Текст книги "История Карелии с древнейших времен до наших дней"

Автор книги: Николай Кораблёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 83 страниц)

Упорное сопротивление приписных крестьян стало серьезно беспокоить правительство. 3 апреля 1771 г. Екатерина II издала указ «об усмирении беспокойств, происшедших между олонецкими крестьянами». В июне 1771 г. на Петровском заводе был сформирован карательный отряд под командованием полковника князя Урусова, состоявший из трех рот и артиллерийской команды с двумя пушками. 30 июня 1771 г. каратели прибыли в Кижи. Под жерлами пушек крестьяне, собравшиеся у Преображенской церкви, поняли бесполезность сопротивления. Восстание было подавлено.

После разгрома движения приписных крестьян, работы по строительству Лижемского завода, однако, более не возобновлялись. В январе 1772 г. президент Берг-коллегии М. Ф. Соймонов, совершив поездку в Карелию с крупным специалистом горного дела А. С. Ярцовым, избрал иное место для постройки предприятия по производству пушек – на реке Лососинке (выше бывшего Петровского завода). Вскоре бергмейстер Ярцов стал начальником строящегося завода.

Строительству предшествовали большие подготовительные мероприятия. В 1772-1773 гг. были проведены экспедиции, в результате которых удалось открыть около 140 новых рудников, заготовлялись лесоматериалы и камень, велось сооружение плотин.

В условиях продолжавшейся русско-турецкой войны и вспыхнувшего под предводительством Е. И. Пугачева восстания, охватившего Поволжье и Южный Урал, новый пушечный завод строился стремительными темпами. 10 июня 1774 г., «при собрании множества народа», были задуты две домны. В начале 1775 г. вступила в строй 3-я и в 1776 г. – 4-я (самая большая) доменные печи. Летом 1774 г. началось освоение производства пушек и других изделий. Под руководством А. С. Ярцова предприятие наращивало поставку орудий. Если в 1775 – 1777 гг. завод ежегодно давал в среднем по 64 пушки, то в 1779 г. была сдана 91, а в 1780 г. – 166 пушек. Брак при отливке орудий, достигавший вначале 70%, удалось снизить до 27%. Однако проводимые опыты по совершенствованию технологии литья не были доведены до конца, так как в 1780 г. А. С. Ярцов был переведен в Петербург. С уходом Ярцова производство пушек на предприятии заметно упало. В 1782 – 1786 гг. армии и флоту сдавалось в среднем по 83 орудия при 63% брака.

Начался подбор нового администратора. Причинами особого внимания Екатерины II к Александровскому пушечному заводу, побудившими ее с особой тщательностью подойти к выбору директора явились: во-первых, важное стратегическое значение предприятия, расположение которого позволяло в любое время года подвозить его продукцию в столицу и на южный театр военных действий и, во-вторых, необходимость реконструкции завода в соответствии с возросшими потребностями армии. Выбор пал на директора английских Карронских заводов шотландца Чарльза Гаскойна. Правда, переезду выдающегося специалиста в Россию препятствовало обострившееся в этот период противостояние с Англией. И тем не менее, после длительных переговоров с русскими министрами, Ч. Гаскойн, получивший значительные привилегии, в мае 1786 г. тайком от правительства Великобритании прибыл в Россию.

Чарльз Гаскойн

Ч. Гаскойн провел на заводе значительную перестройку. Было модернизировано доменное хозяйство, деревянные мехи заменены воздуходувными машинами, установлены «самодувные» печи для изготовления отливок и горизонтальные сверлильные станки, между цехами проложен «чугунный колесопровод» – первая в стране железная дорога, внедрен ряд других новшеств. Орудия стали отливать по карронскому методу – цельными болванками, а не по сердечнику с получением готового канала ствола. Окончательно пушки теперь отделывались путем высверливания канала ствола и запального отверстия. Реконструкция позволила увеличить объем производства и снизить процент брака при литье пушек. С 1793 г. завод ежегодно давал артиллерии от 340 до 850 орудий при среднем уровне брака не более 15%.

В отличие от Ярцова Гаскойн был сторонником применения принудительного труда, который приносил большие барыши. Гаскойн упорно боролся за сохранение института приписных крестьян и выступал за применение на основных работах солдат, ссыльных и пленных, которым из казны выплачивались гроши.

