Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 83 страниц)

Рост отходничества внес значительные изменения в структуру промысловой деятельности крестьянства. К концу XIX в. отходничество по существу оттеснило на второй план традиционные для края виды неземледельческих занятий. Согласно официальной статистике, от разных видов отхожих промыслов население четырех уездов Олонецкой губернии получило в 1899 г. 702,2 тыс. руб. валового дохода (71%), тогда как от местных промыслов только 282,3 тыс. руб. (29%). Происходили и качественные изменения в отходничестве. Прежде всего это выражалось в удлинении сроков отлучек из деревни на отхожие промыслы. Так, если в 1873 г. 67% паспортов и билетов было выдано на срок 6 и менее месяцев, годовых – 33%, а на срок больше года не выдано ни одного паспорта, то в 1900 г. число полугодовых и других кратковременных свидетельств снизилось до 22%, а годовых – возросло до 77,5%. Было выдано также 102 пятилетних паспорта (0,5%). Рост долгосрочного отхода свидетельствовал о все более растущем отрыве крестьянства края от земледелия.

Отхожие промыслы подразделялись на ближние – внутрикраевые и дальние – внекраевые. Преобладал ближний отход (84% всех отходников). Из внутрикраевых отхожих промыслов главную роль играли работы на лесозаготовках, получивших в пореформенное время большое развитие. Если в 1860-х гг. на сплав и лесозаготовки ежегодно нанималось до 6,5 тыс. крестьян, то к концу XIX в. – 25 тыс., то есть почти в четыре раза больше. К началу XX в. лесозаготовители составляли примерно 2/3 всех крестьян-отходников. По земской подворной переписи 1900-1902 гг., в Петрозаводском уезде из каждых 100 семей, участвовавших в промыслах, лесным делом занималось 36, а в Повенецком уезде – 49 семей. Лесные промыслы, будучи наиболее доступным для основной массы крестьян края видом заработка, заняли ведущее место в структуре денежных доходов сельского населения. В 1899 г. они обеспечили крестьянам 40% суммарного промыслового дохода, оцененного в 983,6 тыс. руб. В Кемском уезде этот показатель составил почти 50%.

Заметное место во внутрикраевых отхожих промыслах занимали также извоз и обслуживание судоходных путей (погрузочно-разгрузочные работы на пристанях, наем в матросы, лоцманство). Всего в сфере транспорта в четырех уездах Олонецкой губернии в 1899 г. было занято около 7 тыс. отходников, на долю которых пришлось 13% суммарного заработка от промысловых занятий.

Отрыв сельского населения от земледелия особенно усиливался в связи с развитием внекраевых отхожих промыслов, связанных, как правило, с наиболее длительными отлучками из мест постоянного жительства. Ведущая роль здесь принадлежала строительным рабочим. Большинство кадров квалифицированных отходников-строителей поставлял Петрозаводский уезд, который имел самые давние и тесные связи с центральными районами страны. В 1880-90-х гг. отсюда ежегодно уходило на заработки от одной до двух тысяч плотников, столяров и паркетчиков, около тысячи каменотесов и камнеобработчиков, свыше 500 стекольщиков. Сложилась определенная специализация по профессиям отдельных местностей. Так, основную массу столяров, плотников и паркетчиков поставляли Великогубская и Толвуйская волости, стекольщиков – Ладвинская волость, каменотесов – Шелтозерская волость. Интересно, что при глубоко укоренившихся традициях отхода ладвинские стекольщики и шелтозерские каменотесы выработали даже свой особый язык, облегчавший при артельном найме ведение переговоров с подрядчиками. По нескольку сотен столяров и стекольщиков давали также Олонецкий и Повенецкий уезды, печников и стекольщиков – Пудожский уезд. Из всех уездов имел место отход неквалифицированной рабочей силы на землекопные работы, особенно активизировавшийся в период реконструкции Мариинской водной системы и строительства железной дороги Вологда—Архангельск (конец 1880-х – середина 1890-х гг.).

