Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 83 страниц)

3. НАЧАЛО ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ И В КАРЕЛИИ

Высадка интервентов на Мурмане. Отражение нападения белофиннов

Установление советской власти в России не на шутку встревожило западные страны, которые увидели в этом угрозу разрастания революционного пожара. Последующие события в Финляндии, Прибалтике, Германии, Польше, Венгрии подтвердили эти опасения. Поэтому воюющие державы предпринимали немалые усилия к тому, чтобы удушить российскую революцию в ее зародыше. Европейский Север и Карелия оказались в эпицентре военно-политических интересов Германии и стран Антанты.

Германия стремилась укрепить свои позиции в Финляндии и использовать ее территорию для выхода на мурманское побережье Северного Ледовитого океана. В ходе гражданской войны в Финляндии она с согласия буржуазного правительства П. Свинхувуда высадила свои войска под командованием фон дер Гольца на Аландских островах и готовилась к вторжению в Финляндию, чтобы затем осуществить блокаду северных путей. Страны Антанты не собирались уходить с Мурмана. Здесь они имели свою военную эскадру под командованием английского адмирала В. Кемпа. Присутствие англо-французских сил в северных водах мотивировалось тем, что этот район играл важную роль в войне с Германией. Через северные порты державы Антанты снабжали Россию военными грузами, здесь скопились огромные запасы военного снаряжения, взрывчатых веществ, угля, металла и т. п. Союзники опасались, что в случае сепаратных договоренностей Германии с большевиками военные грузы могут попасть в ее руки. Свои интересы преследовала и Финляндия, рассчитывавшая при поддержке Германии захватить пограничные карельские земли, якобы принадлежащие ей по праву племенного родства финнов и карелов.

23 декабря 1917 г. Великобритания и Франция заключили в Париже секретную конвенцию о широкомасштабной поддержке антибольшевистских сил и о разделе сфер влияния в России. Европейский Север включался в зону влияния Великобритании. Союзники рассчитывали захватить Мурманск и Архангельск и превратить их в базы для проникновения в глубь страны по железным дорогам, идущим на Петроград и Москву. Однако открытая интервенция стран Антанты временно откладывалась в надежде на то, что не окрепшая еще советская власть падет под напором внутренней контрреволюции. Для отвода глаз уполномоченные представители союзных держав вели переговоры с советским правительством, чтобы сорвать подписание Брестского мира.

Когда стало ясно, что новая власть способна вести самостоятельную внешнюю политику и ее положение с каждым днем упрочивается, державы Антанты начали готовиться к вторжению на территорию европейского Севера. 21 февраля 1918 г. американский посол в России Д. Фрэнсис телеграфировал в госдепартамент: «Я серьезно настаиваю, чтобы мы взяли под свой контроль Владивосток, а британцы и французы – Мурманск и Архангельск для предотвращения захвата находящихся там запасов немцами». Аналогичную позицию высказал британский генерал Ф. Пуль, направленный с миссией в Россию для изучения обстановки. Он писал в Лондон: «Я считаю, что нужна немедленная военная акция для обеспечения захвата порта Мурманска англичанами. Я полагаю, что будет возможным получить искреннюю поддержку Троцкого».

Страны Антанты решили воспользоваться подходящим моментом. 28 января 1918 г. в Мурманске неизвестными лицами был убит начальник Мурманского укрепрайона и отряда судов (Главнамур) контр-адмирал К. Ф. Кетлинский. Он был известен, как человек, всячески противившийся усилению англо-французского влияния в этом районе. 14 февраля вместо Главнамура была учреждена так называемая народная коллегия Мурманского района из представителей англичан, французов и местного совета. Этот орган практически выполнял волю бывших союзников.

2 марта по поручению Л. Д. Троцкого Мурманский совет заключил с представителями Антанты «Словесное, но дословно запротоколированное соглашение о совместных действиях англичан, французов и русских по обороне Мурманского края», а 6 марта с согласия совета в Мурманске высадился первый отряд британских солдат численностью до 200 человек. Так началось вторжение «по приглашению» или "с согласия» советского правительства, которое на словах обосновывалось необходимостью защиты Мурмана и Карелии от немцев и белофиннов, а на деле преследовало целью оккупацию европейского Севера России.