С 1810-х гг. в металлургической промышленности Карелии начался застой, обусловленный износом оборудования, а также возрастанием роли столичных заводов, располагавших более современным оборудованием. Застой не означал, однако, полного прекращения производства. Так, на Александровском заводе был налажен выпуск морских пушек «по новой пропорции». В 20-40-х гг. Олонецкие горные заводы ежегодно поставляли для флота и крепостей от 250 до 700 гладкоствольных орудий разных калибров, и сокращение их производства обусловливалось не столько возможностями самого завода, сколько уменьшением заказов со стороны военно-морского ведомства.

Казарма мастеровых Александровского завода

Другим направлением деятельности заводов в конце XVIII -первой половине XIX вв. являлся выпуск «партикулярной» продукции. Например, в 1795-1796 гг. была изготовлена чугунная решетка для Александровского сада в Царском Селе. Но наибольшее количество предметов художественного литья производилось в XIX в., особенно в те годы, когда сокращались военные заказы. На заводе отливались бюсты и статуи писателей (Пушкина, Гёте и Шиллера), полководцев (Суворова и Наполеона), древнеримских богинь (Флоры и Дианы), русских царей (Николая I и Александра I).

Освоение выпуска сугубо гражданской продукции, своеобразная «конверсия», стало новшеством в деятельности Олонецких горных заводов. Преобразованиям подверглось и управление. В 1796 г. была ликвидирована Канцелярия Олонецких Петровских заводов. Вместо нее был образован комитет, подчиненный горной экспедиции. Однако в действительности ни экспедиция, ни комитет не играли большой роли. Все важнейшие вопросы решались генерал-губернатором и директором заводов.

Основной тенденцией в развитии заводской администрации в первой половине XIX в. явилось ее обособление от губернских властей. Олонецкий губернатор лишался права вмешиваться в деятельность завода. Увеличивались штаты заводского правления. В его состав входили горный начальник, 3 члена правления и секретарь. Переписку, денежные дела и отчетность выполняла канцелярия, находившаяся в ведении секретаря правления и подчиненных ему бухгалтера и казначея. Техническо-производственными вопросами занималось общее управление, в состав которого входили смотрители рудников, механик, архитектор, окружной лесничий и др. Полицейскую часть возглавлял полицмейстер, старшие и младшие горные приставы и подчиненные им нижние полицейские чины. Во главе завода стоял управитель, а цехов – смотрители.

Потребности производства обусловливали необходимость в пополнении рабочих кадров. Решение этой задачи не отличалось оригинальностью. Во-первых, продолжился перевод на Александровский завод мастеровых с других российских предприятий. В частности, в 1808 г. прибыло 50 мастеровых с Луганского завода. Во-вторых, в состав заводских работников направлялись рекруты, набранные в приписных селениях. Но основным источником пополнения рабочей силы стали дети мастеровых, которые в 1826 г. составляли 64,7% всех работников.

Созданная за короткий срок горнозаводская промышленность Карелии была неразрывно связана с военным производством, и ее взлеты и падения обусловливались активизацией военных действий или их отсутствием. Это придавало отрасли некоторую нестабильность, но, с другой стороны, способствовало привлечению в Карелию на разных этапах наиболее крупных специалистов.

Существование государственной промышленности было бы невозможно без важнейшей составляющей экономики – разнообразных форм частного предпринимательства, прежде всего, торговли. К началу рассматриваемого периода в качестве торгового центра на территории Карелии выделялся Олонец. Помимо местной торговли, в городе производился обмен привозимых через Финляндию шведских меди и железа на отечественные товары. Из Олонца шведские товары отправлялись во внутренние области страны, чаще всего в Москву. Раз в неделю в Олонце собирались базары, а два раза в год ярмарки: с 6 по 13 января – Богоявленская и с 8 по 16 сентября – Рождественско-Богородицкая. «И на те ярмарки с такими ж мелочными товары, и с луком, и с чесноком, и с уксусом и с протчими приезжают новгородцы, и ладожаня, и тихвинцы, и каргопольцы, и углечане». Прямые сведения о размерах товарооборота в городе отсутствуют. Известно лишь, что в 1717 г. в Олонце и уезде было собрано 2392,9 рубля таможенных пошлин. Основными предметами отпускной торговли являлись лен (в 1726 г. – 6430 пудов), мачтовые деревья, топленое сало, пушнина и меха (шкурки белки и горностая, меха лисьи, заячьи и рысьи). Большую часть пушнины везли на продажу в Москву и другие крупные рыночные центры. Во второй половине XVIII в. с ростом оборотов Шунгских ярмарок и переносом административного центра края в Петрозаводск торговое значение Олонца снизилось.

