Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 45 страниц)

– Сейчас начнется церемония, – ла Фонти говорил, склонившись к уху черноморца. – Государь выглядит сегодня бодро, он сам направился к своему месту. Его сын Гравин прошествовал позади, даже не поддерживая отца за локоть. Возможно, Дарвин даже выдержит ритуал до конца без помощи видиев. А в прошлом году Гравин помогал отцу возлагать ладонь на голову своих дворян и произносил за него подобающие слова.

– Принц-наследник, Его Высочество Гравин, принцесса Авиа, принц Дарвин и Норин, – объявил все тот же громкий голос.

– В первую очередь милость будет оказана будущему нашему государю Гравину, его жене и детям, – продолжал ла Фонти. – Я являюсь алмаагским принцем, – напомнил он Ортеку, пытаясь подчеркнуть ту честь, которой тот нынче удостаивался, – прихожусь дальним кузеном принцессе Авиа. Мы приносим присягу государю одними из первых в длинной веренице морийских дворян. Когда я трону тебя за локоть, пойдешь следом. Опустишься на колени и произнесешь клятву, а потом выпьешь поднесенной святой воды.

В зале царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонными речами возле трона. Однако Ортек слышал шуршание девичьих платьев, тихий шепоток дворянок, обсуждавших наряд принцессы и здоровье престарелого государя, которому уже давно надлежало отправиться в морские просторы в свои восемьдесят лет.

Внезапно принц потянул его за рукав. Ортек медленно пошел за ним. Под ногами гладкий камень сменился на дорогой ковер. Рука легла на плечо Ортека, и он поспешил преклонить колени. Впереди виднелись драгоценные узоры, украшавшие основание государева трона.

– Ваше Величество, прошу вашего благословения на дела ратные во славу нашего государства морийского, ибо клянусь свои телом и духом служить вам и народу преданно и самозабвенно, не нарушая законы Мории, заветы Моря и Тайры, – заговорил ла Фонти. Его голос звучал в стороне от черноморца. Ортеку были заметны лишь яркие краски одежды принца.

– Да услышит тебя Море и Тайра, – ответил хриплый старческий голос, – да возрадуются граждане Мории, пусть омоется твое тело и душа!

– Государь, разреши представить Вашему Величеству своего племянника, – ла Фонти поднялся на ноги, – Тьен, сын сестры моей жены. Он вырос в Рустанаде, где рано остался сиротой. Этим летом он спас меня от разбойников, вероломно ограбивших мою карету по дороге в Бастар. В схватке он лишился зрения и остался совсем беспомощным. Я прошу вас, Ваше Величество, благословить его жизнь в новом доме, где он будет мне опорой.

– Он очень молод, но уже столько пережил, – ответил государь. – Такому храброму и бесстрашному человеку следует пожаловать титул и отправить в Лемах для прохождения службы в рядах наших войск.

– Он же слепой, – презренно заметил принц-наследник, сидевший рядом с государем.

– Я буду рад служить Вашему Величеству! – уверенно вступил в разговор Ортек.

– Сколько тебе лет, дитя мое? – спросил Дарвин II.

– Двадцать, Ваше Величество. Но, несмотря на это, я отлично владею мечом, копьем и луком. А благодаря молитвам Морю, я верю, что смогу вернуть себе зрение.

– Ты мог бы вступить в ряды моей личной гвардии. Гвардейцы, как и ты, не отличаются скромностью, – слова государя вызвали негромкий смех придворных. – Кто же был твоим учителем, ведь ты не принадлежишь дворянскому роду и не обязан был с малолетства овладевать оружием?

– Меня учил отец. Он был великим человеком. Он очень любил вас, Ваше Величество, – при воспоминании о Веллинге на глазах Ортека выступили слезы, смочившие повязку, его голос задрожал.

– Он вырастил достойного сына. Да возрадуется его душа в царстве Моря, да омоется твое тело и крепкий дух, сын мой, – при этом Ортек почувствовал, как на его парик опустилась широкая длань. Затем его руку оторвали от пола и вложили в неё маленький бокал с водой, которую необходимо было выпить.

