Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 45 страниц)

– Я хочу помочь, – твердо произнесла Марго. – А ты сам сказал, что желания порой достаточно. И я отправлюсь с ними в поход.

Сарпион свернул с узкой лесной тропы и направился обратно к деревне.

– Тогда тебе стоит хорошенько подумать, как помочь, – говорил он на ходу. Сзади раздавался шорох травы под ногами спешившей следом девушки. – Может быть, проклятье и можно снять, и живая вода будет этим средством. Но не сможет же царевич напоить живой водой весь свой народ?! Он уже представляет, как это совершить? Я думаю, что если проклятие и возможно уничтожить, то следует отправиться в те края, где оно было обрушено на кровь изгнанного народа. Я отправлюсь в путь за живой водой вместе с тобой. Отныне я буду обучать тебя колдовству, Марго.

Девушка ускорила шаг и догнала своего высокого спутника. День продолжал преподносить ведьмочке радостные неожиданности:

– Наша экспедиция вне всяких сомнений достигнет своей цели, учитель! Я, конечно, ещё неспособна на многое, но с вашей помощью опытного путешественника мы быстро сориентируемся в болотах и отыщем заветный источник. Ведь ежели он уже был найден одним человеком, разве можно сомневаться в успехе колдуна!

Глава 3

ЛЮДИ БОЛОТА

У леса не было ни конца, ни края. Лисса поняла, что вскоре собьется со счета дней и ночей, проведенных под сенями широких крон, на зеленых полянах, усыпанными желтыми одуванчиками, в затхлой чаще, среди сухого валежника или колючего кустарника. Старые высокие деревья рвали одежду своими цепкими ветвями, их корявые корневища путались среди ног, молодая поросль вставала непроходимой стеной, а когда, наконец, из-за листвы выступали солнечные лучи, и лес отступал на десяток шагов, несчастный путник был обречен ступать по заросшими травой полянам. Порой под ясным небом и теплым солнцем вырастали не только яркие цветы, но и жгучая крапива.

Лисса в изнеможении опустилась под тень раскидистого дуба, когда темно-зеленая прогалина осталась позади. На глазах выступили слезы, и девушка усиленно протирала лодыжки, в которые вонзились тысячи мелких иголок. Крапивная поляна была пройдена, но сколько еще колдобин, оврагов, широких ручейков, колючих зарослей предстояло преодолеть.

– Когда это уже закончится? – воскликнула девушка. Но рядом не было никого, кто мог бы ей также громко ответить. Единственным собеседником последних дней был верный Ланс.

– Ещё не прошло и недели, а ты уже сдалась, – укорил её дух. – Не думаешь же ты, что им легче идти по лесу, чем тебе. Мы к тому же ступаем по уже протоптанным ими следам, если я еще верно ориентируюсь в этой чаще. Ты очень отстала, и я почти не чувствую наших бывших спутников. Остается только надеяться на то, что ты хороший следопыт.

– Почему мы не могли отправиться сразу на юг и выйти в Минор? Там купить лошадей, и за лето добраться до Тристепья и Алдана.

– Наконец-то ты соскучилась по седлу, Лисса! Думаешь, что я опять буду залечивать твои мозоли? Вижу, ты совсем отвыкла от дороги за месяц отдыха в Деревне. Но напомню тебе, что сюда тебя никто не тащил, и даже наоборот. Ортек приказал тебе оставаться на попечении колдунов и пообещал не принимать тебя ни за что в свою команду. Поэтому теперь мы в одиночестве тащимся за ними по этому лесу. А выберемся мы из него к самой осени, если не заблудимся и не умрем здесь от голода.

– Ланс, ты как всегда можешь меня пожалеть и утешить! – Лисса вновь поднялась на ноги, отряхнула грязное платье, забросила за плечи уже весьма полегчавшую сумку, в которой с каждым днем становилось все меньше припасов. Девушка с ужасом представляла себе грядущие дни, когда ей придется есть зеленые ягоды, корешки и грибы, потому как охотиться на лесную дичь она не умела, разве, что Ланс мог ей в этом подсобить. Тайя вновь тронулась в путь. Вскоре её взору предстал белый маячок – к нижней ветке одного из деревьев был привязан лоскуток от нижней юбки. Марго еще не забыла, что идти за живой водой девушки собирались вместе, а получилось порознь.

