Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 45 страниц)

– Мы заберем с собой всю провизию, деревянные фляги с водой, а также железную посуду и ножи, – говорил Ортек. Он бросил взгляд в сторону возвратившихся товарищей и, убедившись, что их трое, продолжил своему занятие. – Похоже, болотники совсем не знакомы с обработкой металла. Их пожитки представляют собой совсем старинные, затупленные и проржавевшие железные изделия. Мы унесем их с собой. Они послужат хоть каким-то оружием, так как иного в домах не найти. Ни одного лука, а дубинки мы наломаем и в лесу. – Парень поднялся на ноги, довольно осматривая новые пожитки. – А это барахло мы оставим здесь. Вскоре оно вновь возвратиться к своим хозяевам, и они еще будут благодарны нам за то, что мы спасли их имущество от огня.

Без лишних слов друзья двинулись в путь. Ветер дул в спину, обжигая их жарким дымным дыханием. Более одной лиги беглецы пробирались сквозь густую чащу, а затем свернули на юг, пытаясь пробиться к покинутому лагерю окружным путем, миновав огонь. Когда в сумерках невозможно было ориентироваться, Сарпион, который шел впереди спутников, зажег перед собой большую звезду, светившуюся синеватым пламенем. Они остановились на ночлег на опушке осинника. За полосой деревьев лежали зеленые луга, но ровная поверхность, уходившая в бесконечную темноту опустившейся ночи, скорее испугала, чем обрадовала путешественников. Длинный посох, который колдун подобрал в лесу, сразу же ушел наполовину в вязкую жижу, покрытую зеленой ряской. Впереди развернулось болото, издававшее чавканье и мерцавшее под звездами тысячами огоньками.

– Разведем костер и передохнем до утра, – скомандовал Сарпион. Никто не стал противиться этому предложению, даже Ортек падал с ног от усталости, хотя прежде черноморец никогда не позволял колдуну принимать за себя решения.

Яркий костер заполыхал еще раньше, чем Дуг и Вин насобирали хвороста. Рудокоп с подозрением поглядывал на друга. Релиец за время их бегства не произнес ни слова, хотя в пути он никогда не терял чувства юмора и не подавался унынию. Видимо, даже опытный пират запутался в сетях неизбежности, которая наступала на пятки жарким огнем и глядела в лицо гиблым болотом.

– И вы утверждаете, что видели настоящего дракона? – Сарпион переводил взгляд с Марго на Дугласа и обратно.

Путники утолили жажду и подкрепились поджаренными овощами и кроличьим бульоном. Вокруг костра были расстелены плащи. Лисса устроилась подальше от отблесков огня под высоким кустом, рядом было приготовлено ложе для ведьмочки. Вин уже прилег на другом конце опушки, возле самого болота. Казалось, пират даже задремал. Сарпион назначил себя дозорным. Ортек и Дуглас должны были сменить его в середине ночи, поэтому мужчины решили улечься у самого костра. Но пока они послушно сидели на сухой земле, подбрасывая в пламя ветки, и обсуждали последние происшествия.

– Я не знаю, что это был за зверь, – зевая, ответила Марго. Она уже отошла от костра на несколько шагов, намереваясь погрузиться в долгожданный сон. – Его крупная голова бы достала до моего пояса, а в ширину он был с размер откормленной свиньи. Лапы маленькие и длинный хвост.

– Это несомненно юный дракон, – утвердительно произнес Дуг. – Он походил на того монстра, что болотники вырезали из дерева. Лишь шкура пока еще не отливает чистым золотом, а точнее той краской, что они покрыли своего идола.

– Значит, уже несколько столетий в этой глуши находилось драконье яйцо. Из него, наконец, вылупился детеныш, и, вероятно, эта добыча послужила причиной мести Мабу, который загнал людское племя в такую глушь. А может быть страх увел их так далеко на юг. Безусловно, болотники происходят от северных униатских племен, хотя, судя по языку, в их род влилась и черноморская кровь. Интересно, постигло ли этих потомков черноморцев проклятие?! – вслух размышлял Сарпион.