– Благодарю, Ваше Величество, – опять заговорил ла Фонти. – Примите же мое подношение в этот божественный для всех морян день – сотню золотых.

Ортек поднялся с пола и отошел вслед за принцем, который оттаскивал спутника от трона, вцепившись в его рукав.

– Ты очень задержал внимание государя, – заворчал он, когда они оказались в уединенном месте. – Слава богам, что он стерпел твою дерзость! Ох, этот случай запомнят надолго. Мне придется всю оставшуюся жизнь оправдываться перед знатью за поведение своего вымышленного племянника, – с этими словами принц удалился от Ортека.

Черноморец протер влажные щеки и поднял повязку ещё чуть повыше. Так он мог разобрать нижнее одеяние гостей и найти среди них видиев. К ним следовало обратиться с просьбой и расспросами, как было задумано заранее. Но добыча сама нашла своего охотника.

Голубая вяла предстала перед Ортеком, который сделал несколько осторожных шагов вдоль стены.

– Да окрепнет твоя вера, слуга Моря, – обратился к нему приятный мужской голос. – Я слышал твою историю, Тьен, и хочу поддержать тебя в твоих молитвах.

– Благодарю, – ответил Ортек, – мне нужна ваша помощь в обращении к нашему богу Морю. Я верю, что его дар, святая вода, оживит мои глаза. Ведь здесь в Алмааге были возведены неисчерпаемые священные чаны.

– Да, но их сила давно иссякла, сын мой, – грустно ответил видий. – Один из чанов находится в центре нашего великого города, другой здесь во дворце.

– И они до сих пор полны живой водой? – с надеждой в голосе спросил Ортек.

– Увы. Ты южанин, твой отец, видимо, уделял больше внимания обучению сына ведению боя, чем познанию книг и истории родной страны. Наши земли уже около трехсот лет лишены этого дара Моря – живой воды. Чаны опустели, но они не потеряли своей божественной силы. Молитвы, принесенные подле этих божественных сосудов, несомненно будут услышаны нашим владыкой.

– Дозволь мне помолиться возле священного чана, – попросил черноморец.

– Никому не может быть отказано в этом. Священный чан возвышается на дворцовой площади. Но прямо сейчас мы можем преклонить головы возле второго монумента. Идем, я проведу тебя к нему.

Видий взял Ортека за руку. Вдоль стены они прошли по богатым коврам и очутились в затемненном коридоре.

– Прямо за тронным залом расположено святилище, – рассказывал видий по дороге. – В былые времена в празднества Моря дворянам подносили не воду, освещенную нашими молитвами, а живую воду из чудодейственных чанов. Теперь же эта комната в основном пустует. Здесь уже давно нет гвардейцев и видиев, стерегущих живой источник. Лишь страждущие и просящие иногда заглядывают сюда, чтобы помолиться в тишине и спокойствии Морю.

Коридор закончился, и Ортек вступил в сырое помещение, неосвещаемое ни одним факелом или лампой. Видий подвел его куда-то и попросил опуститься на колени. Ортек склонился перед ступенями, поднимавшимися, как он решил, к священному чану. Сам видий замер рядом и тихим голосом зашептал слова молитвы, прося о выздоровлении своего спутника, а также о благополучии всего народа Мории.

Ортек неподвижно стоял на холодных камнях. Вскоре видий поднялся на ноги и тихо вышел вон, желая не мешать уединению юноши. Дождавшись, пока шаги совсем не стихли в коридоре, черноморец встал с колен и поднял шерстяную повязку на лоб. Темнота перед глазами рассеялась не сразу. Однако сияние одинокой лампы в дальнем конце коридора позволяло различать хотя бы очертания предметов. Второй священный чан полностью походил на тот, что черноморец рассмотрел на площади. Достав до металлического дна, Ортек с сожалением признал, что оно совершенно сухое. Далее на ощупь парень осмотрел комнату, в которой оказался. Но кроме постамента, где возвышался чан, внутри святилища ничего не находилось. Стены были выложены из обычного серого камня и покрыты влагой.