– Ехать по Межгорью такой большой толпой было бы очень небезопасно, – размышлял в голове своей хозяйки Ланс. – Ортек тщательно продумал путь, Лисса. С ними идет опытный колдун, которому ведомы, надеюсь, эти места и который выведет, как и обещал, отряд к Рудным горам. На их восточных предгорьях и следует искать таинственные озера с живой водой. Эта дорога наиболее краткая, а Дугласу следует торопиться, а не пускаться в путь кругами. Ты ведь еще предлагала в Горесте на корабль сесть до самого Аватара, а там подняться по реке к истокам, верно?

– Верно. И по морю мы бы добрались намного быстрее до реки, чем пешком сквозь непроходимый лес. Мне кажется, здесь издавна ноги человеческой не ступало. Ортек бы лучше прислушался к моим доводам, чем к словам Сарпиона. Колдунам он позволил следовать с ним, их знания и силы, дескать, могут пригодиться, а я чем хуже?! Разве ты не доказывал уже много раз, что тоже кое на что способен, Ланс? Черноморцу это прекрасно известно. Но он просто решил мне досадить, он упрям как… осел. А Вин, а Дуг?! Они даже ему не перечили. Дуглас простился со мной перед дорогой, как будто верил, что я останусь в поселке и буду ждать от них вестей.

– Это было бы самое верное, разумное и правильное решение, Лисса. Не знаю, почему я тебе позволил двинуться за ними следом. Надо было подсобить Молоху запереть тебя в одном из домов под засов…

– Ты же знаешь, что ты бы меня не удержал! Я давно разгадала все твои фокусы, Ланс. Меня уже не так легко околдовать и заставить стоять как вкопанная посреди дороги. И колдуны меня не собирались задерживать. А Ортек прекрасно осознавал, что я двинусь за ними в лес. Ты сам мне рассказывал, что он оглядывался назад, полагая, что сможет меня разглядеть среди листвы.

– Так оно и было, потому что поначалу мы шли совсем позади отряда. Но твой шаг желает лучшего. С таким ходоком до смерти не дойдешь! Вот и считай теперь, какой от тебя прок в этом путешествии: продвижение вперед будешь затягивать, охотиться не умеешь, дороги не знаешь, на головы несчатных искателей будут сыпаться к тому же одни жалобы и замечания.

– Все, я не хочу ничего такого слушать! Тем более от тебя! – Лисса попыталась остановить голос духа, понимая между тем, что это совершенно невозможно и бесполезно.

– Другое дело – колдуны! Особенно такой чародей, как Сарпион. Ты ведь знаешь, что как среди людей встречаются дураки, так и в колдовском племени не каждый может похвастаться тем, что способен что-либо сознательно сделать, кроме как не дожидаться старости. В Деревне, конечно, колдуны передают другим собратьям свои знания и опыт, но ведь на земле очень много тех, которые чувствуют в себе необыкновенные способности, но совершенно не представляют, что с ними делать.

– Поэтому они и на красочном костре, что устраивают для них морийцы, не смогут ничего поделать со своей жизнью, – пробурчала вполголоса Лисса.

– Сарпион один из самых мудрых чародеев. Видимо, его всерьез взволновала судьба твоего брата и всех черноморцев.

– К чему бы это? Или он только сейчас узнал о том, что все черноморцы прокляты морийской колдуньей?

– И Сарпион между прочим настоял, чтобы в путь отправилась Марго, – невозмутимым голосом продолжал Ланс. – По-моему, если бы не он, Ортек бы оставил ведьмочку вместе с тобой наслаждаться свежим лесным воздухом в Деревне, и ей бы не удалось так легко скрыться с глаз своих учителей. А колдуны, как ты понимаешь, принесут большую пользу этому походу. Самое главное, что колдуны всегда получают то, чего желают. Я тебе уже говорил это? А если два колдуна сильно желают отыскать живую воду, то она может даже политься у них из под ног. Со временем, конечно. Я даже припоминаю, что у колдунов есть примета: ежели что-либо невозможно отыскать, то необходимо уединиться в пустынном месте и дожидаться, пока это что-то само тебя найдет. Будь это мысль, предмет или человек.