Существенных размеров достиг ремесленный отход. По земским данным, в 1900 г., например, из четырех уездов за пределы Олонецкой губернии отправилось свыше 400 портных, 300 сапожников и 56 шапочников. Заработки ремесленников в отходе были существенно выше, нежели в родных местах. Наиболее удачливые и предприимчивые могли даже разбогатеть и стать хозяевами собственных заведений, пользовавшихся подчас широкой известностью. Так, выходец из д. Кинелахта Олонецкого уезда карел Василий Богданов приобрел в столице репутацию лучшего портного императорского дома. Он был награжден за мастерство Александром II серебряной и золотой медалями. В. Богданов оказывал благотворительную помощь престарелым землякам, школам и церквам родных мест.

Некоторая часть отходников из Карелии уходила работать на лесопильные, металлообрабатывающие, текстильные и кирпичные предприятия Петербурга и Петербургской губернии, Архангельска, Финляндии. Они постепенно вливались в ряды фабрично-заводского пролетариата этих районов. Земскими статистиками в 1900 г. в числе крестьян-кустарей Олонецкой губернии были учтены 113 слесарей и литейщиков, работавших на заводах столицы.

В Поморье ключевую роль в экономике сохранял традиционный для здешних мест вид внекраевого отхода – рыбные промыслы на Мурманском побережье. В пореформенные десятилетия на весенне-летнюю путину на Мурман ежегодно уходило 2-2,5 тыс. человек. Основная часть отходников являлась наемными работниками у зажиточных крестьян – владельцев судов и снастей. До конца 1890-х гг. ведущей формой найма оставался кабальный покрут, сменившийся затем вольнонаемным трудом.

Основным местом, куда направлялись отходники в поисках заработка, был Петербург. Олонецкая губернская газета еще в 1860-х гг. отмечала, что «близость к Петербургу очень благоприятна для отхожих промышленников – крестьян нашей губернии», в столице «вы везде можете встретить олончанина». Среди других мест отхода наиболее часто в источниках упоминаются Финляндия, Архангельск, Новгородская, Псковская губернии и Прибалтика. В росте отхожих промыслов особенно наглядно проявлялся процесс втягивания карельской деревни в орбиту капиталистического развития.

Промышленность. Торговля. Транспорт

Во второй половине XIX в. в условиях утверждения капиталистических рыночных отношений в стране активизировался процесс промышленного освоения края. Однако в силу целого комплекса объективных причин (малая заселенность и окраинное положение; суровые природные условия, требовавшие дополнительных затрат капитала на организацию производства; неразвитость транспортных коммуникаций) формирование индустриального сектора экономики шло в Карелии значительно медленнее, чем в центре России.

Крупнейшим промышленным предприятием края в пореформенные десятилетия XIX в. оставался казенный Александровский пушечный завод в Петрозаводске, игравший заметную роль в военно-промышленном комплексе страны. Он обеспечивался чугуном со вспомогательных казенных горных заводов – Кончезерского и Суоярвского, действовавших с дореформенных времен, а также вновь построенного в 1868 г. Валазминского завода. На этих предприятиях выплавлялось в среднем 160-200 тыс. пудов чугуна в год. Главной продукцией Александровского завода были чугунные артиллерийские орудия для сухопутных крепостей и военных кораблей, а также снаряды. В небольших количествах изготовлялись металлоизделия хозяйственного назначения. Несмотря на некоторые технические усовершенствования, предприятие долго не могло выйти из застоя. Сказывалось постепенное сокращение спроса на чугунные пушки со стороны военного ведомства в связи с освоением на заводах центра страны и Урала производства стальных орудий. В 1881 г. выпуск чугунных пушек на Александровском заводе окончательно прекратился, и завод стал чисто снарядоделательным. Но и на эту продукцию заказы имели тенденцию к сокращению. Ситуация несколько улучшилась с начала 1890-х гг. В 1890-1892 гг. по инициативе горного начальника Н. Оссовского на заводе была построена первая мартеновская печь, позволившая начать освоение выпуска стальных снарядов. Одновременно увеличились заказы и на чугунные снаряды, что вызвало общий рост производства. Если за 1880-е гг. общая стоимость заводской продукции оценивалась в 3,5 млн руб., то за 1890-е гг. она составила 5,7 млн руб. Однако рост производства вскоре приостановился. С 1901 г. в связи с мировым промышленным кризисом как на головном, Александровском, так и на вспомогательных заводах, в доменном хозяйстве которых не отмечалось прогресса, вновь наступил производственный спад.

