Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 45 страниц)

Старинные легенды гласят, что черноморцы прибыли в Морию, так как их царевич прослышал о красоте принцессы-наследницы и решил взять её в жены. Мория же обещала подумать над любовным признанием черноморца, а в это время просила его защищать её земли от врагов. Целый год он бился с полчищами дикарей, не подпускал их к столичному городу. Когда же вернулся во дворец за ответом, принцесса объявила, что будет думать ещё один год. Прошел второй год, царевич также бесстрашно разил своим мечом гарунов. Но девушка попросила ещё один год на раздумье. По окончанию третьего года, когда армия гарунов отступила окончательно на юг к разоренным побережьям Южного моря, царевич вновь предстал перед принцессой с признаниями в любви. Мория, увидев, что её народ освобожден от захватчиков, надменно отвергла чувства черноморца. Тогда он набросился на неё с кинжалом в руках и проколол ей сердце. Истекая кровью, принцесса испила живой воды из стеклянной фляги и ожила. Но парень увез её в свою страну, по дороге в которую Мория и её отец, сам бог Море, не простили насилие и прокляли за это весь черноморский народ. Такова одна из версий этой красивой легенды о любви, которая иногда рассказывается со счастливым концом – мол, позже они полюбили друг друга и удалились в далекие края, где прожили вместе долгую жизнь. Однако чаще всего история венчается местью черноморского царевича, который топит за нелюбовь и проклятье принцессу в морских волнах. Но все же обе «Песни о Мории» далеки от истинности событий, которые на самом деле имели место. Хотя настоящую правду уже не суждено узнать.

Источники видиев и летописцы государя говорят, что черноморские воины прибыли за год до окончания первой гарунской войны. Числом их было не более сотни человек, но вместе с ними пришло и небольшое подкрепление от королевы Пелесса, которая в это время начала подготовку обороны городов и равнин собственной страны. Отряд под предводительством черноморского царевича прошел через Горный Перевал и вошел в Равенну. Черноморцы прискакали, чтобы помочь народу Моря, ибо сами чтили этого бога превыше всех. К тому времени только завершилось образование черноморского государства. Эти племена были выходцами из восточного союза униатов. Во главе с царем Ларре несколько десятков родов перешли Черные горы и укрепились на их южном склоне, основав город Асоль. И хотя рядом не было ни моря, ни большой судоходной реки, царь назвал свой народ черноморским, обещав людям расширение новых владений аж до морских пределов. Вскоре в той лесной местности возникли новые деревянные города, в горах началась добыча железа, наладился обмен с соседними эрлинскими городами. Неизвестна истинная причина исхода этих племен на юго-запад. Но как утверждают черноморские маги, Ларре вывел своих людей к богу Морю, которого позабыли в униатских пределах. Уже через двадцать лет черноморцы настолько усилились, что стали безбоязненно осуществлять постоянные нападения и грабежи торговых городов Эрлинии, расположенных на берегу Южного моря, а к концу жизни первого царя был захвачен самый богатый прибрежный порт Гассиполь. Черноморцы переняли у эрлинов многие ремесла, перемешали с ними свою речь, стали торговать с другими городами-портами и объявили о создании государства Черноморья, в состав которого включили все земли восточнее Гассиполя до реки Алдан, а на севере до Черных гор. Южное же море черноморцы переименовали близ своих берегов в Черное.

Эрлинские города закрыли глаза на потерю своего соседа, могущественного Гассиполя, так как каждый город в первую очередь думал о своей безопасности, богатстве и славе, и начали морскую и сухопутную торговлю с черноморцами, постепенно втягивая их в свою культуру и религию. Сейчас черноморцы уже почитают многих эрлинских богов, особенно Нопсидона, бога воды, и Уритрея, небесного владыку. Ларре оставил государство младшему сыну, который и стал отцом царевича, изменившего всю историю своей страны. К сожалению, имя его не сохранилось ни в легендах, ни в летописях, а в самом Черноморье под страхом смерти запрещено вспоминать о том, кто навлек проклятье на свой народ.

Значит, черноморцы сражались в рядах морийских отрядов в течение последнего года войны. Но уже к этому времени гаруны покорили половину Релии, территорию нынешней Истары. Захватчики подходили к Серебряной Стене, которая была построена только до половины. Необходимо отдать дань доблести тем черноморским солдатам, ибо именно благодаря им морийская армия наконец прекратила свое отступление и смогла устоять перед натиском гарунских орд. Видии, помогавшие раненным на поле боя, писали в Малую Морию главе видориев Морию Белому, что черноморцы были неуязвимы, они почти не несли потерь, так как сам царевич занимался их целительством, после чего они вновь бились с врагом день и ночь напролет. Видии были взволнованы: морийские солдаты подозревали, что у черноморцев была живая вода. Военный и простой люд не верил, что она иссякла в Алмааге, и обвиняли служителей Моря в том, что те якобы берегли её лишь для знатных дворян. Я подхожу к самому интересному и важному для вас моменту истории, друзья. Народная молва и предания отчасти рассказывают правильные вещи. Живая вода действительно ещё была в Мории в годы той воды. Но обладали ею черноморцы. Откуда она у них появилась?