– Эти камни пропитались испарениями за сотни лет, – неожиданно раздался громкий голос за спиной.

Парень быстро натянул назад повязку и только затем обернулся.

– Кто ты? – взволнованно спросил черноморец. Его испугало незаметное появление незнакомца, чьих шагов он не услышал.

– Я граф ла Ронэт, – последовал ответ. – Во дворце меня же зовут просто Элбет, несмотря на преклонный возраст.

– Ты советник государя?

– Хотя в Алмааге ты совсем недавно, я вижу, что обо мне уже наслышан, – граф приблизился к черноморцу.

– Я здесь был с разрешения видия, – робко ответил Ортек, отходя на шаг и прижимаясь к стене. – Может быть Море услышит мои молитвы и поможет излечиться от недуга.

– По просьбе видиев я и пришел сюда, чтобы поговорить с тобой и помочь, – голос алмаагца звучал дружелюбно и успокаивающе.

– Мне поможет только живая вода. Я знаю, что она должна быть во дворце, – Ортек почти кричал. Он чувствовал, что Элбет был совсем близко и не сводил с него взора.

– Я могу помочь тебе и без живой воды, Тьен. Я лекарь, целитель. Дозволь, я осмотрю тебя.

– Нет, – царевич испуганно отскочил ещё на несколько шагов вдоль стены. – Только живая вода. Я знаю, что она есть. Ведь именно живой водой омывают нового государя при его восшествии на престол. Ведь живая вода была заново открыта. Зачем же вы скрываете воду от простого люда? С её помощью можно излечить и помочь многим больным, калекам, раненным.

– Действительно в простонародье легенды обрастают небылицами и выдумками. Негоже дворянину прислушиваться к ним. А ведь государь одобрил своими словами твое вступление в ряды гвардейцев. Этой привилегией удосуживаются обычно лишь моряне, то есть знать.

Ортек молчал. Он не мог видеть своего собеседника, но тот внушал ему страх.

– Я изготовлю для тебя мазь, которая излечит твои глаза, – произнес Элбет. – Считай, что боги услышали твои молитвы – ты прозреешь. Но для начала я должен тебя осмотреть.

Парень замер. Он не знал, как следовало поступить. Его упрямство и нерешительность уже вероятно вызвали массу подозрений советника. Быть может согласиться, и тогда будет повод возвратиться во дворец за мазью и более подробно расспросить о живой воде?! Черноморец не стал сопротивляться, когда чужие пальцы сняли с его головы повязку. Ортек был уверен, что в полутьме комнаты его глаза не выдадут их тайны.

Элбет поднес ладонь к глазам гостя, и внезапно на ней загорелся маленький огонек. Ортек испуганно замигал. Эта неожиданная вспышка осветила также внешность советника. Лицо Элбета отражало доброту, на губах играла полуулыбка, лоб покрывали глубокие морщины, а седые волосы спадали на плечи. Одет старец был в голубой балдахин, напоминавший вялу видиев. Ортек поздно опомнился, что изучал графа, и мог этим выдать мнимость изображаемой слепоты.

– Никаких шрамов и порезов на глазах нет, – сказал Элбет. Свет на его ладони также неожиданно погас. – Скорее всего поражены внутренние органы. Я обязательно подготовлю для тебя лекарство. Притом в память твоего отца, воспитавшего такого отважного юношу, я сделаю это совершенно бесплатно.

– Благодарю вас, граф, – смущенно ответил царевич.

– У тебя красивый профиль лица, сын мой. Твои черты мне сильно напоминают одного человека.

– Вы ошибаетесь, граф.

– Даже если это так, я выполню свое обещание.

***

Было раннее утро, когда черноморец ворвался в комнату своего друга в доме маркиза, намереваясь немедленно поднять того с кровати.

