Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 45 страниц)

– Желание и знание, вот что наводит любые чары. И ты непременно применишь очарование, ежели познаешь его секрет. В жизни случается всякое, порой у нас просто не бывает выбора.

***

Река тихо и безмятежно несла свои полные воды на запад. Широкий плот держался посреди течения, которое быстро увлекало его в далекие неведомые просторы, пробегавшими перед глазами берегами, заросшими лесом, усыпанными луговыми травами, заваленными камнями и булыжниками. По обе стороны легкого плота расположились мужчины, крепко сжимавшие в руках выдолбленные из древесной коры волшебством Сарпиона весла. Ортек умело уводил плот от веток или подводных камней, показывавшихся над поверхностью реки, а Дуглас внимательно выслушивал его команды, стараясь хотя бы не помешать движению хрупкого древесного сооружения и не перевернуть его своими тяжелыми грузными движениями. Лисса пристроилась между друзьями, она съежилась, подогнув колени и опустив на них светловолосую голову. Ей удавалось сохранять молчание и неподвижность, даже когда бурное течение на середине реки раскачивало плот в разные стороны.

Спускавшиеся в первый день их водного пути сумерки принесли с собой яростные порывы жаркого южного ветра. Факел, зажженный на невысоком борту, задуло, и хотя Лисса предложила услуги Ланса, Ортек отказался следовать по реке в темноте: вода заливала бревна, а ветер мог легко перевернуть плот и всех его пассажиров. Путешественники пристали к северному берегу и устроились на ночлег. Вслед за людьми на землю ступил Драконыш. Дуглас тут же почувствовал его теплое дыхание около своего лица: зверь уткнулся гребнем в его грудь и радостно засопел. Нышу весь день пришлось плыть за друзьями по реке. Его пока еще небольшую по драконьим меркам тушу уже не выдерживали бревная плота, но дракон самостоятельно решил вставшую перед ним проблему. Для начала он нырнул в воду, увидав в ней жирную рыбу, и мокрый, но довольный, выполз на берег. А потом опять плюхнулся в реку и, уносимый быстрым течением, невозмутимо задвигал отраставшими крыльями и широкими задними лапами, показав всем великолепное умение плавать, хотя при этом в воздух поднимались тысячи водяных брызг.

Ныш вытащил на берег небольшой улов из рыбы и рака, который зацепился за его хвост, и друзья заварили на тщательно оберегаемом от ветра огне уху. Небо заискрилось далекими звездами, но зной и духота, не исчезнувшие с приходом ночи, предупреждали о скорой грозе. Ливень хлынул непроницаемой стеной на путников с утренней дымкой рассвета. Укрываться от дождя было бесполезно, струи воды мгновенно замочили одежду, но люди лишь обрадовались долгожданной прохладе и свежести. Дождь перестал во второй половине дня. Друзья не стали дожидаться теплого солнца, которое бы их обогрело и высушило, а погрузили скромные пожитки на плот, продолжив свое плавание.

Река мельчала. Русло пересекали небольшие островки, заросшие камышом и замедлившие передвижение. Камыши покрывали и прибрежные заводи, где служили местом гнездования диких гусей и уток. Птицы гоготом и взмахами упругих крыльев наводили на округу несмолкаемый шум. Дугласу был понятен их крик:

– Двуногие! Двуногие! Не мешайте! Посторонитесь! Живое бревно! – кричали опытные гусаки. – Малыши! Прячьтесь! – вторили им самочки.

Но когда Дуглас и Ортек усиленно гребли по мелководью вдоль вытянутых островков, слух рудокопа уловил иные сообщения в птичьих окриках.

– Ещё один! – кричали птицы, взвившиеся в воздух над своими гнездами. – Ждите еще одного плавающего гиганта, – передавали по воздуху их соседи, уже возвратившиеся на поверхность воды, по которой совсем недавно быстро прошлепал Ныш.

– Мне кажется, за нами кто-то следует, – поделился Дуглас своими предчувствиями с черноморцем. – Птицы слишком переполошены.