Александровский пушечный и снарядолитейный завод

Во второй половине XIX в. в Олонецком уезде продолжали действовать три небольших железопередельных завода полукустарного типа, принадлежавших местным купцам. Куйтежским заводом первоначально владели Серебряковы, а с начала 1890-х гг. – Куттуевы; Мегрегским – Вороновы и Усланским – Петровы. Предприятия изготовляли различные предметы домашнего обихода из металлолома, доставлявшегося из Петербурга, на общую сумму до 16 тыс. руб. в год.

На волне учредительской горячки (грюндерства), охватившей в 1860-1890-е гг. многие районы страны, возрос интерес частных предпринимателей к разработке карельских металлических руд. В итоге различными акционерными компаниями и обществами до конца XIX в. в крае было построено четыре чугуноплавильных завода. Возникшее в 1874 г. «Северное акционерное общество», одним из пайщиков которого был великий князь Петр Николаевич, приступило к разработке железорудных месторождений и сооружению металлургического завода в Тулмозерской волости Олонецкого уезда. Но вскоре дело перешло к акционерному обществу «Сталь». Правление этого общества сообщало акционерам о возведении крупного предприятия с ежегодной выплавкой нескольких миллионов пудов чугуна, о проведении железнодорожной ветки от завода до Ладожского озера и т. д. В отчете за 1896 г. отмечалось, что строительные работы идут «полным ходом», однако в действительности картина оказалась не столь радужной. Доменную печь удалось задуть только в 1899 г., и работала она с перебоями. Выплавка продолжалась от 124 до 196 суток в год и за 4 года на заводе удалось выплавить всего 519 тыс. пудов чугуна. В 1903 г., в условиях кризиса, предприятие закрылось.

«Товарищество по вере Родоконаки и К°» (в него входили князь К. Белосельский-Белозерский, Ф. Родоконаки и другие столичные предприниматели) в 1875-1876 гг. построило в Повенецком уезде Святнаволокский (Пальеозерский) чугуноплавильный завод, на котором за первые два года было выплавлено 80 тыс. пудов чугуна. В 1878 г. на заводе установили вагранку. Но из-за неудачного местоположения предприятия доставка продукции к Уницкому заливу Онежского озера для погрузки на суда и отправки в Петербург стала трудным и дорогостоящим мероприятием. Завод понес убытки и в 1879 г. был закрыт, а через 9 лет продан столичному купцу А. Семенову. Однако и новый владелец не смог сделать предприятие рентабельным, и вскоре оно окончательно закрылось. В 1895 г. А. Семенов начал строить другой чугунолитейный завод – Сеговецкий, на берегу р. Сон, в трех верстах от ее впадения в Сегозеро. Уже в начальный период предприятие перешло к «Акционерному обществу горных заводов в Олонецком крае», которое и ввело его в действие в 1897 г. Завод имел две домны и за четыре года выплавил 300 тыс. пудов чугуна.

Из всех частных чугуноплавильных заводов Карелии наиболее значительным оказался Видлицкий, сооруженный в 1896-1897 гг. в Олонецком уезде близ устья р. Видлицы. Предприятие принадлежало «Акционерному обществу Путиловских заводов». Первая доменная печь была задута в ноябре 1897 г., а через год состоялся пуск второй печи. Горная руда (магнитный железняк) доставлялась из-под Сортавалы, а болотная и озерная добывалась в Видлицкой волости. Как и на других заводах края, здесь для выплавки чугуна использовался древесный уголь. В 1898 г. предприятие дало 272 тыс. пудов металла, а с пуском второй печи объем производства превысил 400 тыс. пудов в год.