– Пришла записка из дворца, – выпалил Ортек. Только затем он обнаружил, что Вин находился в постели не один. Черноволосая симпатичная головка девушки нырнула под одеяло.

– Я жду тебя в своей комнате, – царевич резко захлопнул за собой дверь.

На сборы во дворец у Ортека ушло немало времени. Он отыскал и почистил одежду, заброшенную после бала на дно сундука. Шерстяная повязка и парик сразу же были отложены в сторону за ненадобностью. В первую очередь парень приготовил шпагу, которая являлась обязательным атрибутом дворянского наряда во дворце. Лезвие необходимо было наточить, ведь оружие могло понадобиться, а до этого оно служило лишь украшением к костюму.

– Что еще произошло? – произнес сонным голосом Вин, лениво разваливаясь в кресле возле входной двери.

– Если ты уже освободился, тогда прочитай послание от Элбета, – Ортек протянул релийцу распечатанное письмо.

– Он приглашает тебя во дворец и присылает пропуск?! – удивился Вин, бегло просмотрев бумагу. – Но ты ведь уже получил лекарство, которое он тебе обещал. Письмо тоже принес посыльный?

– Боб говорит тот же, – ответил царевич. – Но я сразу сказал вам, что этот Элбет, во-первых, колдун, а, во-вторых, раскрыл наш план. Он только посмеялся надо мною, прислав горшочек с медом и орехами.

– Я отправляюсь во дворец с тобой. Следует ожидать жаркую встречу.

– Он пишет, что приглашает меня в дворцовую библиотеку, чтобы восполнить брешь в моих знаниях истории государства, а также желает проверить мое самочувствие. Звучит безобидно, но я уверен, он догадался о мнимой слепоте.

– Советую запастись парочкой кинжалов в сапогах. Я буду готов через минуту.

К дворцу друзья отправились пешком. Вин то и дело оборачивался, проверяя не следовал ли кто за ними. Если истинное лицо Ортека было уже открыто, то во дворце его могли встретить только гвардейцы. Но, тем не менее, посещение государевой обители обещало много интересного, ведь несомненно советник-колдун должен был обладать знанием о желанной живой воде.

– Почему ты мне помогаешь, Вин? – Ортек давно задавался этим вопросом. Он понимал, что за последние полгода обязан графу всем: жизнью, свободой, честью.

– Я просто думаю, что это правильное решение, – спокойно ответил Оквинде.

Стражники возле ворот на дворцовой площади без лишних расспросов пропустили гостей за высокие прутья ограды, стоило черноморцу показать записку от Элбета. Возле одного из замерзших на зиму фонтанов Вин расспросил садовника, как пройти в покои советника. Они направились к высокому зданию справа от полукруглого фасада дворца. Там располагались хранилища, в которых граф ла Ронэт проводил большую часть дня и ночи. Два разодетых гвардейца остановили друзей около ступеней на открытую террасу второго этажа, но также быстро отступили, взглянув на разрешительную бумагу. В широком коридоре, уводившем в жилую часть здания, гостей встретил высокий худощавый мужчина, который провел их в комнату хозяина, заставленную книжными стеллажами.

– Я рад, что ты принял мое приглашение, – советник носил обычное светлое одеяние. Он держал в руках кувшин с водой, которой поливал небольшое деревце в глиняном горшке. – Ты пришел не один?! Это твой слуга, друг, покровитель?

Прислужник алмаагского графа бесшумно покинул комнату и плотно закрыл за собою дверь.

– Мой друг, – Ортек замолчал в замешательстве. Он должен был представить Вина, но они забыли договориться о новом имени пирата.

– Ты плохо заботишься о своей безопасности, – заметил Элбет, – хотя наши дворяне со смехом воспринимают новости о появившемся черноморском наследнике в Релии.

– Пройдемте в гостиную, я угощу вас чаем, – спокойно продолжил советник в наступившей тишине.