– Может это были эрлины, бежавшие из прибрежных деревень на север к реке Алдан, когда с гор спустились мои предки, чтобы отвоевать себе земли у моря, которому издавна поклонялись, – ответил Ортек. – Вы думаете, они забрели так глубоко в болота?

– Мы до сих пор не знаем, где очутились за месяц пути по лесу. Рудных гор не видать, но болот мы уже достигли. А в Межгорье вы не найдете воды ни на земле, ни под землей. Следовательно, мы находимся к востоку от владений рудокопов. Мы зашли в болота, что расположены в долине реки Алдан и простираются на восток до северных отрогов Черных гор. И я предполагаю, что в эту местность вполне могли забрести черноморцы в смутные времена, когда люди бежали прочь от оборотней, заполонивших окрестности. Говорят, что с тех пор в Черногорье уже не раздаются удары кирок и молотов кузнецов. Люди ушли на юг к берегам моря, и даже власть Веллинга не простирается на горы западнее Валимейского Перевала. По этому пути изгнанники из униатских земель прошли в эрлинские владения. Неслучайно язык болотников столь созвучен с черноморским, эти люди также бежали из далеких восточных земель, в которых поклонялись неведомым духам земли, воздуха, леса, воды, огня. Богов в тех краях так много, что сами униатские племена не могут избрать всевышнего покровителя, принося дары дню и ночи, реке и лесной тропе. При этом они утверждают, что нет сильнее в мире существа, чем человек, которому в его делах помогают невидимые гралы, духи природы, одаряющие за приношения и карающие за забвение. С одним гралом человек может соперничать, но на жизненном пути их встречается столь великое множество, что следует задабривать их добрыми словцами, чтобы обрести верных союзников, благодаря которым он возродится в новом теле.

– Меня несильно волнует, откуда пришли болотники и кому до этого поклонялись, – ответил Ортек, когда Сарпион закончил свои объяснения. – Мой народ не потерял своих знаний и умений за долгие годы переселения в новые края. Царь Ларре основал столицу среди камней и отправил свои войска на юг, чтобы выйти к великому морю. В течение одного поколения наши племена заселили побережье…

– Вы просто стали жить рядом с эрлинами, которые не желали начинать кровопролитные войны с многочисленными пришельцами. Вы поселились в их домах, частично переняли их традиции, религию и язык. А после вы двинулись на север и заселили болотистую долину Алдана и предгорья. Пришлые племена знали толк в горном деле, и в эрлинские порты потекла руда, но спустя столетие, когда в тех краях расплодились монстры, шахты опустели и нынче лишь близ столицы да в восточном Черногорье добывают железо и прочие металлы, – возразил колдун. Царевич молчал, глядя на пламя огонь. Он, видимо, решил, что спор с человеком, чей возраст был никому неведом, бесполезен. Хотя Дуглас пока даже не разобрал предмет этого спора. Сарпион лишь демонстрировал глубокие знания черноморской истории, которая могла быть сокрыта до этого даже юному царевичу, учитывая, что парень большую часть времени в отрочестве проводил с мечом, а не книгой.

– Но вернемся к дракону, которому возносят молитвы болотники, – продолжил Сарпион. – Я бы на месте Марго не стал столь неразумно высвобождать эту тварь, – колдун покосился в сторону ученицы, но девушка уже отошла от костра. – А тем более оставлять его без присмотра. Этот зверь уже напоминает корову, а это всего лишь младенческий возраст для гигантского ящера. Вероятно, были изменены условия хранения драконьего яйца, что привело к рождению детеныша. Пока нам неведомо время, за которое может вылупиться дракон и сколько лет ему понадобится для достижения великих размеров, схожих с той статуей, что возвышалась посреди домов. Если этот малыш выживет в лесу, то он сможет спалить все живое в этих края, едва обретет огненное дыхание.

Дуглас прикрылся плащом. Сверху накрапывал мелкий дождь. Ветер уже не склонял верхушки деревьев, и если пасмурное небо пролилось бы на землю струями дождя, можно было ожидать прекращения лесного пожара, который путникам удалось обойти стороной. Рудокоп задремал под размеренный голос колдуна, продолжавшего вслух размышлять о драконах и болотниках, живших в этой глуши последние столетия.

