Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 45 страниц)

– Бриалинэ! – тайя не с первой попытки выговорила пожелание доброго дня, что вызвало кучу насмешек духа в голове.

Женщина, угрюмо покосилась в её сторону, но также кивнула в ответ. Она была одета в широкую рубаху, перепоясанную под грудью, и длинные шаровары из льняного полотна.

Однако на площади с драконом мирных жителей было не видать. Ланс предупредил, что, несмотря на казавшееся затишье, в это мгновение за его хозяйкой наблюдали не менее пяти пар зорких глаз. Дозорные прятались в густой листве деревьев.

Величина деревянной статуи впечатлила девушку. Она прищурилась от отблесков золота на громадной спине чудища. Но более всего Лисса ужаснулась зловещей морде, которая глядела на землю двумя горящими глазами, сделанными из красных камней, а в приоткрытой пасти сверкали длинные клыки и остроконечный язык.

– Мабу! – произнес страж, опустившись перед фигурой дракона на одно колено в низком поклоне.

Лисса последовала его примеру. В конце концов, именно для этого она и оказалась на свободе – перенять обычаи болотников, и даже Ланс не мог предугадать, что ожидало того, кто останется с высоко поднятой главой перед очами деревянного бога. Девушка опустила взгляд в землю и вспомнила, что прежде всего она собиралась разглядеть того неизвестного зверя, что скрывался, по словам Ортека, в нише под постаментом Мабу. Она поднялась на ноги и медленно прошлась вокруг статуи. Её взгляд уже не стремился оглядеть великолепную работу мастеров, изваявших ужасающего зверя и украсивших его шкуру драгоценными доспехами. Лисса с каждым кругом приближалась к доскам, которые защищали от любопытных глаз обитателя клетки, имевшей в высоту, длину и ширину рост мальчика-подростка. До слуха тайи доносилось лишь странное сопение, а взор не мог различить ничего в темноте небольшого тайника. Она приблизилась вплотную к деревянному ящику и заглянула в одну из прорезей между досок. С громким криком Лисса отскочила в сторону, оказавшись в ту же минуту в руках своего надсмотрщика. В лицо девушки ударило обжигающее дыхание, а перед глазами предстали два горящих шара величиной с большой орех.

– Тебе не следует приближаться так близко к Мабу, – перевел Ланс слова охранника. – Гнев его обжигает как пламя костра. Тебе нужно умыться, чтобы избавиться от прикосновения Мабу, а после я покажу тебе поселок.

Лисса согласно кивнула в ответ и двинулась за мужчиной к ближайшему колодцу, из которого она зачерпнула глубоким ковшом воды, чтобы освежиться и утолить жажду. Далее страж, назвавшийся Джохом, провел девушку мимо высокого двухэтажного дома, на крыше которого развевалось кровавого цвета полотно. На нем углем были выведены очертания дракона. Здесь проживали самые опытные и старые воины деревни. Тропа завела путников под сень низких деревьев, усыпанных желтыми плодами овальной формы. Небольшой сад завершился болотными топями, в середине которых девушка различила склоненные к земле фигуры людей.

– Там наши поля, – сообщил Джох. – Сейчас мы подсушиваем лен, собираем пшеницу и готовимся к новому посеву. – Возле болот страж развернулся и повел тайю обратно вглубь поселения.

Они вернулись к драконьей площади окружной дорогой, по которой Лисса ступала с задранной вверх головой, рассматривая людей, ловко перелезавших по стволам и веткам деревьев. Раскидистые кроны сплетались в плотные стены, к которым болотники приделали еще несколько досок, образовав своеобразные шалаши и уютные ночлежки над землей для лучников и метателей, которые зачастую долгие недели не спускались вниз, перебираясь по лагерю по самодельным мостам, перекинутым с одного сторожевого поста на другой. Солнце уже перевалило за полдень, когда Джох подвел девушку к дому, возле которого двое мальчуганов и девочка постарше по-прежнему рылись в грязи, затаптывая зелень овощей.

