Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 83 страниц)

2. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В ГОДЫ НЭПА

Переход к нэпу

К началу 1920-х гг. экономика Карелии была основательно разрушена. За время Первой мировой войны, Гражданской войны и интервенции объем лесозаготовок сократился в семь раз. В северных районах лесозаготовки совсем прекратились, а в южных заготавливалось немного дров для Петрограда, Мурманской железной дороги и местных нужд. Из 23 промышленных предприятий, действовавших на территории края в предвоенное время, продолжали работу в 1918-1920 гг. только Онежский (бывший Александровский) завод и несколько мелких предприятий в г. Петрозаводске, но и они функционировали с большими перебоями. Беломорские лесозаводы были вообще закрыты. Мурманская железная дорога работала крайне неритмично. Численность промышленных рабочих сократилась более чем в 3 раза и составляла к началу 1921 г. 1500-1600 человек. В страшном запустении и нищете находилось сельское хозяйство. По сравнению с предвоенным временем посевные площади сократились в различных уездах Олонецкой губернии на 30-40%. Почти наполовину уменьшилось поголовье скота, а без рабочего скота крестьянское хозяйство было обречено на нищету.

Стоявшие у руля власти в Карелии политики вполне осознавали тяжесть социально-экономической ситуации, но связывали ее прежде всего с последствиями боев с контрреволюцией и интервентами. Политика «военного коммунизма» помогла выиграть войну, необходимость ее сохранения в ближайшем будущем под сомнение не ставилась. 27 января 1921 г. с докладом о прошедшем в Москве в конце декабря 1920 г. VIII Всероссийском съезде Советов перед членами Петрозаводского горсовета выступал секретарь Олонецкого губкома Я. Ф. Игошкин. Особенно подробно остановился докладчик на ситуации в деревне, признав, что «положение сельского хозяйства близко к катастрофе»: падает урожайность, сокращается запашка, не хватает сельхозорудий. Тем не менее единственным выходом из сельскохозяйственного кризиса в начале 1921 г. признавалось укрепление государственного регулирования – съезд обязал повсеместно создавать посевкомы, которые отвечали бы за то, чтобы ни один клочок земли не остался незасеянным. В газетном отчете о полуторачасовой речи Я. Игошкина отмечено: «Горячо и убежденно говорит он о праве советского государства указывать крестьянину, какие семена и в каком количестве он должен засевать».

11 февраля 1921 г. в Петрозаводске торжественно начал работу I Всекарельский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Вера, что основные силы контрреволюции повержены и на севере России вот-вот взойдет заря социализма, сплачивала собравшихся в зале посланцев волостей Карелии и гостей из Скандинавии в едином порыве воодушевления. В программной речи председателя Карревкома Гюллинга были сформулированы две главные задачи Карельской Трудовой Коммуны на ближайшие годы: во-первых, революционизирующе влиять на соседние с красной Карелией северные государства Европы, во-вторых, возродить хозяйственное и духовное благосостояние богатого карельского края. Поначалу неизменным возмутителем спокойствия на заседаниях был делегат от Толмачевского культурно-просветительного союза Тверской губернии меньшевик М. Д. Шишкин. Он говорил о том, что Коммунистическая партия должна отказаться и от своего привилегированного положения в политической жизни России и от методов принуждения по отношению к трудящимся, от выколачивания хлеба разверстками. Декрет о посевкомах, убеждал М. Шишкин, тяжело отразится на крестьянах-бедняках и приведет лишь к росту бюрократизма. Поддержки среди делегатов съезда оратор не встретил. Шишкина упрекали в обывательщине, мещанстве и фарисействе.

В резолюции съезда по докладу продкома отмечалось: «Разверстка как метод при проведении хлебной монополии и заготовки других продуктов питания и сырья в настоящих условиях является единственно правильной». Вместе с тем практика проведения разверсток – неразбериха в организации сборов со стороны Наркомпрода, жестокость методов проведения разверсток – подверглась жесткой критике. Делегат Тулмозерской волости Н. Власов упрекал продком в том, что при проведении разверстки «применялись сплошь и рядом энергичные меры взыскания, вплоть до арестов, драли, что называется, по три шкуры». И. В. Федосеев из Тивдийской волости подчеркивал, что при разверстках отбирают не излишки, а последнее под угрозой пулемета. Делегат из Олонца П. И. Кунжин в своем выступлении признал: «Разверстки тяжелым бременем легли на население и в значительной степени содействовали охлаждению его к Советской власти». Особую тревогу делегатов вызывало продовольственное положение КТК. На вопрос, какие продукты имеются на складах, докладчик от Карпродкома член Карревевкома В. Т. Гурьев отвечал: «Хлеба почти нет». Представители карельских волостей Кемского уезда обратились к съезду с просьбой особо обсудить меры срочной помощи этим волостям продовольствием из Финляндии.