– Змея! Змея! – оглушительный крик девушки раскатился по ночному пристанищу беглецов.

Дуглас немедленно вскочил на ноги. Возле угасавшего костра стоял изумленный колдун, рядом проснулся черноморец, который вглядывался в лесную чащу, где расположились на ночь девушки.

– Змея! – испуганно кричала Лисса. Тайя замерла перед желтой толстой змеей, скрутившейся перед ней на земле в кольцо. Сестра стояла спиной к кустам и не имела места для отступления. Вскочившая с ложа Марго не сразу осознала опасность. Она переводила взор с подруги на кусты, возле которых верещала Лисса.

Взгляд рудокопа также остановился на существе, высунувшем морду из-за кустарника. Оно глядело большими желто-красными глазами на змею, которая вытянула вверх свою гладкую голову и извлекла наружу длинный раздвоенный язык. Дуглас не успел подскочить к сестре, чтобы уберечь её от неминуемого укуса. Он даже не решил, кто из окруживщих тайю тварей укусит девушку первым. В этот миг серо-зеленая морда припала к земле в ловком прыжке и схватила мелкими многочисленными зубами извивавшееся животное. Пред Лиссой в полную величину предстал маленький дракон. Он стоял на широких задних лапах, длинный чешуйчатый хвост оставлял на земле неглубокую борозду, а большая голова была увенчана гребешком высотой в пол-локтя.

Дракон держал в пасти змею, осторожно поворачиваясь в разные стороны, вглядываясь в людей, которые его обступили. Дуглас приблизился к изумленной Марго, за рудокопом встал черноморец, схвативший в руки длинную палку. Сарпион так и не отошел от костра, пламя которого разгорелось с новой силой, озаряя все окрестности. Протянув вперед ладонь, рудокоп жестом попробовал подозвать зверя, негромко присвистывая при этом. Так он убеждал животное, что не причинит ему вреда. Дракон еще сильнее завертел головой, он сжал пасть, перекусив пополам змею, а после выплюнул безжизненную гадину на землю.

– Это болотная жобовка, – заметил черноморец, – её яд способен повалить крупного быка, а человек умирает уже через несколько минут.

Лисса медленно отошла за спину брата, присоединившись к подруге, которая сжала её руку в своей. Видимо, тайя все еще не оправилась от охватившего её ужаса, и сохраняла столь уместное в этот момент молчание. Дуглас приблизился к дракону, который продолжал бестолково оглядывать людей. Когда парень дотронулся до его шершавой кожи, животное вновь обратило свое внимание на убитую змею и мгновенно проглотило её.

– Маленький, ты же еще совсем малыш, – ласково говорил рудокоп. – Ты голоден? Хочешь воды?

В ответ раздалось непонятное рычание. Ящер сделал несколько неуклюжих прыжков в сторону болота, покрытого зеленой травой. Он остановился возле Вина, который издалека наблюдал за происходящим. Дракон поглядел на неподвижную фигуру пирата и медленно нагнулся к воде, лакая грязную жижу.

– Не хочешь же ты приручить дракона? – громко задал свой вопрос Сарпион, взглянув на Дугласа, который двинулся вслед за зверенышем.

– Я не хочу его приручать, я только хочу ему помочь. Он еще ничего не понимает. Он ведь даже не может летать, а его передние лапы непременно пригодятся для этого, – ответил рудокоп, не отставая от дракона. Он вновь погладил его огрубевшую шкуру и протянул на ладони пучок морковки, которую извлек из своей сумы.

– Это и есть Мабу?! – голос Лиссы уже выражал любопытство и сомнение. – Болотники считают, что только Мабу сможет вывести их из трясины.

– Скорее всего это еще маленький дракончик, а не настоящий Мабу, – произнес Ортек, опуская палку и с восхищением глядя на неизвестного зверя.