Заключение Брестского мира 3 марта 1918 г. страны Антанты использовали как повод для разрыва отношений с Россией и оправдания своих захватнических целей. По этому договору Россия обязывалась вывести свои войска из Финляндии, Прибалтики, Белоруссии и Украины, определить границы с Финляндией, очистить территориальные воды от иностранных судов, выплатить огромную контрибуцию и т. д. 15 марта в Лондоне премьеры и министры иностранных дел стран Антанты приняли решение о непризнании Брестского мира и открытом вмешательстве во внутренние дела России. Союзники объявили об экономической блокаде Советской России. В свою очередь Германия в апреле 1918 г. ввела свои войска на территорию Финляндии, помогла финляндской буржуазии подавить рабочую революцию и подталкивала белофиннов к военной интервенции в Карелию.

В результате переплетения и взаимодействия различных внутренних и внешних факторов к весне 1918 г. в районе Мурмана и Карелии создалась чрезвычайно сложная ситуация, угрожавшая вылиться в военный конфликт. В. И. Ленин и советское руководство предприняли немало усилий, чтобы мирным путем развязать так называемый «мурманский узел». Однако развитие событий в конце концов вылилось в открытую иностранную интервенцию.

В данной ситуации местные органы власти принимали меры по защите территории от возможного расширения интервенции. 15 марта Олонецкий губисполком заявил, что заключенное Мурманским советом соглашение с англо-французами «противоречит общему направлению политики рабоче-крестьянской России, отвергающей активное сотрудничество с международными империалистами», что оно может подчинить край «экономическому и военному влиянию европейских правительств». В тот же день губисполком и исполком Мурманской железной дороги направили в Совнарком обстоятельный запрос с просьбой ответить, знают ли об этом в правительстве и даны ли Мурманскому совету полномочия на право объявления всей железной дороги на осадном положении и подчинении военному совету из представителей англичан и французов. 22 марта нарком по военным делам Троцкий ответил руководству Олонецкой губернии, что ввиду недостатка сил в настоящий момент помощь заинтересованных иностранцев допустима при непременных условиях невмешательства их во внутренние дела, и обещал принять практические меры к урегулированию отношений между Петрозаводском и Мурманском. Губисполком не удовлетворился этим ответом и направил в Москву своих представителей Г. Щёголева и С. Коржавина, которые получили разъяснение по вопросам, связанным с англо-французским вторжением на севере. Советское правительство поручило местным советам готовить силы для отражения интервенции и не давать повода для расширения агрессии.

Обстановка на Мурмане и в Карелии тревожила Совнарком. 7, 13 и 19 апреля на его заседаниях активно обсуждался вопрос о защите данного района. По указанию В. И. Ленина 18 апреля заместитель наркома по морским делам И. И. Вахрамеев потребовал от Мурманского совета поместить «опровержение появившихся в печати сообщений о согласии местных властей на высадку англо-французского десанта и о совместном руководстве военными операциями с англичанами и союзниками на Мурмане». 4 мая советское правительство создало Беломорский военный округ. Для охраны железной дороги направляются отряды петроградских рабочих под командованием Комлева, Колосова, Орлова и Спиридонова. 14 мая В. И. Ленин подписал мандат чрезвычайного комиссара Беломорско-Мурманского края С. П. Нацаренуса, который сразу же выехал в Мурманск с широкими полномочиями. Выступая в тот же день на объединенном заседании ВЦИК и Московского совета с докладом о внешней политике, Ленин так оценил обстановку: «Англичане высадили на Мурмане свои военные силы, и мы не имели возможности воспрепятствовать этому военной же силой. В результате нам предъявляют требование, носящее характер, близкий к ультиматуму: если вы не можете охранять своей нейтральности, то мы будем воевать на вашей территории».