Вскоре после завершения I Всекарельского съезда Советов П. Ф. Анохин, И. А. Данилов, Я. Ф. Игошкин, В. М. Куджиев отправились в Москву, где в условиях резкого обострения общеполитической обстановки в стране 8 марта 1921 г. начал работу X съезд РКП(б). События в Кронштадте, острая фракционная борьба, дискуссии по национальному вопросу поглотили внимание делегатов. Лишь на седьмой день работы на рассмотрение съезда был вынесен и без особых дискуссий решен вопрос об отмене разверстки и введении натурального налога. Все запасы продовольствия, сырья, фуража, оставшиеся у земледельцев после сдачи налога, признавались их собственностью и могли обмениваться на предметы фабрично-заводской и кустарной промышленности в пределах местного хозяйственного оборота. Термин торговля в резолюции съезда не использовался. Главной задачей признавалась организация простого продуктообмена между государственной промышленностью и крестьянским хозяйством. Предполагалось создать фонд промышленных товаров и распределять их в деревне через аппарат Наркомпрода и кооперацию. 21 марта 1921 г. был принят декрет ВЦИК и СНК «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом».

24 марта 1921 г. в Петрозаводске впервые вышли газеты с материалами о нэпе под заголовком «Налог вместо разверстки». Многие коммунисты на местах признавались, что «нэп захватил как партийные, так и советские организации врасплох», тем не менее они взялись за пропаганду решений X съезда партии. Активизировались попытки наладить отношения с кооператорами. 17 апреля 1921 г. в Петрозаводске прошло собрание уполномоченных единого потребительского общества, на котором развернулась острая полемика между коммунистами и активом кооператива, бывшими членами эсеровской партии. А. П. Тихомиров, в прошлом левый эсер, в своей пылкой речи подчеркнул, что коммунисты вели ошибочную политику, чуть не приведшую страну к гибели. Кооператоры приветствовали разрешение свободного обмена и курс на возрождение кооперации. По мнению А. Тихомирова, именно сейчас коммунисты встали на верную дорогу. С оценкой происходящего не согласились местные лидеры РКП(б). Я. Игошкин убеждал своих оппонентов: «Разверстка была введена не по ошибке, а по необходимости. Шла война, нужно было кормить армию и пролетариат». В. Куджиев доказывал, что мечтания Тихомирова о свободе торговли ведут к возрождению капитализма, и, организуя товарообмен, большевики остаются противниками свободы торговли. Несмотря на разность взглядов практическое сотрудничество властей и кооперации налаживалось.

Для организации товарообмена Карпродком и Олонецкий губпродком передали областному союзу кооперативов КТК и Олонецкому губсоюзу имевшиеся в их распоряжении запасы товаров. Они оказались весьма скудными и состояли из предметов домашнего обихода и сельскохозяйственного инвентаря, изготовленного на Онежском и Куйтежском заводах: кос, серпов, сковородок и т. п. В качестве эквивалента обмена товаров использовался один фунт сливочного масла или один фунт ржи. Предположим, сдав 50 фунтов сливочного масла, крестьянин мог приобрести плуг. В ходе товарообмена летом – осенью 1921 г. союз кооперативов КТК собрал 3 тыс. пудов хлеба, Олонецкий губсоюз – более 700 пудов зерна и муки. Кроме того, удалось собрать некоторое количество мяса, рыбы, масла и других продуктов. В целом товарообмен, задуманный в условиях развала промышленности и осуществлявшийся громоздким бюрократическим аппаратом, закончился провалом. За эти месяцы продовольственное положение в Карелии резко ухудшилось. В условиях повсеместного голода антиправительственные выступления набирали силу, особенно на севере.