– Нам надо придумать ему имя, если он отправится с нами в путь, – Лисса вопросительно глядела на друзей, ища в их глазах одобрение. – Ведь ему нельзя оставаться в лесу. Он говорит, что драконы живут в горах и надобно довести этого драконыша до Рудных гор, – девушка притрагивалась пальцами к своей солонке, так что Дугласу не стоило объяснять о ком и чьими словами говорит сестра. При колдуне Лисса старалась не упоминать имени Ланса.

– Драконыш. Это достойное прозвище такого крошки, – засмеялась Марго.

– Тогда уж лучше звать его покороче – Ныш, – Ортек возвратился к костру, вокруг которого собрались путешественники. Дуглас все еще стоял рядом с драконом на краю зеленого озера, светившегося яркими звездочками.

Внезапно зверь рванулся вперед. Он ловко поскакал по невидимым в ночи кочкам и скрылся в темноте. Дуглас яростно засвистел, призывая его возвратиться. Он различал очертания дракона впереди. Животное вновь склонило голову в поисках пищи. Сопение и фырканье, доносившееся до слуха рудокопа, указывало, что охотник настиг невидимую добычу, которую с удовольствием заживо проглотил. Спустя некоторое время Ныш опять появился возле рудокопа, его блестящие глаза были полны радости. Детеныш ласково лизнул своего нового друга. Он довольно ворчал: малыш плотно поел и желал отоспаться, но дремать он намеревался лишь рядом с ним, спасителем, который понимал его взгляды и речь.

– Ты кормилец, и они кормильцы, – пытался произнести дракон. Дуглас именно так перевел для себя его ворчливый язык. Он возвратился к спутникам, которые вновь улеглись на свои плащи, но теперь они не стали так далеко отходить от костра, сгрудившись в его бликах

– Дуглас, мы нашли под кустом еще одну змею, – обратился к нему царевич. По-прежнему бодрствовали лишь колдун и черноморец. – Эти твари, видимо, вылезают на землю из болота. Следует поддерживать как можно дольше яркий костер и присматриваться к подозрительным палкам, которые внезапно показывают признаки движения. Ты отдыхай, а через пару часов тебе с Вином придется сменить нас на дежурстве. Будем охранять ночной покой по двое, чтобы не допустить ни одной змеи к нашим постелям.

Рудокоп согласно кивнул:

– Дракон считает змей замечательным лакомством, так что Ныш будет лучшим сторожем ночного покоя.

– Рудокопа, понимающего его рык, этот зверь может и не тронет, но для других людей он представляет особую угрозу, – сказал колдун. – Он с величину развесистого куста, а сила его намного превышает вида слабых пока лап. Нам все равно предстоит с ним вскоре расстаться, Дуг, так что не прививай ему особую любовь к людям. Вскоре он будет отвечать на эти чувства огненным оскалом.

Ныш присел на землю, подогнув под толстое туловище задние ноги, он приник головой на длинной шее к землю и захрипел, закрыв большие глаза. Дуглас решил, что его подопечный уже приготовился ко сну, и также устроился около его туши на своем потрепанном плаще. Ныш бормотал во сне. В голове рудокопа постоянно прояснялись образы, которые вспоминал дракон – сладкая репа, змеиное мясо, круглые чаны с водой, длинная острая палка, которой ему чесали уши и гребень.

– И как ты собираешься избавлять свой народ от проклятия, царевич? – донесся до рудокопа тихий голос колдуна. – Живой водой не напоишь всех жителей Черноморья, или ты проведешь через эти болота водопровод к родному краю?

– Сперва я должен исполнить обещание, что дал у смертного одра своего отца и отыскать живую воду, – ответил Ортек. – А проклятие спадет само, когда колдунам вновь будет угрожать священная жидкость, дающая спасение человеку от недугов.