Из различных видов торговли в XVIII -первой половине XIX вв. ведущую роль играла ярмарочная торговля. Вопрос о ее структуре является довольно сложным. Продвижение товаров к местам обмена или продажи происходило через целую цепь ярмарок, расположенных на северо-западе России. Из центра страны на север товаропоток направлялся через Весьегонск, где ярмарка проходила с 6 по 23 января, далее товары перевозили в Вытегру (ярмарка – со 2 по 12 февраля). После этого дополненный товаропоток разделялся: отчасти он направлялся в сторону Архангельска (через Каргополь), отчасти – в Олонец, откуда, через две действовавших там ярмарки, грузы развозились по различным местностям карельского края.

Громадные территории северного района снабжались мануфактурной продукцией из центра и северо-запада России посредством Шунгских ярмарок. На них же активно реализовывались товары местного происхождения (главным образом рыба и пушнина). Поскольку ярмарки в Шунгском погосте проводились два раза в год, то товары из Петербурга следовали туда двумя потоками: Петербург – Новая Ладога (15-24 августа) – Тихвин (1-4 октября) – Шуньга (6-12 января) и Петербург – Новая Ладога (25-29 июля) – Тихвин (23 февраля -10 марта) – Шуньга (25 марта – 3 апреля).

Конечно, в данной схеме пути продвижения товаропотоков представлены в самом общем виде. Во-первых, в ней учтены лишь крупные, межрегиональные ярмарки. Во-вторых, география деловых связей купечества Карелии была значительно многообразнее и сложнее. Так, на ярмарку в Шунгский погост приезжали купцы из Москвы, Новгорода, Тихвина, Архангельска, Каргополя, Вологды, «ближних лопских селений». На ярмарки в Олонец съезжались купцы из Тихвина, Петербурга, Ладоги и многих населенных пунктов Олонецкой провинции, а затем и губернии. В свою очередь, купцы – выходцы из Олонецкого края – посещали многие ярмарки, проходившие в городах северо-запада и центра России. В XVIII в. сложились тесные торговые связи Карельского Поморья с общерусским рынком через Каргополь, Вологду, Ярославль, Москву и Нижний Новгород.

Заметную роль в торговой жизни края играли прямые – минующие ярмарки – товаропотоки. Используя сложившуюся систему водных путей и дорог, из Повенецкого уезда вывозили крестьянский уклад (высококачественное железо), из Пудожского – лен и пеньку. Петрозаводский уезд поставлял на рынок заводские изделия. Близкое расположение Олонецкого уезда к Санкт-Петербургу позволяло местному купечеству пользоваться выгодами торговли лесом. С этой целью в Олонецком уезде в конце XVIII в. были построены вододействующие лесопильные заводы – «пильные мельницы». Еще одним направлением продвижения прямых товаропотоков была Финляндия, куда из Карелии вывозились зерно, пушнина, а также лен и конопля для нужд судостроительной промышленности. Вывоз и ввоз товаров в Карелию осуществлялся, таким образом, и периодически – посредством ярмарочной торговли, и постоянно – при прямых закупках и перепродажах.

Наряду с ярмарочной функционировала стационарная торговля, которая сосредоточивалась в городах. Как явствует из «Табелей» городских магистратов за 1790 г., по числу постоянных торговых заведений тогда первое место в крае занимал Петрозаводск, где имелось 93 лавки, в том числе 15 каменных и 78 деревянных. Из числа уездных городов по количеству лавок резко выделялся Олонец (89), за ним следовали Пудож (12) и Повенец (6). В уездных центрах все лавки были деревянными.

В отношении разносной торговли источники позволяют выявить два основных направления отхода коробейников из Карелии. Первое – Санкт-Петербург. В данном случае, однако, следует различать торговлю товарами, произведенными в олонецком крае, и товарами, изготовленными в столице и реализуемыми здесь выходцами из Карелии. Сохранились сведения только о втором виде разносной торговли. Например, «устойчивым был отход из Заонежья небольшой группы конфетчиков, о которых мы встречаем упоминания еще в материалах 70-80-х гг. XVIII в.».