Выступая на VII Московской губернской партконференции 29 октября 1921 г. В. И. Ленин признал, что товарообмен в России сорвался, он вылился в куплю-продажу. Осенью 1921 г. большевики вынуждены были пойти на легализацию процветавшей подпольно торговли. Широкое использование рыночных отношений в переходный к социализму период, отказ от всеобщего огосударствления экономики при сохранении диктатуры пролетариата – эти идеи составили суть нэповской экономики. Нэп формировался как антикризисная политика и в этом отношении оказался чрезвычайно успешным: в обществе была снята резкая социальная напряженность, в течение нескольких лет удалось поднять из руин экономику и восстановить довоенный уровень производства.

Реформа экономики проходила в неимоверно трудных условиях. Военные действия в Карелии осенью 1921 – зимой 1922 г. вызвали новую волну разрухи и запустения. В пострадавших волостях около 9 тыс. человек нуждались в срочной помощи. Многие крестьянские хозяйства остались без лошадей. Из имевшихся в 1921 г. в Карелии 11 тыс. лошадей более 2 тыс. было угнано в Финляндию, около 1 тыс. погибло при перевозке грузов для Красной армии. Правительство закупило 500 лошадей в Финляндии. Крестьянам лошади передавались за плату или их стоимость требовалось отработать. Функционировала межведомственная комиссия, которая оплачивала крестьянам стоимость лошадей, павших при перевозке грузов для Красной армии, реквизированных продуктов и фуража. Комиссия выплатила гражданам около 500 млрд руб. Впрочем, деньги в то время мало чего стоили, да и получили их далеко не все пострадавшие. Осенью 1923 г. разразился кризис сбыта. Хозяйственные трудности в крае усугубил голод 1923/24 г.

Справиться с тяжелым положением в экономике помогло правительство РСФСР, предоставив Карелии продовольственные и денежные ссуды, выделив дотации для поддержки промышленности. В 1921 г. Карелия получила ссуду в 0,5 млн золотых рублей, на которые за границей было закуплено продовольствие. В 1922/23 г. для закупки продовольствия за границей и развития промышленности правительство РСФСР выдало новую денежную ссуду в 1 млн золотых рублей, а позднее – продовольственную ссуду в 300 тыс. пудов зерна. Специальная ссуда предоставлялась для покупки лошадей и крупного рогатого скота. Осенью 1923 г. в Карелию направляется 500 тыс. пудов хлеба, а для поддержки промышленности предоставляется крупная денежная дотация».

Сложнейшие социально-экономические проблемы жизни края энергично решало правительство Карелии, которое с 1923 по 1935 г. бессменно возглавлял Э. А. Гюллинг. Среди партийной элиты того времени этот человек выделялся высоким уровнем профессиональной подготовки в области экономики. По окончании университета он работал статистиком в Гельсингфорсе, затем получил степень магистра и должность приват-доцента в Гельсингфорсском университете. Как член социал-демократической партии был избран в сейм, где работал в бюджетной комиссии и даже был ее председателем. Гюллинг сыграл важную роль в формировании нэповской модели экономики Карелии в 1920-е гг.

Экономическую работу в начале нэпа направляло так называемое Карельское экономическое совещание, которое возглавлял А. В. Шотман. С октября 1923 г. начал работу Совнархоз КАССР, возглавлявший промышленность республики. Первым председателем СНХ КАССР стал Г. А. Саксман, затем его сменили И. А. Данилов, И. А. Никитин. В 1925 г. СНХ был преобразован в Центральный совет народного хозяйства, во главе которого стал А. Н. Лесков, карел по национальности. Сын известного общественного деятеля, А. Н. Лесков закончил в 1917 г. Олонецкую гимназию, несколько месяцев работал в Олонецком губстатбюро и позднее в анкетах на вопрос об основной специальности отвечал: «статистика». В годы революции Лесков активно включился в политику, был продовольственным комиссаром Олонгубисполкома, затем членом Карисполкома, в 1921 г. участвовал в борьбе с бандитизмом. После Гражданской войны А. Лесков играл одну из ключевых ролей в правительстве Карелии, являясь комиссаром финансов, председателем плановой комиссии, заместителем председателя СНК. В разных сферах экономики республики в 1920-е гг. успешно трудились представители дореволюционной интеллигенции Олонецкого края, бывшие земские деятели. Среди них С. В. Григорьев, С. М. Эрихман, Б. А. Потапов, И. А. Кищенко, А. А. Бернацкий, В. Ф. Волейко и др. Многие из них не разделяли марксистского мировоззрения, но интеллигенции импонировали энергичные усилия властей, самоотверженность рабочих и крестьян в деле хозяйственного восстановления Карелии.

