миграции в целом стал вновь положительным. Костомукша испытывала настоящий миграционный бум. Только за 1984 г. туда прибыло более 5 тыс. человек. Общая демографическая обстановка в Карельской АССР в эти годы заметно улучшилась: прекратился отток населения из республики, несколько повысился уровень его естественного прироста за счет повышения рождаемости. Однако к концу 1980-х гг. демографическая ситуация вновь стала напряженной. По мере завершения строительства Костомукшского ГОКа миграция в республику стала постепенно сокращаться. Вместе с тем продолжалось выбытие людей из многих районов Карелии. Сальдо миграции приблизилось к нулевой отметке. Внутриреспубликанская миграция определялась уменьшением населения во всех северных и центральных районах Карелии и увеличением его в большинстве южных районов.

Провозглашенный в годы «перестройки» курс государства на открытость общества сделал возможной массовую официальную эмиграцию. В 1991 г. в страны «дальнего зарубежья» на постоянное жительство выехало 96 жителей Карелии. В основном это была этническая эмиграция в Финляндию.

Несмотря на значительный прирост населения в 1970-1980-е гг., Карелия продолжала оставаться сравнительно малонаселенной республикой. Она занимала 0,8% всей территории СССР с 0,3% его населения. В 1989 г. плотность населения составляла 4,6 человека на 1 кв. км при средней плотности по стране 13 человек. Довольно неравномерным оставалось размещение населения. Большая его часть по-прежнему была сконцентрирована на юге республики. Плотность населения к концу 1980-х гг. составляла здесь около 20 человек на 1 кв. км. Вместе с тем в трех обширных северо-западных районах (Лоухском, Калевальском и Муезерском), занимающих третью часть территории Карелии, проживало только 7,4% всего населения республики. Плотность населения здесь составляла 1 человек на 1 кв. км.

Главной чертой процесса расселения оставалась урбанизация. К концу 1980-х гг. 82% всего населения республики проживало в городах и рабочих поселках, из них 34% в столице. Петрозаводск как центр промышленности и культуры давал достаточно широкие возможности для получения образования, выбора трудовой деятельности, открывал перспективы профессионального и социального роста. Город стягивал население со всей территории республики и из-за ее пределов. 13 декабря 1971 г. Петрозаводск торжественно отметил рождение своего 200-тысячного гражданина, в его честь даже была отлита специальная медаль. В конце 1980-х гг. сюда ежегодно прибывало 12-13 тыс. человек, из них половину составляли выходцы из районов Карелии. По переписи 1989 г. в Петрозаводске проживало 269,5 тыс. человек.

Также стабильно продолжалась концентрация населения в промышленно развитых районных центрах, что определило соответствующий рост экономических, социальных и экологических проблем этих населенных пунктов. В 1983 г. получала статус города быстро растущая Костомукша, где проживало в то время более 15 тыс. человек. К началу 1990-х гг. в Карелии насчитывалось 57 городских поселений, из них 13 городов (включая три города республиканского подчинения – Петрозаводск, Сортавалу, Костомукшу), в которых проживало почти 4/5 всего городского населения республики, и 44 поселка городского типа. Развитие городов и рабочих поселков происходило крайне неравномерно. Максимальный прирост населения наблюдался в Петрозаводске, Кондопоге, Сегеже и Костомукше – городах с быстро развивающейся промышленностью с устойчивым положительным сальдо миграции. Самые высокие темпы прироста были в Костомукше, главным образом за счет притока людей изза пределов Карелии. Сравнительно быстрыми темпами росло также население городов Питкяранта и Олонец, рабочих поселков Шуя, Пиндуши, Хелюля и Чална, менее значительными темпами – поселков Лоухи, Надвоицы и некоторых других. При этом в большинстве поселков городского типа численность населения в той или иной мере сократилась, особенно в леспромхозах с сильно истощенной сырьевой базой.