Второе направление разносной торговли – «Шведская Финляндия». Карельские торговцы продавали в селениях сопредельной страны нитки, полотно, набойки, пряники, юфть, то есть товары, традиционно относящиеся к ассортименту коробейной торговли. К сожалению, объем разносной торговли по имеющимся источникам проследить невозможно, поскольку далеко не весь товар, проходивший через границу, регистрировался на таможнях.

Власти предпринимали попытки воздействовать на состав и размещение представителей торгового сословия, а также на организацию самой торговли, руководствуясь собственными представлениями о ее рациональном устройстве. Так, Петрозаводский городовой магистрат с самого начала своего существования (1777 г.) добивался перенесения Шунгской ярмарки в Петрозаводск. Новгородское наместническое правление благосклонно отнеслось к ходатайству и определило «для съезда уездных обывателей» еженедельно четверг и воскресенье, а ярмарку распорядилось перенести из Шуньги в Петрозаводск. Однако в декабре 1778 г. магистрат доносил, что в назначенные дни торга не было, так как скупщики «съестные припасы и прочее везут мимо городов». И ярмарки 1779 г. также прошли не в Петрозаводске, а в Шуньге. В данном случае ярко проявилась роль традиции в формировании инфраструктуры торговых отношений, поскольку еще в XVI в. торговцы использовали Шунгскую ярмарку как перевалочный пункт, а обслуживание торговых операций превратилось в своеобразный вид промысла для местных жителей. В 1782 г. принимается решение об оставлении Шунгской ярмарки на прежнем месте.

Государственное вмешательство в важнейшую сферу частного предпринимательства – торговлю – проявлялось также в создании казенных магазинов. Имеющиеся в них запасы соли и хлеба были предназначены для предоставления зерна в долг местному населению и для продажи за рубеж. Непосредственным поводом к учреждению магазинов послужило известие о том, что «в Паданском уезде по дороговизне хлеба некоторые из крестьян питаются сосновой корой». Екатерина II сделала вывод о том, что «вся та страна была оставлена без всякого призрения от тех, кому подобало иметь хозяйственное о ней попечение». Сенат, которому была поручена разработка конкретных мер, указал на необходимость «учредить в Паданском уезде запасный магазин, для которого сколько надо будет суммы, разумея при сем покупку хлеба и создание амбаров, Сенат ожидать будет представления с ясным тому распоряжением». Через три года поступило также распоряжение об устройстве «при Кимасозерской выставке соляного магазина для продажи соли за границу, где привозимая испанская соль обходится дороже русской».

В 1785 г. началось воплощение на деле распоряжения правительства о хлебных магазинах: были выделены деньги на закупки хлеба «в изобильных и удобных к доставлению его в магазины местах» и присланы рекомендации, определяющие раздачу зерна. Предполагалось, что крестьяне, взяв жито, должны будут либо «вернуть с первого умолота нужное количество, или вернуть деньгами». Стремление правительства наладить снабжение страны продовольствием с использованием рациональных методов организации торговли проявилось также «в назначении какия соли к употреблению свойственнее и здоровее, и сколько и откуда на изготовление и доставление полагается денег». В указе был назван поставщик соли и для Олонецкой губернии.

Однако государственное вмешательство в сферу торговли в XVIII в. носило, все же, экстраординарный характер и было связано с помощью жителям отдельных местностей, оказавшимся в особо тяжелом положении. Основная масса товаров поступала в край благодаря предприимчивости наиболее активной части его жителей – купцов и торгующих крестьян.

Важную роль в торговле играла и мобилизация товаров. Этот процесс также был обусловлен наличием торговых путей, размещением купеческого сословия, возможностями использования природных ресурсов, традициями в сфере организации торговли и наличием торговой инфраструктуры, политикой местных и центральных властей. Он предполагает наличие скупщиков, имеющих свободные денежные средства, и крестьян, располагающих излишками продукции, но не способных, в силу каких-либо причин, самостоятельно ими распорядиться. С точки зрения властей, торговые операции, связанные с мобилизацией товаров, были довольно прибыльны. Так, Олонецкий губернатор писал: «Продажа местных произведений издавна приобрела здесь разнообразный характер. Скупщики разъезжают по деревням и скупают у крестьян по мелочам звериные шкуры, дичь, рыбу, лен, грибы, деготь и, в свою очередь, перепродают их на ярмарках оптовым торговцам. Таким образом, крестьянское население продает местные произведения за бесценок и дорогой ценой оплачивает необходимые для себя товары».

