Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 83 страниц)

Силами заключенных в 1931 г. началось строительство Беломорско-Балтийского канала – водного пути, соединившего Онежское озеро и Белое море. Длина канала составила 227 км. В результате сократился в четыре раза путь между Балтийским и Белым морями. Канал должен был способствовать хозяйственному освоению обширных северных территорий, усилению транспортной связи Севера с центральными и южными районами страны. Осенью 1931 г. был организован Беломорско-Балтийский исправительно-трудовой лагерь (ББЛАГ). К лету 1932 г. численность заключенных ББЛАГа достигла 126 тыс. человек, немалую часть их составляли раскулаченные крестьяне. Силами Белбалтлага канал, получивший имя И. Сталина, был построен за рекордно короткий срок – 21 месяц. Канал сыграл ощутимую роль в системе водных магистралей СССР. Если в 1933 г. объем перевозок грузов по каналу составил 601 тыс. т, то в 1938 г. – 2640,6 тыс. т. Более двух третей перевозок в конце 1930-х гг. приходилось на грузы Белбалткомбината. Сфера экономического влияния канала постепенно расширялась далеко за пределы его трассы и Онежского озера.

В рассматриваемый период сложились предпосылки для развертывания на севере Карелии химической промышленности всесоюзного значения. На Кольском полуострове проводились огромные изыскательские работы, в ходе которых были обнаружены мощные залежи апатито-нефелиновых руд – ценнейшего сырья для производства фосфорных удобрений. В 1931 г. в ВСНХ и СТО был представлен проект Северного химического комбината в Кандалакше, в состав которого включались несколько предприятий, в том числе завод окиси алюминия мощностью 20 тыс. т, завод термофосфата мощностью 160 тыс. т, цементный завод, использующий отходы производства. С конца 1930 г. началось сооружение Нивской ГЭС мощностью 60 тыс. киловатт, которая должна была обеспечить электроэнергией соседний Хибиногорский район Кольского полуострова. По плану второй пятилетки предполагалось, что Нивская ГЭС станет третьей по мощности ГЭС СССР после Днепровской и Свирской. Нивская ГЭС сооружалась в суровых условиях Заполярья, опыта подобной работы на Крайнем Севере практически не было. В 1931/32 г. на Нивастрое трудились 11 600 человек, в том числе более 6000 спецпереселенцев.

Строительство ББК

Труд раскулаченных крестьян применялся и в горной промышленности. На восточном побережье Онежского озера велась добыча гранита. Из всех месторождений наиболее активно осваивались Кашинский массив на берегу р. Водлы и острова Гольцы близ устья Водлы. Шальские разработки гранита входили в состав треста Союзкарелгранит. Если в 1928 г. на Шальских разработках трудились 144 человека, то в 1932 г. – 649. В сентябре 1931 г. на острове Гольцы и около рудника Кашина Гора возникли спецпоселки, в которых к февралю 1932 г. проживали 224 раскулаченных семьи – 1019 человек.

Рабочий класс поддержал курс на индустриализацию страны. Форсированные темпы преобразований в экономике воспринимались как битва за социализм. Трудности строительства и освоения новых территорий казались временными, и люди часто не жалели сил, чтобы выйти «из прорыва», закончить производственный «штурм». В то же время трудовой героизм передовых рабочих часто сталкивался с серьезными недостатками в организации производства. Внутрисменные простои, перебои с сырьем, штурмовщина были характерны в конце 1920-х гг. для многих предприятий Карелии. Остро стояла проблема трудовой дисциплины. В начале первой пятилетки в промышленности Карелии прогулы на одного рабочего в среднем составляли 5,8 дня в год. В 1929/30 г. текучесть среди рабочих трестов «Кареллес» и «Карелгранит» доходила до 150%. Больше всего нарушений трудовой дисциплины было среди сезонных рабочих.

Открытие ББК

В январе 1929 г. была опубликована работа Ленина «Как организовать соревнование». ЦК ВКП(б) развернул широкую пропаганду соцсоревнования как метода социалистического строительства. Включаясь в соревнование, рабочий принимал на себя определенные обязательства. Они могут показаться наивными: рабочий обязался выполнять то, что ему по роду своей деятельности просто полагалось делать. Довольно характерны в этом отношении обязательства инициатора соцсоревнования на Онежском заводе кузнеца И. Т. Масленникова. Они включали следующие пункты: 1) загрузить полностью рабочий день, 2) не совершить ни одного прогула, 3) сокращать отходы сырья при изготовлении деталей, 4) аккуратно посещать производственные совещания и принимать в них активное участие. Рабочие, выполнявшие взятые обязательства, стали называться ударниками. В начале 1930 г. в дни годовщины смерти Ленина был объявлен призыв рабочих в ударники. За время ленинского призыва ударниками стали более 10 тыс. рабочих Карелии, а к началу 1932 г. в движении ударников участвовало 54,7% работавших в промышленности.