В 1970-х – 1980-х гг. наряду с ростом городского населения быстро уменьшалась численность сельских жителей, шло свертывание сети сельских населенных пунктов. В условиях сохраняющихся различий в уровне жизни населения городской и сельской местности, отдельных районов Карелии миграция выступала средством решения накопившихся житейских проблем. Продолжался отток населения из села в город, из районов с менее благоприятными условиями жизни в относительно благополучные районы. В начале 1970-х гг. отток сельского населения приобрел наибольший размах: ежегодно деревня теряла более 13 тыс. жителей. Всего за 1970-1990 гг. сельская местность потеряла более 75 тыс. человек, из них 80% пришлось на первое десятилетие. По темпам снижения численности сельского населения в эти годы Карелия превзошла и Россию, и СССР.

В немалой степени этому способствовало сокращение лесозаготовительного производства. Быстрее всего теряли население и постепенно исчезали мелкие и мельчайшие сельские населенные пункты, расположенные вдали от городов и промышленных поселков, транспортных магистралей. Из села уезжали преимущественно молодые люди, что ухудшало возрастной состав населения, подрывало его воспроизводственные возможности.

К концу 1970-х гг. завершилась ликвидация остатков кустов деревень во всей северной и средней Карелии, сильно поредела их сеть в южных районах республики. Хотя к середине 1980-х гг. средняя людность сельского поселения вдвое превышала довоенную, численность сельских поселений сильно сократилась. В 1970 г. их было еще 1069, в 1979 г. уже 795, а в 1989 г. – 668. В малообжитые места превращались уже не отдельные «неперспективные» деревни, а целые районы. Численность сельского населения уменьшилась с 223 тыс. в 1970 г. до 145 тыс. в 1991 г. Нехватка людей в сельском хозяйстве стала столь острой и болезненной, что средства, отпускаемые на развитие материально-технической базы аграрного сектора, оказывались неэффективными.

Проживание в условиях «неперспективной» деревни, лесного поселка, пронизывало атмосферу сельской жизни значительной части населения, утверждало социальную апатию, безразличное отношение к судьбе деревни, поселка, производства. В результате распространявшихся представлений о неперспективности все новых и новых селений в общественном сознании сложился миф о деревенской неполноценности. Сформировалась устойчивая психологическая готовность сельских жителей к перемене места жительства. Ликвидация деревень – традиционной среды обитания коренных народов Карелии – нанесла невосполнимый ущерб их этническим корням. Для деревень с преимущественно карельским населением это была настоящая трагедия, так как в большинстве из них (примерно в 70%) испокон веков проживало не более чем 100 жителей. С 1959 по 1989 г. численность деревень с преимущественно карельским населением сократилась в 3,5 раза при уменьшении общего числа поселений в 2,3 раза.

Политика «неперспективных деревень» – попытка форсированной глобальной переделки исторически сложившейся системы расселения – повлекла долговременные и отрицательные последствия в самых различных сферах жизни северного села. Она привела к ускорению темпов сокращения сельского населения. На практике «сближение» города и деревни шло за счет последней, путем ее поглощения. Предпринятые в условиях «перестройки» попытки возрождения заброшенных деревень оказались неспособными остановить запущенный в предыдущие десятилетия маховик разрушения сельской среды.

Произошли изменения и в национальном составе населения Карелии. Доля русских – самой большой национальной группы – увеличилась с 68% в 1970 г. до 74% в 1989 г. Общая доля карелов, финнов и вепсов – представителей финно-угорской языковой группы, – по переписи 1989 г., составляла 13% против 16% в 1970 г. Одновременно снизилась доля белорусов, украинцев, чувашей и других национальностей, которые местная статистика обычно относила к группе «прочих».

В 1971 г. XXIV съезд КПСС отметил, что в СССР утвердилась новая историческая общность людей – советский народ. В Карелии ожидаемое сближение народов шло быстрее, чем во многих других регионах СССР. Доля национально-смешанных семей в Карелии была одной из самых высоких в СССР: в 1979 г. они составили более трети всех семей в республике. Примечательно, что их средний размер значительно превышал размер национально-однородных семей. В смешанных семьях родители чаще всего выбирали детям русскую национальность. Ассимиляция вела к старению прибалтийско-финских народов республики. В 1989 г. средний возраст русских составлял 31 год, тогда как у карелов он равнялся 40 годам, у финнов – 44, у вепсов – 46. Как показывают материалы социологических исследований, в конце 1970-х – начале 1980-х гг. 57% карелов и 48% вепсов не желали, чтобы дети наследовали их национальность. По существу, этносы оказались в критической ситуации.