Все частные металлургические заводы, как видно из вышеприведенного обзора, были небольшими. Они имели по одной – две малопроизводительных доменных печи и насчитывали по нескольку десятков рабочих. Слабое развитие частной металлургии в крае объясняется низким качеством местных железных руд, трудностью их добычи и доставки к предприятиям, техническим несовершенством заводского оборудования, а также отсутствием удобных путей сообщения для транспортировки продукции на рынки сбыта. Не случайно заводчики, не успев как следует наладить производство, бросали его и переключались на эксплуатацию лесных массивов, выделенных для обеспечения металлургического процесса древесным углем. Торговля лесоматериалами в условиях устойчивого роста спроса на древесину в стране и за рубежом обеспечивала гораздо большие выгоды, нежели металлургическое производство.

В пореформенный период резко усилилась разработка лесных богатств Карелии. Развитие пароходства создало благоприятные условия для вывоза лесоматериалов на российский рынок и организацию лесоэкспорта через порты Белого моря из северной Карелии и Заонежья, ставших в 1860-1890-е гг. ведущими районами лесозаготовок. Общий объем производства деловой древесины в крае за четыре пореформенных десятилетия увеличился примерно в 5 раз и к началу XX в. достиг 1150 тыс. бревен в год. Росла и заготовка дровяного топлива.

Ведущее положение на лесозаготовках в Карелии принадлежало крупным петербургским и архангельским фирмам Беляевых, Громовых, Д. Н. Лебедева, Русановых, А. Суркова и Ю. Шергольда. Заметную роль играли и представители иностранного капитала: английского – К. Стюарт, германского – Э. Брандт, шведского – А. Бергрен и Г. Ослунд. В западных приграничных районах к концу XIX в. стала активно действовать финская фирма «Гутцайт и К°». В организации лесного дела участвовали, хотя и в менее значительных размерах, и местные предприниматели из купцов и разбогатевших крестьян: Захарьевы, Кипрушкины, Кирьяновы, Кораблевы, Пименовы, Савины, Фершуковы и др. Главенство крупного капитала, широкое применение наемной рабочей силы, элементы разделения труда при сохранявшейся ручной технике – все это позволяет рассматривать лесозаготовительную отрасль в экономическом плане как своеобразное производство типа рассеянной мануфактуры.

Промышленность пореформенной Карелии

Кумсинский вододействующий лесозавод Захарьевых

Из южной Карелии примерно половина заготовляемой деловой древесины поступала в Петербург, до 15% доставлялось в Карельское Поморье для переработки и экспорта, а остальная часть распиливалась на местных лесопильных предприятиях. К вододействующим лесопильням в данном районе прибавились современные паровые лесозаводы, принадлежавшие столичным купцам. В 1869-1870 гг. построен Шальский завод Н. А. Русанова в Пудожском уезде, в 1874 г. – Соломенский завод И. Ф. Громова на берегу Логмозера близ Петрозаводска и в 1882 г. – Шальский завод Д. Н. Лебедева. Лучшим из них считался Соломенский лесозавод, оснащенный 25-сильной паровой машиной и двумя быстроходными рамами, на которых распиливалось до 60 тыс. бревен в год. В целом ежегодный объем лесопиления в южной Карелии за 70-90-е годы XIX в. увеличился со 150 до 250 тыс. бревен, или на 67%.