Важные изменения появились в формах организации трудовой деятельности. Именно в годы первой пятилетки широкое распространение получила бригадная организация труда, прежде малораспространенная. Работа в бригаде позволяла активнее применять разделение труда, эффективнее использовать немногочисленную технику, укреплять трудовую дисциплину. С 1929 г. начался быстрый рост числа бригад в фабрично-заводской промышленности Карелии. Внедрение бригадного метода труда в лесной и деревообрабатывающей промышленности развернулось с конца 1930 г., а в 1931-1932 гг. стало массовым. К концу 1931 г. в бригадах работало почти 3/4 лесозаготовителей республики. В 1929 г. началось движение за создание ударных бригад.

Ударники Кондопожской бумажной фабрики. 1932 г.

Наступление государства на индивидуальное крестьянское хозяйство усугубило продовольственные трудности в конце 1920-х гг. Вслед за введением карточек на хлеб, появляются карточки на мясо, а затем и на другие основные продукты питания и непродовольственные товары. В марте 1930 г. прошла реорганизация Наркомторга и его местных органов. Их главной задачей называлась организация общественного питания и «планового товарообмена». На деле карельские чиновники вынуждены были постоянно выбивать в Москве продовольствие, гоняясь за каждым вагоном крупы, зерна и т. д. Уровень снабжения напрямую зависел от индустриальной значимости предприятий и территорий. Промышленные города и объекты были разделены на два списка в зависимости от степени их индустриальной важности.

Особенно обострился продовольственный кризис осенью 1930 г. Дешевый черный хлеб стал единственным продуктом, который государство относительно стабильно выдавало горожанам. В октябре 1930 г. на рабочую карточку в Карелии выдавалось 800 г хлеба в день, 800 г крупы в месяц, 700 г сахара в месяц, 50 г чая в месяц. Мясо, рыба поступали только в столовые. Единственным предприятием в Карелии, которое снабжалось по особому списку, предусматривающему повышенные на 200-500 г нормы снабжения для индустриальных рабочих, была Кондопожская бумажная фабрика.

В 1931 г. Карелия была переведена на систему централизованного снабжения, что имело большое значение для обеспечения продовольствием индустриальных рабочих. Однако централизованное снабжение не касалось сезонных рабочих, которых в то время в Карелии было не менее 15 тыс. человек, а также вспомогательного персонала Мурманской железной дороги, рыбаков Поморья. Вне централизованного снабжения оказалось большинство сельского населения, хотя собственным хлебом крестьяне Карелии обеспечивали себя лишь на полгода. Из 280 758 сельских жителей республики снабжались в централизованном порядке лишь 64 518 человек (23%). Особенно в трудном положении оказалась сельская интеллигенция и служащие. Они вообще не получали никаких продуктов кроме муки. Врачи, фельдшеры, учителя, почтовые работники жаловались в местные органы власти на совершенно невозможные условия жизни.

Центр принял на снабжение 90 тыс. жителей Карелии (в том числе около 13 тыс. детей), тогда как по подсчетам комиссии Карелии «по спискам» должны были снабжаться 116,9 тыс. населения (в том числе около 22 тыс. детей). Только в Лоухском районе более половины населения (51%) снабжались в 1931 г. централизованно. Вне централизованного снабжения оказались 51% населения Сорокского, 55% Кандалакшского, 63% Кондопожского, 68% Кемского, Шелтозерского и Медвежьегорского, 76% Ругозерского, 79% Ребольского, 85% Пудожского, Олонецкого и Петровского, 87% Сегозерского и Прионежского, 88% Ухтинского и Кестеньгского, 89% Пряжинского, 90% Тунгудского, 93% Заонежского районов.