– Ты уже что-то припоминаешь? – с сомнением произнесла Лисса.

– Да так, все по мелочам. Как будто я прочел много-много книг, и из каждой я помню лишь отдельные события и персонажей. Но все это случалось не со мной и не в мое время.

– Интересно кем же ты все-таки был, Ланс? Когда ты все вспомнишь или, возродившись, у тебя начнется новая жизнь, и все, что было, останется в темном прошлом? – Лисса давно хотела расспросить духа о его новых ощущениях и воспоминаниях. В последнее время у неё совсем не было времени побеседовать со своим хранителем наедине. А если для этого и находился случай, то Ланс был обычно полностью погружен в чужие мысли, разговоры и дела. Отныне на долгие лиги кругом было не сыскать живой человеческой души, и жителю солонки приходилось не расставаться с хозяйкой, чьим слухом и взором он мог постигать окружающий мир.

– Пока что у меня есть лишь подозрения, и никакой уверенности.

– И что же?

– Скорее всего, я был одним из Вечных. Я был великим колдуном, что обитали еще в Прибрежном краю, и я сумел нанести заклятие на эту солонку, так чтобы после смерти она возрождала меня к жизни.

– Ну и бахвальство! – усмехнулась Лисса. – Чего удумал?! Ты же об этих вечных богах впервые услышал от Молоха, и мне раньше ничего не говорил по этому поводу.

– Я ведь ничего не помню о себе, поэтому и не мог предполагать. А теперь я думаю, что такое заклятье мог придумать только великий колдун, то есть один из тех…

– Значит ты Вечный?! И, наверное, ты уже не один раз так перерождался? Но, кажется, ты избрал совсем нелегкий и запутанный способ, раз до сих пор не нашел себе нужного тела.

– Я же не нечистый дух, чтобы вселяться в живого человека, – обидчиво произнес Ланс. – Я обрету жизнь в новом теле, которое не будет ничем и никем запятнано.

– То есть в младенце. Так? Для этого я тебе только и нужна, Ланс! Только я не верю в твои мечты. Наслышался в деревне колдовских бредней, совсем ума лишился. Если ты был таким всесильным колдуном, то как тебя вообще угораздило распрощаться с жизнью и умереть. А умер ты, как мы уже обсуждали, в третью гарунскую войну.

– Просто я помню, что гарунские войны были, но не помню, что было после них – поэтому ты так решила. Но убили меня точно не гаруны. Я вижу порой смутное очертание лица того, кто это сделал. Это был… колдун. Это я точно знаю, Лисса. Он пытал меня, а потом убил.

– Вечный?! А я дала тебе такое прославленное имя. Ланс – герой, мориец, который отражал нападения алмирских дикарей, а ты может быть и в войне то не участвовал. Знаю я уже вас, колдунов. Ждете, чтобы люди все сделали своими руками и жизнями…

– Это всего лишь мои предположения. Надеюсь, я когда-нибудь смогу узнать, правдивы они или нет. Ты ведь мне расскажешь обо всем, когда я подрасту?

– Ты все-таки будешь моим сыном, да?

– Я мог бы уже возродиться в лице потомка Бриста. Веришь ли, но староста Арона до сих пор нежно любит свою жену. Но я не очень то этого хотел. К тебе я уже привык, мы нашли общий язык, думаю, что и с отцом моим мы поладим. Главное, чтобы ты это сделала пораньше. Марго вон вчера, когда мы еще не так застряли в этих зарослях, всю дорогу выслушивала пылкие речи Вина. Пока он рассказывает о море и о своих плаваниях, но его взор уже, поверь мне, оценил красоту твоей подруги!

– Ланс, ты несносный, противный, вредный собеседник и друг! Я не знаю, что меня ждет впереди, но если ты будешь только болтать, то вскоре ты останешься в этом забытом всеми лесу, и новый хозяин найдет тебя через тысячи-тысячи лет, когда Море покроет земные просторы, и люди обретут новую жизнь, преклоняясь Тайре, дочери Теи.