Еще летом 1920 г. началась разработка проекта долгосрочного хозяйственного плана развития коммуны. С этой целью в ноябре 1920 г. в Карелию прибыл инженер член рабочей партии Норвегии X. Лангсет. Он составил программы развития лесного хозяйства и лесной промышленности, строительства гидроэлектростанции и развития путей сообщения, подготовил примерное финансовое обоснование этих планов. В конце декабря 1920 г. Гюллинг обсуждал этот проект с Лениным. Вспоминая впоследствии о содержании этой беседы, Гюллинг отмечал: «Мы говорили о создании в Карелии бумажной промышленности и о постройке гидростанции». В начале 1921 г. в центр для утверждения были направлены два проекта хозяйственных планов, один из которых предусматривал основные направления развития экономики, а второй – источники финансирования.

26 апреля 1921 г. СНК РСФСР принял постановление об основных направлениях хозяйственного развития Карелии, в котором намечались принципиально новые перспективы для экономики края, существенно отстававшего в промышленном развитии от центральных районов европейской России и ориентированного на вывоз лесного сырья за границу. В постановлении была сжато сформулирована программа промышленного развития на ближайшие годы. Суть ее состояла в ускоренном развитии лесной, деревообрабатывающей, бумажной и горной промышленности. Предусматривалось создание новых индустриальных «узлов». Сравнительно подробно был описан промышленный центр, который предстояло создать на р. Суне около д. Кондопога. Он включал электрическую станцию, бумажную фабрику, целлюлозную фабрику и деревообрабатывающий завод. Именно с этих объектов начиналось в документе перечисление «срочных работ». Постановление определяло также вклад Карелии в стабилизацию экономики Советской России. Этот регион рассматривался Москвой как источник валютных поступлений от экспорта леса и как поставщик топлива для Петрограда, поэтому намечалось «усиление вывоза из Карелии леса и дров». Экспорт леса должен был гарантировать средства для индустриализации самой Карелии.

Бюджет

В постановлениях СНК РСФСР от 26 апреля 1921 г., 27 апреля 1922 г., 2 февраля 1923 г. и 3 августа 1923 г. определялись источники средств, необходимых для выполнения намеченных хозяйственных планов. Карельская Трудовая Коммуна освобождалась на три года от участия в общегосударственных расходах. Все доходы от развития промышленности и торговли должны были идти на развитие местной экономики. Москва предоставила Карелии также право использования и продажи за границей 25% экспортного леса, заготовленного на ее территории. На полученные от продажи этого леса средства КТК могла самостоятельно закупать продовольствие и необходимые товары за границей. Только с 1923/24 хозяйственного года карельский бюджет стал включаться в федеральный бюджет. При этом Карелия сохраняла ряд бюджетных преимуществ. Согласно постановлениям СНК СССР от 25 июля 1924 г., 13 февраля 1925 г. в доходную часть бюджета КАССР включались государственные прямые и косвенные налоги, акцизы и таможенные пошлины, собираемые на территории республики, доходы от государственного имущества (за исключением Мурманской железной дороги). Поскольку бюджетные права Карелии регулировались нормативными актами, правительство республики ежегодно прикладывало большие усилия, чтобы продлевать их, и стремилось закрепить бюджетные права законодательно, прежде всего в Конституции.

Хозяйственная жизнь республики регулировалась Карельской конторой Госбанка, а также Карелкомбанком и Карсельхозбанком. Важнейшим направлением финансовой политики Карельского правительства стало формирование бездефицитного бюджета. Поскольку в бюджет республики шли почти все государственные доходы, извлекаемые на ее территории, задачу правительства Э. Гюллинг видел в том, чтобы «строить планы, хотя и рассчитывая на поддержку Союза, но строить их на основе тех средств, которые Карелия сама сумела до сих пор и сумеет в дальнейшем извлекать из своего народного хозяйства». В 1922 г. был составлен первый бюджет Карелии. К 1 июля стало ясно, что он провалился, поскольку не удалось получить намеченных доходов. Поэтому пришлось сокращать хозяйственные расходы, уменьшать зарплату совслужащих. Неурожай 1923 г., высокий уровень инфляции, незавершенность денежной реформы негативно сказались на бюджете 1923/24 г., который также был исполнен с дефицитом. Но уже в 1924/1925 бюджетном году, по данным правительства, доходы (7 031 500 руб.) несколько превысили расходы (6 560 700 руб.).