Ортек присел в удобное кресло напротив низкого стола, заставленного глиняными чашками, блюдцами и горшочками. Вин расположился напротив товарища на длинном диване, вытащив из ножен острый меч и положив его рядом с собой. Элбет лишь усмехнулся его выходке.

– Теперь можно и расспрашивать, – сказал советник, предлагая гостям ароматный навар. Он сел в другое кресло возле Ортека и пригубил из дымившейся чашки. – Что привело тебя в Алмааг? И можешь ты чем-либо доказать, что являешься настоящим сыном Релия?

Ответ последовал нескоро. Черноморец беспокойно раздумывал – сразу же достать свою шпагу или дождаться полного разоблачения.

– Тебе не следует меня опасаться, если ты будешь со мной честным, – произнес ла Ронэт. – Я очень хорошо знал принца-наследника Релия.

– Вряд ли во дворце остались люди, помнящие и любящие моего отца, – ответил царевич. – И среди этих знакомых не может быть колдуна.

– Ты сам разрешил свои сомнения. Только колдун не изменится за сорок лет и будет помнить не только юность, но и рождение Релия, принца-наследника Мории. Правда, тогда меня звали не Элбет, а Роэн.

– Ты был воспитателем моего отца? – изумленно проговорил Ортек. – Он много рассказывал мне о старине Роэне.

– Да, и тогда, к сожалению, я был все таким же дряхлым брюзгой. Когда человек становится колдуном, он перестает замечать пролетающие годы. Жаль, что со мной это превращение случилось слишком поздно, лишь в старческие годы, – усмехнулся Элбет. – Но размышлять о сущности колдовства и колдунов не мой удел, оставлю это для речей Молоха и Сарпиона. Так что привело черноморского царевича в столицу морийских земель? Не удивляйтесь. Мои люди быстро узнали, в каком доме ты остановился. Это не секрет, что маркиз Мортон близкий друг Оквинде де Терро. Как поживаете, граф? – Вин кивнул в ответ на легкий поклон алмаагца. – Поэтому мне было совсем не сложно догадаться, кто такой Тьен ла Фонти. К тому же было очень странно, что принц признал и представил своего родственника, учитывая, как он боится объявлять наследников своих владений, чтобы не отправиться заранее в дальний безвозвратный путь. Слухи о появлении черноморского царевича в Релии я тоже воспринимал с иронией. Я полагал, что скорее всего граф де Терро привез в Морию черноморского пройдоху и обманщика. Но твой вид и твои слова вконец развеяли мои подозрения о твоей подмене. Так как мне тебя звать? Черноморский престол достался старшему сыну моего воспитанника – Орелию, значит ты Ортензий?

– Обычно меня зовут Ортеком, – ответил царевич. – Когда я был ребенком, отец подарил мне старинную золотую монету времен государя Урвина. На одной её стороне был вычеканен профиль правителя, а на обратной слово «Достойному». У меня отняли этот талисман в гарунском плену. Будь он у меня сейчас, вы бы не посмели сомневаться в моих словах.

– Теперь я уверен, что был прав с самого начала в своих догадках. На четырнадцатилетие я подарил принцу Релию кошелек с монетами, бывшими в обращении при его деде. В те дни юные дворяне разыгрывали при дворе битвы гарунов и морийцев. Релию следовало на полученные деньги собрать армию государя, а точнее раздать золотые тем, кто был бы на стороне морян, остальным бы достались роли диких гарунов. В кошельке была одна монета, которой принц должен был отметить своего главнокомандующего. Помню, как он заявил, что не видит среди своих друзей более достойного на этот пост, чем он, и поэтому на битву с недругами морян повел сам юный принц, здорово воодушевляя мальчишескую толпу, – слегка улыбаясь, вспоминал колдун. – Но я далеко отошел от нашего разговора в дела давно прошедших дней. И что ты задумал, Ортензий? Твое прибытие в Алмааг это предварительная разведка, план свержения государя или на уме даже убийство?