– Ты все еще вспоминаешь Писание Тайры? Когда я, наконец, выбью из тебя эту чепуху! Я, Лисса, колдун, и мне будет совсем нетрудно найти нового хозяина. А прошедшие годы пролетят как одно мгновение. Я буду ждать, и оно само придет, мое возрождение. Я ведь этого очень хочу.

Тайя вскоре вышла на небольшую поляну. Солнце уже садилось за кроны деревьев, и лишь его отблески освещали белые ландыши и пахнущие квасом норилки. У стволов берез, которые показались на другой стороне поляны, девушка увидела шляпки грибов, которые она аккуратно положила в свою сумку. Она высматривала ягоды земляники, но редколесье вновь осталось позади, и под ногами захрустели лишь сучья да жухлая листва.

Ланс молчал. Он не заговорил, даже когда задул порывистый ветер и начал покрапывать мелкий дождь, а позже капли воды посыпались с листьев деревьев на голову несчастной девушки. Лисса набросила на плечи старый заплатанный плащ, но он очень быстро промок под струями летнего дождя. Смеркалось. Девушка брела наугад. На глазах наворачивались слезы отчаяния. Обычно в темноте ей всегда светил огонек Ланса. Теперь ей даже не хотелось просить его об этом. Но дух о своих обязанностях забывал редко. Когда пасмурные тучи совсем скрыли солнце, и лес погрузился в полумрак, яркий шар света засверкал над головой усталой путницы.

– Если ты считаешь, что я тебя чем-то обидел, то милостиво прошу извинения, – даже в такие минуты Ланс не мог не испытывать её терпение своим сарказмом и насмешками. – Я был очень честным, и как всегда за это поплатился. Но есть и приятные известия, – его голос повеселел, – мы нагнали Ортека. Он уже приказал устраиваться на ночлег, чтобы не брести в неизвестность под этим дождем. Через несколько шагов, думаю, мы тоже могли бы поискать сухое местечко для привала. – Теперь Лисса поняла, почему она так долго не слышала его голос. Ланс был в отлучке, а она из-за холодной промокшей одежды совсем не почувствовала этого изменения в своем амулете.

– Хватит уж на меня сердиться, – продолжал Ланс. – Ну может сболтнул я чего лишнего. Ты же меня знаешь, Лисса. Только ты мне можешь помочь. Ты думаешь, мне было приятно находиться в руках Бриста? А ведь он мог стать моим хозяином. Он мог бы с моей силой совершать то, что я совсем не желал бы, – добавил дух более тихим голосом, но это также ясно прозвучало в голове тайи. – По сути твоя солонка могла наградить его колдовскими способностями, и он мог бы сам управлять ими. Я ведь пока лишь узник, без воли, тела, цели…

– Не думаю, что ему бы удалось заставить тебя что-либо сделать против твоей воли. Уж её ты взрастил в своем темном заточении, и упрямство, и тщеславие, властолюбие, любопытство, и…, – Лисса задумалась над очередной чертой своего бесплотного друга, как его голос вновь не дал ей собраться с мыслями.

– Это верно. Но ты забыла о моей хитрости и мудрости. Ведь я заставил Бриста не выпускать солонку из рук, а позже повесить её на шею. Я тогда с ужасом смотрел на тебя, измученную, одурманенную, покоренную, обреченно стоявщую посреди дома старосты. А при этом я должен был нашептывать аронцу о долголетии и богатстве, что принесет ему эта позолоченная вещица в его руках. Я упрашивал его отпустить несчастных пленниц, которые пали жертвами наговоров и обмана, но Брист пошел на поводу у своих сельчан. К голосу совести и разума, коим я выступал, он прислушивался лишь при возможности наживы или чтобы уберечь свою жалкую жизнь.

– Ты бы мог остаться в Ароне и со временем подыскал бы себе другого хозяина. А там, куда мы идем, у тебя будет совсем узкий выбор, Ланс, – Лисса заметила в опустившейся на лес мгле высокую ель, чьи нижние ветви образовывали своеобразную защиту от дождя и ветра. Она забралась под игольные лапы и присела на землю, кутаясь в плащ, опершись спиной о толстый ствол дерева.