Предпринимались неимоверные усилия, чтобы организовать общественное питание. Однако из-за нехватки продуктов столовые работали очень плохо. Как правило, меню ограничивалось селедкой, винегретом, пшенной кашей. Обеды были дорогими, а зарплату задерживали на два-три месяца. Голодающие рабочие часто вынуждены были отказываться от обедов в столовой из-за того, что нечем было за них платить. Очереди, давки, скандалы стали повседневным явлением быта.

Из-за скудного и однообразного питания резко выросла заболеваемость цингой. В 1931 г. ее уровень подскочил более чем в 10 раз по сравнению с другими годами. На некоторых лесозаводах болели 90% рабочих. В 1932 г. цинга свирепствовала уже не только на севере, но и в южных районах республики. В Карелии была создана Чрезвычайная комиссия по борьбе с цингой, организованы специальные больницы и диетстоловые для заболевших. Весной 1931 г. в Сорокский район, где уровень заболеваемости был очень высоким, дополнительно завезли клюкву и квашеную капусту, однако из-за задержек зарплаты эти продукты оставались для рабочих малодоступными. Правительство Карелии вело переговоры даже с управлением лагерей, стремясь подключить лагерную экономику для организации рабочего снабжения. Однако после начала строительства ББК возможности лагерей в этом плане сократились.

Очень плохо было налажено снабжение промышленными товарами. Часть рабочих просто нищенствовала: ходили в лаптях, в рваных рубахах, без верхней одежды. В сентябре 1930 г. на Кондопожскую фабрику, где трудилось около 1000 рабочих, поступило 25 пар различной обуви, в октябре на Соломенский лесозавод для 700 рабочих прислали 18 шапок.

Особенно трудными были условия жизни рабочих-спецпереселенцев. На Нивастрое в условиях Заполярья более 2000 насильственных переселенцев составляли дети, в том числе младенцы. В июле-августе 1931 г. здесь умерло более 20% всех детей в возрасте до 3 лет. В августе 1931 г. умерло 109 человек, из них 96 детей. В следующем месяце на стройке скончалось 111 человек, из них 104 ребенка. В октябре 1931 г. умерло 66 человек, все умершие – дети до 14 лет. Главная причина высокой детской смертности – плохое питание. Дети на Нивастрое получали только хлеб, иногда – немного сахара. Питались малыши в основном хлебом, грибами и черникой. Для двух тысяч детей ежедневно привозилось из Хибиногорска 30-40 литров молока, его с трудом хватало лишь для больницы. Зиму 1931/32 г. многие спецпереселенцы прожили в палатках, стенки которых промерзали насквозь. Вокруг каждой палатки на десятки метров протянулись свалки нечистот и помоев. Внутри палаток были сооружены сплошные двухъярусные нары, на которых десятки людей спали вплотную друг к другу.

В спешно построенных бараках также была большая скученность: на одного человека приходилось 0,8 кв. м площади. В таких условиях невозможно было избежать эпидемий. Почти все дети на Нивастрое переболели корью, многие – коклюшем. В сентябре 1930 г. впервые зарегистрирован сыпной тиф. Из-за голода и лишений сопротивляемость людей болезням была крайне снижена. Когда сыпной и брюшной тиф стали горькой реальностью, на стройку были отправлены бригады эпидемиологов, но никакой санитарно-просветительской работы в местном клубе, общежитиях, в газете не велось. Вся информация об эпидемии была засекречена. Само ее наличие официально не признавалось.

Формально в стране самой высокой нормой продовольственного снабжения обеспечивались индустриальные рабочие, однако на практике существовало спецснабжение элиты. Осенью 1931 г. в Петрозаводске был создан спецраспределитель для начальников управлений, старших экономистов, главных бухгалтеров и других специалистов городских предприятий и организаций. Дополнительно получали продукты ответственные партийные работники. В 1931 г. добавочный паек для 950 партийных руководителей Карелии состоял из 400 г хлеба в день, 800 г сахара в месяц, 500 г рыбы в месяц, 100 г табака в месяц. В секретном письме наркому снабжения СССР Микояну Каробком ходатайствовал о том, чтобы для партийного актива Карелии ежемесячно выдавались также животное масло, копчености, сыр, яйца, кофе, какао, компот.