Социальные проблемы

В 1971 г. на XXIV съезде КПСС впервые в советской истории подъем материального и культурного уровня трудящихся был объявлен главной задачей очередного пятилетнего плана. В последующем десятилетии в социальную сферу направлялись достаточно крупные капиталовложения – самые значительные в абсолютном выражении за все предшествующие годы. Но наибольшее продвижение было достигнуто лишь в одной сфере – в жилищном строительстве.

В 1970-х гг. продолжался переход к застройке населенных пунктов по генеральным планам. В результате застройка приобретала упорядоченность, но использование типовых планов вело к унылому однообразию городов и поселков. В этом вопросе столкнулись интересы архитекторов проектных организаций, горсоветов и предприятий, осуществлявших строительство. Ущерб архитектурной среде был нанесен в Питкяранте, Сортавале, Кондопоге и других городах.

Продолжился начавшийся в 1960-е гг. массовый исход из коммунальных квартир. Все большее число семей жило в отдельных квартирах. С 1971 по 1980 г. в Карелии было построено более 3 млн квадратных метров жилья, а в последующее десятилетие жилой фонд республики удвоился и достиг к концу 1991 г. 13,6 млн квадратных метров. Тем не менее обеспеченность жилой площадью росла медленно. В 1976 г. на одного жителя в городской местности приходилось 13,7 квадратных метра общей площади, в 1980 г. – 15,1, в начале 1990-х гг. – менее 17 квадратных метров. 80% новых домов составляли типовые постройки в крупнопанельном исполнении. В начале 1970-х гг. в застройке Петрозаводска, например, применялось лишь три типовых проекта домов: кирпичные и крупнопанельные пятиэтажные дома (с улучшенной планировкой квартир) и точечные девятиэтажные. Наряду с домами массовой застройки появлялись и «спецобъекты» – дома для номенклатурных работников, прозванные в народе «дворянскими гнездами».

В качестве жилья все еще использовалось значительное число бараков, подвальных помещений и аварийных домов. К 1970-м гг. пришли в полную негодность дома каркасно-засыпного типа и барачные здания, построенные в первые послевоенные годы. В 1971 г. в аварийном жилом фонде, составлявшем 195 тыс. квадратных метров жилья, проживало более 26 тыс. человек. В одном лишь Петрозаводске в 1976 г. проживало в ветхом фонде более 3 тыс. семей коренных горожан. Из-за недостатка жилья около 10 тыс. семей имели жилую площадь менее 5 м на человека. Крайне медленными темпами велось жилищное и культурно-бытовое строительство в западных районах республики, отвоеванных у Финляндии в годы Второй мировой войны.

Новые жилые дома в г. Сегеже

Постановлением Карельского обкома КПСС и СМ КАССР от 9 марта 1973 г. намечалось к 1976 г. ликвидировать бараки, подвалы и аварийные дома. Несмотря на неоднократные указания и постановления, эти планы не были выполнены, к началу 1980 г. общая площадь бараков и подвалов насчитывала 43 тыс. квадратных метров. В домах, пришедших в аварийное состояние, все еще проживало 6,8 тыс. человек. Очередь в местных Советах на получение жилья составляла около 14 тыс. семей (49 тыс. человек), из которых более 3 тыс. вовсе не имели жилья. Общий жилищный фонд Карелии по уровню благоустройства уступал средним показателям по СССР. К середине 1980-х гг. водопровод имелся в 126 населенных пунктах, канализация – в 82, причем значительная часть жилого фонда этих поселений оставалась неблагоустроенной.