– Знаешь ли, я уже успел распознать людей и в этой своей новой жизни, учитывая, что от прошлой остались лишь тусклые воспоминания. Люди любят давать обещания, но не любят их выполнять, когда к этому подходит срок. И пока что, ты единственный человек, которому я слепо доверяю свою жизнь.

– Не скажи, Ланс! У тебя до поры просто нет иного выхода, да и выбора. Я первая, кому ты попался под руку. Ты, правда, нашел место, где погибать – в заброшенной шахте, куда даже взрослые мужики боятся нос сунуть. Хотя в Ведане лучше вообще не заходить в темные пещеры и не ступать ногами на боковые тропинки, злые духи там обитают везде.

– С этим я не спорю. Но ты не первый человек, которого мне довелось увидеть в моем нынешнем обличье, – заметил Ланс. – Не знаю, стоит ли признаваться, но и тот обвал, что случился в пещере, был связан со мной.

– Об этом я давно уже догадалась. Ты, видимо, поначалу был такой же чародей, как и Марго – не успевал за всем уследить, – ответила, зевая, девушка. Она перекусила засохшей лепешкой и дикими яблоками, которые нашла в лесу. Пить не хотелось, Лисса протянула озябшие ладони к огоньку Ланса, чтобы немного согреться перед тем, как закутаться на земле в теплый плащ и заснуть. За сторожа как всегда оставался Ланс, хотя он и предупреждал хозяйку, что во время её сна, если рядом не бодрствуют люди, он может пользоваться лишь её закрытыми глазами и ушами. Так что в случае нападения дикого зверя это было бы малым утешением. – А что там на счет других владельцев солонки? Неужели они посчитали тебя настолько зловредным и бесполезным, что вновь отбросили в темные туннели шахты?

– Я помню, что многим я попадался под ноги, и иногда я видел проблески окружающего мира. Но мой амулет не вызывал доверия у тех, кому посчастливилось его отыскать. Опытный глаз сразу поймет, что это совсем не золото, а его внешний вид более напоминает кухонную склянку, чем украшение. Однако, однажды я, наконец, прозрел. Я долго не мог понять, почему я иду к низкому сараю, подкармливаю домашнюю птицу, из горла моего доносится глухой скрипучий голос. Я говорил, но мои слова оставались лишь моим мыслями, неслышными для окружающих. Моей женой оказалась седая старуха с беззубым ртом, а сам я был не более привлекательным стариком. Я не сразу разобрался, кто я такой, и кем является минорец, в чьи руки попала солонка. Вероятно, и бедняга-старик уже не доверял всему, что творилось в его голове, поэтому совсем не обращал внимания на мой лепет. Мы вскоре славно с ним начали болтать о погоде, смерти, жизни. Но тут старик поведал своей супруге, что к нему спускается с небес божественный дух, который вскоре призовет его к себе. Старуха обозвала мужа богохульником, ибо нет бога превыше и всемогущее, чем Море, и стала внимательнее следить за своим господином. Увидав солонку, она тщательно расспросила, откуда он это притащил. Скорее всего я сделал самую большую глупость, на которую тогда был способен: когда солонка оказалась в руках женщины, я решился заговорить с ней. Вот тут я и оказался вновь в пустоте. Она завернула цепочку и склянку в толстый платок, но это не мешало мне ощущать ее присутствие. По дороге к пещере мне пришлось выслушать уйму ругательств и молитв Морю, после чего старуха забросила меня в пещеру, и вновь я канул в темную бездну. На прощание она прокричала: «Захотел вернуться к жизни в теле моего старика, нечисть невидимая?! Ступай обратно в глубины земные, забирай души юных младенцев, а своего мужа в обиду не дам!»

