Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 45 страниц)

Лисса более ничего не расслышала. Её охранники вновь подняли девушку со скамьи и повели через заднюю дверь в сарай. Незнакомые мужчины сопровождали Марго, которая за все время не вымолвила ни слова. Казалось, графиня погружена в глубокие размышления или грезит с открытыми глазами.

– Надо напоить эту светлячку сонником, чтобы завтра она не смущала своими ужасающими криками честный народ, – сказал по дороге Дерий своему попутчику. Крестьяне поддерживали девушку за локти, таща по земле в темноте, освещаемой лампой в руках одного из них.

– Я боюсь даже приближаться к ней, Дерий. Сейчас омоюсь у колодца, чтобы очиститься водой от проклятых ведьминых чар, – сказал другой мужчина. – Жена грозила мне, что не пустит нынче в постель, когда узнала, что это я отыскал в озере золотую цепь несчастного утопленника. Как это наш староста не чурается брать эту вещицу в руки, на ней непременно порча, приведшая к гибели хозяина.

– Да брось ты! Бристу уже приглянулось это украшение. За столом он не спускал с него глаз, а потом одел на шею да спрятал под камзол, подальше от людских глаз. Золото остается золотом даже в руках ведьм. На твоем месте я бы оставил эту вещицу себе.

– Упаси меня Море! Этот амулет следует завтра бросить в огонь, который спалит тела колдуний и низвергнет их души в недра земли.

Охранники отворили дверь и завели тайю в её прежнюю темницу. Незнакомец подобрал с земли пустую деревянную кружку и наполнил её жидкостью из фляги, которая была спрятана у него за пазухой.

– Да не жалей ты зелья, – сказал Дерий, наблюдая за действиями напарника.

– Это остатки отвара и их следует разделить пополам. Вряд ли Совья мне продаст ещё травы, чтобы заварить свежий напиток.

Мужчина протянул кружку Лиссе, но она отклонила его руку. Дерий не был столь осторожен с пленницей: он навалился на девушку и с силой влил содержимое посуды в рот несчастной, которая вертела головой в разные стороны и отчаянно отбивалась руками и ногами.

– Ух, ты, проклятое отродье, – озлобился крестьянин. – Налей еще и держи её покрепче! Она расплескала всю кружку. Что ты вылупился на меня? Доставай флягу! Я же говорю тебе, что это и есть настоящая ведьма, и завтра она не сможет и пальцем пошевелить, когда её охватит пламя костра. Её подружка и так уже еле передвигает ноги, нечего тратить на неё последние капли сонника. Она ведь всего лишь несчастная жертва колдовства, и ей придется принять незаслуженную гибель… Но такова уж воля богов!

***

– Как бы ты ни объяснял их пропажу, не могу избавиться от ощущения, что все это выглядит очень странно, – произнес Вин, сидя за широким дубовым столом, на котором дымились горшки с горячей похлебкой. В печи, выстроенной из глины в углу небольшой комнаты, трещал огонь. За ширмой, разделявшей помещение на две части, кричал младенец, которого пыталась успокоить его мать, хозяйка этого дома.

Уже второй день друзья в одиночестве продолжали свой путь на восток. Они были крайне удивлены затянувшимся ожиданием своих спутников на лесной опушке, в конце которого мужчины возвратились к чистым водам озера, но там не увидели ни тонов, ни их лошадей. Было очевидно, что брат и сестра решили отправиться другой дорогой, даже не распрощавшись со своими провожатыми.

Ортек и Вин не могли задерживаться в распускавшейся зелени минорских полей и лесов. Всадники помчались в столицу, понимая, что каждый день простоя мог лишить их встречи с другом. После очередного ночлега под звездным небом, друзья вновь приблизились к людским жилищам, чтобы пополнить запасы продовольствия. Их путь по черным полям пересекла утоптанная сельская дорога, и к вечеру они достигли небольшого поселка, названного Дионом, где за пару золотых устроились на ночлег. Хозяйка накормила странников ужином и скрылась в другой половине дома в заботах о своих многочисленных детях, а её веселый шумный муженек отправился в сельский кабачок, чтобы закупиться и не зря провести ночь с приезжими гостями за полными чарками крепкого вина.