Сложившаяся в начале 1930-х гг. в Карелии социально-экономическая обстановка вызывала недовольство трудящихся. Наиболее распространенной формой его выражения были резкие высказывания, нелестные для властей оценки реалий окружающей жизни: «Говорят о вредительстве в то время, когда оно существует всюду. Коммунисты управлять страной не способны, пусть передадут власть людям более способным, тогда не будет и вредительства». Довольно широкий размах приняло пассивное сопротивление крестьян лесозаготовкам. Выход в лес откладывался до последнего, от работы уклонялись под любыми предлогами. Во время лесозаготовок характерными явлениями были систематические прогулы, уход с работы, отказы колхозников заключать договоры с леспромхозами, крайне низкая производительность труда, плохой уход за лошадьми. Прогулы могли достигать 80-90 рабочих дней в сезон. В Пряжинском районе в 1931 г. прогулы на лесозаготовках составляли 40% рабочего времени.

Возмутителями спокойствия в городах часто становились семейные женщины – хозяйки и матери. Напряженной была ситуация в трудовых коллективах промышленных предприятий. В сентябре 1930 г. на Онежском заводе проходило собрание рабочих. В повестке дня значилось обсуждение обращения ЦК ВКП(б), но рабочие быстро перевели разговор на продовольственные проблемы. В их выступлениях было много горечи: «На словах-то поете соловьями, а на деле с нас дерете последнюю шкуру, заставляете работать рабочих из последних сил, а рабочему ничего не даете, ни одежды, ни обуви, ни питания». Росло число прогулов, опозданий на работу, которые рабочие объясняли отсутствием обуви, слабостью из-за недоедания. На Сорокском лесозаводе зимой 1930 г. фиксировались факты распространения листовок. В 1931 г. участились волынки и забастовки. Только во втором полугодии 1931 г. на предприятиях Карелии было зарегистрировано 15 забастовок.

Чрезвычайная социально-экономическая ситуация требовала принятия срочных мер. Росло число лиц, осужденных «за срыв производственных программ». В ноябре 1932 г. был издан закон об увольнении за один прогул без уважительной причины. Втом же году стали вводиться трудовые книжки. Большое число принятых мер лежало в русле усиления административного нажима на трудящихся. Однако без усиления экономических стимулов добросовестного высокопроизводительного труда выйти из кризиса было невозможно. Были введены дифференцированные ставки оплаты труда, зарплата поставлена в зависимость от непрерывного стажа работы. Совершенствовалась оплата труда лесозаготовителей. Усилилась дифференциация их заработной платы в зависимости от квалификации, производительности труда. В 1932 г. средний заработок высококвалифицированных лесозаготовителей в 3-6 раз превышал средний заработок рабочих отрасли. Стали выплачиваться надбавки за стаж работы. Рабочие, проработавшие на лесозаготовках 4 месяца, получали 10-процентную надбавку, а за год непрерывной работы в лесу платилась надбавка в 20% к заработку. На предприятиях вводилась сдельщина: оплата труда напрямую зависела от количества произведенной продукции.

В 1931 г., в разгар кризиса, была поставлена задача перевести в кратчайший срок все без исключения государственные промышленные предприятия на хозрасчет. Введение хозрасчета на промышленных предприятиях и в цехах определялось приказом администрации. Переход на хозрасчет бригад был добровольным. В мае 1931 г. в прокатном цехе Онегзавода была создана первая в Карелии хозрасчетная бригада, в которой объединились 4 формовщика. В октябре 1931 г. уже проходил смотр хозрасчетных бригад Карелии, за время которого их число выросло с 26 до 228. В январе 1932 г. в Петрозаводске прошла Всекарельская конференция хозрасчетных бригад. В это время их было более 400. Выступая на конференции, работницы слюдяной фабрики оценили результаты внедрения хозрасчета на своем предприятии следующим образом: организованные бригады окрепли, на 25% повысилась производительность труда, в бригадах не было ни одного прогула. Вместе с тем хозрасчетные бригады не смогли вписаться в административную, жестко централизованную экономику начала 1930-х гг. Постепенно хозрасчетное движение сошло на нет.

Немало усилий предпринималось для профессиональной учебы рабочих. Наиболее массовым путем получения рабочей профессии являлось обучение непосредственно на производстве. Чтобы повысить производственную квалификацию рабочих, создавались профессиональные курсы. В годы первой пятилетки их число резко выросло. Переломным в организации курсовой учебы стал 1929 г. Тогда, по неполным данным, в Карелии около 5,9 тыс. рабочих прошли через различные курсы, в том числе 1,4 тыс. рабочих лесозаготовительной и деревообрабатывающей промышленности. Однако эффективность курсов снижалась из-за высокой текучести кадров в промышленности. Так, в 1930 г. из 100 рабочих, направленных по окончании курсов в Карелгосстрой, закрепилось на производстве только 34 человека, а остальные уволились. Такие факты не были единичными.