Подводя итоги, необходимо отметить, что ярмарки Карелии представляли собой заключительное звено в протяженной цепи пунктов периодической торговли, посредством которой плодородные губернии России связывались с промысловыми и ремесленными окраинами империи. Возможности функционирования данной системы были связаны с наличием инфраструктуры торговли, безопасностью продвижения грузов и, не в последнюю очередь – с наличием соответствующих торговых путей.

На основании источников XVIII – первой половины XIX вв. невозможно выявить сколько-нибудь значительную конкуренцию между отдельными районами Карелии. В соответствии со своей специализацией, каждый из уездов был вовлечен в периодическую торговлю. Однако степень их участия в ней была различна. В ряде случаев взамен медлительной ярмарочной торговли формировались прямые товаропотоки. Столь же слабо конкурировали между собой стационарная и ярмарочная торговля: первая была связана с городским укладом жизни, а вторая – с сельским.

В XVIII – первой половине XIX вв. развитие торговли опиралось на крестьянское хозяйство, все более тесно связывавшееся с рынком. Поземельной организацией в Карелии оставалась община, которая включала в себя деревни, входившие в состав одной волости или погоста. В распоряжении крестьянской общины-волости находились леса, луга, пастбища, промысловые угодья, пустоши и частично сенокосы. Усадебные участки, посевные площади и часть покосов оставалась в частном пользовании крестьянских хозяйств. В то же время продолжался процесс разложения общины. Наблюдалась тенденция к подворно-частному пользованию сенокосными и промысловыми угодьями. Несмотря на правительственный запрет, крестьяне продолжали распоряжаться своими надельными участками, продавать, закладывать, передавать их по наследству. Это способствовало неравномерному распределению земли между крестьянами, концентрации наделов у одной части хозяев и обезземеливанию другой.

Негативное воздействие на развитие сельского хозяйства края оказало строительство Олонецких Петровских заводов. Увеличение государственных налогов, принудительные заводские отработки, мобилизации мужского населения в солдаты были основными причинами оттока населения и упадка крестьянского хозяйства. Серьезный урон селу наносили русско-шведские войны.

В первой четверти XVIII в. площадь посевов значительно сократилась. Перепись 1707 г. свидетельствует: в волостях и погостах, население которых было приписано к заводам, от 30 до 40% пахотных земель было заброшено. В условиях военного времени сократилось поголовье скота, что отрицательно сказалось на урожайности. Во второй четверти XVIII в. шел процесс освоения заброшенных земельных участков и к концу 1750-х гг. посевные площади были восстановлены, однако сколько-нибудь заметного прироста их по сравнению с XVII в. не произошло. Рост малоземелья начался приблизительно с 1780-х гг., когда проблема выбора экстенсивного (за счет подсеки) или интенсивного пути развития сельского хозяйства стала чрезвычайно острой. Как и повсюду на Европейском Севере России, крестьянство Карелии выбрало преимущественно первый путь.

В первой половине XIX в. в крае наблюдалось некоторое расширение посевов зерновых культур. За период с 1810 по 1853 гг. посевы хлебов здесь возросли на треть (с 60,7 до 80,3 четверти). Однако урожайность была по-прежнему низкой – в среднем сам – 3-4. Общий объем земледельческого производства оставался небольшим.

Курная изба в Повенецком уезде

В 1850-х гг. в уездах Олонецкой губернии чистые среднегодовые сборы хлебов составляли 1,35 четверти на человека – вдвое меньше, чем в целом по европейской России. В южных районах Карелии своего хлеба в лучшем случае хватало только на 6-7 месяцев, а в северных – лишь до января. Остальная часть хлебопродуктов доставлялась из-за пределов края, главным образом из Поволжья. Многие крестьяне из-за нехватки средств для покупки привозного продовольствия даже в урожайные годы вынуждены были добавлять в муку солому, мох, молотую древесную кору. В неурожайные годы основная масса крестьянства влачила существование на грани голодной смерти.

Медленными темпами развивалось и животноводство. Если в 1837 г. в карельских уездах Олонецкой губернии имелось 23,7 тыс. лошадей и 51,5 тыс. коров, то к 1848 г. количество лошадей увеличилось лишь до 24,7 тыс. (на 4,4%), а коров – до 52,8 тыс. (на 2,5%). В своей массе скот был малопродуктивным. Породистых коров и лошадей содержали только немногие богатые крестьяне. Слабая кормовая база, эпизоотии также сдерживали рост поголовья скота.