– Где уж там – видимо, не часто встречают людей, а тем более дракона, – ответил Ортек. – А ты, Лисса, ничего не слышишь? – он обратился к тайе, которая вновь замкнулась в себе.

– Ничего, – пробурчала она в ответ.

Они продолжили спускаться по реке. Но рудокопа не покидало смятение. Даже Ныш, который вновь погрузился в глубокую воду, и над поверхностью выступала лишь его большая голова, был встревожен. Он постоянно оглядывался назад, но Дуглас не мог расспросить его, так как для этого следовало приостановить размеренное движение плота вниз по течению.

– Может лучше укрыться на берегу и переждать некоторое время, – вновь предложил парень.

Лисса бросила на него гневный взор, после чего внезапно потупила глаза, а Ортек стал править плот к низкому травянистому берегу. Черноморца насторожило волнение друга, а может быть он заметил подозрительный взгляд тайи, которая, владея волшебным талисманом, несомненно, ведала о происходящем вокруг намного больше, чем рассказывала.

Друзья подкрепились съедобными кореньями, собранными в лесу несколько дней назад, и в ожидании присели на берегу, вглядываясь в неподвижные пейзажи, раскрывавшиеся их взорам.

– Лисса, Ланс точно никого не заметил? – спросил Ортек, когда сонце уже стало клониться к небосклону. За это время Ныш наловил в реке десяток зеркальных карпов, которым предстояло наполнить пустые желудки путешественников. – Может это зверь?! – предположил Ортек, видя, что девушка не намерена отвечать на его вопрос.

– Ай! – громко завопила Лисса, вскакивая на ноги с земли. – Мне же больно! – её лицо покраснело, а кулаки сжались от гнева и обиды.

Дуглас и Ортек оглянулись на спутницу, к которой они не притронулись и пальцем. Вероятно, разборки тайи со своим хранителем достигли самого жаркого момента. Интересно было узнать, что именно заставило девушку так истошно закричать.

– Так что же? – с нескрываемым любопытством спросил Ортек.

Нахмуренные брови и сжатые губы были уже привычным ответом, но выражение её лица вновь изменилось. Лисса опять завизжала и беспорядочно задвигала руками, подпрыгивая на одном месте.

– Ланс! – с мольбой в голосе закричала она. – Перестань! Ланс!

Истерика прекратилась также внезапно, как и началась.

– Он плывет на другом плоту, – быстро промолвила она и побрела прочь от реки к зарослям шиповника, красневшим за зеленым лугом.

О смысле сказанного можно было лишь догадываться. Время тянулось крайне медленно. Наконец, на горизонте меж вздымавшихся зеленых холмов показалась маленькая точка. Она быстро приближалась, принимая очертания человека с длинным веслом в руках, который умело справлялся с течением реки. Незнакомец стоял на деревянном плоте как капитан на маленьком судне, уверенный, что следует верным курсом. Он благополучно достиг берега, на котором еще издали заметил людей, махавших ему руками и нетерпеливо поджидавших его прибытия.

– Не так легко было вас догнать, – проговорил он, смущенно улыбаясь и оглядывая друзей.

– Мы рады, что тебе это все-таки удалось, – ответил Ортек. Он раскрыл руки, собираясь сжать товарища в своих крепких тисках.

Вин дружески обнялся с Дугласом, потрепал радостную морду Ныша и приблизился к Лиссе, которая сперва уклонилась от его нежного приветствия. Но девушке не удалось избежать объятий возвратившегося и изменившегося релийского графа, и лицо её при этом также не могло скрыть радости и счастья от встречи.

С первыми солнечными лучами путешественники продолжили путь на двух плотах. Ортек с Лиссой держались впереди, ближе к берегу, Вин же, чью компанию поддерживал Дуглас, бесстрашно вывел плот на самую середину реки.

– Я её чем-то обидел? – непонимающе спросил Вин рудокопа, когда Лисса наотрез отказалась плыть на втором плоту, на котором несколько дней назад колдуны и пират перебрались на противоположный берег Магарата.