В Карельском Поморье первую попытку наладить промышленное лесопиление за счет эксплуатации лесных массивов бассейна р. Кемь предпринял вятский купец М. Кордаков. В 1866 г. он построил лесозавод на Якострове близ г. Кеми. Однако вскоре М. Кордаков обанкротился. Затем на лесные богатства Карельского Поморья обратили внимание крупные петербургские предприниматели Митрофан и Николай Беляевы, позднее получившие известность и как меценаты – покровители русского музыкального искусства. В 1869 и 1876 гг. в устье р. Выг у с. Сорока они построили два лесозавода с шестью пилорамами, древесное сырье для которых поступало по системе р. Выг как из южной части Кемского уезда, так и из Повенецкого уезда. В последующие десятилетия лесопильное производство стало продвигаться все дальше на север. В 1881 г. вошел в строй Керетский лесозавод местного купца, выходца из крестьян-поморов Ф. Савина. В 1888 г. начал действовать Кемский лесозавод на острове Попове, принадлежавший архангелогородцам А. Суркову и Ю. Шергольду, а в 1892 г. – Ковдский завод фирмы «Н. Русанов сын». На рубеже XIX-XX вв. на островах Белого моря близ Ковды были сооружены еще два лесопильных предприятия: шведа Г. Ослунда (1899 г.) и англичанина К. Стюарта (1901 г.).

Сенной рынок в Петрозаводске

Лесозаводы Карельского Поморья, работавшие почти исключительно на экспорт, относились к числу наиболее крупных предприятий отрасли в России. В 1900 г. в среднем на один лесозавод приходилось: в Карельском Поморье 285 рабочих, в южной Карелии (включая вододействующие лесопильни) – 58, в целом по стране – 50. Продукция поморских лесозаводов поставлялась преимущественно в Англию, а также в Бельгию, Германию и некоторые другие западно-европейские страны. В 1890 г. отсюда за границу было отправлено 8,4 тыс. стандартов пиломатериалов, а в 1900 г. – уже 17,3 тыс.

К концу XIX в. в Карелии имелось 9 паровых лесозаводов и 3 вододействующих лесопильни вместо 5 лесопилен в начале 1860-х гг. Если общая сумма производства пиломатериалов в 60-х гг. не превышала 300 тыс. руб. в год, то во второй половине 1890-х гг. она составила в среднем около 2 млн руб.

Наряду с лесопилением в пореформенные десятилетия в Карелии предпринимались попытки организовать производства на основе более глубокой переработки древесного сырья. С 1870-х гг. в Петрозаводске действовали три небольших спичечных заведения мануфактурного типа, годовая стоимость продукции которых в конце XIX в. едва превышала 10 тыс. руб. Паровая установка по сухой перегонке древесины на скипидар и смолу появилась в 1899 г. на Уницкой лесопильне. В 1894 г. олонецкий купец Ю. Тейфель купил у Петровых Усланский железоделательный завод и перестроил его в древесномассную и картонную фабрику. Ежегодно здесь вырабатывалось до 10 тыс. пудов картона. Однако продукция встретила сильную конкуренцию со стороны поступавшего на русский рынок финляндского картона и в 1915 г. фабрику пришлось закрыть.

Из предприятий других отраслей промышленности следует упомянуть мануфактурное заведение купцов Базегских по первичной обработке льна в Пудожском уезде (просуществовало до 1907 г.) и несколько такого же типа кирпичных заводиков, функционировавших в летнее время в окрестностях Петрозаводска.

Грузопассажирский пароход «Апостол Петр» у петрозаводской пристани. 1910 г.

Вторая половина XIX в. отмечена серьезным развитием торгового обращения и торговли как внутри Карелии, так и между нею и другими районами страны и заграницей. Увеличилось значение края как потребителя хлеба и промышленных изделий, доставляемых из центральных районов России через Петербург, Рыбинск и Архангельск. Из Карелии в города страны поступали рыба, дичь, пушнина, изделия крестьянских промыслов. Однако главным товаром края становится продукция лесной промышленности, которая шла не только на российский рынок, но и через Петербург и порты Белого моря за границу.

Во внутренней торговле важную роль продолжали играть ярмарки, которых к концу XIX в. насчитывалось до 30. Однако их обороты постепенно снижались из-за усиливавшейся конкуренции постоянной торговой сети. Так, если в 1863 г. на ярмарках Олонецкой губернии было продано товаров на 626 тыс. руб., а в 1868 г. – на 717 тыс., то в 1894 г. – на 512 тыс. руб.