Потом я очутился в руках двух подростков. Тут то я и имел время порассуждать над словами прозорливой жены и признать, что они не лишены смысла, а главное надежды. Юные парнишки, которые отыскали солонку, спрятались от своих друзей во время какого-то празднества, что происходило в ближайшей деревне. Один из них сразу же повесил цепочку себе на шею. Он предлагал товарищу вымазаться в саже и копоти от факела и испугать своим видом всех жителей, которые и так остерегались заброшенных проходов в скалах. Другой же не воспринял эту идею с таким восторгом, он боязливо оглядывался на низкие каменные потолки. Он предложил поскорее уходить из темных мест, так как может случиться обвал, но мой новый владелец лишь усмехнулся его предположению и заявил, что ежели в это время произойдет небольшой обвал, то это будет им только на руку: шум в скалах еще больше испугает подвыпивший народ. Наверное, с тем юнцом мы бы действительно наворотили груду дел, но мне не суждено было это узнать – я в тот момент решился заговорить с ним, и он от страха потерял дар речи. Вот тогда я и захотел, чтобы в пещере действительно случился обвал: отчасти для того, чтобы угодить сорванцу, а более для того, чтобы эти мальчуганы не оставили меня вновь среди камней. Я уже видел, что он тянется к солонке на шее, а это, как я уже догадывался, означало, что я вновь окажусь лишним предметом в чьей-то жизни. Опасение за собственную жизнь ускоряет реакцию человека – в то же мгновение я вновь потерял себя, и уже очнулся, слыша громыхание обвала, а после всхлипывания, плач одинокой девушки, которая молила неведомую мне Тайру о прощении и помощи.

– Дальше можешь не продолжать, – Лисса уже засыпала. – Лучше скажи мне, что делается в лагере.

Солонка похолодела, дух исчез, а девушка задремала под равномерный шум дождя. Она очень быстро замерзла под влажным плащом, но разводить настоящий костер даже не стоило пытаться. Ночь тянулась очень долго. Долгожданное возвращение Ланса не принесло тепла, а лишь новые проблемы:

– Вставай, вставай! Чего ты так долго воротишься! – кричал дух. – Человек утопает в болоте и грязи, а ты желаешь досмотреть сладкие сны?! Да брось ты этот плащ! Пошли скорее, я тебе посвечу.

Дождь шел с новыми силами. Земля под ногами превратилась в жидкое месиво, на котором можно было запросто поскользнуться. Лисса цеплялась руками за ветки деревьев и кусты. Впереди показался крутой спуск в овраг, куда девушка чуть было не полетела кувырком, если бы Ланс не успел затормозить её падение, и она врезалась в поваленное ветром толстое бревно. Снизу донесся окрик. Девушка осторожно спустилась в овраг, который был залит дождевыми струями. Вода доходила до колен, а, пройдя несколько шагов по дну яра, Лисса с ужасом осознала, что грязь под ногами настолько вязкая, что она проваливается в настоящее болото.

– Ортек! – закричала тайя. В голове девушки звучали слова духа, что черноморец решил проверить, как она устроилась в такую непогоду в лесу. Ведь ни для кого из отряда не было секретом то, что Лисса отличается непослушанием и следует за ними от деревни колдунов. Но глава путешественников, молодой царевич, также отличался упрямым нравом, и ни за что не собирался признавать, что тайе уже давно надлежало быть под его присмотром: как говорил Вин, в этом случае от женщин меньше беспокойства, но больше шума.

С правой стороны раздался ответный крик Ортека. Яркий огонек скользнул по воздуху, и Лисса различила впереди фигуру человека, который уже по горло увяз в воде и грязи. Он находился довольно далеко от косогора, посреди черной лужи, увеличивавшейся от дождевых струй.

– Ты должна его вытащить! – громыхал голос Ланса. – Надо дотянуться до его руки, одежды. Может тебе поплыть!

– Я проваливаюсь, Ланс. К тому же, как ты помнишь, я не умею плавать и ужасно боюсь воды!

– Я поддержу тебя на поверхности!

– Ты тоже должен опасаться огромных луж и озер, в одном из них ты уже нашел однажды пристанище. Нам надо найти длинную палку, – девушка развернулась и осторожно двинулась к противоположному подъему. На краю оврага Ланс обломал толстую ветвь березы. С надежной опорой в руках, которая к тому должна была послужить ей крюком, девушка поспешила опять вниз, в болото.