Ситуация в Карелии осложнялась еще и тем, что на ее территорию и Кольский полуостров претендовала Финляндия. Пока там шла гражданская война, вопрос о карельских землях находился в стадии обсуждения. Главное внимание буржуазное правительство Финляндии сосредоточило на подавлении рабочей революции с помощью подоспевших немецких войск. Вместе с тем не исключалась возможность посылки военной экспедиции в северную Карелию, где устанавливалась советская власть и куда устремлялись финны эмигранты, бежавшие от преследований белых. В начале марта буржуазное правительство П. Свинхувуда дало согласие на отправку военных сил в Беломорскую Карелию, а главнокомандующий белофинской армией генерал К. Маннергейм отдал приказ о подготовке вторжения в пределы России на кемском и Кандалакшском направлениях. 23 февраля Маннергейм заявил, что он не вложит меч в ножны, пока от красных не будет освобождена вся Карелия. На территории белой Финляндии началась вербовка добровольцев для осуществления военного вторжения на севере Карелии, а в карельских волостях шла обработка карелов, чтобы они выступали против советской власти.

Вскоре в ставке Маннергейма в Сейняйоки состоялось совещание, посвященное осуществлению военной акции в Карелии. На нем присутствовали и руководители Карельского просветительного общества, которые заверили главнокомандующего в том, что карелы ждут помощи и готовы отделиться от России и присоединиться к Финляндии. Маннергейм рассчитывал на восстание карельского населения и провоцировал его. 11 марта он дал указание члену правления Карельского просветительного общества П. Афанасьеву (Ахава) подготовить население к предстоящей операции «по национальному пробуждению среди архангельских карелов». В Сортавале были образованы Восточно-Карельское управление под руководством П. Супинена и комитет из представителей Ребол, Нурмеса, Иматры, Йоэнсуу, Импилахти, Питкяранты для ведения агитационно-пропагандистской деятельности среди карельского населения. Пропагандистская шумиха в приграничных карельских волостях имела целью подготовить местное население к предстоящему походу белофиннов. Однако она не дала желаемого результата. Лишь собрание в Ухте, организованное 17 марта прибывшим из Финляндии П. Афанасьевым (Ахава), высказалось за присоединение северной Карелии к Финляндии. Финляндское правительство не получило ни одной официальной просьбы от карельского населения о помощи.

И. Ахава

Тем не менее в середине марта 1918 г. по приказу Маннергейма белофиннские отряды под командованием Валлениуса и Старка сосредоточились в районах Куолаярви и Куусамо для захвата Кандалакши, а отряд подполковника Мальма двинулся из Куопио в направлении Ладвозера, Вокнаволока и Ухты, чтобы затем взять Кемь. Тогда же белофинны заняли Реболы и начали продвигаться к Ругозеру и Поросозеру. В общей сложности белофиннские отряды насчитывали до 2,5 тыс. человек и представляли серьезную угрозу.

Грозная опасность заставила рабочих и крестьян взяться за оружие. В Кеми, Сороке, Шуерецком, Кандалакше, Ковде, Керети, Ругозере, на железнодорожных станциях формировались отряды самообороны. В них вливались и красные финны, бежавшие из северной Финляндии. Советское правительство разрешило финнам-эмигрантам открыть фронт борьбы с белофиннами на севере Карелии. Под командованием боевого унтер-офицера карела Ийво Ахава (Афанасьева), сына лидера Карельского просветительного общества П. Афанасьева, в середине марта 1918 г. в Кандалакше создается крупный отряд финских красногвардейцев. Боевые действия, развернувшиеся в конце марта – апреле 1918 г. на Кандалакшском и кемском направлениях, завершились полным разгромом белофиннов. Красногвардейцы Кандалакши, Керети и Ковды во главе с И. Ахава с подоспевшими на помощь красными финнами под командованием В. Вихури, К. Ийвонена и А. Туорила разбили белофиннские отряды Валлениуса и Старка в районе Соколозера и Талвандозера и отбросили их к границе.

На кемском направлении белофиннским отрядам Мальма достойный отпор оказали местные отряды из рабочих Кеми, Попова Острова и Сороки под командованием Р. С. Вицупа, И. И. Сивкова, М. В. Фостия, С. Г. Мазавина, а также отряд архангельских красногвардейцев С. Попова. 8-12 апреля на подступах к Кеми шли упорные бои, в ходе которых белофинны понесли большие потери и отошли в приграничные волости. Одновременно белофинское командование планировало военную экспедицию в Олонецкий уезд. Из жителей Сортавалы, Йоэнсуу, Куопио и Салми был сформирован отряд добровольцев численностью до 1300 человек. Однако неудачи в северной Карелии заставили Маннергейма отказаться от осуществления этой авантюры.