И все же животноводство Карелии активнее, чем земледелие, втягивалось в товарно-денежные отношения. Нередко большие гурты скота из Олонецкого, Петрозаводского и Пудожского уездов перегонялись по Петербургскому тракту в столицу. По данным за 1816-1825 гг. крестьяне одного только Петрозаводского уезда реализовывали животноводческой продукции в среднем на сумму 12,5 тыс. рублей в год, что составляло примерно 15% всей их торговой выручки.

Только в урожайные годы крестьяне земледельческих районов края могли обеспечить свое существование за счет земледелия и скотоводства. Поэтому традиционные промыслы продолжали играть важную роль в хозяйстве. В то же время значительный ущерб соляным и рыбным промыслам Карелии нанесло установление государственной монополии на соль. Стремясь увеличить государственные доходы, правительство Петра I объявило в 1705 г. государственную соляную монополию. Специальные «соляные головы» и целовальники следили за тем, чтобы промышленники сдавали в казну всю добытую соль «по вольной цене», а сами продавали эту соль населению по более высоким ценам. Кроме того, рыбные промыслы все чаще стали эксплуатировать монастыри, дворцовые ведомства и частные компании. Все это привело к тому, что в середине XVIII в. солеварение и рыбный промысел в Карельском Поморье значительно сократились.

Во второй половине XVIII в. объем продукции солеварения продолжал снижаться. В 1760-х гг. все монастырские и крестьянские варницы Карельского Поморья перешли в монопольное владение казны. Некоторые из них государство отдало на откуп частным лицам или в долевое владение крестьян всей волости. На остальных варницах соль производили крестьяне окрестных деревень, получая за это деньги из Олонецкого соляного комиссариата. В 1785 г. в Карельском Поморье имелось 20 солеварен, но все они находились в состоянии упадка. К концу столетия производство соли настолько уменьшилось, что губернские власти в 1792 г. ходатайствовали об отпуске для Олонецкой губернии 80 тыс. пудов пермской соли. Новый кризис солеваренного производства в крае был вызван, главным образом, открытием богатых разработок соли на Урале и сокращением, в связи с этим, традиционного спроса на поморскую соль.

В годы Северной войны железоделательные промыслы переживали застой. Власти принимали меры к тому, чтобы уклад и крицы, изготавливаемые крестьянами, не поступали на рынок, а шли на казенные заводы. В феврале 1706 г. появился указ о запрещении крестьянам выковывать уклад, а все ранее произведенные запасы под угрозой смертной казни предписывалось сдать государству. Тем не менее, мелкая железоделательная промышленность не была уничтожена – произошло лишь сокращение ее до тех пределов, в которых она представляла известные выгоды для казенного производства в качестве поставщика необходимых заводам полуфабрикатов. Произошла как бы своего рода «консервация» железоделательных промыслов. После окончания Северной войны они быстро возродились.

Во второй половине XVIII в. значение крестьянской металлургии возросло. В 1763 г. на территории Карелии было зарегистрировано 57 домниц (сыродутных печей) и 56 укладных горнов (мастерских-кузниц). Производство кричного железа и уклада значительно увеличилось. Если в 1740-1750 гг. в крестьянских домницах края выплавлялось не менее 5 тыс. пудов кричного железа, то в 1780-х гг. только из Паданского, Селецкого и других Лопских погостов на Шунгскую ярмарку доставлялось до 10 тыс. пудов уклада, для производства которого ежегодно требовалось выплавлять не менее 25-30 тыс. пудов кричного железа.

По всей Карелии, особенно в районах, прилегающих к Белому морю и крупным озерам, был широко распространен рыбный промысел. В Карельском Поморье морские рыбные и зверобойные промыслы служили главным источником существования населения. В 1785 г. в Кеми, например, из 178 дворов лишь 27 не занимались морскими промыслами. В промысле рыбы в Белом море и у берегов Мурмана принимали участие и жители Повенецкого уезда. В XVIII – первой половине XIX вв. основная масса крестьян-поморов была опутана долговой кабалой, связанной с покрутом. Рядовые рыбаки нанимались к судовладельцам-рыбопромышленникам за определенную долю от промысла. Экипаж судна (шняки), состоящий из 4-х человек, получал за труд всего 1/3 или 1/4 промыслового дохода, а на одного рыбака приходилась 1/12 или 1/16 часть. И только кормщику кроме причитающейся доли хозяин платил еще так называемый «свершенок» в размере от 3 до 5 рублей. Такие условия найма не могли обеспечить самые минимальные потребности семьи и вынуждали рыбака идти в долговую кабалу к промышленнику. Долговые обязательства ставили рыбака-покрученника в личную кабальную зависимость от хозяина почти на всю жизнь.