– Азар очень серьезно воспринял твое отношение к Марго, – ответил Ортек. – Согласись, что если бы они и дальше продолжали с нами путь, ты бы точно покорил сердце его красавицы сестры. Он решил не допустить этого и вовремя свернул с погибельной дороги.

– Нет, – не унимался релиец, – они были так настойчивы в своих просьбах отправиться с нами в Горест. Я все время подозревал в них лазутчиков Элбета, который мог прибегнуть к любым средствам, лишь бы не упустить нас из виду. К тому же Марго была очень любопытной, а её братец не таким уж неумелым и неопытным, как пытался казаться. Девушка то совсем не походила на тонку, она настоящая морянка. Куда же они подевались?! Может быть они наведут на наш след минорских солдат?

– Для Элбета не секрет, что если я сбежал, то держу путь в северный лес. Он уже давно заслал в Горест десяток своих разведчиков с приказами арестовать нас. И хотя его проницательности нет предела, я не считаю, что Азар и Марго его шпионы. Колдун ведь не мог подстроить это кораблекрушение возле Олвиона.

– А если мог… Ведь мачта «Филии» сломалась нежданно-негаданно, как будто Тайра обрушила на нас свой гнев в дополнение к затишью на море, которое тогда держалось несколько дней.

– Маги говорили о величии колдунов, но то, о чем ты говоришь, по силам лишь богам, Вин. Если бы Элбет был настолько всемогущ, то мы давно бы томились во дворце государя или в его подземельях. Я подозреваю тонов в обмане, но вряд ли он связан с нашими делами. Если Марго не тонка, значит она совсем не сестра юному пради. Может это пара влюбленных изгнанников, бегущих от гнева своих родных?! Азар тогда в лесную чащу не на охоту побежал: видимо, приревновал свою названную сестру, а потому и решил упрятать её подальше от твоих глаз, и они сбежали.

– Зачем он тогда вообще искал нашего общества, Ортек? Нечистое тут дело, на сердце неспокойно, боюсь я, что случилось с ними что-то неладное.

– Мы ведь обыскали все озеро. Если бы они утонули, то их вещи и лошади остались бы на берегу, – убеждал товарища черноморец.

Дверь отворилась, и в комнату вошел хозяин, широкоплечий минорец, в руках он держал полный кувшин вина.

– Запоздал я, гости дорогие, да омоет Море вашу дорогу, – мужик присел за стол и наполнил кружки проезжих странников. – Лошади ваши в конюшне у старосты, накормлены, напоены, к утру сможете продолжать путь. А я зашел ещё к старине Долу, что торгует вином, которое из Веста доставляет, и узнал последние известия. Волосы аж от страха на голове поднялись! Я на обратном пути ещё у колодца омылся, чтобы защититься от нечисти разной и колдунов северных. Слыхали вы аль нет, а в соседней деревне Арон, что на юго-западе от наших домов стоит, ведьм поймали. Шабаш они устроили несколько дней назад: деревню затопили, избы деревянные пожгли, людские жизни загубили. На силу их у озера, защищаемого всемогущим Морем и его водяными, остановили, скрутили крепкими путами и готовят уж побольше дров, чтобы на костре жарком подпалить их зверские души и тела, – хозяин залпом выпил полную чарку вина, а затем подлил себе ещё терпкого напитка.

– Ведьмы?! – переспросил Ортек. – Так с чего вы решили, что это ведьмы?

– Мне неведомо этого, сударь. А сын Дола только недавно вернулся из Арона. Говорит он, староста ихний суд устроил, прежде чем поджарить этих наряженных девиц. Одна из них разговаривает, будто зверь воет, а другая молчит как рыба, да только родинка у неё на лбу как у всех женщин Рустанада. Южанка она, хотя глаза как небо голубое. А южане все, как известно, испокон веков поклонялись чудищам лесным и кровососов породили. Так что ежели и не ведьма она, то точно упырь. Они ведь убили невинного парнишку, и труп его в озере утопили.