Чтобы ускорить подготовку кадров квалифицированных рабочих, в 1929 г. в СССР реформируется система профессионально-технического образования. Руководство школами ФЗУ, профшколами, учебными мастерскими было передано в ведение хозяйственных органов. Профессионально-технические учебные заведения перешли на непрерывную рабочую неделю, на четыре учебных смены. Для всех учащихся была установлена обязанность проработать по окончании учебы три года по назначению хозяйственных органов. Принятые меры позволили расширить ситему профтехобразования. За первую пятилетку в народное хозяйство республики включились 888 выпускников школ ФЗУ, из них в промышленность 610 человек, на транспорт 183 человека. Число учащихся школ ФЗУ увеличилось с 86 человек в 1928 г. до 2171 в 1932 г. За это время было открыто 11 новых школ ФЗУ.

«Колыбелью растущих кадров карельского пролетариата» считалась Кондопожская бумажная фабрика. При наборе рабочих на фабрику обязательно учитывалась национальная принадлежность. В результате заметно увеличилась национальная прослойка среди рабочих бумажной промышленности: если в 1929 г. карелы, вепсы и финны составляли 25,4% работавших, то в 1932 г. – 36,6%, а в 1934 г. – 41%. Этот показатель в бумажной промышленности был значительно выше, чем в других отраслях: в деревообрабатывающей он составлял 9%, в машиностроении – 13%, в горнодобывающей – 27,7%. По итогам местной переписи 1933 г. кадры национальных рабочих в Карельской АССР составляли в фабрично-заводской промышленности 17%, в строительстве 18%, на лесозаготовках 36% общего числа рабочих. В это время большинство рабочих лыжной фабрики в Петрозаводске, Кондопожской бумажной фабрики, Ильинского лесозавода, Онежских разработок диабаза являлись представителями карелов, финнов, вепсов.

Из-за малонаселенности Карелия не могла в то время обеспечить промышленность рабочей силой за счет внутренних резервов. Вместе с тем руководство республики понимало, что даровой труд насильственных мигрантов (раскулаченных крестьян, заключенных) не может стать основой современной индустрии. Поэтому в первой половине 1930-х гг. предпринимаются активные усилия для организации добровольной промышленной миграции в республику. Для организации этой работы было создано Переселенческое управление при СНК КАССР, действовавшее в 1931-1935 гг. Вербовка переселенцев велась прежде всего в тех районах, где проживали карелы, финны, ингерманландцы. В целом за 1931-1935 гг. из других районов СССР для работы в промышленности Карелии переселились около 14 тыс. человек, в том числе из Московской области, на территории которой проживали тверские карелы, более 5 тыс. человек. Вербовка переселенцев проводилась также на территории Западной, Смоленской, Центрально-Черноземной областей, Татарской, Чувашской, Мордовской автономных республик. Прибывшие рабочие направлялись преимущественно в лесную промышленность (с 1931 по 1934 г. – 4036 человек), в строительство (за тот же период – 558 человек), на Кондопожскую фабрику (105 человек), на кирпичные заводы (89 человек) и на другие промышленные предприятия республики. Переселенцы освобождались от подоходно-имущественного налога на три года, им предоставлялась отсрочка от призыва на воинскую службу, а также ряд других льгот. Предприятия, принимавшие на работу переселенцев, должны были предоставить им жилье, оплатить стоимость проезда, выдать пособие в размере месячного заработка. Эти условия далеко не всегда выполнялись, что являлось главной причиной возвращения части переселенцев на старое место жительства.

Напряженные задания пятилеток требовали скорейшего включения в производство значительно большего количества не просто рабочей силы, а именно высококвалифицированных рабочих. Для их подготовки в нужных масштабах требовалось время. В этой ситуации власти Карелии решились на неординарные шаги. В то самое время, когда в промышленности республики начался спад производства, в Карелию стали прибывать квалифицированные рабочие преимущественно финской национальности из США и Канады. Первая группа – около 40 лесорубов – приехала в сентябре 1930 г. За 1931-1935 гг. в Карелию приехало свыше 6 тыс. североамериканских финнов, треть из них составляли женщины и дети. Особенно активно переселенческая работа велась в 1931-1933 гг., когда промышленность республики находилась в кризисе. В это время в Карелию переселилось более 5 тыс. североамериканских финнов – 90% всех прибывших иностранцев.