– Совершенно иные цели привели нас в Алмааг, – заговорил Вин. – И может быть ты тот человек, кто сумеет оказать помощь и дать полезный совет. Ведь колдунам многое ведомо, их сила и знания безграничны.

– Колдуны прокляли мой народ, – гневно ответил Ортек. – Ведь даже в Мории колдунов сжигают на кострах, так что же ты делаешь в окружении государя Дарвина? Ты совсем окутал его своими чарами! Ты не мог знать моего отца, иначе он открыл бы мне твою тайну.

– Не многим она известна, – произнес Элбет. – Я не использую колдовство во дворце, а в святилище я допустил оплошность, считая, что ты действительно слеп. Но я не отрекаюсь от своего истинного образа, так как пригласил тебя, Ортек, для искреннего разговора. Твой отец был ещё мальчишкой, когда мы с ним проводили дни напролет в этих покоях в играх и занятиях. Он ушел из дома после моего отъезда, но даже я не смог бы, наверное, переменить его планы о путешествии по краям, подвластным великому Море, он был сильным человеком и с ранних лет привык исполнять задуманное. Я колдун, но я живу среди людей. Здесь во дворце я веду жизнь под вторым именем, ибо скитался до этого годами, чтобы затем вернуться в новом обличье.

– Об этом знает государь? – подозрительно спросил Ортек.

– Государю ведомо все, что происходит в его государстве. Так что у вас за дело?

– Нельзя доверять колдунам. Они всегда действуют лишь в своих целях. Так говорят наши маги, помимо того, что колдуны отродья Таидоса. Но колдовская сила уже пригодилась мне один раз, пусть и в других поисках, завершившихся скорбью и печалью. Нынче же мы ищем живую воду. Я уверен, что она хранится во дворце. Отец рассказывал мне, что вода была вновь обретена морянами. Пусть и в малых количествах, но она используется в священных ритуалах, как например, восшествие на престол, рождение государева наследника. Она доступна лишь знатным богатым дворянам.

– Релий покинул отчий дом в твоем возрасте, также полный мечтаний, – Элбет по-доброму засмеялся. – Так вот откуда твоя уверенность в существовании живой воды…

– Не вижу в этом ничего смешного, – серьезно заявил черноморец. – Живая вода единственная возможность избавить мой народ от проклятия морийской ведьмы. Это была последняя воля Веллинга перед кончиной.

– Эта весть очень омрачила чело Дарвина, нашего государя. Тяжела потеря сына, ушедшего в морские пучины раньше родителя. Но оттуда его уже не вернешь ни колдовством, ни живой водой.

– Разве не очищается испивший живую воду от всех недугов и болезней, разве не снимет она проклятье с живых людей, чтобы им было дозволено и после смерти оставаться людьми, как и их любимому Веллингу, похороненному в башне Гассиполя? Я поклялся принести живую воду своему народу.

– За нелегкое дело вы взялись, юноши, – ответил Элбет на волнительную речь царевича, – но вы будете не первыми на этом пути. Конечно, без совета вас не отпущу, но помощь от меня недорогого стоит. С чего же мне начать? – Советник надолго задумался, окинув взглядом свои книжные полки и напряженных гостей. – Пожалуй, стоит обратиться к давнишним событиям, с которых и проистекает эта история. Многими легендами обросли времена гарунских войн, когда хлынули на наши земли орды южных диких захватчиков. Не было откуда ждать поддержки и помощи, но прибыли небольшие отряды восточных конников, оборонявших наши рубежи долгий год. По-разному рассказывается история любви принцессы Мории и черноморского царевича. Я же попытаюсь быть наиболее беспристрастным, ибо буду учитывать версии событий обеих сторон.

– Вы застигли ещё те давние времена? – удивленно спросил Вин.