– В каком озере? – обеспокоено спросил Вин. Он подозрительно поглядел на черноморца, который ответил ему таким же вопрошающим взглядом.

– Озеро, что возле березовой рощи. Чистое оно как слеза, а на праздники видии совершают там обряды омовения всех праведных минорцев. Далеко до него пешком то – пару дней пути на запад.

– А к деревне этой как проехать? – задал вопрос Ортек.

– Наши мужики тоже отправляются назавтра в Арон. Всем охота поглядеть на казнь ведьм. Да только по проезжей дороге лишь к вечеру доберешься до тех мест. Я же утром вам прямую дорогу через лес покажу, чтобы вы ещё успели отыскать в деревне свободное для ночлега место.

Друзья выехали из Диона еще до рассвета. Всю дорогу по редкому лесу и изрезанными буераками равнинам лошади не знали покоя, подгоняемые длинными плетьми наездников. После обеда вдали среди засеянных полей показались высокие крыши деревянных домов. С околицы деревни можно было расслышать гул сотен голосов. Проселочная дорога очень скоро оказалась перекрытой любопытными крестьянами, которые устраивались на телегах, забирались на высокие деревья, лишь бы поближе рассмотреть деревянный помост, под которым были уложены вязанки дров, облитые маслом.

Вин продвигался на лошади вперед, прокладывая дорогу громкими окриками в толпу и меткими ударами кнута по плечам тех, кто не сразу уступал дворянину. Местом для казни служил широкий перекресток перед домом сельского старосты, который нынче был заполнен женщинами, срывавшими свой голос в криках, полных ненависти и злости, и мужчинами, многие из которых вооружились ржавыми мечами, вилами да косами. В центре толпы возвышались два столба, к которым были привязаны преступницы. Вин не сразу рассмотрел их, так как лица осужденных были обращены в сторону дома старосты. Немолодой грузный, лысеющий мужчина стоял на крыльце дома и зачитывал приговор, пытаясь перекричать шум толпы. Сельский люд совсем не обращал внимания на длинные замудренные слова, произносимые господином Бристом, они ждали лишь его команды, знака, после которого крестьяне с зажженными факелами подожгли бы ведьм, чтобы толпа насладилась их мучениями и праведным возмездием за преступные помыслы и действия.

– Вин! Вин! – Ортек пытался докричаться до релийца. Он продвинулся ближе к дому старосты Арона и увидал осунувшиеся лица бедных девушек, привязанных к столбам. – Это они! Это Марго и… Вин, это Лисса.

Оквинде протиснулся к черноморцу и взглянул на худые маленькие фигурки ведьм. Его кнут со свистом взлетел в воздух, обрушиваясь на невинных людей, преграждавших дорогу к старосте, зачитывавшему приговор.

– Остановитесь! – кричал он. – Именем государя, приказываю вам остановиться!

Взоры минорцев обратились на незнакомого всадника. Брист замолчал, внимательно осматривая человека, который приближался к нему верхом на лошади.

– Кто вы такой, сударь, что присвоили себе право распоряжаться на нашей земле?

– Кто вы такой, что смеете судить моих людей без моего ведома? Я граф де Терро, владетель релийских земель и краев, где исполняю волю Моря и государя. – Заявление релийца обратило к нему сотню изумленных глаз. Видимо, даже обычные крестьяне уже прослышали о графе, который привел в далекие палаты государя в Алмааге его родного внука, выросшего в заморских краях Черноморья.

– Я староста Арона, избранный волей старейшин с благословения Главного Минора для управления этими зелеными краями, – почетно ответил Брист. – Вы можете доказать свое имя и объяснить причину вашего здесь появления, господин? – уже более тихим и немного взволнованным тоном добавил аронец.

Народ затих и с жадностью ловил каждое слово ведущейся возле дома старосты беседы.