Переселенцы из Северной Америки везли с собой купленную на собственные деньги технику. Она продавалась через Переселенческое управление хозяйственным организациям с 50-процентной надбавкой к стоимости. Закупку техники и оборудования для республики вел также Комитет технической помощи Советской Карелии, созданный в 1931 г. в Нью-Йорке для организации переселения финнов в СССР. Главным источником пополнения средств комитета стали взносы переселенцев в так называемый машинный фонд. На средства североамериканских финнов для Карелии в первой половине 1930-х гг. было приобретено машин, оборудования и инструментов на сумму более 500 тыс. долларов.

Организованная Карельским правительством система вербовки была достаточно эффективна и обеспечила приезд иностранных рабочих высокой квалификации. Более половины из них (55%) были распределены в лесную промышленность. Около 15% рабочих-эмигрантов работали в строительных организациях республики. Заметная часть переселенцев трудилась на новых, оснащенных современной техникой промышленных предприятиях – на Кондопожской бумажной фабрике, на лыжной фабрике в Петрозаводске, на Ильинском лесозаводе, на кирпичных заводах, в Карелавто.

Безусловно, процесс адаптации финских эмигрантов к жизни в Карелии не был и не мог быть простым. Чтобы создать для переселенцев из Америки приемлемые жилищно-бытовые условия, им был разрешен беспошлинный ввоз товаров из-за границы, продовольственное снабжение иностранных рабочих осуществлялось по более высоким нормам, для них были открыты специальные магазины, столовые. Для иностранных рабочих строились отдельные школы, клубы. Поскольку рабочие-эмигранты имели высокую квалификацию, их заработки были существенно выше, чем у местных рабочих. Подчас это вызывало недовольство, зависть местных жителей. В сводках ГПУ приводились разного рода высказывания на эту тему: «В Карелии есть два класса – господствующий – финны, и угнетенный – русские и карелы, это надо изжить, пока не поздно». В свою очередь для финских рабочих оказалась неожиданной та степень бедности жизни, аскетизма быта, с которой они столкнулись в Карелии. Многие финны были недовольны жилищными условиями, организацией питания, использованием их на работах не по специальности и т. д. Около четверти завербованных в США и Канаде переселенцев уехали обратно, не проработав в Карелии установленного трудовым соглашением двухлетнего срока.

В то же время большая часть переселенцев, невзирая на нищету и неустроенность окружающей жизни, работала самоотверженно. Следует помнить, что среди них было немало людей, верящих в коммунистические идеи и желавших на практике участвовать в строительстве социалистического общества. К началу 1934 г. 270 иностранных рабочих являлись членами и кандидатами в члены ВКП(б). В это время более полутора тысяч иностранных рабочих участвовали в социалистическом соревновании, среди них было создано 143 ударных бригады. В начале 1934 г. 236 иностранных рабочих и специалистов, живших в Карелии, входили во Всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов.

В 1934-1935 гг. социально-экономическая ситуация в Карелии относительно стабилизировалась. В отчетном докладе правительства X Всекарельскому съезду Советов (январь 1935 г.) Гюллинг признавал: «Особенно трудными были 1932-1933 гг. 1934 г. дает уже значительный перелом». Начали вступать в строй те промышленные объекты, что были заложены в период «социалистического штурма».

Первые лесовозы на лежневых дорогах

Планы экономического развития в 1934-1935 гг. были относительно реалистичными и сбалансированными. В эти годы фактическая заготовка леса в Карелии, превышая 6,5 млн кубометров, приблизилась к плановым заданиям. Вышла из прорыва горная промышленность: трест «Карелгранит», в прежние годы дававший 53-74% плана, в 1934 г. выполнил план на 107%. Были скорректированы планы развития лесопильной отрасли. Более чем удовлетворительной признавалась в середине 1930 х гт. работа треста Карелдрев, производившего свыше 900 тыс. стандартов пиломатериалов. Выросло число лесозаводов, успешно справлявшихся с планом. Так, Кандалакшский и Керетский лесозаводы, перейдя на обслуживание внутреннего рынка, в 1935 г. выполнили производственный план на 136-138%.