– Ты должен знать об этом лучше меня, – ответил Дуглас. Ссоры из-за внимания графа де Терро попали в поле зрения парня, но он не очень близко принимал их к сердцу, хотя сестра, по-видимому, действительно озлобилась на весь окружающий мир после расставания со своей подругой.

К полудню на горизонте заблестели далекие снежные вершины Рудных гор. Белые шапки все приближались, вырастая в исполинов, которые растянулись с севера на юг на сотни лиг. Спустя два дня речного путешествия русло Магарата расширилось – впереди виднелась голубизна другого быстрого полноводного потока. При впадении в Алдан река низвергалась вниз бурным водопадом высотой в десяток локтей. Предупрежденный о встрече с водным препятствием птицами и драконом, Дуглас предложил друзьям пристать к берегу и по земле добираться до переправы через великую реку восточных земель – Алдан, которая служила границей меж Тристепьем, территорией степняков, и черноморскими владениями, заболоченными в этой части страны.

Берег круто возвышался над рекой в месте, где сливались оба яростных потока, оглушая грохотом водопада, освежая округу тысячами блестящих капель воды и воздухом, наполненным влагой. Насладясь завораживающим видом, путники двинулись на север по заросшему темным ельником берегу Алдана. Течение реки в этих местах было слишком бурным и преодолеть его было крайне опасно и трудно. Но иного пути, чтобы достичь западного берега реки и оказаться на зеленых равнинах у подножия Рудных гор, не существовало. Пробираться на север вдоль русла Алдана по левому берегу означало возвращаться в места, в блужданиях по которым путешественники проходили целое лето. Помня предостережения Сарпиона, Ортек боялся вновь заблудиться в краях, находившихся под стражей неведомых сил, поэтому разумнее всего было отправиться в земли рудокопов, где путники надеялись встретить доброжелательный теплый прием и полезный совет.

За новый день, когда берег пошел под откос, и путешественники вышли на прогалину в лесу, которая спускалась к реке, они продвинулись на север еще на десяток лиг. Воды Алдана в этих местах, не торопясь, неслись на юг, омывая берег, на который была выброшена мелкая коричневая галька. Плоты друзья оставили на берегу Магарата, ибо разумно решили, что такая тяжесть на плечах лишь замедлит их путь и отнимет последние силы. Соорудить новые лодчонки в окружении леса не составляло особого труда. Но, похоже, говоря это, Ортек или позабыл, что в их сумах сохранились только древние сточенные ножи болотников, и рубить ими лес было бесполезно, или уже обдумывал иной способ переправы. Рудокоп представлял лишь два возможных пути – вброд и вплавь, и оба этих варианта были неприемлемы для тайи. Однако Лисса не возражала решению царевича бросить плоты и без яростных споров и убеждений ступала по лесистому берегу вслед за своими спутниками.

Передохнув на поляне возле небольшого костра, члены отряда выжидательно уставились на молодого черноморца. Ему предстояло решить, что делать дальше – следовать по-прежнему на север или обратить свои взоры на запад к высоким горам. Ортек встал у реки и всматривался в далекий противоположный берег. Он молча скинул одежду, прыгнул и поплыл вперед. Течение уносило его мускулистое, но заметно исхудавшее, загорелое тело на юг. За юношей в воду окунулся Ныш. Громко пофыркивая, он легко преодолевал своей мордой и туловищем, скрытым под водой, силу реки. Ортек, не достигнув и середины потока, повернул назад. Он греб обратно к берегу, но взору друзей ниже по реке предстало лишь лесистое всхолмье и крутой обрыв, возле которого не за что было уцепиться, а течение даже на краю реки не становилось слабее. Путешественники с опаской глядели на борьбу черноморца с водной стихией. Его уносило все дальше и дальше на юг.

– Ныш! – закричал Дуглас. Он пронзительно засвистел. Морда дракона, который уже почти достиг противоположного берега обернулась к оставленным товарищам. Дуглас еще раз засвистел и указал на удалявшегося Ортека, ставшего маленькой подвижной точкой среди широкой реки.