– Вот кольцо дома де Терро с его родовой печатью, – Вин поднял вверх свою ладонь, на среднем пальце которой блистал большой зеленый камень, вставленный в золотую оправу. – Я потерял возле озера своих спутниц, которых теперь вижу привязанными к столбам. Я требую их немедленного освобождения, потому что они являются моими крепостными, то есть собственностью, и могут быть осуждены лишь своим хозяином.

– Это в ваших владениях, сударь, – лукаво ответил Брист. – А на нашей земле вы можете быть осуждены вместе с ними, ежели не признаете их вину и не накажете со всей строгостью, как того требуют законы Мории. – В эту минуту староста внезапно изменился в лице. Его рот скривился в ужасающей гримасе боли, руки выпустили на землю листок бумаги, на котором был записан суровый беспощадный приговор для преступниц. Минорец запрыгал на месте и заголосил, он наклонился к земле, руками спешно разорвал на груди камзол и извлек на всеобщее обозрение украшение, которое до этого послужило веским доказательством вины захваченных у озера ведьм.

– Я узнаю эту цепочку и драгоценность на ней, – медленно произнес Вин. Он вынул из ножен длинный меч и его острием дотронулся до груди Бриста.

– Снимите! Снимите с меня это! – орал староста. – Огонь уже охватил мою душу. О, Море, сжалься надо мною! Тайра, помоги! – он упал на землю, преклонившись перед изумленной толпой.

Вин легко сдернул с него цепочку, которая сперва обожгла его руку, но затем очень быстро остыла. В голове графа раздался незнакомый голос:

– Ты должен вернуть меня Лиссе. Одень ей на шею солонку.

– Вы захватили моих людей, а после ограбили их, – громко произнес Вин. – При этом вы ещё обвиняете несчастных измученных девушек в колдовстве?!

Но его слова не могли удовлетворить людскую жажду крови и огненного зрелища. Толпа требовала жертвы. Жги костер! Спалите ведьм! Их чары сводят с ума честных людей! Крики доносились со всех сторон. К помосту полетели камни и угрозы. Ясное небо над головой внезапно занесло тучами, но люди уже не замечали ни света, ни спустившейся на землю тени: их глаза представляли яркое пламя праведного костра.

– Зажигай! – крикнул один из мужиков, в руках которого горел большой факел. Он бросил его в кучу дров, которые вспыхнули желтым огнем. В тот же миг в его лицо врезался твердый кулак черноморца. Ортек спешился и придерживал за узды коня. После скорой расправы с одним из поджигателей, царевич обнажил меч. Его окружили вооруженные крестьяне, факелы полетели в сухие дрова с другой стороны эшафота. Костер вспыхнул с неимоверной силой. Ортек отступал в пламя огня, кружил вокруг него, высматривая место, по которому можно было подняться наверх и помочь пленницам освободиться.

В этот миг с неба ударила молния, повалившая высокое дерево на разъяренных крестьян, загремел гром, и с неба полил дождь. Холодные струи хлестали по спинам испуганных жителей Арона. Дождь шел как из ведра, очень быстро залив огонь и намочив до голого тела любопытных зрителей, многие из которых поспешили разбежаться по домам или под надежные навесы.

Перекресток широких дорог почти опустел, тучи полностью скрыли дневной свет, под ногами разрастались лужи, и мешалась грязь. Ортек взобрался на деревянный помост, не обращая внимания на крупные капли дождя, насквозь промочившие одежду. Острием меча он перерезал веревки, связывавшие конечности девушек. Он подхватил на руки опавшую на дрова Лиссу и передал её Вину, который уже добрался до места казни и усадил девушку к себе в седло. Затем Ортек помог спуститься Марго, взобрался на лошадь, и рядом с ним устроилась далийка.