Прорыв в жилищном строительстве произошел в 1983-1984 гг., когда во главе государства стоял Ю. В. Андропов – выходец из Карелии, неравнодушный к судьбе республики. 31 марта 1983 г. он подписал постановление «О мерах по ускорению жилищного, коммунального и культурно-бытового строительства в Карельской АССР в 1984-1990 гг.». Объемы сдаваемого жилья в три последующих года на четверть превосходили уровень предшествовавших лет. Особенный размах строительство приняло в Петрозаводске. Началось возведение нового жилого массива на Древлянке, продолжалась застройка микрорайонов Кукковка и Ключевая. На смотре-конкурсе 1984 г. дипломами Союза архитекторов СССР и РСФСР была отмечена застройка третьего микрорайона на Кукковке. Для освоения дополнительных средств в Карелию были направлены группы строителей из Москвы, Ленинграда, Литвы. Из этих и других регионов поставлялись строительные материалы и техника.

Новый речной вокзал в Петрозаводске, 1976 г.

Дополнительные финансовые вложения не решали всех проблем. Около половины работ в жилищном строительстве выполнялись маломощными организациями различных министерств и ведомств. Стремление выполнить план любой ценой приводило к авралам: до 60% жилья спешно сдавалось в конце года. Только половина всех домов принималась комиссиями с оценкой «хорошо» 180 предприятий и организаций, участвовавших в долевом финансировании, вынуждены были направлять рабочих в помощь строителям. Их силами выполнялось более 20% отделочных работ, велось благоустройство территории.

После смерти Ю. В. Андропова финансирование было свернуто, и строительство резко пошло на убыль. К началу 1990-х гг. в жилищных очередях Карелии стояло более 60 тыс. семей, или практически каждая четвертая семья. Основная их часть ждала улучшения жилищных условий 10 и более лет. Более 7 тыс. человек проживало в общежитиях. Разрыв между потребностью в жилье и его наличием осложнялся тем, что к этому времени более 205 тыс. человек проживало в домах, построенных до 1960 г., требовавших капитального ремонта или вовсе не подлежащих восстановлению.

В 1990 г. робко и не очень последовательно началось формирование рыночных отношений в жилищной сфере. Первым шагом на этом пути стала добровольная приватизация жилья: в течение 1990 г. в Карелии было приватизировано 182 квартиры, в 1991 г. – 460 квартир государственного и общественного жилищного фонда. Для покупки жилья основная часть населения не имела достаточных материальных средств.

В 1970-1980-х гг. наиболее значительные объекты социально-культурной сферы были построены в Петрозаводске. В их числе – здание кинотеатра «Калевала», речного вокзала, Дворца пионеров, стадиона «Спартак», туркомплекса «Карелия» Перед архитекторами стояла сложная задача – вписать новые здания в исторически сложившуюся среду. По мнению специалистов, это наиболее удалось архитектору Е. Ферсанову, автору проекта оригинального здания Центра начисления и выплаты пенсий и Министерства социального обеспечения на пр. Ленина.

К 1970-м гг. в Карелии имелась развитая сеть детских учреждений. Тем не менее она не удовлетворяла колоссальный спрос. Даже после предоставления женщинам в 1981 г. права на оплачиваемый отпуск по уходу за детьми до полутора лет детские сады оставались переполненными. Последовавший всплеск рождаемости лишь обострил проблему. В 1990 гг. на каждые 100 мест в дошкольных учреждениях приходилось 124 ребенка.

Здание Министерства соцобеспечения

Основа благосостояния населения – реальные доходы – в 1971-1985 гг. в расчете на душу населения возросли на 69% и в 1985 г. составили 1416 руб. При этом темпы роста реальных доходов постоянно снижались: в 1971-1975 гг. они составили 5,5%, в 1976-1980 гг. – 3,0%, в 1981-1985 гг. – 2,25%. Преобладающую часть реальных доходов населения составили денежные доходы, которые в 1971-1985 гг. возросли в два раза. Среднемесячная заработная плата рабочих и служащих за 15 лет увеличилась со 137 руб. до 228 руб., наибольшие темпы ее роста были в 1971-1975 гг. (5,1%), однако в последующем пятилетии они снизились в два раза и оставались примерно на одном уровне до 1985 г. Особенно значительно заработная плата выросла в сельском хозяйстве: за 15 лет она увеличилась в два раза, таким образом приблизившись, а затем и превысив зарплату в промышленности. Заметно увеличился средний размер пенсии, составив в 1989 г. 100 руб. в месяц.