– Халла! – на зов стражника на пороге избы появилась женщина, с которой Лисса столкнулась утром на тропе. Она спустилась с высокой лестницы на землю и внимательно выслушала указания Джоха накормить пленницу и приучить её к домоводству.

– Так я ж сама справляюсь, – ответила хозяйка, косо взглянув на новую помощницу. – Веди её к Уле, у той младенцы, а её старшая уже бегает по деревьям, оставив кормилицу без заботы. Что это чужеземка делать умеет?

– Ты и узнаешь, что она умеет. А если не умеет, покажешь и обучишь, – ответил Джох. Он развернулся, не обращая внимания на возражения женщины, и вскоре скрылся среди деревьев.

– Ты хоть язык наш знаешь? – спросила Халла тайю.

– Тар, – кивнула девушка.

– Тогда я смогу тебе кое-что объяснить, – вздохнула женщина, поднимаясь назад в избу. Лисса последовала за ней.

Болотница выставила перед незваной гостьей печеные овощи, изрядно облитые жирным маслом, а сама присела около открытого окна и вернулась к делу, которым занималась до этого. Она умело накручивала пряжу на веретено. Её глаза не сходили с лица Лиссы, покрасневшей от столь пристального внимания.

– Я могу помочь с вашими детьми или воду наносить, – медленно выговорила Лисса, управившись со скудным обедом.

– Это уже и твои дети, – ответила Халла. – Все дети в деревни принадлежат нам, хозяйкам. Мы их кормим, одеваем, подымаем на ноги, учим языку и рассказываем о деяниях всемогущего Мабу. Но едва они подрастают, они становятся вольными чадами – где хотят, там и бродят, пока учителя не решат начать их обучение стрельбе и охоте. Ты умеешь охотиться?

– Нет, – ответила Лисса.

– Поэтому тебя и привели ко мне. Но тебе не бывать хозяйкой. Хозяйство ведут лишь те, кто уже не в силах лазить по деревьям и выслеживать зверя. Нашей тихой темной обителью становится деревня с её ухоженными землями, – в голосе прядильщицы сквозила грусть и сожаления об утраченных годах. Хотя на вид Халла была еще совсем не старой, её правая рука, сжимавшая веретено странно подрагивала, а пальцы не сжимались полностью. Очевидно, что эти увечья женщина получила от острого оружия или клыков.

– У вас столько воинов, в чьей силе, храбрости и меткости я не сомневаюсь, – произнесла Лисса, – но не лучше ли больше времени уделять мирному труду, земледелию. Я разбираюсь в травах и могу собирать ягоды, которыми сейчас усыпаны лесные поляны. Моя мать сушила…

– Вскоре ты тоже возьмешь в руки лук и копье, – перебила её болотница. – Они помогут тебе защититься от тех, кто наступает, и настигнуть того, кто убегает. Земля наша щедро одаривает до периода дождей, но заниматься собирательством велено лишь тем, кто проявил трусость перед лицом врага или нарушил законы Мабу. Кари оценивает каждого по достоинствам. А теперь садись рядом и помоги мне. Мы вышьем рубахи юных воинов красными цветами. С новой луной Кари подарит им длинные луки и полный колчан стрел. Он удостоит чести и моего сына.

Халла погрузилась в работу. Она не отвечала на вопросы Лиссы о величине поселка, о том, как долго в этих болотах живут люди, и знает ли хозяйка дорогу к ближайшей реке. На все слова девушки последовало лишь указание следить за пряжей, которая спуталась в руках тайи. Но Лисса продолжала порой бормотать себе под нос. Это были замечания Лансу, которого она ругала за неправильный перевод. Дух же как всегда стоял на своем:

– Если бы я перевел все, о чем ты её расспрашиваешь, тебе бы не скоро удалось вновь пройтись по деревне. Кари непременно поинтересуется у хозяйки о новой помощнице, и он сразу поймет, что твое желание узнать дорогу к реке вызвано не стремлением стать полноправной жительницей его племени, а надеждой на побег. Запасись терпением, Лисса. Женщины же всегда отличались длинным языком, и может быть после того, как ты завоюешь её расположение, она сама выболтает тебе о своих детях, воспитанниках, родственниках и врагах.

За окном стемнело, и на пороге дома вновь появился Джох. Халла кивнула Лиссе на прощание. А после добавила тихим голосом, надеясь, что её слова не долетят до слуха девушки:

– Она смышлена и послушна. Приводи её в следующий раз. Если она все-таки послана Драни и задумает выкинуть какую-то глупость, я смогу с ней справиться. Я не спускаю с неё глаз. Она делает вид, что глупа, но её лицо и волосы слишком уж походят на наши. Если она искала спасение в наших землях от пожирающего огня Мабу, я приму её в свой дом, пока Кари не разрешит ей взять в руки оружие.

Ланс с иронией перевел девушке подслушанное замечание:

– У всех болотников темные глаза и русые волосы, цвет которых меняется от белоснежного до древесного. Хотя бы в этом племени ты не будешь выглядеть пугалом, которое в Мории приписывали то к легалийской крови, то к ведьмам светляков.

– Как я посмеюсь над тобой, дорогой сынок, – пробормотала в ответ Лисса, следуя обратно в запечатанный дом, – если ты унаследуешь мою внешность!

– Я непротив, чтобы мне досталось такое милое личико, но упаси меня Море от твоего нрава, – ответил Ланс.

На следующее утро Джох разрешил Вину следовать за собой по ступенькам порога на узкие тропинки поселка. Ланс описал тайе, как релиец затеял потасовку с болотниками у статуи Мабу. Пират даже не подумал выразить почтение деревянному тотему, за что получил толчок в спину древком копья. Но Джох в тот миг, очевидно, не ожидал столь мгновенной реакции своего пленника. Развернувшись, Вин двинул локтем в подбородок своего стражника и отнял его копье. Оквинде де Терро был хорошо знаком с языком Черноморья и Эрлинии, где в последние годы он вел успешную торговлю по морю. Пират заломил древко на шее охранника и повернулся спиной к дракону, ибо в ту же минуту на него посыпался град стрел. Но видимо, болотники скоро поняли, что могут легко попасть в своего соплеменника или, еще хуже, великого Мабу. Вин же выкриками объяснил, что не собирается бежать или убивать кого-либо, но и не потерпит удара в спину.

– В общем, к вечеру граф де Терро явится сюда с царапинами и раной в плече, но весьма удовлетворенным. Джох объяснил, что Мабу требует поклонения каждого человека перед его грозным видом, а убивать странника никто не собирался, коли он первым не поднимет руку на жителей болот. Вин с радостью упал на землю близ деревянной клетки и изобразил страстную мольбу Мабу, но я то видел его глазами, и отмечу, Лисса, что нашему другу не страшны ни пламенное дыхание, ни горящие глаза, ни холодный язык и острые клыки. Он просунул руку сквозь доски и приласкал этого зверя. Учитывая, что ладонь осталась при хозяине, зверь не столь уж злобен, как пытается выразить своим сопением и рычанием. Кожа его толстая и бугористая, но при этом гладкая как у змеи.

– И что дальше? – поторопила Лисса с рассказом. Невиданного зверя обсуждали мужчины, ей же совсем была неинтересна участь этого животного, будь он самим драконом. А Сарпион возгласил, что ежели это маленький ящер, то их экспедиция уже принесла большую ценность для государя. Хотя имел в виду он при этом несомненно колдунов, которым до этого еще не доводилось лицезреть легендарных зверей. Во всяком случае, живым колдунам, которые смогли бы оставить об этом воспоминания на бумаге для своих потомков и учеников.

– А дальше я постараюсь освежить воздух в нашем жилище, заставив его перемещаться среди этих толстых стен, – заявила Марго, с укоризной взглянув на подругу. Лисса послала в ответ глупую благодарную улыбку. Она поняла свою оплошность. Её восклицание привлекло внимание Сарпиона, который в очередной раз подозрительно присмотрелся к спутнице, часто разговаривавшей с самой собой.

– А потом Джох повел Вина к стрельбищу. Я уже не мог за ними следить, так как они слишком удалились от вашей темницы, но уверен, что Вин поразил не одну мишень на глазах изумленных болотников.

Когда стемнело, релиец самолично пересказал друзьям свои приключения, в то время когда Марго изучала его ранения и порезы и нежно проводила рукой по коже, с которой на глазах сходили следы драки. Оказалось, что помимо копья и лука, пирату в этот день удалось подержать в руках и свой прежний меч, который болотники подобрали вместе с другим имуществом пленников. Его мастерское владение этим оружием поразило воинов, которые с копьями вступили с ним в показательную схватку.

– Пока за пределами деревни проходили игры с оружием, в его границах разгорелась настоящая битва, правда пока лишь словесная, – взволнованно сообщил Ланс перед сном последние известия, случившиеся за стенами их темницы. – Кари возвратился в деревню, и к нему тут же пожаловали два незнакомца, с которых не спускали глаз дозорные. Люди эти были облачены в серые одежды, на их поясе висели тяжелые дубинки, волосы были перевязаны ивовыми прутьями, а в руках они держали высокие щиты, которые могли бы укрыть их от стрел. Они пришли издалека, но не думаю, что путь их занял более одного дня. Они говорили от имени Драни, верховного жреца болот, единственного повелителя Огня. Говор этих чужаков еще более походит на черноморский, но речь их столь извилиста, слова плавно складываются в предложения, за которым тут же начинается новое, что мне трудно было уследить за всеми ниточками их разговора с вождем. Но требования о жертвоприношении и обвинения в отказе от поклонения ложным богам я бы понял, даже не владея всеми языками, что хранятся в глубине моей памяти. Беседа их была слишком жаркой и гневной, чтобы не догадаться, что Кари ни за что не захотел принимать их условия. Посланники укоряли, Кари, и его отца, а также его деда и прочих предков, за то, что они доверили свои жизни огнедышащим Мабу, и при этом взрастили у себя в доме детеныша Мабу, который вскоре погубит всех жителей и весь поселок. Они говорили, что Кари проповедует о светлой жизни в своем племени, а при этом увел своих людей от света под тень деревьев, и в заключении велели ему подготовить пленников к жертвенному сожжению, чтобы Драни мог замолить гнев тех, кто светится в темноте.

– И ты считаешь, что нам действительно грозит опасность? Может следует предупредить их, – прошептала Лисса, кивнув в сторону друзей. Раннее слова духа вызвали бы в голове девушки мгновенное беспокойство и страх перед нависшей угрозой, но в последнее время тайя поняла, что в её силах и руках лишь дух-разведчик, а защитников в отряде, которым полагалось оберегать жизни спутников, и так было предостаточно. А самое главное с ними был невозмутимый Сарпион, который, как и подобало колдуну, более всего дорожил своей жизнью, а следовательно, сделает все необходимое, чтобы оградить путешествие морийцев от врагов.

– Кари глядел на послов с презрением, жалостью и насмешкой, но стоит ли так недооценивать противников?! В любом случае, в следующую встречу с Джохом или Халлой, тебе следует порасспросить их о недоброжелательных соседях. Я уже знаю, какие вопросы мы зададим нашим новым друзьям, тебе лишь предстоит их озвучить.

Прогулка Марго по поселку завершилась также в доме Халлы, однако, ведьмочка, которая совсем не понимала речь болотников, вернулась под крепкий затвор еще до наступления сумерек, и лицо её выражало недоумение и смущение.

– Она указала на пряжу – я помогла накрутить очередной клубок, – делилась с подругой Марго. – А после она указала на печь – я тащу горшок, она же закричала и замахала руками. Потом девочка появилась, плачет, Халла кричит, от меня не отводит взора… Что она хочет, я ничего не понимала. Хорошо, что страж появился и провел меня обратно.

– Просто она посылала тебя за водой, а потом просила принести салата с грядки, а в конце концов послала девочку, маленькую Дину, за Джохом, чтобы он увел … глухую девку, – Лисса запнулась, пересказывая графине слова духа, который присматривал за злоключениями Марго, – Ибо с неё не больше пользы, чем с петуха – только путается под ногами.

– В следующий раз я лишу её слуха и голоса, – возмутилась Марго, – тогда она почувствует себя курицей, которую сварят в горшке за то, она уже не несет яйца. Может ты мне одолжишь Ланса на день моей прогулки?

– Не знаю, – тайя не ожидала такой просьбы. В том, что она откажет даже лучшей подруге, можно было не сомневаться, но девушка раздумывала, как подобрать для этого более мягкие слова. – Ты все равно не сможешь выслушивать его постоянную болтовню. К тому же он такой капризный… он может не захотеть… понимаешь, Марго. Это же не так легко и просто для духа оказаться в незнакомых руках, хотя Ланс к тебе уже давно привык и очень тебя любит…

Марго согласно кивнула, примостившись на лавке у стены.

– Ты отказываешь в помощи самой близкой подруге! – язвил в голове Ланс. – Это жадность. Чтобы ты была так обеспокоена моей судьбой?! Лисса, не будь столь бессердечной к юной графиньюшке. Ты боишься, что мне понравится общаться с Марго, и я не вернусь? Но она ведь никогда не сможет стать моей матерью, не будь скрягой…

– Знаешь, Марго, а я не отдам тебе солонку, просто потому что я боюсь её снимать, – вновь обратилась тайя к подруге. – Мои расставания с Лансом обычно заканчиваются бедой.

– Бедой для тебя. Безусловно. Тогда действительно не стоит колдунью наделять еще способностями колдуна. С тобой точно случится несчастье, если я тебя оставлю…

– Но я могла бы обучить тебя языку, – продолжала Лисса, несмотря на звучащий в ушах голос Ланса. – Ланс нам поможет, и благодаря этим занятиям я сама узнаю получше черноморский язык, потому что до сих пор ничего из него не запомнила.

До поздней ночи девушки шептали в уголке иноземные слова, по очереди повторяя их, следуя указаниям Ланса, а мужчины, бросавшие в их сторону подозрительные взгляды, вернулись к своему основному занятию. Вин и Ортек пытались составить карту деревни. Изображая на сухом деревянном полу мокрым пальцем дома и тропинки, черноморец решал, каким путем можно будет наиболее быстро и безопасно выбраться на свободу.

Как и предсказывал Ланс, Джох не выпустил на прогулку ни Сарпиона, ни Дугласа. Он кивнул в сторону Ортека и Лиссы. Тайю стражник провел до дома Халлы, а черноморец двинулся по тропе в дальние пределы деревни.

Навстречу Лиссе выбежала Дина. Девочка очень обрадовалась приходу чужеземки, хотя Лисса не понимала причин столь бурного приветствия. В прошлый раз она лишь мельком видела детей, которых молчаливая Халла накормила и уложила спать на глиняной печи.

– Я возьму сегодня в руки копье, – заголосила Дина, схватив Лиссу за руку и увлекая в дом. – Я возьму копье, и если метну его до опушки леса с Мокрого Холма, то вождь Кари разрешит мне ходить на уроки. И тогда я буду спать с другими девочками в большом доме…

– Дина, принеси дров, – резким окриком остановила её Халла. – А ты нынче наносишь воды в яму, польешь огород, истопишь печь, сваришь рагу, разделаешь кролика, что передал Джох. У меня сегодня нет на это времени, лен на поле уже подсох, пора его мять. Давеча ничего не успела. Твоя подруга всю кровь у меня выпила своими бестолковыми глазами.

Лисса принялась за работу. Хозяйка ушла, но Дина не отходила от девушки ни на шаг и помогла убраться в огороде. Когда Лисса растопила печь, чтобы сварить овощи, девочка устроилась у окна и, глядя на то, как неумело чужеземка пользуется тонким лезвием без рукоятки, служившее Халле ножом, запела тонким нежным голосом.

– О чем твоя песня? – спросила Лисса, когда заточенный металл скользнул по пальцу, и из раны полились капельки крови.

– Разве ты не понимаешь? – изумилась Дина, прервав мелодичный напев. – Я ведь пою на твоем языке.

Лисса лишь пожала плечами в ответ. Слова, выговариваемые девочкой, не походили на диалект болотников. Ланс заявил, что он не понимает этого языка, но Дина пела так красиво, не путаясь в мелодии и рифмах, и Лисса не сомневалась, что наречие, которое она воспроизводила, действительно существует, а не является детской выдумкой.

– Она опять поет, – в комнату вступила Халла, держа в руках охапку смятой шерсти. – Ты думаешь, с копьем в руках тебе позволят так распевать? – женщина с укоризной поглядела на Дину. – Лучше помоги мне.

Болотница присела к окну и вновь взяла в руку веретено, девочка устроилась рядом. Она продолжала глядеть в окно, на чистое небо, сверкавшее голубизной из-за высоких крон, при этом повторяя мелодичный напев.

– Она сама сочинила эту мелодию? – вновь спросила Лисса. Тайя вернулась к резке овощей, скрывая от хозяйки порезанный палец. – Неплохо выходит.

– Это она еще не старается, – ответила Халла. – Я давно обучила её древним песням. Но девица распевает их на каждом углу, не задумываясь, о чем поет. Если Кари услышит эту песню из её уст, мне попадет. Нынче песни не приветствуются. Мы готовимся к войне, а сказания о далеких землях лишь очаровывают умы и отвлекают от единой цели. Но хорошо, что уже и не найдется человека среди нас, кто поймет эту речь.

– О чем поется в песне? Дина сказала, что это песня о моем народе, – с интересом спросила Лисса.

– Это песня о давно забытых временах. А о твоем ли народе – не ведаю.

– Что за войну вы ожидаете? В ваши болота не сунется ни одно войско, если его поведет разумный военоначальник.

– Мабу поведет нас на битву, он выведет нас из болот, и мы вновь окажемся в благодатных землях, о которых говорит эта песня.

– Вы ждете назначенного часа? А почему вы покинули те земли?

– Огонь Мабу прогнал наших дедов, и прадедов, и прапрадедов из родных гор, где текла чистая вода, где вместо деревьев росли огромные камни, которые валялись под ногами, были вставлены в стены и крышу.

Лисса хотела возразить болотнице, что камни не растут, но Ланс пробурчал, что женщина, видимо, отродясь не видала камней, валунов и глыб.

– Мы унесли у Мабу его сокровища, и он гнался за нами, пока мы не затерялись в этих темных краях, – продолжила рассказ Халла. – С тех пор светлые дни, небо и твердая земля воспеваются лишь в песнях.

Дина вновь затянула грустную мелодию.

– Эта песня о другом крае. О холодных белых землях, в которых солнце светит круглый день, освобождая холодное море от цепких льдин, но после этого небо темнеет на долгие месяцы, и вода вновь обращается в крепкий белый покров. В тех краях живут стойкие бесстрашные люди. Они обустроили высокую пещеру, в которой скрыли своего бога. Бог за это дарил им мудрость и открывал тайны, сокрытые в прошлом, а также завесу грядущего. Как вода отражает вид человека, так и бог представлял перед взорами Вещунов, своих служителей, события из жизни своего народа. Разные вещуны да прорицатели приходят к снежному богу, по-разному они толкуют его слова и волю. Однажды Ледяной Свет явил Вещунам страдания, бедствия, пожары и гибель, что ожидает их собратьев. А прежде этого увидели они младенца в колыбели, мальчика, чье рождение привело к этим несчастьям. И предрекли Вещуны рождение этого дитя ровно через год, и велели передать вождям своих племен, что надобно мальчика убить, чтобы не допустить грядущих событий.

Ровно через год появился на свет первенец в доме одного из вождей. Призывали Вещуны умертвить его, ибо вновь повторилось видение о грядущих бедах, а вместе с ним и образ мальчика на руках княжны, супруги вождя. Перед Ледяным Светом загубили жизнь младенцу. Целое озеро соленых слез пролила безутешная мать, но радость избавления от разрушителя и губителя народа превзошла её горе. И тогда, чтобы обрести забытье отправилась княжна в ледяной край и спросила совета у бога и Вещунов о том, как жить ей дальше. Встретился ей мудрый старец, который служил Ледяному Свету уже долгие годы. Заглянул он вместе с ней в отражение на прозрачной стене и обещал ей скорое успокоение, ибо увидел он новое семя в её утробе. Понесла княжна от своего мужа, и вновь возносили они молитвы богу, надеясь родить наследника, который порадует своими делами отца и мать.

Но замерцало вскоре ледяное зеркало и стало показывать прежние ужасы войны, убийства родичей, гибель детей и женщин, что ожидали жителей. И вновь явился пред глазами Вещунов ребенок князя. Собрались вожди других родов и племен и стали требовать, чтобы был погублен и этот младенец, будущий княжич. Но не послушался князь. Встали на его сторону верные бравые воины, оградили стеной крепости и башни своей земли, не пускали неприятеля в собственные земли.

Пришло время, и родила княжна дочь. Обезумел от горя князь, ожидал он появления сына. Так предсказывал Вещун в ледяных землях. И тогда темной зимой, когда воины занимались охотой и согревались у костров, а не волновали соседские войска, ибо невозможно было быстро передвигаться в глубоких снегах, собрал князь своих ратников и повел войска в земли Вещунов, чтобы покарать лжецов. По скованной льдом воде добрались воины до глубокой пещеры, напали на беззащитных богослужителей, убили большую их часть, некоторых замуровали в холодных стенах, других посадили на острые ледяные колы. А когда возвращался князь в свои земли, встретили его объединенные войска соседних племен, до которых уже достигли скорбные вести о грабежах и насилиях, учиненных князем в святых землях. Потребовали вожди, чтобы умертвил князь свою малую дочь, и тогда отпустят они его в родные края. Верили они, что уже сбывается предсказание Вещунов о младенце, который принесет раздоры и смерть в северные земли. Но ответил им князь, что не убьет родное дитя, что уже совершил несправедливое убийство, идя на поводу у Вещунов. Лживы слова прорицателей, вещали они о сыне, мальчике, родилась дочь. И бились племена на берегу замершего моря, много погибло добрых воинов с обеих сторон. Превосходили вожди числом своей дружины опального князя, поэтому склонил тот пред ними голову, видя свое скорое поражение.

Решили вожди казнить князя и всю его семью. Но в это время пришла весть из разгромленного ледяного края. Вновь ожила зеркальная гладь. Немногие Вещуны остались в живых после яростного нападения, но едва покинули войска князя их остров посреди моря, возвратились они к своим заботам. И явилось им новое видение – велели Вещуны отпустить князя живым с поля битвы, но должен был он покинуть родные земли и искать иного края для своих людей.

Халла внезапно замолчала, обеспокоено поглядев через оконный проем вдаль.

– И что было дальше? – взволнованно спросила Лисса.

– А закончить эту историю могу даже я, – ответил Ланс. – Это ведь сказание об изгнании черноморцев. Князь увел народ на юг, отдал дочь за самого доблестного воина, а воин этот добрался до Черных гор и основал новую страну. Правда, страной эти племена можно было назвать лишь после того, как они завоевали эрлинские города и переняли от них культуру, законы и богов.

– Рог гудит, – задумчиво произнесла Халла. Она выглянула в окно. – Дина, беги за братьями, они забрались за дом старой лучницы. А ты полезай на чердак, – болотница поглядела на тайю холодным взглядом, рукой указывая на люк, что был вырезан в потолке.

– Что случилось? – Лисса почувствовала, как быстро исчез Ланс, пожелавший разузнать, что так обеспокоило хозяйку.

Халла подтолкнула её к лестнице наверх, объясняя что-то на ходу. Но без помощи духа Лисса не могла ничего разобрать. Дина бросилась наружу, а Халла упорно подталкивала девушку к крыше.

– Шами! – сказала женщина, прикладывая палец к губам.

Лисса бросила взгляд на низкий пыльный чердак, заполненный мешками и разрушенной мебелью, ржавыми косами и струганными палками. Свет проникал сквозь узкие щели в крыше. На коленках она проползла в сторону охапки помятой соломы и уселась на теплое ложе, расслышав, как на люк был навешен засов. Девушка бросилась назад к входному отверстию, но оно было заперто. Снизу доносились быстрые шаги хозяйки, а вскоре и они затихли. Тишина, сырость и темнота окружали одинокую узницу, и лишь издалека доносились тревожные звуки охотничьего рога и позывные окрики воинов.

Глава 4

ДРАКОНЫШ

Дуглас поднялся с пола, чтобы размять онемевшие от постоянного сидения ноги. Он с интересом прислушивался к разговору товарищей. Вин по просьбе Марго обучал её черноморскому языку, которым скудно овладел за время торговли в Южном море.

– Не ларис, а лайис, – Сарпион уже не раз поправлял релийского пирата. Колдун произносил черноморские слова с присущим акцентом, который слух Дугласа распознал еще в речи Двины и Ортека. Вин лишь пожимал плечами на свои оговорки, его командный капитанский говор не мог сравниться с мягкостью, характерной для этого языка. Слушая Марго, которая неторопливо повторяла незнакомые слова, рудокоп только горестно улыбался. Он не понимал смысл сказанного, так как зачастую и сама девушка не вникала в суть фраз, пытаясь запомнить лишь их звучание. – Лайис – волк, а лариссе – это бродяга. Так обычно простоволосые девки кличут всех моряков в порту. – Дуглас заметил подозрительный взгляд Вина в сторону старика. Не приходилось сомневаться, что колдун лично побывал в южных портах, а чародея в Черноморье не могли занести честные дела, ибо черноморские жрецы – маги – уже три столетия уничтожали ведьм и колдунов, точнее убеждали свой народ, что лишь нога смертного может ступать по их земле.

– Признаюсь, что мне пришлось изучить основы черноморского и эрлинского словарей, чтобы не остаться в дураках, да к тому же без монеты в кармане. Я должен был понимать своих партнеров, но на встречах с купцами меня всегда сопровождала яни. Эрлинские купцы с раннего детства обучают своих дочерей языкам, чтобы те со временем стали их советчицами в торговых делах с иноземцами. Свободные эрлинки должны знать как минимум три наречия – родное, черноморское и алмирское. А если в семье нет дочерей, то яни становятся молодые рабыни: юное симпатичное лицо яни зачастую способствует заключению выгодной сделки. Яни должны переводить слова своего хозяина, а также молиться Олифее о благополучии. Ведь именно эта богиня прислушивается к голосам юных девиц, одаряя их богатыми мужами. А кто в Эрлинии богаче купцов?! – Вин потянулся к неглубокой бадье, в которой пленникам приносили воду. Утолив жажду, он продолжал: – Разве что крупные землевладельцы, чьи уделы обрабатывают сотни рабов.

– В Эрлинии до сих пор есть рабы? – спросила Марго.

– Есть. Но на берегу в городах в основном проживают свободные граждане, занимающиеся торговлей и ремесленничеством. В глубине страны земли в основном обрабатываются рабами, купленными в Ал-Мира. И дети этих рабов также на всю жизнь остаются собственностью своего хозяина. Бедные эрлины также порой попадают в долговую кабалу, но их потомки рождаются свободными гражданами городов.

– Тем не менее рабство в Эрлинии не столь тяжко. Хозяева заботятся о здоровье и жизни своих подопечных. Эрлины не могут перепродавать рабов, – заметил Сарпион. – Эрлины говорят, что сперва надо поглядеть на рабов, а после судить об их хозяине. Морийские дворяне же позабыли многие обязанности хозяев и к крепостным, у которых изымают лишь часть дохода, относятся еще хуже, чем к домашней скотине. В Эрлинии восстания рабов редки, а в Амане неизвестно когда наладится мирная жизнь. Мне думается, что земельные наделы в тех краях в последнее время приносят своим владельцам одни убытки.