Устойчивыми темпами развивалась более свойственная капиталистическому рынку постоянная сфера торговли. Расширялась сеть мелочных лавочек, лавок и магазинов, принадлежавших, главным образом, местным торговцам. Постепенно увеличивались и их обороты, расширялся ассортимент товаров. Так, по данным податной инспекции, за период с 1886 по 1900 г. в селениях трех уездов Карелии – Петрозаводского, Повенецкого и Пудожского – количество постоянных торговых заведений увеличилось с 205 до 332 (на 62%), а их учтенный суммарный товарооборот вырос втрое, достигнув 1,2 млн руб. Крупнейшим торговым центром края являлся Петрозаводск, где к 1900 г. действовало 102 стационарных предприятия с общим оборотом 1,3 млн руб. Из других пунктов выделялись Олонец – 42 лавки и магазина с оборотом в 207 тыс. руб. (1900 г.) и Кемь – 23 лавки и магазина с оборотом 107 тыс. руб. (1893 г.). И все же по уровню развития стационарной торговли Карелия отставала от центральных районов страны.

Развивалась торговля с заграницей. Выше уже говорилось о торговле лесом и продукцией лесопереработки. Кроме того, жителями Карельского Поморья в значительных размерах велась меновая торговля с Норвегией. Широко практиковалась разносная торговля в Финляндии крестьян приграничных карельских волостей Кемского и Повенецкого уездов. В ней участвовало от 1,5 до 2,5 тыс. человек в год. Эта торговля почти целиком находилась в руках купцов-ростовщиков, закабалявших коробейников, раздавая им в долг товары и денежные ссуды. Например, ухтинские купцы Митрофанов и Васильев снабжали ссудами ежегодно до 200 человек каждый.

Крестьяне-коробейники из села Кестеньга – отец и сын Иван и Василий Архиповы. 1898 г.

Развитие промышленности и торговли в Карелии в значительной степени сдерживалось неудовлетворительным состоянием путей сообщения. Основными грунтовыми дорогами оставались начинавшиеся от Петрозаводска старинные почтовые тракты на Петербург, Вытегру и Повенец. (От Повенца почтовый тракт усилиями земства в 1878 г. был продлен до Сумского Посада.) Но массовая перевозка грузов по ним осуществлялась, главным образом, в зимнее время. В стороне от почтовых трактов царило бездорожье. По проселочным дорогам в летнее время грузы доставлялись на лошадях, запряженных в волокуши. Даже в конце XIX в. около трети селений края связывали между собой только пешеходные тропы. Между многими селениями связь осуществлялась летом на лодках по озерам и рекам. Зимой устанавливался санный путь по «зимникам».

Важнейшими транспортными артериями для жителей Карельского Поморья служили Белое и Баренцево моря, для жителей южной Карелии – Онежско-Ладожский водный путь. В пореформенные десятилетия судоходство претерпело существенные перемены. Так, если на главных пристанях Онежского озера в 1874 г. было зарегистрировано прибытие 280 и отбытие 267 судов, то в 1890 г., соответственно, 767 и 735 судов. Устаревшие типы судов постепенно заменялись более совершенными. С 1861 г. установилось регулярное движение грузопассажирских пароходов между Петербургом и Петрозаводском. В 1870-х гг. пароходные линии связали Петрозаводск с Повенцом, Пудожем (Подпорожье) и некоторыми другими пристанями. В 1872 г. по Онежскому озеру и р. Свири ходило 4 грузопассажирских и 27 буксирных пароходов, к 1889 г. их число возросло, соответственно, до 13 и 67. С начала 1870-х гг. предпринимались меры по налаживанию пассажирского пароходного сообщения на Белом и Баренцевом морях. Однако регулярные рейсы из Карельского Поморья в Архангельск и на Мурманский берег стали возможны только с появлением в 90-х гг. морских пароходов большей мощности. На Белом море в конце XIX в. насчитывалось несколько десятков паровых судов. Но все же, несмотря на некоторое сокращение, поморский парусный флот еще продолжал сохранять ведущее место в грузовых перевозках, связанных с морскими промыслами.