С 1 января 1973 г. были расширены так называемые «северные льготы». В дополнение к установленным ранее районным коэффициентам стали вводиться процентные надбавки к заработной плате за непрерывный стаж работы. Максимальная надбавка составляла 30% и полагалась после пяти лет работы на предприятиях или в учреждениях Карелии. С учетом районного коэффициента надбавка составляла 45-60%. Такое дополнение к заработной плате, позволившее несколько компенсировать повышенные расходы жителей республики на продукты питания и другие товары первой необходимости, оказало положительное влияние на закрепление кадров: миграционная убыль населения заметно снизилась по сравнению со второй половиной 1960-х гг.

Улучшалась имущественная обеспеченность населения. В 1970-е гг. неотъемлемой чертой быта стали телевизоры и холодильники, а к концу 1980-х гг. каждая вторая семья имела цветной телевизор. К середине 1980-х гг. за счет использования станций спутниковой связи 93% населения могли смотреть первую программу, 64% – вторую программу телевидения. В то же время 120 населенных пунктов не были радиофицированы, пятую часть из них составляли поселки с населением от 100 до 500 человек.

Однако большая часть денежных средств населения не имела товарного покрытия. Если в 60-х гг. в сберегательные кассы поступало около 10% доходов населения, то в начале 80-х гг. уже около 40%, а в конце 80-х гг. – более 55%, что было отнюдь не здоровым процессом. Централизованное планирование порождало недостаток одних и избыток других товаров. В начале 70-х гг. в Карелии ощущался дефицит холодильников, мебели, ковровых изделий, фарфоровой и эмалированной посуды. Одновременно склады были переполнены запасами отдельных видов тканей, одежды, обуви устаревших фасонов и расцветок, другими товарами.

Со второй половины 70-х годов возникли трудности в продовольственном снабжении населения. Недоставало мяса, сливочного масла, других продуктов. Их дефицит в структуре питания компенсировался ростом потребления хлеба, картофеля, сахара. Хотя потребление основных видов продовольствия продолжало расти, оно далеко не соответствовало рациональным нормам питания. Потребление овощей и фруктов вдвое отставало от рациональных норм. Многие жители Карелии отправлялись за продуктами в Ленинград. Поезд «Петрозаводск-Ленинград» в быту стали называть «колбасным». Порожденная централизованным планированием нехватка необходимых населению товаров и особенно услуг привела к расцвету нелегальной «теневой» экономики, частично восполнявшей этот недостаток.

Очередь за продуктами. Петрозаводск, 1990 г.

В 1989 г. впервые нарушилась тенденция значительного отставания товарооборота от роста денежных доходов населения и начался обратный процесс, вызванный, главным образом, ростом цен, усилением ажиотажного спроса населения. В 1989-1990 гг. значительно уменьшились поставки товаров из государственных ресурсов, а из ряда областей они вовсе прекратились, что привело к товарному голоду, резкому сокращению запасов почти всех основных продуктов питания в торговой сети. Пришлось вводить талоны на мясо и мясные продукты, а затем и на другие товары. Торговля постепенно заменялась распределением. В 1991 г. по талонам реализовывалось уже более 20 видов товаров: мясо, масло, чай, сахар, рыбные консервы, табачные изделия, моющие средства, чулочно-носочные изделия, белье и т. д. К тому же сокращалось количество продуктов, выдаваемых на один талон. Многие предприятия для поддержания своих работников стали открывать магазины, где продавали товары, полученные в обмен на собственную продукцию.

Усиление дефицитности товаров, увеличение неудовлетворенного и отложенного спроса населения в 1980-х гг. в сущности означали скрытую инфляцию. Тем не менее номинальные доходы росли. Последним годом, когда сохранялось такое положение вещей, стал 1990-й. В 1991 г. средняя заработная плата в Карелии снизилась сразу на 11%. Рост заработной платы в 1970-1980-х гг., не подкрепленный предоставлением товаров и услуг, давал населению «пустые» деньги, что привело к росту потребления алкогольных напитков – единственного имевшегося тогда в избытке товара. К этому вопросу отношение государства было весьма противоречивым. Продажа алкогольных напитков являлась важным источником пополнения государственной казны, но к началу 1970-х гг. уровень потребления алкоголя возрос настолько, что стали очевидны его вред для экономики и воздействие на растущую преступность. По оценке экспертов МВД 37% работающих «злоупотребляли» алкоголем в той или иной степени.