С финансовой точки зрения достаточно успешным для республики оказался 1925/26 хозяйственный год. В лесной промышленности были использованы недорубы прошлых лет, введена система торгов при продаже леса, погашена задолженность по внесению попенной платы. Кроме того, вновь возросли косвенные налоги. В итоге доходы Карелии увеличились на 70%. В середине 1920-х гг. Карелия, помимо финансирования своего хозяйства, уже участвовала в общегосударственных расходах, внося ежегодно в бюджет РСФСР 850 тыс. руб., и смогла рассчитаться за полученные из центра хлебные и денежные ссуды.

В середине 1920-х гг. более четверти доходов в бюджете Карелии составляли налоговые поступления, а в конце 1920-х гг. их удельный вес в бюджете республики повысился до 37-42%. При этом росла прежде всего доля косвенных налогов. В 1924/25 г. они составляли примерно треть, а в 1927/28 г. уже более половины всех налоговых поступлений. Главную роль среди косвенных налогов играли акцизы на табачные изделия, сахар, водку (ее продажа была разрешена в 1924 г.). О росте душевого потребления важнейших подакцизных товаров в годы нэпа свидетельствуют следующие данные. Если в 1924/25 г. на душу населения в Карелии продавалось 1,4 бутылки хлебного вина, то в 1927/28 г. – 9,2 бутылки, сахаропродуктов соответственно 3,7 и 12,5 кг, табачных изделий – 102 и 261 штука.

В 1921 г. размер продналога незначительно уступал в количественном отношении разверстке. В 1922 г. в Карелии был неурожай озимых хлебов, что сказалось на собираемости налога. Поступление продналога довольно успешно шло в Олонецком и Петрозаводском уездах, а в Повенецком уезде в октябре 1922 г. было собрано лишь 12% налога. На второй областной партконференции делегат Кондратьев (Повенецкий уком) жаловался: «Налоги на крестьян сыпятся как из рога изобилия». Продналог в Повенецком районе считают из расчета 30 пудов с десятины, вместе с помольным сбором это составляет 52 тыс. пудов: «Это слишком много. Это ошибка центра. Крестьяне сознают, что платить продналог надо, но столько уплатить они не в силах. Это вызывает некоторое недовольство».

В 1922 г. продналог был заменен единым натуральным налогом, которым облагалась не только сельскохозяйственная продукция, но и скот в крестьянском хозяйстве. В середине 1920-х гг. ставки налога снизились, он стал взиматься в денежной форме. Недоимки по сельхозналогу были незначительны и не превышали 3% собираемых сумм. В среднем на одно крестьянское хозяйство в Карелии сельхозналог составлял в 1924/25 г. 8 руб. 95 коп., а к 1928/29 г. он увеличился до 12 руб. 46 коп. Тяжесть налога сильно зависела от того, к какой социальной группе принадлежало хозяйство. В конце нэпа бедняцкие хозяйства в Карелии платили 1 руб. 20 коп, а кулацкие – 125 руб. 20 коп. Не имевшие рабочего скота крестьяне платили налог в 3-4 раза меньше, чем те, кто владел лошадью. Государство устанавливало максимальные налоговые льготы маломощным хозяйствам и тем самым заручалось политической поддержкой бедняцких слоев деревни, видевших в советской власти своего защитника.

Основное налоговое бремя легло на зажиточные слои деревни. Чрезмерный налоговый пресс сдерживал накопление капитала в крепких хозяйствах, не давал в полную меру развернуться предпринимательству. «Налог из года в год повышается, становится тяжелым, – жаловались олонецкие крестьяне. – При таком положении не только не укрепишь свое хозяйство, но и удержать его будет трудно». С досады у крестьян вырывалось: «Хорошо только лентяям». Конечно, большинство крестьян, перебивавшихся в нужде, лентяями не были, наоборот, трудились, не покладая рук, чтобы прокормить себя и малых детей. Но правда и то, что весьма относительное благополучие крепких хозяев основывалось на многолетней работе в поте лица, на собственной предприимчивости и хозяйской сметке. Получалось, что государство душило налогами тех, за счет кого, в первую очередь, кормились города и армия.