Ведущее место в Карелии по-прежнему занимала лесная промышленность. Западная Европа и Америка накопили к концу 1920-х гг. большой опыт механизации лесозаготовок. В СССР активное внедрение передовой техники в лесозаготовительной промышленности началось только в годы второй пятилетки. Можно выделить два основных пути, по которым в то время шло техническое перевооружение лесной промышленности Карелии. Во-первых, были достигнуты некоторые успехи в механизации и рационализации лесовывозки. Большое распространение получили тракторно-ледяные, автолежневые, автогрунтовые дороги. В Карелии впервые в СССР был использован для вывозки леса автомобиль. Расширялось применение в лесу гусеничных тракторов. За годы первой пятилетки число тракторов в тресте «Кареллес» увеличилось с 8 до 56, но большинство их было иностранных марок, запасные части к которым отсутствовали. Не хватало трактористов и ремонтных рабочих, поэтому производительность используемой техники была низкой.

Большое значение для Карелии имел пуск 1 июля 1933 г. Челябинского тракторного завода. В октябре 1934 г. в тресте «Кареллес» работали уже 44 трактора «Сталинец». Во второй половине 1930-х гг. техники стало поступать заметно больше. В 1937 г. 22,6% объема заготовленной древесины вывозилось механизированным путем, тогда как в 1932 г. – лишь 1,7%. Осенью 1937 г. трест «Кареллес» прекратил существование, на его базе возникли два новых треста – «Южкареллес» и «Севкареллес». На предприятиях треста «Южкареллес» была сосредоточена, большая часть техники: в 1937 г. механизированным путем там вывозилось 50,7% заготовленной древесины. За 1937-1939 гг. количество тракторов в тресте «Южкареллес» увеличилось более чем на треть, а количество грузовиков – почти в два раза.

Накануне войны поставки лесозаготовительной техники сократились, поскольку промышленность была нацелена прежде всего на развертывание военного производства. В 1940 г. в распоряжении трестов «Севкареллес», «Южкареллес» и «Сердобольнее» находились 324 трактора Челябинского тракторного завода и 333 автомобиля ГАЗ и ЗИС. Большая часть имевшейся в республике техники была сосредоточена на тракторных и автомобильных базах, механизированных лесопунктах. В лесозаготовительной промышленности Карелии появились рабочие новых профессий. В 1940 г. на лесозаготовках работали 397 шоферов и 393 тракториста. Жалоб со стороны руководства трестов на недостаток рабочих этих специальностей в документах тех лет уже нет. Однако тракторы работали только зимой, остальное время года они не использовались из-за плохих дорог. Техника часто ломалась. Не хватало запасных деталей, и машины подолгу простаивали в ожидании ремонта. Основная нагрузка ложилась по-прежнему на гужевую силу. Во второй половине 1930-х гг. на лесовывозке работало более 5 тыс. лошадей.

Во-вторых, хотя заготовка леса в годы первых пятилеток велась еще вручную, производительность труда лесоруба повысилась за счет внедрения технически более передовых орудий труда. Прежде всего речь идет о лучковых пилах. Они начали применяться с начала 1930-х гг. В это время лучковые пилы, канадские топоры, другие высокопроизводительные орудия труда закупались в основном за границей. Во второй половине 1930-х гг. и Онежский завод освоил выпуск канадских топоров. Важно было использовать эти инструменты с максимальной производительностью. В 1933/34 г. проверка ряда леспромхозов Карелии показала, что в работе были заняты только 70% имевшихся на предприятиях лучковых пил, канадских топоров и другой техники. Главная причина простоев оборудования заключалась в недостатке квалифицированных рабочих. В республике широко развернулась работа по освоению новой техники. К концу 1930-х гг. «лучковки» полностью вытеснили старые двуручные пилы: в 1940 г. с их помощью было заготовлено 90-95% всей древесины. И все же производительность труда в лесозаготовительной промышленности росла медленно.

В 1930-е гг. началось создание постоянных рабочих кадров в лесозаготовительной промышленности. В конце первой пятилетки на лесозаготовках работало более 5 тыс. постоянных рабочих. В годы второй пятилетки их численность увеличилась более, чем в два раза. К началу 1941 г. в тресте «Севкареллес» трудилось 5,8 тыс., в тресте «Южкареллес» 7,4 тыс., в тресте «Сердобольнее» 3,3 тыс. постоянных рабочих.