Рост пароходства на Белом море и Онежском озере лишь в малой степени втягивал во внекраевую торговлю глубинные районы Карелии и не снимал проблемы развития внутрикраевых транспортных и торговых связей. В целях ослабления бездорожья, преодоления разобщенности между районами края и усиления его связей с центром страны в пореформенное время не раз выдвигались проекты постройки Беломорско-Балтийского канала и железной дороги, которая бы соединила Карелию с Петербургом. Но эти проекты не получили поддержки правительства.

Формирование буржуазии и рабочего класса. Первые шаги рабочего движения

Бурное развитие фабрично-заводской промышленности, торговли и транспорта в пореформенной России обусловили крупные изменения в социальном облике страны. Наряду с традиционными классами – дворянством и крестьянством – складываются новые общественные слои – торгово-промышленная буржуазия и пролетариат. Постепенное втягивание карельского края в орбиту капиталистической модернизации также способствовало становлению здесь этих новых социальных сил.

Преобладающая роль сельского хозяйства и крестьянских промыслов, относительно слабое развитие промышленности и активный рост торговли определяли особенности формирования местной буржуазии. Для нее основными источниками накопления капиталов являлись торговля и торгово-ростовщические операции: скупка и перепродажа промысловой продукции, доставка и реализация по повышенным ценам хлебопродуктов и промышленных изделий, мелкое кредитование, выполнение казенных подрядов. Сказывалось и интенсивное проникновение в наиболее перспективные отрасли промышленности (лесопиление, лесозаготовки, горное дело) крупного капитала из ближайших деловых центров страны – Петербурга и Архангельска, а частично и из-за границы. Имел место также и отток местных капиталов в Петербург и Финляндию (особенно из северных районов).

Часть буржуазии Карелии составляли потомки купеческих фамилий XVIII – первой половины XIX в. (Антоновы, Базегские, Богатенковы, Захарьевы, Пименовы, Серебряковы и др.), передававшие свои капиталы по наследству. Однако большинство буржуазно-предпринимательской элиты являлись выходцами из «неименитой» среды, главным образом из разбогатевших крестьян и, в редких случаях, из мещан. Так, например, основатель и владелец Керетского лесозавода Ф. Савин – местный крестьянин, разбогатевший на операциях по скупке мурманской рыбы и доставке ее в Архангельск и Петербург. Владельцы крупнейших магазинов Петрозаводска в конце XIX в. П. Ипатова, братья Матвей и Михаил Неймановы, Ф. Тихонов выдвинулись из среды жителей пригородных селений. В. Е. Куттуев, ставший в середине 1890-х гг. владельцем Куйтежского железопередельного завода, еще в начале 80-х гг. числился торгующим крестьянином Рыпушкальской волости. Именно выходцы из крестьян, наряду с деятельностью в торгово-посреднической сфере, стали к концу XIX в. наиболее активно включаться в организацию крупных лесозаготовительных операций: Кирьяновы, Кипрушкины и Фершуковы из Ладвы, Афонины и Селиверстовы из Остречинской волости, Кораблевы из Шалы.

Купец Матвей Лейманов, выходец из прионежских крестьян

В среду формирующейся буржуазии края входили не только русские, но и карелы (Куттуевы из Олонца, владелец лесного двора в Петрозаводске А. Калинин из д. Онгамукса Спасо-Преображенской волости, крупный скупщик и торговец П. Григорьев-Тергуев из Ребольской волости и др.), а также представители других национальностей. Судя по документам, выданным на право торговли и промыслов, численность крупной буржуазии в крае к середине 1880-х гг. можно определить приблизительно в 300-400 человек.