Ланс разгонял темноту ярким свечением. Лисса погрузилась в жижу по пояс, вскоре вода достала её груди, а ноги утонули в мясистой грязи.

– Ортек, держись! Хватай ветку! – закричала тайя, когда до юноши оставалось не более десяти локтей. На поверхности осталась лишь голова черноморца и поднятые вверх руки. После каждого движения Ортек все глубже погружался в болото, а струи дождя уже заливали его рот. Он попытался приблизиться к девушке, но, потеряв равновесие, скрылся с головой под темной водой. Лисса испуганно закричала. Через мгновение парень вновь оказался на поверхности, его руки бесполезно шлепали по воде, она не хотела отпускать своего пленника, всасывая его на самое дно.

– Иди! – командовал Ланс. – Ты должна до него достать. Я буду тебя поддерживать. Еще минута промедления…

Лисса шагнула вперед, она не чувствовала земли, ещё один шаг, а затем продвижение на полшага. Казалось, она зависла между небом и землей в жутком мессиве. Она выбросила перед собой руки, в которых сжимала увесистую ветвь. Парень ухватился за её конец, и Лисса осторожно двинулась назад. Вытягивать черноморца из впившегося в него болота было нетяжело, но девушка не раздумывала над этим. Она надеялась лишь на Ланса, и дух как обычно не подвел. Вскоре тяжелые от грязи башмаки, которые чудом не слетели с её ног, вновь дотронулись до мягкой земли. Она побрела по крутому берегу, следом, сгибаясь пополам, тащился Ортек. Взобравшись на косогор, они повалились на мокрую траву.

Дождь моросил мелкой рябью, смывая грязь с лица и рук путников. В воздухе по-прежнему светил маленький огонек. Ортек присел под ближайшим деревом и взглянул на девушку, которая куталась в свои мокрые грязные лохмотья, прежде считавшиеся юбкой и блузкой.

– Несколько часов назад мы прошли по дну этого яра как ни в чем не бывало, а теперь он превратился в гиблое болото, – проговорил черноморец.

– В него стекают все ручейки в этой части леса, – хмуро ответила Лисса. – Ты нашел, куда забрести! Притом мог бы и сразу звать на помощь, а не ждать, пока утопнешь в этих грязевых стоках.

– Я кричал, но из-за дождя не думаю, что кто-то мог меня услышать. Повезло, что ты оказалась ближе, чем я думал.

– Тебе повезло, что за тобой присматривал Ланс, – высокомерно ответила Лисса. Она поднялась и бесполезно отряхнула свой наряд. – Мне пора. Ещё вся ночь впереди, и я бы хотела все-таки выспаться. Надеюсь, что дождь вскоре перестанет. Ты сможешь добраться до лагеря или тебя провести? – спросила она на прощание, всматриваясь в темную гущу деревьев, где были оставлены пожитки и плащ. – И… не стоит благодарностей.

Девушка двинулась в темноту. Она не помнила обратной дороги, ибо бежала на зов Ланса сквозь мокрые деревьев и высокую траву, не разбирая тропы, которой в этом лесу отродясь не было. Но если тайя не имела столь зоркий взор, чтобы разглядеть свои следы на обратном пути, то в этом ей помогал Ланс, который восполнял её слепоту и обращал внимание девушки на поломанные сучья под ногами, раздвинутые ветви, опавшую листву. Она добралась до своего убежища. Дождь, который продолжал лить тонкими струями, затопил подножие ели, и широкая лужа уже подходила к расстеленному на мокрой земле плащу. Укладываться спать в такую постель Лиссе не хотелось.

– Ты можешь проверить, если Ортек уже вернулся в лагерь, – вслух предложила она духу, собирая вещи. Она твердо решила перекочевать на более сухую поверхность.

– Посмотри на это сама, – тут же ответил Ланс.

– Я думал, что в лагерь мы вернемся вдвоем, – раздался голос с черноморским акцентом. – Очевидно, что твой ночлег годится лишь для жаб и болотных ужей.