– Я живу под небом уже сто тринадцатый год, я был сверстником и другом государя Урвина, отца Дарвина II. Но прошу более не перебивать мой рассказ, основанный на старинных записях свидетелей тех тревожных времен, – Элбет говорил медленным певучим голосом, погружая слушателей в события далеких дней, о которых было известно с малых лет каждому жителю Мории. Казалось, неспешный рассказ доставлял удовольствие самому ученому мужу, который в своих интонациях то искренне сочувствовал старинным героям, то надсмехался над поворотами истории. – Так кем же была морийская принцесса, носящая самое распространенное имя в нашей стране? Согласно морийским летописям, ведущимся с года обнародования законов государства, у Бовина I в 221 году родилась дочь, а спустя пять лет сын Дарвин. Принц-наследник с юных лет принимал активное участие в решении вопросов, связанных с захватами северных земель восточными кочевниками-светляками. После 230 года территория между рекой Доном и Минорским плато, подчиненная чужеземными племенами, быстро освоившими морийскую речь и также чтившими Море, заново вошла в состав Великого Государства Мории, но стычки между светловолосыми пришельцами и коренными морийцами продолжались ещё несколько десятилетий, пока оба народа не перемешались.

В 249 году принц внезапно заболел и умер. В то же время с тяжелым недугом слег государь Бовин, и бразды правления взяла в руки незаметная до этого принцесса-наследница Мория. Среди морян наследование всегда происходило по мужской линии, но государь ещё был жив, и совсем не было повода объявлять малолетнего внука, сына Дарвина, новым вождем. Принцесса Мория стала правительницей при немощном отце, и вскоре она покинула Алмааг. Она объявила новой столицей государства город у подножия Пелесских гор, Равенну. За несколько лет сотни мастеров и строителей превратили его в самый укрепленный и защищенный оплот на всем материке. Равенна поражала путников своим великолепием и вместе с тем строгостью. Помимо глубокого рва, крепостные стены окружали жилые кварталы в три ряда, а на главной площади возвышалась цитадель принцессы. Именно её решение обустроить столицу в южных краях заново подняло волну переселения дворян из исконно морийских северных земель в южные бескрайние просторы, которые за полвека колонизации так и не были полностью освоены.

В 261 году к берегам Южного моря западнее Пелессов пристали сотни небольших галер, переправивших бесчисленную кровожадную армию гарунов в наши владения. Тогда же и впервые упоминается о потере морийцами живой воды и описывается гнев бога Моря, ниспавший на народ, вынужденный неуклонно отступать на север и покидать плодородные поля, равнины, города, сжигаемые полчищами дикарей. Военные корабли морийцев главным образом располагались близ острова Алмааг. Когда наш флот подошел к южному побережью материка, от гарунских галер не осталось и следа. Они вернулись к границам империи Ал-Гаруна, чтобы с подкреплением заново нахлынуть на народы Моря. Тогда по приказу принцессы адмирал морийский отступил на север, где уже началось строительство Великой Защитной стены, называемой также Серебряной. Два года спустя у её западных пределов моряне одержали победу над гарунами на море, а вскоре было закончено возведение непроходимого барьера, остановившего продвижение вглубь материка гарунов, разрушавших все на своем пути.

Почему же столь доблестные и бесстрашные морийцы, прямо скажем, бежали от врага в начале нашествия? Потому что, во-первых, наши войска существенно уступали численностью, а во-вторых, не было живой воды, с помощью которой видии всегда в сражениях залечивали раны, чем придавали войску силы и веру в победу. Так когда же исчезла живая вода? По моему мнению, это произошло как раз в дни болезни принца Дарвина и его отца, государя Бовина I. Морийские государи и знатные дворяне, жившие в Алмааге, городе, где находились два священных чана с живой водой, теряли жизнь на поле битвы, мгновенно сраженные мечом, от старости, от рук наемных убийц, несчастных случаев, но никогда прежде они не иссыхали от болезни. Поэтому с уверенностью можно предположить, что живая вода исчезла, а точнее закончилась в неисчерпаемых емкостях, именно в те дни. В чем причина этого? Безусловно, это оказалось на руку Ал-Мира, южной империи, которая обрела могущество при своем правителе Ал-Гаруне, по имени которого мы стали называть и её жителей, поклоняющихся своему вождю как великому богу, слепо верующими в его силу и неуязвимость. Возможно, Ал-Гарун уже тогда задумывал нападение на Морию, но на деле в те годы он покорял темнокожие народы, обращая их в рабов, трудящихся в рудниках, на полях, в кузницах и шахтах империи. Как сумели его слуги проникнуть вглубь великого города Алмааг, и что они сотворили, чтобы лишить волшебной силы животворящие источники?!