Драконыш понял его жест, он изменил курс и, отдавшись течению реки, быстро догонял на волнах черноморца, который продолжал борьбу с течением у крутого берега. Оставшиеся на берегу люди в волнениях и переживаниях дожидались окончания купания в реке. Наконец, черноморец зацепился рукой за толстую шею дракона, и они вдвоем благополучно вылезли на низкий каменистый берег.

Ортек в изнеможении повалился наземь, тяжело дыша. Ныш неуклюже отряхивался от воды, окатывая брызгами всю округу.

– Надеюсь, ты надолго освежил свою голову, – сказала Лисса, присев возле юноши. Она была готова тотчас же оказать ему помощь силами волшебного духа, если бы это понадобилось. – Надо возвращаться за плотами.

– Тот берег пологий, – ответил Ортек, присаживаясь на гальку и подставляя мокрое тело яркому солнцу. – Я сглупил, решив возвращаться. Я бы доплыл.

Лисса скривилась от недовольства. Она уже не спорила, заметил про себя Дуглас, но ни в коей мере не поменяла своего мнение о воде и пловцах, так как пока для неё водная стихия была непостижимой. Но осилит ли реку он сам, задавался вопросом рудокоп. Купание в последние месяцы приносило ему успокоение и надежду, но насколько хватит у него сил в этом бурном потоке?!

– Тогда я отправлюсь верхом на драконе, – предложила Лисса, поглядев на темно-зеленую тушу Ныша, который устроился на берегу и взирал вокруг большими умными глазами. – Ты не против, Ныш?

Дракон даже не пошевелился в ответ, но Дугласу показалось, что он приоткрыл от удовольствия морду, хотя его большая пасть была зарыта в землю.

Иного решения ни у кого не нашлось. Ортек подозвал дракона к себе и угостил его рыбой, которая осталась после обеда друзей. Затем он представил на суд зверя план, который повторил своими словами Дуглас. Лишь его речь была понятной для маленького дракона. Тот не возражал и с удовольствием был готов вновь окунуться в прохладную реку.

Лисса опасливо взобралась на упругую крепкую спину ящера, она сжала ногами его туловище, а руками вцепилась в гребень на макушке. На плечи девушки Ортек водрузил полную суму с пожитками. Ещё одна кладь образовалась из одежды мужчин, намеревавшихся пуститься в плавание без легких рубах и обувки. Дуглас легко подтолкнул Ныша к воде, пересказав ему все пожелания и просьбы наездницы – больше всего Лисса опасалась, что дракон вздумает нырнуть и тогда ей не выбраться из водоворота. Хотя, несомненно, надежды сестра возлагала только на Ланса, многое повидавшего, бестелесного друга. Вопли девушки заглушали всплески воды, которая взвилась в воздух от движения сильных лап дракона. Дуглас гадал, был ли это крик от испуга или от восхищения, но, тем не менее, когда Лисса, оседлавшая реку на спине Ныша, достигла середины русла, её голос затих, и мужчины в беспокойной тишине наблюдали за уменьшающимися очертаниями девушки.

Черноморец и релиец окунулись в прохладную воду одновременно, намереваясь устроить первенство по переплыву быстрой реки. Дуглас позавидовал их силе, движениям и отваге, когда они без перерыва и оглядки устремились вперед к другому берегу. Как провозгласил Ортек, победителю достанется право беспрерывного сна в течение следующих трех дней. Он же и заполучил эту привилегию, первым выбравшись на берег, где его уже поджидала тайя. Зоркий глаз Дуга разглядел её радостные размахивания руками в приветствии спутников и оставшегося позади брата. Ему также предстояло преодолеть реку в компании верного друга. Ныш уже поднимал блестящие фонтаны из воды, возвращаясь за рудокопом, чтобы доставить его к друзьям.