Процесс формирования пролетариата происходил в основном двумя путями. В старейшей отрасли индустрии – казенной металлургии – кадры пролетариев складывались преимущественно из потомственных мастеровых, освобожденных в 1861 г. от принудительного труда и поступивших на заводы по вольному найму, а также из членов их семей. Для других отраслей промышленности, включая частную металлургию и лесопиление, главным источником комплектования рабочих кадров явилось крестьянство Олонецкой и некоторых сопредельных уездов Архангельской губернии. Обстановка крупного промышленного производства приводила к постепенному отрыву вчерашних крестьян от земли. По данным фабричной инспекции, к 1898 г. 26% рабочих частных предприятий Олонецкой губернии не имели в деревне ни дома, ни земли. Кроме того, многие рабочие лишь формально продолжали числиться держателями деревенских наделов, но не принимали личного участия в их обработке.

Общая численность постоянных фабрично-заводских рабочих в Карелии за четыре пореформенных десятилетия увеличилась в 2,3 раза и к 1900 г. составила 3,5 тыс. человек. На первое место к началу XX в. вышла лесопильная промышленность. В ней было занято 1,9 тыс. человек, в том числе 1,5 тыс. – на лесозаводах Карельского Поморья. В казенной металлургии (на Александровском заводе и его отделениях в Кончезере и Валазме) работало около тысячи человек, в частной металлургии и на предприятиях прочих отраслей – 0,6 тыс. человек.

Сравнительно немногочисленный отряд промышленных пролетариев Карелии состоял в основном из русских. Карелов среди постоянных заводских кадров даже в начале XX в. насчитывалось немногим более 200 человек. Такое положение в значительной степени объяснялось тем, что западные населенные карелами районы края почти не были затронуты промышленным развитием. Из 23 фабрично-заводских предприятий, имевшихся в Карелии к началу XX в., 20 находились в районах с преимущественно русским населением – в Поморье и Прионежье.

Наряду с промышленным пролетариатом в Карелии сложилась значительная прослойка сезонных рабочих. В конце 1890-х гг. их насчитывалось не менее 45 тыс. Наибольшее количество сезонников (около 35 тыс.) работало на лесозаготовках и сплаве, до 2 тыс. занимались заготовкой и доставкой топлива и сырья для горных заводов и до 8 тыс. трудились на морских промыслах, в судоходстве и на погрузке товаров в портах и на пристанях. Обычно сезонные рабочие работали по найму в течение 2-6 месяцев, а остальное время занимались сельским хозяйством и крестьянскими промыслами. По своему социальному облику они являлись сельскими пролетариями и полупролетариями. В отличие от постоянных заводских кадров, среди сезонников было много выходцев из карельских волостей. В конце 1890-х гг. только на лесозаготовках и сплаве насчитывалось не менее 10 тыс. рабочих-карелов.

В условиях продолжавшегося в пореформенной России процесса первоначального накопления капитала и сохранения многих пережитков феодальной системы положение формирующегося пролетариата было сложным. Юридический статус его оставался неопределенным. Выходцы из деревни, даже много лет проработавшие на промышленных предприятиях, официально по-прежнему считались крестьянами и вынуждены были платить окладные сборы по месту своей сельской приписки. Продолжительность рабочего дня в российской промышленности была самой длинной в Европе, а заработная плата – одной из наиболее низких. Государство, само владевшее многочисленными казенными предприятиями, проявляло медлительность в урегулировании отношений между рабочими и нанимателями, что открывало дорогу предпринимательскому произволу. Некоторые шаги в данном направлении стали предприниматься властью лишь с начала 1880-х гг., но при этом принятие основных законодательных актов по рабочему вопросу (о создании фабричной инспекции – 1882 г., о штрафах – 1886 г., о продолжительности рабочего дня – 1897 г.) следовало лишь за всплеском стихийных пролетарских выступлений и носило, по существу, вынужденный характер. Создание каких-либо рабочих организаций, в том числе по отстаиванию профессиональных и экономических интересов, не допускалось.