Доля неналоговых доходов в бюджете имела тенденцию к снижению. Среди них львиная доля приходилась на лесные доходы. В 1924/25 хозяйственном году неналоговые поступления в бюджет составили 75,4% всех сборов, из них 73,2% дали лесные доходы. Доходы от других отраслей промышленности занимали в нэповском бюджете скромное место. Только 12% доходов лесной промышленности возвращалось лесному ведомству, остальные средства направлялись на финансирование других отраслей хозяйства. На развитие промышленности республики было ассигновано в 1924/25 г. 1155,6 тыс. руб., а в следующем хозяйственном году уже 3957,5 тыс. руб. Финансовое положение Карелии в значительной степени определялось уровнем доходов лесной промышленности. Во второй половине 1920-х гг. они стали сокращаться, и это сразу же отразилось на республиканском бюджете.

В 1926/27 г. вследствие падения доходов лесной промышленности карельский бюджет оказался под угрозой миллионного дефицита, и лишь перенесение части платежей на следующий год позволило худо-бедно свести концы с концами. Сразу же сократились вложения в промышленность. В публичных выступлениях Э. Гюллинга в 1926-1929 гг. идея бездефицитного бюджета уже почти не звучит, наоборот, всячески подчеркивается тяжелое финансовое положение промышленности республики. Если в 1925/26 г. долг промышленности банкам составлял около 6 млн руб., то к концу 1928 г. он увеличился до 18 млн руб. Предприятия существовали за счет банковских кредитов, размеры которых во много раз превосходили их оборотный капитал. В то же время прибыль промышленности сократилась с 1925/26 г. по 1928 г. с 900 тыс. до 100 тыс. руб.

Несмотря на то, что данные о бюджетных расходах в различных источниках приводятся разные, а при проверке опубликованных таблиц нередко обнаруживаются ошибки в подсчетах, наконец, не всегда статистические данные оказываются сопоставимыми, можно все же говорить об основных тенденциях в расходовании бюджетных средств в годы нэпа. Согласно опубликованным данным, расходная часть бюджета в 1924/25 г. составляла 7,6 млн руб., в последующие два года держалась на уровне 14,1-14,9 млн руб., в 1927/28 г. увеличилась до 19,7 млн руб. При этом управленческие и административно-судебные расходы ежегодно составляли 18-20%, расходы на народное образование и здравоохранение 20-25% всех бюджетных ассигнований. Около четверти бюджетных расходов в республике направлялось на развитие промышленности.

Крупных затрат потребовало строительство ГЭС и бумажной фабрики в Кондопоге. Поначалу в развитие электрификации Карелии вкладывались лишь деньги, поступавшие из федерального центра. В эту сферу экономики направлялось 800 тыс. руб. из 1 млн ссуды от правительства РСФСР в 1922/23 г., все поступления из центра в 1923-1925 гг. (1 625 тыс. руб.). В начале 1924 г. в связи с тяжелым экономическим и финансовым положением республики значительно сократились работы на Кондопожском строительстве, продолжить их удалось благодаря финансовой помощи центра. С 1923/24 бюджетного года началось выделение средств на электрификацию и из республиканского бюджета. На эти цели в 1923/24 г. было отпущено 72 тыс. руб., в 1924/25 г. – уже 750 тыс. руб. Во второй половине 1920-х гг. Кондострою ежегодно из республиканского бюджета выделялось от 2 до 3,4 млн руб. Общая стоимость Кондопожского строительства по первоначальным расчетам оценивалась в 8,8 млн. руб., но реально она оказалась выше более чем в два раза и составила 19,6 млн руб. Из них 8,5 млн руб. ушло на строительство ГЭС и 11,1 млн руб. – на постройку и оборудование бумажной фабрики.

Средства на развитие деревообрабатывающей промышленности в первой половине 1920-х гг. выделялись исключительно из республиканского бюджета и прежде всего для Кареллеса. В 1923/24 г. в деревообрабатывающую промышленность было направлено 436 тыс. руб., в следующем году – 65 тыс. руб. В 1926-1928 гг., когда Кареллес начал замену на лесозаводах устаревших рам, тресту было выделено из республиканского бюджета более 1,7 млн руб. Финансовую поддержку получали также нерентабельный Онежский завод, зарождавшаяся горная промышленность.