Пейзаж, представший перед уставшими, мокрыми, но довольными путниками, радовал глаз мягкими яркими цветами: зеленая равнина вздымалась холмами до горизонта, над которым возвышались белые вершины гор. Путешественники двигались на север против течения Алдана, и с приходом ночи они добрались до сада лесных орехов, невысокие деревца которого были подрезаны, ухожены и увешены множеством плодов.

– Назавтра уж, наконец, поглядим на хозяев этих мест, – сказал Ортек, когда под старым орешником заполыхал дымный костер, освещавший окрестности. – Похоже, они мастера не только в горном да кузнечном деле, но и землю любят, которая кормит всех людей.

– В этих местах номы владыки всего, что на земле и под землей, – ответил Дуглас. – Они и одаривают рудокопов.

– Интересно, насколько благосклонны будут они к обездоленным скитальцам. О любом народе судят по его гостеприимству и добродушию. Но покуда я слыхивал не очень лестные рассказы о Рудных горах, – голос Вина выражал недоверие.

За ореховыми высадками взору представали широкие желтые поля. Спелая высокая пшеница колыхалась от дуновения ветра и блестела золотом под ясным голубым небом, в котором пели и кружились звонкие жаворонки. Друзья ступали гуськом по тропе между налитыми полными колосьями. Они поднимались к яркому солнцу, а когда достигли вершины покатого холма, в золотых волнах нивы показались далекие человеческие фигуры, выстроившиеся в ровную линию, за которыми опустевшее поле покрывалось высокими стогами.

Дуглас шел впереди отряда. Его душу наполняло волнение и любопытство. Он припоминал язык, которому обучился в плене гарунов, рассказы Харима о жизни вблизи Рудных гор, гордые взоры рудокопов, которые никогда не оставляли помыслы о свободе и вольной жизни, хотя большую её часть проводили взаперти темных глубоких шахт.

С приближением чужаков по рядам крестьян пробежали недоуменные взгляды и беспокойные окрики. Вид дракона, который прятался за спинами людей, мог испугать и опытного охотника. Навстречу незнакомцам вышли двое зрелых крепких мужиков. Они носили серые льняные рубахи, перевязанные поясом, и узкие штаны, которые были заправлены в высокие сапоги.

– Здоровья и долгих лет! – поприветствовал незнакомцев рудокоп, который был старше и выше своего напарника. Он приложил левую руку к сердцу. Его длинные волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо на грудь. – Ежели вы следуете по купеческим делам к нашему ходоку Хошиену, то вам нужно свернуть на закат. Селение Рохно лежит перед Каменным Ложем.

– Долгих лет! – ответил Дуглас. – Мы будем очень благодарны вам, если вы проведете нас к поселению. Уже не первый день мы лишены крыши над головой, теплой постели и сытного стола.

– Рохно не откажет в приюте путникам после долгой дороги, – на лице рудокопа мелькнула милостивая улыбка, но брови подозрительно взлетели вверх, стоило ему услышать речь Дугласа, понятную, но в то же время нечеткую и запутанную. Крестьянин подозвал мальчишку лет двенадцати и велел ему провести гостей к внешним домам, где проживал торговец Хошиен.

Провожатый был молчалив. Он без отдыха ступал по скошенным полям, ведя за собой чужаков к горам. Вершины Рудников по-прежнему блестели вдалеке, но на горизонте возвышались более низкие каменные холмы, образовавшиеся из нагромождений земли и скал. Предгорья заросли деревьями среди плит и валунов. За полями протекала чистая неширокая река, один из притоков Алдана, перейдя которую путники ступили на широкую дорогу, ведущую к низким домам. Поселок Рохно располагался на ровной поверхности, за которой вырастала гряда скал. Дома, выстроенные из небольших камней, скрепленных долговечным раствором, обладали вытянутой изогнутой формой. В поселке не было ни одной прямой улицы, и мальчик не раз скрывался от взора иноземцев в многочисленных закоулках и поворотах. Под ногами простиралась твердая каменистая высушенная почва, на которой не могло взрасти ни одно растение, широкие соломенные крыши, зачастую касавшиеся друг друга, надежно прикрывали жителей от палящих солнечных лучей и от внезапных осадков. Тень и прохлада всегда были по сердцу этим замкнутым трудолюбивым людям, рожденным под сенью холодных камней.