Сарпион не сдержал смеха:

– Неужели ты веришь в слова, что произнес! Проклятие может снять лишь колдун. Я отправился в это странствие, чтобы помочь тебе, Ортек. И нынче я должен открыть тебе истинный путь, который поможет избавить твой народ от волчьей участи. Ты знаешь, что привез с собой из Мории черноморский царевич, лишивший жизни принцессу-наследницу? Я полагаю, что он украл из Мории некоторые ценные вещи, которыми особо дорожила принцесса, за что она его и покарала. И теперь необходимо вернуть эти сокровища, дабы снять проклятие. Ведь сокровища эти были не чем иным как древнейшими реликтами, благодаря которым Мория оказалась в силах воздвигнуть Серебряную Цепь. Ты ведь понимаешь, что такое творение не по силам даже самому могущественному колдуну, ежели он не постиг старинных знаний и опыта предшествующих поколений. Только Вечные сумели бы совершить нечто подобное, но даже они оставляли свои силы и знания в могущественных амулетах. Если бы мы завладели таким амулетом, то сняли бы проклятие, наложенное с его помощью.

– Мы?! – скептически заметил Ортек. – Маги давно назвали вашу принцессу ведьмой, и именно ВЫ заслуживаете такого же прозвища. Вы, колдуны, признаете, что можете снять проклятие? Неужели сегодняшний краткий дождь смыл слепоту ваших глаз, и вы прозрели?!

– Я лишь хочу сделать это же с тобой, царевич. Мы следуем не той тропой. То, что может помочь избавить твой народ от проклятья, находится в твоей стране, в ваших палатах или во владениях ваших магов. А учитывая, что колдунам нет пропуска на восточное побережье Южного моря…

– Но ты, очевидно, уже не раз ступал по земле моей родины…

– И я предлагаю туда вернуться. Ты ищешь не в том месте и не то, что надо, мой юный друг. Ежели ты проведешь меня в Гассиполь, где я мог бы поговорить с Хранителем Башни…

– Маг никогда не станет слушать колдуна, – вновь возразил Ортек. – Тебе не опутать верховного жреца своими сладостными сетями, Сарпион.

– Ты мне не веришь, Ортек. Ну что ж… Я не отступлюсь от задуманного. Я лишь хочу тебя предупредить, что вместе с Марго двинусь на юг для того, чтобы помочь тем, кто уже долгие столетия страдает от немилости колдуньи. Мне была бы полезна твоя помощь и поддержка в незнакомых краях, поэтому даю тебе время подумать. Нам следует продвигаться к реке, от которой каждый пойдет своей дорогой. Надеюсь, у тебя будет время поразмыслить над тем, какой путь для тебя важнее – дорога славы или дорога избавления.

***

– Это не дракон, а петух общипанный, – злобно произнес Вин, ударив длинным суком по кочке, на которую до него ступал Дуглас. Палка переломилась надвое, и граф, грубо выругавшись, без страховки сделал очередной прыжок. Его нога оказалась в жидком болоте, рука мужчины бесполезно искала в воздухе опору. Потеряв равновесие, он погрузился по грудь в грязную жижу.

Позади испуганно вскрикнула Лисса, но ведьмочка уже приступила к делу. Силой мысли она вытащила промокшего пирата из трясины и погрузила на большой бугор, заросший клевером и незнакомыми широколистыми сорняками. Она оставила чародейство и с опаской поглядела на Вина. Парень устоял на земле, которая к радости девушки не ушла под тяжестью ноши под воду.

– Сам ты петух! – отозвалась Марго. – Лучше следи, куда ступаешь!

– Благодарю тебя, – голос графа мгновенно преобразился, окрасившись ласковыми нотками. Вин повернулся и поглядел на графиню, пока та не велела ему двигаться вперед и не отставать от рудокопа. Сзади Марго расслышала тягостный вздох подруги.

Уже десятый день путники следовали по затопленной многочисленными ручьями равнине. Вода местами полностью скрывала поверхность, оставались лишь редкие холмы-островки или одинокие деревья, на ветвях которых можно было передохнуть. Такие широкие озера образовались после недавнего проливного дождя и были не очень глубоки. Друзья пересекали их вброд. Опаснее всего было шествие по вязкой почве, заросшей зеленью и цветами, которые внезапно уходили из под ног и затягивали ходока в свои темные глубины. На пути попадались также редкие пролески и густые чащи, проход через которые закрывали колючие ветви разросшегося кустарника. Приходилось на каждом шагу выламывать его голыми руками.