В 1971 г. в Карелии было продано в расчете на душу населения 32,5 литра винно-водочных изделий, что в 2,3 раза превышало средний уровень по стране. В мае 1972 г. ЦК КПСС направил в партийные организации письмо «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Вслед за ним в трудовых коллективах активизировалась антиалкогольная работа. По отношению к пьяницам принимались меры различной эффективности: от проведения комсомольских рейдов и обсуждения на рабочих собраниях до перевода на нижеоплачиваемую работу и самого серьезного наказания – переноса очереди на получение квартиры. Однако рост продажи спиртных напитков в 1970-х гг. не удалось остановить (по СССР рост на 77%). Если в начале десятилетия в медвытрезвители доставлялось ежегодно около 30 тыс. человек в состоянии сильного алкогольного опьянения, то к концу 1970-х гг. эта цифра выросла до 40 тыс.

Резкий, но кратковременный перелом в потреблении алкоголя наступил в середине 1980-х гг. в результате антиалкогольной кампании, начавшейся 1 июня 1985 г. Была ограничена продажа спиртного, повышены цены, повсеместно создавались отделения Общества борьбы за трезвость, развернувшие активную пропагандистскую деятельность. Запретительные меры очень скоро обнаружили свою неэффективность: началась затяжная «позиционная война очередей», быстро разрослись спекуляция, самогоноварение и, как следствие, хронический сахарный дефицит, развал государственной монополии на производство спиртного. За уменьшением продажи алкоголя в 1986 и 1987 гг. уже в 1988 г. последовал его рост, а в 1990 г. – практически возврат на позиции 1985 г. Кампания вскоре была свернута.

В результате мер по улучшению медицинского обслуживания и улучшению условий труда в 1970-х гг. в Карелии произошло снижение заболеваемости, однако к концу десятилетия этот показатель все еще оставался самым высоким в стране. В здравоохранении наиболее ярко проявился остаточный принцип финансирования социальной сферы. Хотя положение с обеспеченностью местами в лечебных учреждениях Карелии уже в начале 1970-х гг. было значительно лучше, чем в целом по стране, медицинские учреждения постоянно испытывали недостаток средств для улучшения собственной материальной базы. Девять из пятнадцати центральных районных больниц располагались в приспособленных, ветхих зданиях с печным отоплением, без водопровода и канализации. Попасть на стационарное лечение с таким, например, серьезным заболеванием, как воспаление легких, даже в Петрозаводске было почти невозможно. Наиболее распространенными были простудные заболевания. Ежедневно в республике по причине болезни на работу не выходили 15 тыс. рабочих и служащих. Выше средней заболеваемость оставалась в лесозаготовительной и деревообрабатывающей промышленности, где доля рабочих пожилого возраста была наибольшей, а условия труда – самыми тяжелыми. Отмечался рост профессиональной заболеваемости. В конце 1970-х гг., по словам министра здравоохранения Карелии, «о современном уровне медицинской помощи работникам предприятий не могло быть и речи». Одновременно две тысячи номенклатурных работников имели особые условия медицинского обслуживания. Хорошо оборудованная больница Министерства здравоохранения – учреждение закрытого типа – обслуживала советско-партийный актив и «ответственных работников» республики.

В 1980-х гг. несколько окрепло материальное положение «рядовых» учреждений здравоохранения, улучшилось их техническое оснащение. К середине десятилетия численность врачей выросла в два раза по сравнению с 1970 г., в полтора раза увеличилась численность среднего медицинского персонала. В крупнейшем медицинском учреждении – республиканской больнице – ежегодно проходили курс лечения более 14 тыс. пациентов, выполнялось около 6 тыс. сложных хирургических операций. В конце 1980-х гг. финансирование здравоохранения ухудшилось. К 1991 г. потребности в лекарствах удовлетворялись лишь на три четверти, остро ощущался недостаток диагностической и лечебной аппаратуры, возросли сложности с организацией питания больных в стационарных учреждениях.