Исход первого военного похода в Карелию обескуражил финляндское правительство, но не побудил его отказаться от своих планов. Сейм разорвал 15 мая 1918 г. дипломатические отношения с Советской Россией. В пограничных волостях финнами велась вербовка добровольцев в отряды самообороны (шюцкор), совершались убийства и диверсии, осуществлялась активная разведка в районе Мурманской железной дороги, на Кольском полуострове, в Междуозерье. В стране поощрялась антисоветская агитация, деятельность карельских сепаратистов. Опираясь на активистов из Карельского просветительного общества, белофиннский отряд Мальма, недовольные советской властью надеялись на скорое возвращение финнов.

А. И. Мосорин

Поскольку в то время у Кемского уездного совета не хватало сил для полного разгрома белофиннов, они закрепились в приграничных волостях и создали в Ухте военную базу. В свою очередь бежавшие от белофиннов карелы в апреле 1918 г. сформировали в Кеми отряд под руководством Григория Лежеева (Рикко Лесонен), который поставил своей задачей вытеснить белофиннов из Ухтинской и Вокнаволокской волостей. К июлю в отряде насчитывалось около 300 бойцов. Кроме того, в Кандалакше и Княжой Губе формировался легион из красных финнов, во главе которого стояли И. Ахава, В. Лехтимяки, О. Токой. Легион нес охрану северного участка Мурманской железной дороги от нападения белофиннов.

Вопрос о судьбе северной Карелии обстоятельно обсуждался 16-21 мая 1918 г. на Кемском уездном съезде советов. Делегаты карелы говорили о бедственном продовольственном положении населения. Неурожай 1917 г. и нападение белофиннов расстроили хозяйственную жизнь крестьянства. Уездный съезд решил, что хлеб должен отпускаться прежде всего населению карельских волостей (Тунгудской, Летнеконецкой и Маслозерской), испытывавших острую нехватку продовольствия. Карелы говорили о возможности повторения агрессии. Делегат Тихтозерской волости рассказал, что белофинны в марте-апреле 1918 г. пытались склонить население к покорности, а затем блокировать волость. Представители других карельских волостей просили снабдить население оружием для защиты своих селений от врагов.

Острую полемику на съезде вызвал вопрос о самоопределении Карелии. Ряд делегатов выступал с предложением создать в северокарельских волостях автономию. Председатель Кемского совета А. И. Мосорин заметил: «Ведь отделись Карелия, ее займут финны, а мы знаем, что они делают в Ухте. Мы не возражаем против автономии Карелии, но предостерегаем карелов, что им грозит тогда участь Украины. Мы, поморы, от этого ничего не потеряем, но нам жаль карелов. Если бы мы знали, что финны и немцы не посягнут на Карелию, мы приветствовали бы ее желание самоопределиться. Но теперь самоопределение – это гнет немцев». Все выступавшие согласились с тем, что карелы сами должны решить, «отделяться им и жить отдельно» или получить автономию в составе Советской России, но, прежде всего, по общему мнению, следовало совместными усилиями дать отпор интервентам, очистить карельские земли от захватчиков, укрепить советскую власть. Поскольку территория Карелии и Кольского полуострова подверглась интервенции, перед карелами и русскими прежде всего встала задача – выстоять в общей борьбе против захватчиков и тем самым создать необходимые предпосылки для решения вопроса о самоопределении карельского народа.

Крайне неблагоприятная обстановка на советско-финляндской границе, чреватая возможностью новых военных конфликтов, побуждала советское правительство к заключению мирного договора с Финляндией. По его инициативе 3 августа 1918 г. в Берлине начались переговоры. Глава советской делегации В. В. Воровский выразил готовность к установлению добрососедства между странами. Финляндская делегация, поощряемая Германией, предъявила непомерные территориальные и имущественные требования к Советской России. Она настаивала на передаче Финляндии побережья Северного Ледовитого океана, включая Поморье и Кольский полуостров, а также значительной части Карелии до р. Свири, то есть районов, равных по величине примерно 3/5 всей площади Финляндии. В этом крае проживало карелов 43,2%, вепсов – 2%, финнов – 0,9%, русских – 51,4%, саамов и других национальностей – 2,5%. Кроме того, финны потребовали громадную контрибуцию, заявив, что Финляндия находится в состоянии войны с Советской Россией. Советская делегация допускала возможность передачи Финляндии некоторых районов на севере и вдоль границы в обмен на территории на Карельском перешейке, необходимые для обеспечения безопасности Петрограда. Никаких других территориальных уступок со стороны России быть не могло, российские войска нигде финляндскую границу не переходили. Столь же необоснованным воспринималось и требование финнами контрибуции. Россия после заключения договора с Финляндией передала ей все военно-морские базы и строения, а также имущество выводимых с ее территории русских войск. Советско-финляндские переговоры в Берлине закончились безрезультатно.