Кондострой

Безусловно наиболее значительной стройкой в годы нэпа являлось сооружение Кондопожской ГЭС и бумажной фабрики. Строительство ГЭС началось еще в годы первой мировой войны. Тогда в Кондопожской волости Главное артиллерийское управление Военного министерства начало подготовку строительства завода азотной кислоты, необходимой для производства пороха. Поскольку производство азотной кислоты требовало большого расхода электроэнергии, и было начато строительство гидроэлектростанции около Кондопоги. Проектная мощность ГЭС составляла 30 тыс. киловатт, и она могла стать крупнейшей в России. Однако в годы революции и Гражданской войны работы прекратились. В 1920 г. строительство электростанции на р. Суне вошло в план ГОЭЛРО. Создание Кондопожского промышленного узла было признано ведущим направлением модернизации промышленности края. К разработке проекта ГЭС привлекались крупные специалисты С. В. Григорьев, Б. И. Алексеев, С. А. Берсонов и другие. Летом 1923 г. образована строительная организация Кондострой. Первым начальником и главным инженером Кондостроя стал видный инженер-гидроэнергетик Д. И. Верещагин, участвовавший в работе ГОЭЛРО.

Митинг в Кондопоге, посвященный началу строительства бумажной фабрики. 27 января 1924 г.

Строительство велось в сложных условиях. Прокладывая подводящий канал, рабочие выполнили огромный по тому времени объем работ: было вынуто 626 тыс. кубометров грунта, в том числе 50 тыс. кубометров скальных пород. Тачка, лопата, носилки – вот, по существу, и вся техника, которая поначалу имелась в распоряжении землекопов. Директор бумажной фабрики Г. Ярвимяки вспоминал, что ему удалось всего на четыре месяца раздобыть экскаватор в Ленинграде. За это время работу закончить не успели, а владелец требовал экскаватор срочно вернуть и прислал за ним своего представителя. Ярвимяки стал убеждать его, что летом машину по болотным топям вывезти невозможно. Гостя специально отвели к работающему экскаватору по таким труднопроходимым болотам, что он уже не настаивал на своем. Экскаватор остался на стройке до полного завершения работ. Не все удалось выполнить сразу качественно. Для кладки стен здания фабрики использовался старый кирпич Муромского монастыря, и уже готовые стены вдруг дали трещины, местами куски кирпича отваливались вовсе. Не удалось поначалу добиться непроницаемости дна канала, вода просачивалась сквозь защитный слой, из-за чего стоимость работ заметно возросла.

Остро стояла проблема обеспечения Кондостроя рабочей силой. Активное участие в строительстве ГЭС и фабрики приняли местные крестьяне. В 1927 г. 50% рабочих и служащих Кондостроя составляли жители Карелии. Строительное управление проводило организованный набор рабочих из других регионов страны. В Кондопогу прибыли землекопы из Смоленщины, плотники из Череповецкой губернии. На стройку приехали специалисты по скальным работам из Канады, финны по национальности. Число рабочих быстро росло: в 1923 г. на Кондострое трудилось 334, а в 1927 г. уже 2707 человек, 2/3 из них составляли сезонники.

Завершающие работы на строительстве Кондопожской ГЭС

Рабочий И. К. Тарасов вспоминал: «Кондострой стал кузницей рабочих кадров. Многие вчерашние строители с пуском фабрики стали ее постоянными рабочими. Некоторые из них потом были выдвинуты на руководящую работу в республике: машинист А. О. Яковлев стал главным инженером предприятия, рабочий-землекоп П. Ф. Филатов – управляющим Карельским отделением госбанка, рабочий-землекоп Д. П. Юринов – директором леспромхоза, а позднее – управляющим треста «Южкареллес», машинист М. А. Данилов незадолго до Великой Отечественной войны был избран секретарем райкома партии. Многие кондостроевцы, ставшие квалифицированными рабочими, трудились на других стройках страны».

Много сил и профессиональных знаний отдали Кондопожскому строительству инженеры Н. Н. Босенко, А. В. Бакулин, К. И. Радченко, С. В. Григорьев и др. Н. Босенко, выходец из крестьянской семьи, и А. Бакулин, дворянин по происхождению, оба были выпускниками Петербургского института инженеров путей сообщения, оба много поездили по стране, возводя мосты, строя дороги и промышленные объекты. Накопленный опыт они передавали карельским строителям.

В 1927 г. основные строительные работы были завершены, начался монтаж оборудования. По возможности заказы для ГЭС размещались на отечественных заводах, но часть техники и оборудования можно было купить только за границей. Всеобщее шведское электротехническое общество (АСЕА) предложило Кондострою на выгодных условиях уже исполненный заказ на оборудование ГЭС, сделанный в свое время «Азотпостройкой». Предложение было принято.