Люди, на которых с неба лил несмолкаемый дождь, расступились перед дворянином, восседавшим на коне с бессознательной девицей в седле. Ей на шею он набросил золотой медальон. Копыта утопали в месиве из грязи и мелких камней. Вслед за релийцем двинулся его спутник. Молчаливые аронцы, большая часть которых придвинулись к домам, крепко сжимали ладони в кулаки, произнося при этом молитвы Морю. Вода, льющаяся с неба, была доказательством божьей милости. Но кого пощадило Море, гадали испуганные сельчане: мирных жителей, избавив их от колдовских чар, или невинных девушек, павших жертвой обмана, клеветы и слепой ненависти.

Всадники проскакали десяток лиг под проливным дождем. Возле крупного валуна, застывшего у корней старого дуба, Вин спешился. Деревня осталась далеко позади, и на небе уже рассеялись темные тучи. Граф осторожно опустил тайю на влажную землю около камня. Она до сих пор не пришла в чувства. К подруге подбежала Марго. Она схватила Лиссу за голову и замерла над девушкой, не спуская взора с её бледного лица. Через некоторое время ведьмочка поднялась с земли. Тайя вздрогнула и открыла глаза. Она недоуменно оглядывалась кругом, её рука тут же потянулась к солонке на груди:

– Ланс! – тихо проговорила Лисса мужским басом. – Ланс! – девушка слабо улыбнулась, из её горла вырвался прежний девичий голосок.

– С ней будет все в порядке, – устало произнесла Марго, смущенно поглядывая на своих спасителей. – Теперь она быстро наберется свежих сил и вернет здоровье.

Вин присел возле Лиссы. Девушка поднялась с земли, опираясь спиной на валун. Руками она сжимала виски, в которых с её пробуждением заколотил невидимый молоток. Тело опять чувствовало боль от ушибов и ссадин, желудок требовал еды, но сердце радостно забилось при виде невредимых людей, окружавших её, и от голоса Ланса, вновь зазвучавшего в её голове.

– Лисса, как ты себя чувствуешь? – обеспокоено спросил граф.

Она пристально взглянула в его серые глаза и ответила жестким тоном:

– Где Дуглас?

Дождь над Ароном орошал землю до позднего вечера. Вода залила поля, дороги превратились в сплошное месиво грязи. Люди радовались и удивлялись столь нежданным весенним осадкам. Но более до окончания жаркого лета небо над минорской деревней не омрачалось дождевыми тучами, и неслыханная засуха постигла сельчан в тот год. Их соседи, на чью долю достались редкие пасмурные дни, собрали скудный урожай, не забывая и за это благодарить Море и Тайру. На помощь провинившимся перед богами аронцам посылали бродячих видиев, но даже их прошения на берегу лесного озера, почти высохшего в тот сезон, не помогли избавить несчастных крестьян от голода и нищеты. И молитвы служителей Моря оглашали в те времена не один поселок и город на северном побережье Великого моря, ибо нарушился привычный период ветров и дождей, и небо низвергало на морийцев то бури и ураганы, то жаркое солнце в безветренной тиши.

***

Ворота закрывались с заходом солнца, но подъемный мост через широкий ров, заросший травой, залитый дождевой водой и отбросами из домов горожан, давно не трогался с места, ибо враги не подступали к морийской твердыни со времен гарунских войн. Стражники отворили тяжелые затворы, заслышав громкий стук рукоятки меча о железный покров ворот, и без лишних расспросов пропустили в минорскую столицу четырех пеших крестьян, которые не забыли отблагодарить за это золотой монетой.

Две молодые девушки, скрывавшие хорошенькие личика под кружевами накрахмаленных чепцов, держали в руках большие корзины, полные свежей выпечкой. Их спутники были наряжены в добротные холщовые одежды, в которых местные землепашцы обрабатывали окружные поля. Мужчины спросили ближайшую дорогу в порт и поспешили по широкой мостовой, освещаемой факелами, прикрепленными к стенам домов. Крестьянки последовали за ними, игриво подмигнув при этом ночным караульным и угостив их горячими пирогами. Странники были безоружны, их простые бесхитростные лица не вызвали у солдат ни тени подозрения в злом умысле: разве это грех пропустить в город запоздавший рабочий люд да ещё и получить за это, хвала Морю, немалое вознаграждение.