В это время в приграничных волостях белофинны вели активную пропаганду за присоединение к Финляндии, что вызвало многочисленные протесты местного населения. На состоявшихся в августе-сентябре собраниях и сходах крестьяне выражали возмущение претензиями Финляндии на карельские земли и отвергали заявления финской стороны о стремлении карелов к воссоединению с Финляндией. Олонецкий уездный исполком 3 сентября 1918 г. принял решение: «Подтверждая постановления четырех крестьянских съездов советов уезда, заявляем всем, посягающим на нашу кровью добытую свободу, права и территорию, что дадим отпор и, считая себя частью Российской Федеративной Советской Республики, без нашего ведома не допустим торга нами, откуда бы он ни исходил, и будем защищаться до последней возможности». Такую же позицию занимало карельское население и других уездов. Проходивший в сентябре 1918 г. в селе Паданы съезд представителей всех карельских волостей Повенецкого уезда с участием делегатов от соседних волостей Кемского уезда подавляющим большинством голосов отверг предложение о присоединении Карелии к Финляндии и высказался за сохранение и упрочение советской власти и укрепление связей с русским народом. Лишь крестьяне Ребольской волости, не получавшие хлеба от Повенецкого уезда, согласились 31 августа на присоединение к Финляндии, пообещавшей им дать продовольствие. Это обстоятельство послужило поводом для захвата Ребольской волости белофиннами.

Расширение англо-французской интервенции

Тем временем отношения с англо-французскими интервентами на Мурмане продолжали ухудшаться. Там накапливались силы для расширения плацдарма и шла подготовка к захвату Архангельска. Созданный в апреле Мурманский краевой совет продолжал сотрудничать с англо-французами. Олонецкий и Архангельский губисполкомы и местные советы Карельского Поморья всячески противодействовали сговору мурманских властей с союзниками. Наркоминдел предпринимал дипломатические усилия для нормализации обстановки, чтобы избежать военного конфликта в этом районе. Напротив, дипломатические представители стран Антанты, находившиеся в Вологде и Москве, побуждали свои правительства к расширению интервенции.

В свою очередь и Германия пыталась закрепиться на мурманском побережье. С мая 1918 г. германские подводные лодки возобновили пиратские действия в советских территориальных водах. Немецкие дипломаты начали усиленно настаивать на уступке Советской Россией Финляндии западной полосы Мурмана с выходом к морю. В конце мая Финляндия сообщила Германии, что согласна на ее посредничество в урегулировании отношений с Советской Россией при условии, что Восточная Карелия и Кольский полуостров перейдут к Финляндии. Против этого резко выступили военный руководитель Высшего военного совета республики М. Д. Бонч-Бруевич и местные советы. Советско-германские переговоры по данному вопросу зашли в тупик. Пока дипломаты и политики обсуждали планы мирного урегулирования советско-финляндских отношений, немецкие и финские генералы намеревались разрешить мурманскую и карельскую проблемы военным путем. С конца мая началась концентрация белофиннов в пограничных районах, прилегающих к Печенге, Ухте, Реболам и Ругозеру.

Весной 1918 г. и страны Антанты окончательно договорились о совместных действиях на европейском Севере России. 20 мая британский военный кабинет принял решение безотлагательно начать военную оккупацию Севера и назначил генерала Ф. Пуля в качестве «военного представителя» для создания там армии из чехов, русских и лиц других национальностей, а также выделил экспедиционный отряд в составе 600 человек для «обороны Мурмана и Печенги». 1 июня англичан поддержал американский президент В. Вильсон, пообещав послать в Мурманск свои войска из числа соединений, направленных во Францию. Тогда же Верховный военный совет Антанты в Версале принял объединенный меморандум «Союзная интервенция в русских портах Северного Ледовитого океана», предусматривавший направление в этот регион союзных войск для удержания Мурманска и оккупации Архангельска. Через несколько дней детально разработанный план агрессии был одобрен на пленарном заседании Верховного совета Антанты. Британский генерал Ф. Пуль срочно отбыл с дополнительным контингентом войск в Мурманск для развертывания боевых действий на Севере.