И повсюду путников окружали светящиеся во мгле огоньки, которые оказывались гладкой кожей многочисленных змей. Жобовки, ящерицы, гадюки, гриены… Марго не знала всех названий этих холодных скользящих тварей. Некоторые из них были ядовиты, другие безвредны для людей. Но змеи спадали на путников с деревьев, выползали из воды, цеплялись за одежду и не давали уснуть своим несмолкаемым шипением. Чтобы обезопасить себя от укусов, путники, по совету Сарпиона, натирали тело пахучими цветами и травами, но это мало спасало от гадин, которые путались под ногами, не успевая вовремя отползти из-под тяжелых стоп.

Единственный член отряда, которому змеи не доставали никаких неприятностей, а служили приятным обедом, был дракон. Ныш становился главным проводником, когда перед путниками простирались болотистые луга, одолеть которые возможно было, лишь выбрав верную тропу по твердым кочкам. В таком случае дракон возглавлял отряд, за ним следовал Дуглас, объяснявшийся со зверем на непонятном для окружающих языке. Далее обычно брел Вин или Лисса, в центре держалась Марго. Ведьмочке надлежало присматривать за передними товарищами, помогая чарами вовремя выбраться из трясины. Замыкал цепочку Сарпион, который также не спускал глаз со своих спутников.

Ныш уже третий день вел отряд на юг. Ортек пытался уговорить Дугласа расспросить у дракона дорогу на запад, чтобы путешественники поскорее вышли к горам или реке, а может и самим озерам, расположенным в устье полноводного Алдана. Но рудокоп беспомощно пожимал плечами, отвечая черноморцу, что дракон ориентировался органами чувств, не ведая при этом, куда его выведет дорога через болота.

– Мы будем еще годами бродить по этим краям. Может быть мы уже ходим кругами, – возмутился Ортек. Но повести друзей иным путем, который мог завершиться вязкой могилой, царевич не решился. Уже неединожды он убеждался, что кочки и прогалины, казавшиеся неподвижными и устойчивыми в окружавшей их трясине, могут выдержать прыжок одного человека, другого, но ни с того, ни с сего сбросить третьего в жижу, готовую проглотить тело в своих пучинах. Видимо поэтому царевич вновь прислушался к словам колдуна и не стал более сворачивать на запад даже среди твердой почвы под высокими дубами.

– Если мы будем держаться южного направления, то неминуемо выйдем к реке, одному из восточных притоков Алдана. По его течению мы намного быстрее доберемся до искомых мест. Путь этот приближает к цели. Надеюсь, ты уже выбрал свою, ибо моя неизменна, – произнес Сарпион, когда путники расположились на ночлег. – К тому же ты читал дневник Отиха, а прокаженный писал о том, что некоторые тропы вблизи запретных озер уводят путников в бесконечные блуждания. Лишь с юга можно достичь истока Алдана, в противном случае мы окажемся окончательно потерянными в этой глуши.

Дубрава, в которой путники остановились в сгущавшихся сумерках, образовывалась пятью толстыми древними деревьями, чьи ветви нависали над головами путников подобно плотному шатру. Путешественники перекусили скудными припасами. Провизия из болотного лагеря уже подошла к концу, но за дни пути Сарпиону с помощью чар удалось словить несколько лесных птиц, а Марго и Лисса опустошали ягодные поляны, иногда попадавшиеся на глаза, даже если это задерживало шествие. Главной заботой была вода. Чистых родников или ручейков, струившихся под ногами, путники не встречали, и в конце концов им пришлось черпать воду из луж и болотистых заводей. Но при этом вновь помогли знания и опыт Сарпиона, который переливал жидкость из одной фляги в другую, очищал её от грязи и лишал отчасти смрадного запаха и вкуса.