Юный рудокоп отодвинул легкую камышовую дверь, ведущую в высокий дом, окна которого были прикрыты металлическими решетками. Вскоре он выбежал вон и помчался в обратную сторону по темным коридорам поселка, а на пороге показался коренастый мужчина, лицо которого заросло густой бородой, волосы были острижены до плеч. Он был еще достаточно молод, но двигался медлительно, толи от лени, толи от испорченного зрения. Его маленькие глаза были прищурены и недоуменно перебегали с одного гостя на другого.

– Уважаемый Хошиен, – после приветствия обратился к хозяину дома Дуглас, – мы пришли в Рудники из далеких краев и проделали без отдыха немалый путь. Нам нечем отблагодарить за постой, но позволь остаться на ночлег в твоем доме и расспросить тебя о здешних местах. – Парень ожидал ответа на свою речь. Он старался говорить учтиво, но у рудокопов был крайне непредсказуемый нрав.

Ходок, как звали рудокопы торговцев за их кочевой образ жизни, потоптался на пороге, еще раз вглядываясь в лица незнакомцев, после чего прошел в темный дом, пригласив последовать за ним. Убранство комнат было скромным: деревянная мебель, белая скатерть, тусклые ткани, покрывавшие каменные стены, но взгляд поражали золотые и серебряные подсвечники, сосуды, украшения, выставленные на полках, полу и свисавшие с потолка. Они прошли несколько узких комнат, в одной из которых хозяйничала приятной наружности молодая женщина, и остановились в маленькой гостиной, уставленной легкими плетеными креслами. Нышу по просьбе Дугласа пришлось остаться у входа и послушно дожидаться возвращения друзей.

– Я мало, чем могу вам помочь, – заговорил Хошиен, после того, как Дуглас вкратце изложил ему историю и замысел их долгого пути. – Я ходок, живу тем, что торгую обозами со степняками. Я родился на западных отрогах гор и бежал в эти мирные плодородные равнины, после того как гаруны уничтожили мою семью и деревню. Я потерял себя, свое ремесло, веру. Лишенный покровительства номов не может вернуться под покровы тихих пещер. А в вашем деле совет могут дать лишь старейшины, которые передают номам наши молитвы и вещают их ответы жителям. Самый старый и мудрый жрец никогда не выходит из Каменного Ложа, да к тому же старейшины редко заговаривают с такими как мы, утратившими надежду, – рудокоп замолчал, но его тихий грустный голос еще мгновение отдавался эхом среди каменных стен.

– Но я еще достоин спуститься в жилища номов, – Дуглас закатал рукава. Плотные перчатки по-прежнему покрывали его руки. Он снял одну из них, обнажив черную иссохшую кисть. Возле локтя сверкала меда. – Разве я не смогу повидаться со старейшиной?

– Сможешь, – ответил после глубокой паузы Хошиен. – Но лишь номы решат, какой ответ ты получишь в виде совета – честный или туманный. Живая вода никогда не была известна моему народу. С какой стати одаривать ею чужеземцев?!

Дом торговца был просторный, и в нем нашлось место для путешественников. На ужин их накормили сытной кашей, жареным мясом и угостили душистым чаем. Несмотря на свою угрюмость, Хошиен выказал любезность и щедрость в приеме нежданных гостей. Он с интересом выслушал о землях, в которых они родились, а после с подачи Оквинде разговор завязался вокруг торговых дел между Аватаром и прибрежными городами, самым ценным товаром в которых всегда было оружие рудокопов.