В первой половине XIX в. товарное значение рыболовства и охоты заметно усиливается. В южной Карелии в 20-30-х гг. XIX в. ежегодно добывалось не менее 40тыс. пудов речной и озерной рыбы (сига, судака, леща, лосося), две трети которой шло на продажу, главным образом, на Шунгскую ярмарку, в Петербург и Петрозаводск. Крупным районом морского товарного рыболовства было Карельское Поморье. Его жителями в конце 1840-х – начале 1850-х гг. только на отхожих мурманских промыслах вылавливалось в среднем до 185 тыс. пудов рыбы в год. Почти вся эта рыба доставлялась на кораблях в Архангельск, где сбывалась на Маргаритинской ярмарке. Кроме того, в Архангельск, Петербург и другие города непосредственно из поморских волостей вывозились десятки тысяч пудов рыбы беломорского улова (сельди, наваги, семги). Хороший сбыт на рынках находила продукция охотничьего промысла, который к середине XIX в. достиг наивысшей точки подъема.

Деятельность государственной горно-металлургической промышленности, рост крестьянских промыслов и торговли способствовали развитию судоходства. В связи с этим во второй половине XVIII – первой половине XIX в. широкий размах получило судостроение. Строились суда в деревнях и селах, расположенных по берегам основных водных магистралей. Для сооружения морских и крупных речных судов (сойм, барок, доншкоутов, тихвинок, галиотов) скупщики рыбы, владельцы лесозаводов и других предприятий нанимали через подрядчиков сотни крестьян. В Петрозаводском и Олонецком уездах в начале 1830-х гг. сооружалось в среднем по 22, а в 50-х гг. – по 39 крупных озерных судов в год. В Повенецком и Пудожском уездах ежегодно строили до 30 судов. Значительный морской флот был создан руками крестьян Карельского Поморья. По официальным данным, в 1849 г. в Кемском уезде насчитывалось более 300 мореходных судов (лодей, шхун и раньшин). На этих судах осуществлялись все грузовые и пассажирские перевозки, связанные с океанскими и беломорскими промыслами.

На протяжении всего XVIII и первой половины XIX вв. довольно быстрыми темпами развивалось отходничество, которое становилось все более значительным источником заработка для крестьян. Из Карелии на отхожие промыслы в Петербург, Москву, Новгород, Ригу, Выборг, Архангельск и другие города отправлялись крестьяне различных профессий: плотники, каменотесы, столяры, кузнецы, сапожники, портные, лоцманы и т. д. Многие нанимались на работы к купцам и богатым крестьянам-подрядчикам. Плотники участвовали в строительстве морских судов, металлургических заводов, городских зданий, дворцов. Каменщики из Олонецкой губернии сооружали гранитные набережные в Петербурге, принимали участие в обработке мрамора для Исаакиевского собора.

Рост отходничества и развитие товарно-денежных отношений способствовали усилению имущественного неравенства и углублению социальных различий внутри деревни, где возрастает роль и влияние немногочисленной, но экономически наиболее активной зажиточной верхушки. В отличие от центральных земледельческих губерний, в Карелии основным источником для накопления капиталов зажиточными крестьянами служила не земля, а промыслы, торговля, подряды, ростовщические операции. Некоторые из богатых торгующих крестьян становились скупщиками и серьезными конкурентами купечеству. Они брали подряды на поставку руды и угля на казенные и частные заводы, на перевозку продукции Александровского завода в Петербург, заготовку смолы, постройку судов и зданий и т. д. Часто купец и торгующий крестьянин не отличались друг от друга ни образом жизни, ни, тем более, размером капиталов. При выполнении обязательств подрядчики (крестьяне или купцы) прибегали к наемной рабочей силе, которая вербовалась, главным образом, из своих односельчан или крестьян соседних деревень.