С востока дул несильный ветер, приносивший прохладу и соленые запахи моря. Свернув в темный переулок, путники изменили свой облик. Со дна корзин мужчины достали длинные мечи и черные плащи, крестьянская шапка была заменена глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Их дамы также набросили на плечи плащи – ночи были звездными и холодными, а складки темной ткани согревали тело и прятали его от любопытных глаз.

«Чайка», как все портовые таверны, в столь поздний час гостеприимно распахивала двери перед заезжими матросами. Окна нижнего этажа ярко блестели огнями многочисленных ламп и светильников, на улице слышались веселые звуки скрипки, доносившиеся из залы. Верхние этажи здания сдавались постояльцам. Самый высокий мужчина отделился от своих друзей и скрылся на пороге заведения, зазывавшего к себе громкими пьяными криками и звонким женским смехом. Его друзья укрылись за углом таверны под кроной высокой липы, уже покрывшейся зеленой листвой.

Лисса прислонилась к холодной каменной стене. Она притронулась к солонке, которую нащупала под толстой блузкой. Ланс испарился вслед за Вином, и девушка с нетерпением ожидала от него скорых известий, а может даже горячей встречи с Дугласом. Лисса до сих пор не могла привыкнуть после закрытых нарядов пради к глубокому вырезу на груди и длинным многочисленным юбкам, которые носили местные крестьянки. Новые одеяния всадники выменяли на ближайшем к городу хуторе на своих быстрых и выносливых лошадей. С животными пришлось расстаться, так как пробираться верхом по запутанным тропинкам густого северного леса было крайне сложно и неразумно, а лишнее золото не помешало бы даже в дремучих местах, ежели там обитали люди.

Марго молчаливо стояла рядом с подругой, укоризненно потупив взгляд. На неё поглядывал молодой царевич. Несколько дней назад Лисса призналась своим освободителям, что её подруга Марго, которую она встретила за стенами обители стариц, на самом деле являлась не просто далийской графиней де Баи, а настоящей колдуньей. Тайя не удержала свой язык, когда Вин любезно благодарил Марго за костер, который девушка развела из собранного в лесу хвороста. С тех пор девичьи разговоры в их небольшом лагере затихли. Марго обиделась на тайю за излишнюю искренность, хотя Лисса честно оправдывалась тем, что очень скоро эта тайна стала бы известной всем: ведь не случайно же Марго следует в Великий лес.

Увидеть колдуна наяву для черноморца было уже не новинкой. Но если Элбет очень редко демонстрировал свои способности, то Марго в последние дни их скачки по минорским краям не упускала шанса ещё раз подчеркнуть свои умения. Как справедливо полагал Ортек, таким образом девушки продолжали общаться друг с другом, ведь за проказами колдуньи в действие обычно вступал дух-хранитель Лиссы, Ланс.

– Что разведал Ланс? – спросил Ортек.

– Он ещё не вернулся, – буркнула в ответ тайя.

Разговор не клеился, ожидание вновь продолжилось в молчании под звуки неунывающей скрипки.

– Так и замерзнуть можно, неподвижно стоя на морозном воздухе, – Лисса затопталась на одном месте, пытаясь согреться под теплым плащом.

Марго игриво взглянула на свою спутницу. Перед лицом Лиссы, на котором тут же изобразился испуг, загорелся небольшой огонек, освещавший темный закоулок, в котором стояли друзья, и излучавший поток тепла.

– Марго! – зашипела Лисса. – Перестань немедленно! Кто-то может увидеть.

– А зачем скрываться, – ответила Марго. – Здесь люди, наверное, привычные, ведь колдуны живут совсем рядом. А к тому же, если люди не увидят, так все равно услышат от того, кто любит много разговаривать вслух… иногда с самим собой…

– Да перестань, Марго, хватит уж меня корить. Ортек бы и сам вскоре догадался, – Лисса приблизилась к подруге, но говорила достаточно громко, чтобы её слова были услышаны их попутчиком. – У черноморцев просто особое чутье на ведьм. Поверь мне. И тогда было бы ещё хуже, а пока он лишь с нами не разговаривает.

– И не спускает глаз, – добавила Марго.

Ортек удивленно поднял брови вверх. Заговорщический тон девушек наводил на мысль, что враждебность в последние дни они испытывали не по отношению друг к другу, а по большей мере к его собственной персоне. Черноморец действительно не мог не волноваться, что рядом с ним находится ведьма. Ведь, в конце концов, проклятие пало на главу его народа из-за морийской ведьмы, а не колдуна. А рядом с ним путешествовали две девушки, в которых было столько загадок, что он нередко корил себя за то, что не понимает их подмигивания и подшучивания друг с другом, принимая их забавы за ссоры, не различая в обычном разговоре или взгляде скрытую обиду. Женские глаза и улыбка всегда способны свести с ума любого мужчину, околдовать его и направить на безумные поступки. Но маги дали царевичу хорошие советы во время постижения им мудрости и знаний: колдовство не страшно, если тебе ведом колдун.

– Я не боюсь ведьм, Марго, – заговорил Ортек. – Ваши чары уже заставили страдать мой народ, но отныне ни одному черноморцу не пасть их жертвой.

– Я все время старалась не навредить людям, а помочь им, – ответила Марго. Пламя в воздухе иссякло, и собеседники вновь погрузились в темноту.

– И как же ты дальше будешь помогать обычным смертным, после того как в кругу опытных учителей познаешь все секреты колдовства и обретешь огромную силу и власть? – спросил черноморец.

– Я уже решила, что буду делать дальше, – Марго внимательно взглянула вначале на Лиссу, потом на Ортека. – Пожалуй, я отправлюсь в поход за живой водой. Если по твоему мнению, Ортек, колдунья её уничтожила, то может колдунье суждено её вновь отыскать.

Лисса улыбнулась в темноте. Она понимала, что очень скоро ей предстояло расстаться с подругой, которую очень сильно полюбила за дни их странствий по морийской земле. Она с горечью и печалью ожидала предстоящую разлуку, но просить графиню продолжать опасный путь по неведомым болотам за Рудными горами тайя была не вправе. Лисса уже представляла, что вдвоем с Марго ей будет намного легче уговорить Дугласа и Ортека взять её с собой на поиски, а в том, что они поначалу будут против этого решения, не приходилось сомневаться.

Ортек лишь засмеялся в ответ на слова графини:

– Никогда не поверю, чтобы колдунья отправилась за живой водой! Но посмотрим, что нас ожидает на том берегу Ольвийского залива, и что ты скажешь вразумленная своими сородичами, вечными чародеями.

Солонка перестала охлаждать кожу Лиссы, что означало возвращение духа. Но Ланс подозрительно молчал, хотя обычно начинал говорить в голове, когда Лисса ещё не осознавала его присутствия. Девушка обеспокоено тряхнула медальон и шепотом позвала хранителя. В это время послышался топот тяжелых мужских сапог, и из-за угла таверны вынырнула фигура графа де Терро, озаряемая лишь лунным светом.

– Дугласа здесь нет, – устало произнес Вин, приблизившись к друзьям.

В воздухе повисло напряженное молчание. Лисса не могла вымолвить ни слова: в пересохшем горле застрял ком горечи и рыданий.

– Этот пройдоха Панон сказал, что около пяти недель назад он сдал одну из комнат на верхних этажах рудокопу, которого звали Дугласом. Панон признался, что парень расспрашивал об Оквинде де Терро, но он не стал доверять его словам и посчитал, что этот … бродяга … пытался обмануть его и пожить за чужой счет, прослышав об его знакомстве с Одноглазым, капитаном судна, на котором этот минорский … скряга… проплавал целый год. В общем, – Вин был зол, его голос срывался при упоминании хозяина трактира, который, к сожалению, со временем позабыл прежнюю дружбу и оказанные ему услуги, – через пару недель, когда у Дуга закончились монеты, Панон выставил его вон из комнаты. И он не знает, куда делся этот постоялец. Он запомнил лишь коренастый вид парня и то, что он никогда не снимал с рук длинные черные перчатки.