На следующее утро Дуглас попросил Хошиена провести его к старейшинам-советникам, чтобы расспросить сведущих людей о дороге к запретным озерам в вершинах Алдана. За братом увязалась Лисса и дракон. Ныш провел всю ночь в тесном переулке около дома купца, и его недовольный вид говорил, что драконыш тосковал по яркому костру, темному звездному небу и тихим разговорам людей. Несомненно, зверь имел право сердиться на своих спутников, но место человека среди своих сородичей, а приютить дракона надлежало в спокойном безопасном месте, где его не коснулись бы тревожные взгляды рудокопов, впервые взиравших на огромного неведомого зверя, передвигавшегося на двух задних ногах, размахивавшего при этом перепончатыми крыльями и длинным хвостом подобно гигантской птице.

Торговец подвел гостей к другому кривому дому, выстроенному в форме зигзага, и представил их своему приятелю, которому и полагалось провести Дугласа к Каменному Ложу, подземному городу, располагавшемуся в скалах и темных галереях, вырытых в холмах, что возвышались западнее поселка. Огрин добывал руду в шахтах Ложи, но он подолгу проживал и на поверхности земли, ибо его жена была вне закона номов и не могла поселиться вместе с мужем в недрах гор.

Они пересекли селение, выйдя на лесистый пригорок, который спускался в широкую каменистую равнину. Под ногами виднелись залежи известняка, желтая глина и булыжники разных размеров. Впереди возвышался заросший хвойными деревьями и испещренный скальными плитами холм, у основания которого громоздились высокие ворота, выплавленные из красноватого металла, украшенные извилистыми рисунками и надписями на неизвестном языке. Они служили входом в подземелья, в темные пещеры, которые уходили в глубину скалистой возвышенности.

Возле Каменного Ложа были выбиты гладкие ступени в гранитной поверхности. Две башенки высотой в два человеческих роста выстроились по обе стороны ворот. В каждой на посту находилось по одному вооруженному солдату. Дуглас различил на их груди крепкую кольчугу, а за спиной лук и, несомненно, у пояса в ножны был вложен острый меч. Один из караульных высунулся из-за перечней, ограждавших верхний уровень башни, и окликнул путников:

– Принадлежите ли горам?

– Да не ступит моя нога в подземный чертог, если потеряю меду, – громко ответил Огрин, протянув вверх руку. На запястье зелеными отблесками сверкала тонкая меда, браслет номов. Украшение рудокопа отличалось от того, что принадлежало Дугласу. Оно было покрыто зеленым налетом, и рисунки на внешней стороне браслета уже истерлись.

Дуг также обнажил свое израненное черными шрамами предплечье, в которое врослась темная меда. Стражник указал в сторону девушки, но Лисса уже ожидала этого подозрительного жеста и взгляда. Она шепнула брату, что поднимется вверх по склону и вместе с Нышем будет дожидаться его возвращения.

– Пошли, Ныш! – обратилась она к дракону. – Под елками ты сможешь полакомиться грибами и шишками. Это ведь тебе придется более по вкусу, чем ржаные лепешки, – они удалились к деревьям на краю каменной долины. – Хотя я мягче и ароматнее хлеба не пробовала уже целый год. Конечно, все лето во рту крошки не держала. Моя мама… – Дракона увлекал её распевный голос, и он послушно двинулся за тайей, оставив без особого внимания Дугласа, застывшего перед каменной стеной.

– Мы желаем видеть банов города, – вновь обратился к людям наверху Огрин.

– Да хранят вас номы, – ответили соответственно приличиям стражи. Они начали поворачивать большие колеса лебедок, установленные внутри башни, благодаря чему массивные ворота медленно приоткрылись.

Поначалу перед Дугласом явилась лишь холодная непроглядная мгла. Но стоило сделать вперед несколько шагов, как темнота расступилась сверкающим великолепием громадного зала. Высокая лестница вела вниз, где горели огни, стучали молотки, ковалось оружие, обрабатывался металл. Перед Дугласом предстала оживленная светлая кузница, в которой десятки людей были заняты делом. Между высокими яркими печами, чанами с водой, раскаленным железом и наковальнями сновали рудокопы, перемещались тележки, в которые были впряжены низковатые осанистые мулы. Когда гости спустились в залу, освещаемую сотней маленьких фосфоритных шариков, Дуглас разглядел просторные туннели, которые уходили от главного помещения в боковые шахты и склады.