Лисса обернулась. Ланс осветил фигуру мужчины, который сложил руки на груди и самодовольно наблюдал за своей недавней спасительницей. Скорее всего, Лисса не слышала, как парень пошел следом из-за несмолкаемого шума дождя и болтовни с духом.

– Ты готов признать, что был неправ, когда отказался меня включить в число искателей живой воды? – она решила не пропускать мимо ушей его мелкие шуточки и как следует преподать урок этому … упрямцу. Это было самое безобидное слово, которым она называла черноморца в течение своего пока еще недолгого одиночного путешествия. – Колдуны пусть и постигли многого, но они все-таки сложены, как и все люди, из кожи и костей, им необходим сон и отдых. А дух способен очень быстро оглядеть всю округу и доложить об этом друзьям – по-моему, сегодня тебе его явно не доставало.

– Я готов признать лишь, что ты упряма как… Дугласу бы следовало задать тебе хорошую трепку, вместо отца, который не научил дочь слушаться мужчину. – Ортек схватил девушку за руку и потащил сквозь лесные заросли обратной дорогой. – Потому что если муж говорит жене – оставайся дома, она должна оставаться дома, ибо на охоте своим видом спугнет даже крупную добычу, а если он велит…

– У меня нет мужа, – перебила его девушка. Она еле успевала за широким шагом спутника. Сопротивляться его хватке было бесполезно – это грозило лишь болью, вывихом или, упаси Тайра, переломом руки, но она не намеревалась выслушивать его поучения. К этому добавлялись еще замечания Ланса:

– Если рассудить по справедливости, присущей Морю и самому Уритрею, то царевич попал в болото лишь из-за тебя, хозяюшка. А, следовательно, его предсказания о том, что ты только обременишь поход, уже сбываются. Не рассчитывай на пощаду!

– Мужа у тебя нет, ибо в Тайраге по глупости этот выбор доверяют женщине, а не её родителям, братьям или старосте деревни. Но с этой ночи у тебя будет командующий. Им буду я. И в этой экспедиции ты не сделаешь ни единого шага без моего на то разрешения и не скажешь лишнего слова…

– Даже не подумаю. Уж лучше я и дальше последую одна. Ещё посмотрим, кто раньше отыщет озеро.

Они обошли стороной овраг, залитый дождевой водой. Земля под ногами проваливалась в грязных лужах, дорогу пересекали мелкие ручейки, стекавшие в низину. Ночную тишину нарушал барабанный стук капель дождя о листву, хруст сучьев, обломанных веток под ногами путников, гул ветра, колыхавшего высокие кроны. Из-за облаков появилась желтая луна, а когда непогода утихомирилась, лес взбудоражил протяжный волчий вой.

Лисса более не спорила с черноморцем. Она послушно следовала за ним. Быстрый шаг не давал ей окоченеть в прохладном воздухе. Вскоре они выбрались на широкую поляну, на окраине которой был выстроен навес, а рядом лежала промокшая охапка хвороста и погасший костер. Лисса приблизилась к сделанному из длинных палок и нескольких плащей шатру. Ветер и холод, сковывавшие её тело судорогами, в этом месте были совсем неощутимы. Но стоило ей отойти на несколько шагов в сторону, как неспокойный лес вновь напоминал о прошедшей грозе.

– Сарпион окружил палатку воздушным заслоном. Я могу это объяснить только так, – предположил Ланс. – Видимо, поэтому наши друзья так беззаботно спят, уверенные, что природа их не побеспокоит, а на страже лагеря от живых существ – людей и зверей – должен быть Ортек. Как сладок сон в неведении своем…

Лисса не преминула моментально поднять на ноги всех тех, кто отдыхал после трудного дня пути. Она хотела поскорее высушиться, а развести новый костер в такое время было по силам лишь колдунам. Марго с радостью обняла подругу, не веря тому, что черноморец позволил Лиссе присоединиться к отряду. Но все вопросы ведьмочка разумно отложила на более подходящее для этого утро. На лице Вина тайя увидела знакомую улыбку, по которой она порой скучала. Сарпион удостоил новую попутчицу мимолетным взглядом, и лишь Дуглас взирал на сестру с неодобрением и осуждением. Он грубо отстранился от её объятий: