Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 45 страниц)

– Чтобы вы искупили свои деяния праведным трудом, – воскликнул ном. В это же мгновение, не страшась уже кинжала черноморца, который также с недоумением осмысливал услышанные слова, ном впился острыми зубами в руку Ортека, крепко удерживавшего его за талию.

Царевич разжал хватку, и карлик умело спрыгнул на землю:

– Убейте их, – прокричал он рудокопам и тут же исчез.

На черноморца обратилось около двух десятков пар горящих ненавистью и жаждущих крови глаз. Солдаты вытащили из ножен мечи, а один из них протрубил в длинный рог, висевший на груди. Баны были безоружны, но их искаженные гневом лица без слов отдавали приказ к действию.

Ортек перебросил нож в другую руку и быстро извлек собственный меч, который он умело перекинул графу. Вин с радостью принял этот бросок, иного оружия у него не было. Волшебный подарок номов исчез вместе с владыками гор. Сам черноморец ловко спустил с плеча большой, не раз проверенный в деле лук и натянул его тетиву. Нож из его руки перекочевал в ладони тайи. Спутники Дугласа подготовились к неминуемой схватке с противником, и лишь рудокоп еще не решался обнажить оружие против соплеменников.

Вин первым принял разящий удар коренастого стражника в прочной кольчуге. Граф отразил нападение и, пригнувшись, ушел от очередного навеса толстого лезвия. Ортек сделал несколько шагов назад, выпуская на ходу стрелы, которые метко поражали цели – горло и грудь рудокопов.

– Уходим на восток, к реке, – велел царевич своим друзьям.

Вин отбросил на землю сильным ударом ноги нового нападавшего, а другому нанес неглубокую рану в плечо, выбив при это оружие из его рук. Он метался между тремя солдатами, обрушивавшими на него тяжелые удары мечей. Лисса, казалось, застыла на месте, но люди, пытавшиеся добраться до девушки, неведомо по какой причине сваливались на землю, издавая при этом страшные вопли от настигавшей их боли. Несомненно, в этой битве всю инициативу взял на себя Ланс.

– Бежим! – еще раз скомандовал Ортек, когда рудокопы в недоумении замерли перед чужаками.

Вперед по лугу помчался Вин, за ним Лисса и черноморец, притягивая за локоть все еще несошедшего с места Дугласа. За беглецами устремились орущие рудокопы, со стороны гор к ним приближались новые отряды вооруженных солдат, среди которых были и лучники, уже устраивавшиеся на боевые позиции, хотя они рисковали попасть в собственных сородичей.

Светлый луг обрывался крутой пропастью. Лисса первая достигла его края и в испуге замерла между землей и небом. Вин и Ортек притормозили в нескольких шагах ранее, чтобы задержать догонявших их рудокопов.

– Дуг, куда теперь? – жалобно прокричала девушка брату, который несмотря на свою растерянность в сложившейся обстановке все-таки последовал за товарищами. Догнав сестру, он осмотрел разворачивавшийся великолепный пейзаж. Крутой спуск представлял собой нагромождение камней и земли. Вдалеке, в левой стороне, около возвышавшихся скал подземного города рудокопов, которые также обрывались пропастью, блестели струи узкого шумящего водопада, вытекавшего из глубин гор и сбегавшего тысячами ручейков по острым камням вниз. Далее виднелось еще два его брата-близнеца, спадавших в глубины земли искристыми брызгами. По дну пропасти протекала неглубокая речушка, несшая воды среди камней на юг, а на её противоположном берегу разросся лес.

– Там можно осторожно спуститься по каменным выступам,– Дуг указал Лиссе на отвесную тропу, проложенную в нескольких шагах от водопада. Но чтобы до неё добраться, следовало приблизиться к рудокопам, спешившим на подмогу от ворот города.

– Дуглас, кинь мне свой меч, – донесся до парня крик Ортека. У черноморца не осталось стрел. Он в два прыжка оказался на краю пропасти, но Дуглас не выполнил его просьбу.

– Бегите вдоль обрыва к тому спуску, – указал он на тропу у ближайшего водопада, – поможешь Лиссе спуститься. – Дуглас извлек из ножен меч и, не обращая внимания на острую боль, пронзившую руки и голову, поспешил на помощь Вину, которого уже одолевали четверо противников.

Парень нанес колотый удар одному из солдат под лопатку, другой повалился на землю, даже не успев добежать до беглецов. Его сразил Ланс, ибо Лисса все еще не отошла от края луга. Дуглас поспешил нанести еще дну рану, чтобы противник не скоро смог вновь взяться за оружие.

Разбросав в стороны солдат, Вин побежал за Ортеком и тайей, которые уже почти достигли крутой тропы. Дуглас не отставал от товарища. Он видел, как в поясницу черноморца вонзилась оперенная стрела, и царевич притормозил на бегу, хватаясь за раненный бок. Лисса остановилась около него. Новые выстрелы рудокопов, как ни странно, не достигали цели – очевидно, благодаря хранителю тайи, колдуну Лансу. Вин и Дуглас нагнали друзей и приняли на себя первые удары подоспевших к обрыву рудокопов. Отражая яростные удары меча высокого немолодого воина, Дуг совсем выдохся из сил. Он постоянно изворачивался под разящими ударами, когда поддержка пришла от неожиданного союзника. В спину разъяренного жителя гор вцепился острый клюв орла. В замешательстве солдата Дуглас рубанул по его руке и лишил того кисти и орудия.

Птица тут же поднялась в воздух, высматривая новую жертву.

– Благодарю тебя, гордый пернатый друг! – прокричал парень. Он успел заметить краем глаза, что Лисса и Ортек уже скрылись на тропе, и тут же вынужден был отразить удар нового неприятеля.

Внезапно по ногам прошла дрожь, земля содрогнулась от неведомого удара, гул пронесся по округе. Рудокопы замерли в своих позициях. Землетрясение в Рудниках всегда было проявлением воли номов, горных властелинов, и людям надлежало в эти моменты лишь приносить богам земли отчаянные молитвы о спасении. Вин повалил сильным ударом локтя и ноги своих противников наземь, и окликнул Дугласа:

– Спускаемся, Дуг! Не мешкай!

Обеими руками нанеся смертельный удар по туловищу рудокопа, который был, по-видимому, обычным крестьянином, но нынче взялся за оружие, Дуглас поспешил к краю пропасти. Он ловко спрыгнул вниз на широкий выступ, с которого начинались выбитые в скале ступеньки к руслу горной реки.

Сверху на головы беглецов сыпались земля и мелкие камни, но иных последствий землетрясения было не видать. Дуглас следовал за Вином, сестра и черноморец опережали друзей и уже почти спустились на самое дно. Дождь из стрел нагрянул на головы отступников, когда они уже находились на середине тропы. Дуглас поглядел на покинутую вершину, где сгрудились рудокопы. Но горняки не продолжили преследование. Возле чистого шумного потока друзья вновь воссоединились и по холодным скользким камням перешли его быстрые, но мелкие воды.

– Надеюсь, вам помогла выдумка Ланса потрясти верхний слой этого луга, – спросила обрадованная Лисса, когда довольным взором осмотрела целых товарищей. Рану Ортека она уже залечить с помощью духа. – Конечно, получилось слабовато, но это пока все, на что он способен.

– Этого было достаточно, – улыбнулся ей в ответ граф.

Выбравшись из реки на заросший деревьями берег, путники поспешили скрыться в листве от чужих глаз. Дуглас вернул обагренный кровью меч в ножны и ступал за товарищами. Головокружение и тошнота вновь наваливались на него, но парень не хотел останавливать шаг. Он лишь слегка притормозил и прислонился к стволу дерева, намереваясь недолго передохнуть. Он почувствовал, как что-то холодное скатилось по его руке. Дуглас закатал рукава. Браслет уже не сжимал черную кисть, а свободно вертелся на похудевшей руке. Он дотронулся до меды. Что отныне значил для него этот знак рудокопов? Ничего, кроме совершенного предательства. Но предал ли он своих сородичей, или они его, Дуглас не задумывался. Он стащил браслет с руки и отбросил в земляную нору у дерева под сухой листвой.

Глава 7

РУКОПОЖАТИЕ

Лес тянулся зеленым покрывалом до самых гор, которые Марго увидела на далеком горизонте, когда они вышли на вершину холма из тени густой листвы. У его подножия протекала узкая, почти пересохшая в летнюю жару речка, по обоим берегам стояли заброшенные ветхие дома. Это было еще одно пустынное поселение людей, в котором нынче можно было отыскать лишь деревянную мебель, обветшалую, покрытую плесенью и мхом, а также поломанную и разбитую хозяйскую утварь.

Возле некоторых срубов Марго уже не в первый раз заметила маленькие бугры, на которых кое-где устроились глиняные черепки и даже целая посуда, выплавленная из крепкого железа. Сарпион разъяснил ведьмочке, что это могилы людей, которых успели захоронить, а горшки с водой у черноморцев было принято оставлять над изголовьем усопшего, чтобы душа мертвого соприкасалась с богом Нопсидоном в царстве грозного Таидоса. По словам колдуна, здешние места окончательно опустели более столетия назад, когда стаи оборотней заполонили западные отроги Черногорья.

– Царь даже отправил сюда специальные отряды для избавления жителей от напасти, но воины в страхе разбежались. Тем не менее, у подножия гор мы сможем, наконец, найти деревни, где, по-прежнему, разводят скот, добывают уголь и возделывают землю. А далее на юг выстроены города, в которые заезжают торговцы, главы городов собирают ополчение и следят за безопасностью людей, а также затем, чтобы они вовремя уплачивали налоги в царскую казну. В этих краях жизнь почти ничем не отличается, скажем, от минорской глубинки, но у берегов моря черноморцы переняли традиции эрлинов. Там ты увидишь, Марго, великолепные палаты, загорелых рабов, жрецов-магов, открытые колесницы, богатые одежды, прямые каменные дороги, божественные круги, возведенные для поклонения шестерке богов. Хотя все это изобилие характерно в большей степени лишь для двух черноморских городов – столицы Асоль и порта Гассиполь.

Миновав покинутую мрачную деревню, два путника вновь углубились под сень высоких деревьев и трав. Кусты в этих местах разрастались до двух человеческих ростов в высоту, а стебли растений порой доходили до пояса одиноких странников. Шел уже четвертый или пятый день пути по черноморской земле – Марго сбилась со счета. После расставания с Вином, девушка особенно почувствовала свое одиночество, она вновь была покинутой всеми, разговоры с учителем лишь раздражали колдунью, а его многословные лекции по вечерам, когда путники устраивались на ночлег, о жизни колдунов ей совершенно наскучили. Марго замкнулась в себе и односложно отвечала на все вопросы Сарпиона, даже наставления об использовании колдовских способностей уже не вызывали у неё прежнего интереса.

– Когда мы выйдем к заселенным местам, я хочу посмотреть, как люди отнесутся к тебе, узнав, что ты маг, – Сарпион поучал ведьмочку, шагая рядом с ней по лесной тропе, заросшей травой. – Но самое главное, я испытаю тебя в этой роли. Несмотря на то, что ты колдунья, Марго, у тебя совершенно нет наклонностей к изучению языков. Черноморский язык для тебя, по-прежнему, неясен и непонятен. И причина лишь в том, что ты не желаешь его изучать!

– Какой учитель, такой и ученик, – вполголоса заметила Марго.

– Ты совершенно не стараешься запомнить хотя бы самые простые слова! Как ты будешь общаться с людьми? Не думаешь же ты, что все черноморцы обязаны знать морийскую речь или что тебе удастся всех околдовать?! На первое время мне предстоит стать твоими ушами и голосом. Ты будешь исполнять обязанности мага, ежели кто-либо попросит тебя о помощи, а я же буду твоим престарелым слугой, точнее твоим поводырем. Я представлю тебя, как молодого мага, который дал в своих странствиях обет молчания, и буду говорить с местными жителями самостоятельно. Но, Марго, это не может продолжаться долго. Тебе следует взяться за ум и отбросить хандру в сторону!

– Я разве хандрю?!

– Ты будешь называться Двиной, – Сарпион пропустил едкое замечание девушки мимо ушей. – Скорее всего, в этих местах никто никогда не встречал и не знал этого мага, подругу царевича Ортензия, но может быть тебе будет суждено повстречаться с некоторыми этими людьми в другом месте и времени – будет очень неприятно, ежели они опознают в тебе иного человека. Я раздобуду новую одежду, более подходящую для мага: красивое платье, длинный плащ, ибо холода уже не за горами, обувку, сумку, где маги всегда хранят свои колбочки, порошки, травы и талисманы.

Марго с недоверием глянула на колдуна. Раннее он никогда не говорил, что они могут столь надолго задержаться в Черноморье, и их настигнут холода. Безусловно, задуманное предприятие было очень рискованным, и даже ежели оно требовало много времени на подготовку, девушка убеждала себя, что к зиме она уже сможет вернуться в Морию, а точнее в Деревню Северного леса или… Хотя в любом случае её нигде не ждали.

– Что касается твоей внешности, – продолжал колдун, – то не стоит подкрашивать глаза, ты применишь самое простое колдовство. Ты это проделывала уже не раз, а я научу тебя, как закрепить чары, чтобы тебе не пришлось постоянно помнить, какого цвета должны быть твои очи и какой длины волосы.

Марго вновь недоверчиво усмехнулась. Колдун уже не раз обещал ей показать колдовство на деле, но чаще всего тратил на это лишь очень много слов.

– Покажи мне прямо сейчас! – потребовала девушка. Она остановилась под молодым дубом, корни которого были засыпаны листвой и желудями. – Я хочу сейчас поменять свой образ.

– Ты мне не веришь, Марго, – иронично заметил Сарпион. – Ты не знаешь, чего хочешь, и оттого, не находишь себе покоя. В чем ты меня обвиняешь?

– Ни в чем, – безразлично ответила графиня и вновь двинулась вперед. – В чем тебя можно винить? В том, что я отправилась с тобой в путь? Я сама выбрала эту дорогу! В том, что я узнаю твои планы лишь из тех немногих слов, что ты мне открываешь? Просто я плохо слушаю! В том, что я раздражена и недоверчива? Это всего лишь плохое настроение, которое я сама себе внушила – я ведь колдунья и навожу чары, того не ведая, даже на себя!

– Давно я не слышал от тебя столь длинного ответа! – усмехнулся колдун. Марго вновь испытала к нему неприязнь – несмотря на свой строгий и суровый вид, этот мужчина прекрасно разбирался в её характере и нраве и умел вызывать её симпатию, но только нынче для этого было неподходящее время. – Но я отвечу за тебя. Ты просто завидуешь своим друзьям, которые вновь воссоединились, а ты может быть больше их никогда и не увидишь. Пусть и поздно, но тебе следует это осознать и смириться. Марго, ты уже становишься колдуньей, а колдуны, получая умение контролировать свои чары, тем самым контролируют свои чувства и желания.

Девушка вновь улыбнулась собственным мыслям: колдун до сих пор не догадался, что ведьмой она стала очень давно, и держать свои силы и эмоции в узде она умела, но порой попросту не желала, ибо никогда не намеревалась переделывать саму себя.

– Знаешь, что возможно сделать колдуну, если он сумеет увеличить во много крат собственные силы?

– Стать богом? Некоторые из колдунов уже себя возомнили в этом качестве.

– Да, ты права – стать всемогущим и всесильным и создать свой народ. Человека по образу и подобию своему, а точнее человека идеального и счастливого.

– А что делать с несчастными и несовершенными?

– Одаривать их счастьем, – усмехнулся Сарпион. – Не думаешь же ты, что я желаю уничтожить весь людской род и создать новый. Нет, я прекрасно понимаю, что это не по силам даже богам, во всяком случае ныне живущим или тем, кому люди возносят собственные молитвы и хвалы. Что дает богатство человеку, Марго? Оно позволяет исполнить собственные желания, поэтому люди так алчны и жадны и мечтают обладать несметными сокровищами. Для колдуна главное богатство – это его сила, его знания и возможности. С помощью этого он может исполнить собственные желания. Но знаешь, колдуны все-таки сделаны из иного теста, чем смертные люди. Мы обладаем долгой, очень долгой жизнью. А когда жизнь бесконечна и неисчерпаема, то все удовольствия могут быть познаны, все тайны раскрыты, все желания исполнены, и тогда насытившись собственным бытием, ты решаешь познать существование тех, с кем живешь бок о бок, человека. И я убеждаюсь, что решение это возникает, едва ты осознаешь в себе колдовские чары. Что ты почувствовала, когда стала колдуньей? Ты захотела власти, денег, любви, уединения? Я отвечу за тебя – ты захотела лучше познать человека, ибо единственное, чего тебе не достичь более в собственной жизни, это человеческой доли. И, наблюдая за человеком, ты понимаешь, что он постоянно чего-то ожидает, на что-то надеется, куда-то спешит, ибо знает, что вскоре ему предстоит отправиться в иной мир. Ему неведомо, что он сможет заполучить в той жизни после смерти, и человек стремится насытиться и изведать счастье в этой. Пусть видии, маги, таги и другие служители богам убеждают свои народы в возрождении и безмятежности будущего посмертного бытия, люди не могут познать этого в нынешнем теле.

– Может ты скажешь мне более простыми словами, Сарпион, что ты намерен сделать с книгой, когда заполучишь её в руки, если она действительно наградит тебя божественной силой? – прямо спросила Марго.

– Я сделаю то, о чем упрашивают в слезах и рыданиях люди своих богов. Я сделаю их счастливыми и исполню все их прошения.

– Но люди желают очень часто совершенно противоположные свершения, одни хотят мира, другие войны, одни покоя, другие любви. Всем не угодишь! – со смехом воскликнула Марго, с удивлением при этом оглядываясь на своего спутника. Это было первый раз за последние дни, когда она искренне засмеялась. Графиня не ожидала от своего умудренного учителя такой наивности. Она ему не верила, и в то же время усмехалась тому, что он пытается запутать её столь идеальными помыслами.

– Вот в этом и главная проблема человеческой жизни, Марго. Человек сам не ведает, для чего рожден, к чему стремится и чем все закончится. Поэтому он не может быть счастливым всю жизнь, он получает истинное наслаждение в короткие её моменты, когда достигает желаемого. И, будь на то моя сила и воля, я бы облегчил эту недолгую жизнь человека. Я бы одарил каждого точными желаниями и указал ему на путь, идя по которому он сможет реализовать самого себя.

– Ты бы внушал человеку, что он должен желать, а потом исполнял бы эти мечты, которые сам и придумал?! – Марго продолжала заливаться звонким смехом. – Поистине ты замахиваешься даже на то, что не во власти богов, Сарпион! Но даже если допустить, что это возможно сделать с одним человеком, я задам вопрос, ответ на который ты допытывался от черноморского царевича: живой водой можно напоить и исцелить одного, двух, десять человек, но как он исцелит весь народ? Как ты околдуешь всех людей, если даже долгой жизни чародея не хватит, чтобы обойти все земли, окруженные великим морем, и поглядеть на людей, что её населяют. А люди при этом каждый день умирают и рожают детей, в которых продолжают свой род, обрекая их на новые страдания и несчастья, по твоим словам, ибо они не ведают смысла жизни…

Сарпион молчал. Он зашагал вперед и обогнал ведьмочку, скрываясь между стволами деревьев. Девушка еще некоторое время срывалась на громкие смешки, вспоминая тирады учителя. Она поспешила далее через лес:

– Что станет с белым светом, если эта книга действительно обладает огромной силой?! –она вопрошала с иронией, надеясь, что слова достигнут слуха колдуна. – Значит, чародеев занимают не помыслы о власти и богатстве, а счастье людей?! А может быть из добрых стремлений, а не обычной мести, принцесса Мория навлекла на своего обидчика проклятье, дав возможность всему народу, поселившемуся на черноморской земле, стать более счастливым, приблизиться к богам и постичь их замыслы?!

– Такой, Марго, ты мне нравишься гораздо больше, – наконец, ответил Сарпион. – Ибо сама ты уже задумываешься о грехах и существовании человека, размышляешь и уподобаешься колдунам, их миссии и образу познания мира, ты задаешь вопросы и будешь искать на них ответы.

Марго не успела ничего высказать по поводу этого замечания, ибо поблизости раздался протяжный вой. Графиня с любопытством взглянула на своего учителя, а тот свернул в сторону и двинулся сквозь густые кустарники.

Путники выбрались на прогалину, окруженную высокими осинами. У ствола одного из деревьев в траве копошился маленький серый зверек. Приблизившись к нему, Марго увидела перед собой волчонка, попавшего в капкан, оставленный охотниками.

– Несчастный малыш! – вскрикнула девушка. Она присела возле зверя и попыталась ласковым прикосновением успокоить его, а также помочь ему выбраться из тяжелой острой пасти капкана, который прищемил лишь кончик короткого хвоста. – Сейчас я тебя освобожу и залечу твою рану. Не скули!

Волк протяжно завыл, отстраняясь от нависшей над ним фигуры человека, чем причинил себе еще более сильную боль. Колдунье, наконец, удалось схватить волчонка таким образом, чтобы он не мог ни покусать, ни поцарапать освободительницу, и настойчивым взглядом она разомкнула капкан, извлекая оттуда перебитый хвост. Вскоре звереныш перестал изворачиваться в её объятиях, почувствовав облегчение от тяжести, что притягивала его к земле и не позволяла сдвинуться с места, и он даже лизнул ладони девушки.

– Это была ловушка для зайцев, – произнес Сарпион, со стороны наблюдая за действиями ведьмочки. – Волчок еще совсем неопытен, да к тому же, видимо, одинок или без присмотра, раз его угораздило попасть в железную пасть. А ежели я ошибаюсь, то мы вскоре станем добычей его матери, волчицы, её острых клыков, а может и зубов всей стаи.

– Я его только подкормлю и отпущу, – ответила Марго. Она достала из своей сумки кусочки копченного мяса, аккуратно завернутые в листья, и попробовала засунуть их в маленькую мордочку волчонка. – О, у него, наверное, еще даже нет больших зубов?!

– Зачем ты это делаешь? Ведь все равно ты понимаешь, что не спасешь всех зверей и их детенышей от охотников, капканов, силков?!

Марго посмотрела прямо в темные глаза Сарпиона. Она прекрасно поняла, куда вновь клонит её учитель, но девушка также не собиралась ему уступать. Даже на словах, даже в простом мнении. До этого у неё были десятки лет, в течение которых лишь размышления, беседы и старые книги в монастырской библиотеке были её напарниками. Она убедилась на собственном опыте, что они могут меняться и заинтересовывать чем-либо новым и непознанным каждый день. Во всяком случае для того, кто желает это замечать. А Марго причисляла себя к числу тех людей, а нынче уже колдунов, которые единственное, что могли заранее сказать с полной уверенностью – это то, что завтрашний день не повторит вчерашний. Только это и помогло пленнице не потерять рассудок за долгие дни и ночи заточения.

– Я и не собираюсь спасать их всех, учитель, – с улыбкой ответила девушка. – У меня никогда не было столь грандиозных планов. К тому же в Черноморье, мне кажется, не принято оберегать волков. Люди ведь здесь так стыдятся своей похожести на этих хищников! Кстати животных ты тоже включишь в свои замыслы по обретению счастья? Ты переделаешь их природу – отныне они будут хотеть есть лишь траву и станут навечно сытыми и беззаботными?

– Замечу тебе, что ты совершенно не уяснила до сих пор, что принято, а что недопустимо в черноморской земле. Так вот, волки считаются священными и неприкосновенными зверями, и этот обычай принесли черноморцы еще из далеких времен от предков, обитавших в восточных равнинах. А ненависть и презрение люди испытывают к тем, кто покусился на волчью жизнь – оборотням. Морийцы лишь слышали сказки об этих чудовищах, в здешних краях эти истории зачастую случаются наяву. А на счет моих замыслов, Марго, я последую твоему совету – зачем угождать всем людям, можно будет избрать лишь самых достойных великой участи и одарить их.

– По-моему, эти избранные на самом деле превратятся из самых достойных в самых юродивых. Но ежели они действительно поразят твой ум, учитель, мне кажется, их тебе не одолеть никаким колдовством, – голос девушки вернул себе мрачную серьезную окраску. Она подумала, что ежели замыслы колдуна, которые она вначале восприняла как шутку, действительно могут превратиться в реальность с помощью Книги Ветров, то уж лучше не ворошить осиное гнездо, и оставить черноморцам их волчью участь. Но одновременно ведьмочка осознала, что её отказ продолжить путешествие уже не остановит честолюбивого руса: околдовать человека по силам ему и сейчас, а Книга Ветров может помочь колдунам совершить великие поступки и уничтожить многое зло, ныне распространенное на земле.

– Порой толпу, Марго, легче сломить, чем единого человека, – завершил разговор чародей, и девушке осталось гадать: согласился он этой фразой с её последним замечанием или мыслил по-прежнему о всемирной власти.

На следующий день путники достигли золотистых полей землепашцев и вышли к первому поселению людей, что встретилось им по дороге. Марго явилась в небольшую деревню из тридцати глиняно-каменных домов преобразившейся – её волосы черного окраса доходили нынче девушке по пояс и были заплетены в темную ленту, сделанную из полы плаща, а глаза стали цвета сажи, в котором было не различить зрачков. Сарпион также постарался изменить свой облик. Он взлохматил бороду и волосы, взял в руки крепкий посох и согнул спину, изображая престарелого бродягу.

Их появление взбудоражило всех местных жителей. Но Сарпион отвечал на любые вопросы, даже на немые любопытные взгляды сельчан, высунувших головы из оконных проемов своих домов. Колдун говорил нараспев старческой брюзжащей манерой. Он объяснял прохожим, у которых расспрашивал заодно дорогу к дому старосты, что сопровождает в первом странствии по стране мага, давшего обет молчания, но несмотря на это всегда готового помочь тем, кто не забывает о благословении Нопсидона и Уритрея. Он шепнул ведьмочке, чтобы она остановилась у колодцев, возвышавшихся в причудливом строе посреди круглой площади, окруженной деревенскими домами.

Вблизи Марго рассмотрела, что колодцы, возведенные из гладкого камня, различались по высоте и образовывали удлиненный овал. Это сооружение символизировало божественный пантеон черноморцев, и, как и полагалось, из самого низкого и удобного люди черпали воду, он был прикрыт соломенным навесом – колодец Нопсидона. В следующем колодце было темно и пахло гарью, как вспоминала девушка из уроков колдуна, это был колодец Гиса, бога огня и войны. Далее вставали два колодца черноморских богинь Галии и Олифеи, облепленные травами, вьюнами и усыпанные цветами, за ними темный и бездонный алтарь для Таидоса, к его краю вели четыре каменных ступени, и замыкал круг самый высокий постамент – колодец Уритрея. Это сооружение было в рост человека и находилось возле колодца Нопсидона, вода почти переливалась через его край. На самом деле плоская крыша этого цилиндрического памятника была огорожена невысоким каменным выступом, и в образовавшейся емкости находилась вода, которая постоянно пополнялась верными своим традициям жителями. В этой прозрачной глади отражалась синь неба и сохранялись дождевые капли, упавшие с его облаков.

У каждого колодца Марго совершила подобающий обряд: произнесла шепотом слова молитвы, преклонила колени у основания жертвенников. После этого к путникам приблизился староста деревни, чтобы поприветствовать незнакомых странников. Он принял их на ночлег, за что Марго пришлось наутро подсобить общинникам в коровнике. Когда, улучив подходящую минутку, Сарпион перевел для девушки просьбу хозяина дома излечить захворавшую скотину, Марго подняла его на смех:

– Я смогу залечить рану, ибо порезы на коже человека и животных схожи, но не внутреннюю хворь. Агриона так и не разъяснила мне строение человеческого тела, а о коровах мы с ней никогда не вели разговоры.

– Ты же не хочешь обрадовать хозяев мгновенным исцелением их скотины. Маги – это зачастую всего лишь собиратели целебных трав, лекари, которые к тому же приближены в представлении народа к богам. Достаточно лишь твоего согласия. Ты посоветуешь этому старику кое-каких трав, а самое главное убедишь его, что это возымеет успех. Учитывая, что слова для тебя здесь излишни, ты их попросту не знаешь и не понимаешь, в дело следует пускать чары, улыбку и нежный взор, – последовал совет колдуна.

После восхода солнца маг и его прислужник продолжили путь. Сарпион расспросил дорогу в деревне, и вскоре путники свернули на юг, двигаясь по холмистой местности вдоль видневшихся на востоке горных вершин. По дороге они останавливались непременно в деревнях, где пополняли запасы воды и еды. Сарпион непонятным для ведьмочки образом раздобыл монеты и после выгодных сделок с местными ремесленниками набросил на плечи девушки новое платье из черной льняной материи, отделанное по краям белыми узорами, а также преподнес легкую деревянную обувь.

Оставив позади поселок, в котором в обеденное время люди собрались на совершение похоронного обряда, путешественники вновь двинулись на юг. Марго в образе мага Двины следовало непременно остаться среди сельчан, которые даже несмотря на сухой солнечный день не вышли на поля собирать зрелый урожай, провожая в последний путь своего соседа, ныне оборотившегося в темношерстного волка, но Сарпион, который все время говорил от лица своей «госпожи», уверил старосту деревни, что мага ждут в ближайшем городе Краиле очень срочные дела, и учитывая, что девушка не имела права вымолвить ни слова перед очами великих богов, она с милостивого позволения сельчан тронулась далее в путь, поминая в своих молитвах Уритрею всех жителей этих краев, их предков и детей. До Краиля колдун намеревался добраться засветло, до наступления сумерек. Однако дорога, которую ему указали в деревне, напрямик через горы завершилась ближе к заходу солнца широкой пропастью, через которую был перекинут висячий мост. Но пред глазами путников предстали лишь остатки этого моста, крепкие торсы лопнули, отсырев и разрушившись в непогоду – от дождей или ярких солнечных лучей.

Путешественники возвратились на зеленые холмистые равнины и вынуждены были следовать окружной дорогой, которую выбирали обычно груженные обозы купцов или всадники на лошадях. Марго считала, что колдуну было по силам перенести девушку по воздуху на противоположный край пропасти, но она даже не думала заговаривать об этом решении, ибо знала наперед, что не будет чувствовать себя в полной безопасности, подчиненная лишь желаниям и мыслям чародея.

– Почему ты до сих пор не купил нам добрых коней? Уже почти неделю как мы переходим от одной деревни к другой, а на лошадях мы бы давно достигли берегов, – пожаловалась ведьмочка. Хотя она сама догадывалась о тщетности своих недовольств и высказала свои желания скорее от того, что и так долгое время сохраняла молчание. Особенно Марго хотелось заговорить с обычными деревенскими людьми, ибо общество Сарпиона ей уже полностью наскучило, а может она была зачастую раздосадована самоуправством учителя. Колдун был интересен в своих рассказах, но в Черноморье девушка ведь пришла для того, чтобы самой поглядеть на жизнь проклятого народа. Ей приходилось и здесь прислушиваться лишь к его речам: немудрено, она, к сожалению, понимала лишь отдельные слова из разговоров земледельцев, а колдун к тому же запретил ей издавать писк или подобие голоса. Следовало быть нерушимой в своем обете, который она по своей воле ни за что бы не дала, даже если бы действительно стала магом.