Огрин велел дожидаться своего возвращения в стороне от кузнечных печей.

– Здесь мастера создают самое красивое и надежное оружие, – сказал он Дугласу. – На земле не построить таких сооружений, чтобы плавить редкие металлы, добываемые в самых глубоких недрах гор, куда люди спускаются лишь с соизволения номов. Многочисленные коридоры из этой кузницы ведут в жилые пещеры рудокопов. Я сейчас расспрошу, согласится ли хотя бы один из советников поговорить с тобой. Они живут в малых верхних покоях, где выслушивают веления номов. Но нередко они спускаются в шахты или уходят в дальние каменоломни, чтобы указать верный путь для горняков-первопроходцев.

Дуглас остался в одиночестве. До него доносился гул непрекращавшихся работ. Кузнецы сменяли друг друга, переходили от одной печи к другой, обрабатывали лезвия точными ударами молота по жесткой стали. Парень переводил взгляд с одной диковинной вещи на другую. Тонкие позолоченные решетки, служившие перегородками в главной зале, огромные железные светильники, свисавшие с высокого потолка, широкий паром-подъемник, который опускал грузы на нижние ярусы города… Все кругом было большим и крепким, всё это невозможно было создать лишь руками человека. Дуглас вспомнил узкие проходы, сгнившие леса, темные шахты в Пелесских горах, по которым он всегда ступал с опаской, будучи в ссылке в Истаре, хотя и считался среди ссыльных рудокопом, то есть самым опытным в горном деле.

Плоский широкий уступ, на котором Огрин оставил Дугласа, расходился в разные стороны узкими лестницами, ведущими вверх и вниз. Именно на одной из них перед парнем, как из-под земли, появился его спутник, хотя рудокоп скрылся до этого совершенно в ином направлении.

– Бан Пониир сейчас находится в своей келье, – Огрин поглядел вверх на ступени, восходившие напротив его глаз к самому потолку. – Бан Гриаш сказал, что лишь он сможет тебя принять, ибо другие старейшины города до первого каравана, что выйдет на поверхность земли, обещали номам не общаться с теми, кто забыл своих прародителей. Я объяснял ему, что на тебе меда, и род твой столь же величествен, как и его, ибо родился ты в семье служителей, советников, но он не захотел меня выслушать до конца. Ступай по ступеням к проходу, из которого льется свечение. Пониир самый младший посвященный старейшина, ему минуло лишь три десятка, но подбородок уже покрылся волосами, и он получил право заниматься делом предков. Не знаю, если он поможет тебе, друг, – именно так Огрин обращался к Дугласу за время их пути к подземному городу. Рудокупу было крайне неудобно выговаривать чужеземное имя.

Дуглас последовал по подъему, указанному Огрином, который распрощался с новым знакомым и направился в один из проходов пещеры. Какой бы большой честью не удостаивались те, кто имел право спускаться под землю в Рудниках, Дуглас уже умерил свой восторг от невиданных зрелищ и желал поскорее выбраться наружу. Тесный спертый воздух, наполненный дымом и жаром, затруднял дыхание, а голову пронзила резкая боль. Парень остановился на последних ступенях к высокой каморке, чтобы отдышаться. У него подкашивались ноги – толи от волнения, толи от усталости и уже привычного недуга.

Ступени уходили под невысокую арку, за которой открывалась небольшая комната. Её стены были выделаны в виде многочисленных выступов. На них находились самые разнообразные вещи: свечи, недоеденные куски еды, лоскутки ткани, маленькие фигурки, вырезанные из дерева, крохотные ножички и многое другое. На голом ровном полу склонился человек. Перед ним были разложены разноцветные камни, среди которых Дуглас разглядел топаз, лазурит, изумруд. Это были драгоценности, за которые в Мории выкладывали немало золотых. Ожерелья из камней носила его приемная мать Риза, и всегда считала, что оно успокаивало её тревоги и притягивало благодать Тайры.