Нынешней ночью поддерживать костер и следить за ночными гостями, которые непременно приползали к ложам усталых путешественников, надлежало ведьмочке и релийскому графу. В небольшом лагере развели два костра, чтобы лучше освещать окрестность. Дозорные, как обычно, по очереди обошли спящих товарищей, отпугивая острой палкой змей, которые скрывались под каждым кустом, всматриваясь своими стеклянными очами в яркое пламя. Как посоветовал Дуглас, который пожелал пригреть рядом с собой несколько ящериц, так как и с ними рудокоп мог найти язык общения, змеи не приблизятся к огню и не укусят, ежели их не трогать и не дразнить. Нужно было только поддерживать тишину, особенно по ночам. Но самому рудокопу не удалось надолго продолжить свое знакомство с хладнокровными друзьями, ибо они очень скоро оказались в прожорливой глотке Ныша. Каждый раз именно на дракона уповала Марго, слушая ночное шипение ползающих тварей – если змеи также могли видеть, слышать и чувствовать опасность, они должны были держаться подальше от людей, а тем более от их пока еще младого чешуйчатого провожатого.

Марго одиноко сидела возле костра. Она пыталась стряхнуть с себя сон, под тяжестью которого голова то и дело опускалась на грудь. Сквозь пелену, застилавшую слипавшиеся глаза, девушка разглядела высокую фигуру Вина. Пират молчаливо стоял над спящей Лиссой. Марго показалось, что граф уснул в своей позе, так как неподвижность его тела напоминала камень.

– Вин! – тихо позвала ведьмочка.

Релиец вздрогнул и тут же направился к девушке. На губах заиграла улыбка, но ей не понравился его застывший взгляд и вытянутые губы, скорее напоминавшие оскал, а не дружескую усмешку.

– Ты еще не заснул? – спросила Марго. – А я уже немного задремала. Ты видел хотя бы одну змею?

– Все в порядке, – нежно ответил пират. Девушка всегда посмеивалась над собой. От сладкого бархатного голоса этого человека она окуналась в блаженные мечты. – Ты можешь поспать, они не приблизятся к нам. Но осторожность не помешает, поэтому я буду на карауле.

– Лучше расскажи мне что-нибудь, чтобы прогнать сон.

– Для меня счастье поведать о своих странствиях, но беседы с тобой затмевают прошлое, – вздохнул пират. – Мне уже не вспомнить лица, что были бы прекрасней твоего, волосы, столь игриво спадающие на твой лоб…

– Перестань, Вин, я не привыкла столь часто получать комплименты. Ты преувеличиваешь. Не стоит вести себя со мной как на придворном балу, даже если тебе охота освежить дворянские привычки, – засмеялась девушка. Ей всегда было приятно поговорить с пиратом, но в последние дни она все больше замечала, что порой он не сводил с неё глаз, стоило ей окликнуть его, а временами даже не обращал внимания на своих спутников, замыкаясь в себе. Сейчас ей показалось, что граф вновь вернул себе хорошее расположение духа.

– Знаешь, что самое красивое на земле? Это величие моря, поглощающего последние лучи солнца. А самое страшное? Это буря, которая срывает с корабля паруса и ломает мачты, сотрясает палубу и напоминает человеку, что он не более велик и могуч, чем обломок бревна, за который может уцепиться утопающий. Видии говорят, что эта кара грозит клятвопреступникам в их блужданиях по морским пучинам после смерти. Их ожидает вечный страх. Но как страх может быть вечным…

Граф говорил медленно, глядя на пламя костра. Марго со стороны любовалась его красивым гордым профилем, шелковистыми кудрями. По такому мужчине вздыхала бы любая девушка, но его сердце принадлежало попутному ветру и соленому морю, а не земной любви. А её сердце? Она смогла бы еще раз полюбить? Кого?

Внезапная боль в ноге заставила девушку вскрикнуть и вскочить с земли. Под подолом извивалась тонкая зеленоватая змея.

– Она меня укусила, – Марго почувствовала, как мгновенно отяжелел язык, которым она с трудом произнесла слова. Девушка задрала юбку. Над щиколоткой виднелась неглубокая рана, из которой сочилась струйка крови. – Она ядовита… – Ведьма отошла на два шага назад и прислонилась спиной к стволу дуба. На лице появилась испарина, глаза слезились.