В течение мая-июня 1918 г. советское правительство предпринимало безуспешные попытки склонить союзников к заключению общего соглашения о защите Севера от возможных военных акций со стороны немцев и белофиннов. Прибывший 24 мая в Мурманск чрезвычайный комиссар Совнаркома С. П. Нацаренус вел переговоры с официальными представителями стран Антанты с участием Ф. Пуля о взаимодействии и расширении торговых связей, однако все его предложения остались без ответа. Возвратившись в Москву, он доложил 21 июня правительству о результатах своей миссии. Совнарком поручил ему «направлять политику таким образом, чтобы немцы и англичане ограничивались взаимонаблюдением», и следить более строго за деятельностью местных совдепов. 25 июня Мурманскому совету было предписано «принять все меры к тому, чтобы вторгающиеся в советскую территорию наемники капитала встретили решительный отпор». Однако Пуль предупредил руководство Мурманского совета: «Если вы будете протестовать против пребывания союзников в Мурманске, то мы будем считать себя свободными принимать все необходимые для защиты меры». Поскольку председатель Мурманского краевого совета А. Юрьев не выполнил указания Совнаркома, он был 1 июля объявлен «вне закона».

А. А. Каменев

2 июля началось разоружение железнодорожной охраны и красногвардейцев в Мурманске, Кандалакше и Кеми, шла конфискация оружия у населения. В тот же день прибывший в Кемь отряд англичан и сербов разоружил отряд И. Д. Спиридонова, разогнал Кемский уездный совет, активно сопротивлявшийся иностранному вторжению, и расстрелял его руководителей А. А. Каменева, Р. С. Вицупа и П. Н. Малышева. Узнав о преступлении интервентов, 3 июля чрезвычайный комиссар Мурманско-Беломорского края С. П. Нацаренус уведомил советское правительство о том, что «англо-французы вышли из состояния внешнего благожелательного отношения и перешли к открытым операциям». 5 июля он объявил военное положение в полосе Мурманской магистрали и к востоку от нее, начал собирать силы для отпора захватчикам. Из угрожаемой зоны шла эвакуация людей, материальных ценностей, подвижного состава. Принимались меры к разрушению железнодорожного полотна, мостов, линий связи, чтобы затруднить продвижение интервентов.

Небольшие отряды железнодорожной охраны южнее Кеми и в Сороке, под командованием А. П. Вастена и вырвавшегося из Кеми И. Д. Спиридонова, а также активистов В. П. Солунина, Л. Н. Алексеевского, составили первый заслон на пути интервентов в районе станции Сорока, но остановить их не смогли. В Белое море вошел английский крейсер «Аттентив», который подошел к Сороке и высадил десант. В результате наступления противника с суши и моря, 7 июля Сороку пришлось оставить. 9 июля Нацаренус доложил Ленину: «По пути отступления все уничтожено, мосты взорваны, сожжены, продовольствие вывезено». К середине июля 1918 г. фронт стабилизировался на рубеже р. Онды (в 40 км южнее станции Сорока). Иностранные войска решили закрепить свои позиции в Карельском Поморье и подготовиться к захвату Архангельска. Они заняли Сумский Посад, Лапино и продвинулись по тракту Сумский Посад – Повенец до д. Воренжа. Взять Сегежу в обход железной дороги им не удалось.