– Как же так?! – безнадежно произнесла Лисса. – Где же его искать?!

– Слава Морю, он жив и верно следовал своему пути, – ответил Ортек. Его голос был полон радости и облегчения. – Скорее всего он двинулся далее к нашей цели. Так что вперед в лес! Надеюсь, что колдуны не обратят нас при первой же возможности в невиданных зверей, – он лукаво взглянул на Марго.

– Думаю, нам недолго придется гадать о том, куда отправился Дуглас, – голос Вина был по-прежнему очень серьезным. – Перед уходом он оставил для меня записку. – Пират достал из-под плаща запечатанное воском письмо.

Релиец намеревался при свете уличного факела, прикрепленного к входной двери в таверну, прочитать сообщение от друга, но листок бумаги был мгновенно вырван из его руки. Лисса судорожно раскрыла свернутое письмо, а на ладони Марго, наклонившейся к подруге, затрепетал яркий огонек света.

ЧАСТЬ 4

Глава 1

ЛЕГЕНДЫ МОРИИ

Деревянный сруб окружали вековые деревья, чьи кроны, покрывшиеся свежей листвой, затмевали яркие лучи солнца. В тени и прохладе стены небольшой избы обросли мхом и грибами, на разваливавшейся крыше поднялся куст шиповника, а воздух пропах сыростью и гнилью. Но Дугласа даже привлекала заброшенность одинокого дома, тропы к которому были занесены сухой листвой, кругом царила тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц, перелетавших с ветки на ветку. Парень легко навел порядок внутри жилища, вымел мусор из маленькой комнаты, протер пыль с добротного стола и лавки, растопил глиняную печь. За водой приходилось идти к лесному пруду, который прятался среди густых кустов ракиты и низких ветвей ивы, но прогулки были не в тягость.

В нескольких часах ходьбы на север дремучий лес расступался перед усталым путником и встречал его светлыми полянами. Там были выстроены большие дома, которые поражали лесных бродяг разноцветными красками. Между избами шла широкая вытоптанная копытами лошадей и колесами телег тропа, убегавшая далее сквозь лес к другим людским поселениям.

Когда Дуглас перешел высокий каменный мост через Ольвийский залив и углубился в лес, который морийцы прозвали Северным или Великим, красочные дома были первым прибежищем, на которое он набрел с помощью лесных обитателей во время скитаний по чаще. От берегов залива, куда впадала полноводная река Дон, несшая свои воды со снежных вершин Рудных гор, в лес не уходило не единой дороги или хотя бы узкой тропинки. Среди высоких деревьев, которые закрывали солнце и не позволяли ориентироваться в выбранном направлении, было очень легко заблудиться. Быстро достигнуть цели рудокопу помогли лишь его способности понимать язык зверей и птиц.

Его глаза ещё издалека приметили фигуры мужчин и женщин, одетых в длинные холщовые балахоны, выкрашенные в коричневый цвет. Они медленно прохаживались среди домов, наблюдая за работой других людей, очевидно, бывших обычными крестьянами, ремесленниками, дровосеками. Навстречу Дугласу вышел один из мужчин в коричневом одеянии. Его волосы были коротко подстрижены и уже покрылись сединой, на лице светились умные глаза, а голос был по-отечески добрым и заботливым.

– Добро пожаловать, странник! – ласково обратился он к рудокопу. – Ты вступил на наши земли, которые мы именуем Деревней. В ней ты найдешь отдых и покой после долгого пути. Здесь каждого ожидает приют.

– Благодарю вас, господин, – Дуглас почтительно склонил голову. – Я шел в Северный лес, чтобы встретиться с колдунами, которым ведомы многие тайны и секреты. Не лгут ли слухи, что ходят по морийской земле? Добрался ли я до тех, чьи силы позволяют творить невиданные чудеса?