Релиец в ту же минуту поспешил на помощь девушке, он наступил на мелкую тварь широкой стопой и стал яростно втаптывать её в землю, а после на расплющенную змеиную кожу посыпались удары острой палкой. Лицо пирата исказилось до неузнаваемости. Марго сквозь слезы, заливавшие глаза, смотрела на неистовство графа.

– Я умираю, Вин, – тихо произнесла графиня, опускаясь по стволу на сырую землю. Она дотронулась рукой до лодыжки, прижав рану. Яд надлежало высосать, но девушка не имела сил вскрикнуть или самой дотянуться ртом до ноги.

На неё полилась вода. Марго вдруг показалось, что с темного неба полил дождь, она запрокинула голову, подставляя каплям горевшее лицо, но её глаза не могли ничего разглядеть во мгле.

– Марго! – щеку обожгли удары ладони. – Марго!

Толстые пальцы вперились в её веки, но колдунья так и не могла ничего разглядеть.

– Надо разрезать рану и высосать яд, – закричал другой голос. – Вин, почему ты до сих пор ей не помог? Оставь свое бессмысленное занятие, эта гадюка уже давно подохла!

– Отпусти её, Ортек, яд уже попал в кровь. Это изумрудная гадюка. Яд действует мгновенно. Не думаю, что она будет благодарить тебя за шрамы на такой гладкой изящной ножке, – твердо возразил первый голос. Марго вновь попыталась раскрыть глаза. Она протянула вперед руку, чтобы нащупать людей.

– Тогда она умрет. Ты ведь не допустишь её смерти! Ты ведь должен что-нибудь сделать! – сорвался на крик Ортек. Марго уже явственно различала голоса своих спутников. Она чувствовала, как её ногу жестко стиснули крепкие руки, лицо вновь охладили брызги воды. Рядом раздавалось фырканье дракона, а её пальцы сжали влажные тонкие ладони Лиссы. Но девушка, по-прежнему, не могла прозреть или хотя бы заговорить.

– Она ведь колдунья, царевич. Она не умрет. Болезнь никогда не одолеет её, а яд и отрава не навредят организму, ибо он уже борется с ними. Чары ограждают тело от внутреннего врага, даже если сам колдун этого еще не ведает. Она лишь потеряет на время контроль над собой, не сможет самостоятельно колдовать, но жизни от этого не лишится. Вскоре девушка придет в себя, а после она может кричать несколько часов от мучительной боли, изнывать от тошноты или падать с ног от постоянных головокружений. Симптомы у этого яда различны, – голос Сарпиона раздался совсем близко. Она вновь почувствовала его пальцы на своих глазах. – А сейчас ей необходимо спокойно выспаться.

Марго очнулась от того, что кто-то ласкался к её ноге. Она открыла глаза. Сквозь листву пробивались яркие лучи солнца. Она могла видеть и слышать окружающий мир. Возле неё сидел Ныш, облизывая шершавым языком маленькую рану на ноге. Её юбка была задрана до коленей, и девушка поспешила привести себя в порядок. Она отстранилась от дракона и огляделась.

– Он хочет помочь тебе поскорее оправиться, – заметил Дуглас. Рудокоп сидел напротив Марго и, видимо, дожидался её пробуждения. Он протянул ей миску с мясным бульоном из тетерева, которого давеча удалось подстрелить своим взглядом Сарпиону.

С другого бока расположилась Лисса. Других спутников было не видать на лесном островке.

– Как ты? – спросила подруга. – Если хочешь, Ланс поможет зарубцеваться твоей ране. Сарпион сказал, что она неопасна для твоей жизни, и ты сможешь сама ходить, но помогать колдовством он тебе не стал. Заявил, что невзгоды и страдания лишь закалят твой юный и пока еще неопытный организм. И еще он сказал, что ты должна будешь радоваться, если там останется маленький шрам. Это будет напоминать тебе о том, что ты утратила осторожность и ослабила внимание, и если бы это была не маленькая змейка, а удар неприятеля мечом в спину, ты бы уже умерла. Ну, и мы бы тоже тогда недолго жили, – засмеялась Лисса.