Мне, как чародею, легко ответить на эти вопросы. На чаны было наложено заклятие, заклинание, непонимаемое и непостижимое ни одним колдуном, ныне ходящим по земле. Хотя мне неведомы лица и имена всех чародеев, но многие из тех, кто не скрывается под чужими масками, забредает в Великий Лес к моему другу и учителю Молоху. Среди гарунов колдунов никогда не рождалось, хотя их края славятся великими предсказателями, толкователями снов и ясновидцами. Но всё это люди, обладающие многими знаниями и умениями, хотя даже им было бы не под силу уничтожить живую воду, дар бога Моря при расселении морян на острове. Остается единственный ответ: это сотворил тот, кто действительно обладал божественными силами, кто сумел позже сотворить невиданное чудо, защитившее страну от полнейшего разорения.

Пожалуй, я забегаю немного вперед, друзья, но любой мориец с младых лет знает, кто построил Серебряную Цепь, хотя ни в одном документе не описано как же на самом деле происходило возведение этого великого сооружения. Лишь несколько десятков лет назад в развалинах Равенны был обнаружен дневник одного далийского вельможи, который уже после гибели принцессы-наследницы записал свои воспоминания о жизни в городе во время первой гарунской войны. В этих бумагах говорится, что кузницы Равенны и всех городов и деревень Далии и Релии работали в те времена днем и ночью. В них ковали железные решетки разных размеров, которые тут же перевозили к месту строительства защитной стены. По ровной линии с запада на восток крестьяне вначале копали глубокий ров, который заваливали камнями. После этого принцесса сама приезжала к местам работы и проверяла размеры решеток, их толщину и прочность. Описывается случай, когда работы велись уже в третий год войны вблизи Пелесских гор. Принцесса Мория прогнала всех людей и осталась возле засыпанного котлована лишь в окружении своей верной охраны. Но слуга вельможи наблюдал из леса, как на месте рва всю ночь полыхал синий огонь. А наутро новые сто локтей серебряной изгороди возвышались над морийской землей. Так кем же была Мория? В те годы принцессе-наследнице должно было быть около сорока лет, между тем все свидетели и летописцы утверждают, что она была молода и прекрасна, как сама Филия. Вывод прост: она была колдуньей, ведьмой, обладавшей огромной силой. Следовательно, она обрела могущество в молодом возрасте, но была ли она действительно той Морией, что родилась в семье Бовина I или какой-либо самозванкой, так и останется для нас тайной.

Именно принцесса была заинтересована в опустошении священных источников. Таким образом она прибрала всю власть в свои руки, а заодно избавилась от самой главной опасности для своей жизни – живой воды. Ведь живая вода была божественным даром для людей, она избавляла их как от физических недомоганий, так и от душевных. Она изгоняла злых духов и умеряла непотребные желания. Только от смерти не было спасения испившему этой жидкости. Хотя в храме Малой Мории есть свидетельства видиев о воскрешении с помощью воды мертвого. Но он не был похож на человека, изрыгал смрад и убивал все живое одним своим взглядом. И только повторное омовение нежити священной водой помогло лишить его движения. Живая вода ослабляла всех нелюдей, с её помощью были покорены непроходимые леса южан, в которых проводились кровавые жертвоприношения. Она уничтожала и колдовские способности. Сейчас это невозможно проверить. Но в истории есть немало фактов, подтверждающих мои слова. Но не буду отвлекаться от своего рассказа.