Принимаемые центральными и местными органами власти меры по защите Архангельска оказались недостаточными. 31 июля иностранная эскадра высадила десант и овладела Онегой, а 2 августа – Архангельском. Противник начал продвигаться по Северной железной дороге к Вологде и по Северной Двине к Котласу. Возникла опасность соединения иностранных интервентов с антисоветскими силами на Урале и в Сибири. В связи с открытой иностранной интервенцией на Мурмане и в Архангельске советские власти начали принимать более энергичные меры по защите северных рубежей. Однако силы, которыми в то время располагало красное командование в Мурманском крае и Беломорье, не превышали 4 тыс. человек. Противник превосходил советские войска по численности, вооружению и боевому опыту. На мурманском, архангельском и северодвинском направлениях интервенты сосредоточили до 20 тыс. солдат и офицеров». Им оказывали сопротивление в основном небольшие отряды красногвардейцев из местных активистов и питерских рабочих, которые, тем не менее, сдержали натиск превосходящих сил врага и не позволили ему захватить Петрозаводск, Вологду и Котлас. Первоначальные замыслы интервентов выйти к Петрограду и Москве, а также соединиться в районе Вятки и Перми с восточной контрреволюцией потерпели провал.

Одновременно с англо-франко-американской интервенцией на Севере немцы оккупировали Украину, Белоруссию, Крым и Прибалтику. Германия поддерживала белогвардейских генералов на Дону и Кубани. В Поволжье и Сибири антисоветские силы сомкнулись с мятежом Чехословацкого корпуса. Во Владивостоке высадились английские и японские войска, а в Средней Азии и Закавказье орудовали английские и турецкие захватчики. Повсюду возникали региональные антисоветские правительства. Интервенты разжигали Гражданскую войну, стремясь расчленить и ослабить Россию. В результате советская республика оказалась в кольце фронтов. Характеризуя сложившуюся обстановку, В. И. Ленин 29 июня 1918 г. говорил: «Мурман на севере, чехословацкий фронт на востоке, Туркестан, Баку и Астрахань на юго-востоке – мы видим, что почти все звенья кольца, скованного англо-французским империализмом, соединены между собой».

Овладев значительной территорией европейского Севера России, интервенты рассматривали этот район как плацдарм для расширения агрессии. В Мурманск и Архангельск прибывали дополнительные контингенты иностранных войск. В течение лета 1918 г. союзники пытались овладеть Вологдой и продолжить путь на Москву, к осени захватить Котлас и ударить по Вятке. Но несмотря на все усилия интервенты смогли захватить лишь станцию Обозерскую (в 130 км от Архангельска) и села Чамово и Тулгас (в 90 км вверх по Северной Двине): 19 сентября американцам удалось взять Шенкурск. Продвинуться дальше противник не смог.

2 августа 1918 г. в Архангельске образовалось северное белогвардейское правительство – Верховное управление Северной области во главе с народным социалистом, в прошлом известным народником Н. В. Чайковским. В его состав вошли кадеты П. Ю. Зубов и Н. А. Старцев, члены Учредительного собрания эсеры А. И. Гуковский, Я. Т. Дедусенко, М. А. Лихач, С. С. Маслов, Г. А. Мартюшин и А. А. Иванов. Это правительство сразу же заявило о «смене власти» на захваченной иностранцами территории. Оно упразднило местные советы, а их членов потребовало арестовать. В уездах учреждались правительственные комитеты из представителей земского и городского самоуправления. Специальным постановлением Верховного управления осуждалась проводимая советами политика национализации предприятий и учреждений, а также аграрные преобразования. Н. В. Чайковский заверял, что вся его программа действий направлена «на восстановление демократического порядка 1917 года».

Верховное управление Северной области претендовало на главную роль в антибольшевистском движении и пыталось подчеркнуть свое особое положение в отношениях с союзниками. Но 4 августа при встрече Пуля с Чайковским английский генерал прямо заявил, что «он не желал бы повторения опыта на Мурмане, и сюда он пришел не для того, чтобы заключать договоры». Он ясно дал понять, кто является хозяином на захваченной земле. Членам Верховного управления пришлось удовлетвориться ролью пособников иностранных агрессоров. Генерал Пуль взял в свои руки управление всеми сферами жизни Северной области и вел себя весьма бесцеремонно в отношении белых властей и населения, которому объявлялось, что за распространение «ложных известий» и «вздорных слухов» оно будет «караться в силу существующего ныне осадного положения со всей строгостью закона, то есть смертной казнью».

7 октября по согласованию с союзниками вместо Верховного управления формируется Временное правительство Северной области, в котором социалисты уступили руководство представителям правых кругов и монархически настроенного офицерства. Чайковский под благовидным предлогом отправился в Париж в качестве доверенного лица Верховного правителя России.