На этот вопрос вам и предстоит ответить, если вы желаете отыскать потерянную священную жидкость морийцев, не спасшую их от горьких разорений и жертв. Но я все-таки расскажу историю принцессы и царевича до конца. Вероятно, он действительно полюбил принцессу Морию, иначе не стал бы ее тайно вывозить из дворца. В последний месяц строительства стены Мория приказала своим войскам уходить на север, и отбивать атаки гарунов пришлось лишь отрядам черноморцев. Когда стена была полностью возведена, они оказались запертыми в ловушке между нею, горами и гарунами. Тогда царевич повел своих людей в горы, и они пересекли их неизвестными тропами. Черноморец второй раз прошел через Горный Перевал в Далию и предстал перед наследницей. Возможно, он пришел за наградой, а может вернулся в Морию из-за любви. Тут и свершилось похищение принцессы. Черноморские отряды ворвались во дворец и стали громить роскошные залы и захватывать добычу. Они разграбили и несколько богатых дворянских домов. Из-за суматохи и поднявшегося восстания горожан, обнищавших за годы войны, в городе начался пожар, уничтоживший прекрасный лик столицы. В это время царевич вывез Морию из дворца. Предполагается, что на быстрых конях они помчались в обратный путь через Горный в пелесское королевство, а в устье Одинокой реки сели на корабль, следовавший в Эрлинию.

Весть о гибели принцессы-наследницы Мории пришла в наше государство в 265 году, то есть спустя год после её похищения. Морий Белый получил письмо от короля Пелесса с рассказом капитана судна, захваченного черноморцами, о том, что принцесса сгинула во время плавания в морских пучинах и нашла там свою смерть. После этого в Алмааге, ставшем как и прежде столицей, был объявлен новый морийский государь девятнадцатилетний сын Дарвина, Кассий III. Государь Бовин скончался за год до окончания войны. После пожарища в Равенне страна фактически управлялась Морием Белым, то есть главой видиев и видориев, всех служителей Моря. Он и вел переговоры с гарунами о заключении перемирия с признанием за империей Ал-Мира всех захваченных земель.

Что же произошло на корабле, принявшем на борт царевича, его возлюбленную и сторонников, а среди них, кстати, к окончанию обороны Релии было немало морийцев? И как царевич сумел справиться с такой могущественной колдуньей? Здесь тоже старинные легенды скорее всего оказываются справедливыми. Царевич напоил принцессу живой водой, и она лишилась колдовских чар. Существует мнение, и я с ним полностью согласен, что Мория сама прыгнула в воду, чтобы найти там погибель, ибо не могла перенести утрату могущества и не представляла себе жизнь обычной смертной. Даже в письме Иврата, нового молодого правителя королевства Пелесс, не упоминается, что принцесса была убита, свидетели говорят, что она бросилась в море. Король писал Морию Белому также о событиях, произошедших в Черноморье после возвращения царевича домой. Его жена, которую царевич оставил дома перед походом в западные земли, за это время родила сына. Но царевич отказался признавать ребенка, он отнес его в лес на съедение волкам, а потом убил и неверную супругу. Её тело после смерти превратилось в волчицу, и по всей черноморской стране в те дни случились небывалые явления: умершие меняли человеческий облик на звериный. Тут и припомнились воинам царевича, плывшим с ним на корабле, последние слова принцессы-наследницы, брошенные в лицо своего похитителя: «Пусть будет проклята земля, в которой ты родился, ибо каждый из твоего народа, в чьих жилах течет хоть капля твоей крови, будет обращен в зверя!».

Так и случилось. Почти каждого черноморца коснулось проклятие морийской колдуньи, так как семьи, пришедшие с царем Ларре из-за Черных гор около восьми десятков лет назад были в родственных отношениях, которые ещё более укрепились в новых землях. Но помимо звериного облика после смерти, вскоре живые люди стали обращаться в волков, и лишь с помощью молитв богам магам удалось остановить эту эпидемию. Черноморцы перестали сжигать своих умерших, труп надлежало предать погребению. Что дальше случилось с царевичем? Об этом не упоминается даже в летописях магов, попадавшимся на глаза моим собратьям колдунам, пробравшимся под страхом мгновенной гибели в хранилища Гассиполя, куда прибыл царевич при возвращении из морийских земель.

Маги Черноморья объявили морийскую принцессу ведьмой и вынесли смертный приговор всем людям, способным создавать что-то из ничего и не изменять свой облик годами. В Гассиполе появился священный водный источник. Прямо из скалы ручей низвергался в небольшой бассейн. Этой водой ежегодно обливались все паломники, приехавшие в порт. По словам магов, она одаривала божественной милостью людей, но она не была живой водой чанов Алмаага, мгновенно излечивавшей от болезни, и тайны черноморского царевича так и не были раскрыты.

Какова же была дальнейшая участь морийского государства? Новый правитель, узнав о гибели своей тетки, которую боготворил весь его народ, отправил в Асоль, столицу Черноморья, послание, в котором объявлял черноморцев убийцами принцессы-наследницы, ворами, разорившими Равенну, нечестивым народом, с которым отныне Мория отказывалась иметь любые сотруднические отношения. Постепенно в стране стала налаживаться мирная жизнь. Потеря больших территорий на юге существенно сказалась на богатстве морийских дворян и их отношениях с Алмаагом. В те годы Мория была разделена на пять провинций: Алмааг, Минор, границы которого доходили до реки Навия, Рустанад, чью территорию, как и прежде, заселяли русы и тоны, исконные племена материка, Релия и Далия, состоявшие из огромных дворянских уделов. После того как Релия потеряла половину своих земель, ее дворяне потребовали новые территории в краях тонов. Государь пошел на уступки, ведь дворяне были ядром его войск, и часть Рустанада, названная Аманой перешла во владения релийцев.

Через двадцать лет империя Ал-Мира решила вновь расширить свои владения. Завоеванные земли до Серебряной Стены были полностью разграблены, но гаруны не стали основывать там колоний. Империя Ал-Гаруна обогащалась не за счет мирной торговли, земледелия и скотоводства, а в постоянных захватах. Следующей целью народа Ал-Гаруна стали процветающие равнины Межгорья, королевство Пелесс. Сопротивлялись горцы не долго. По реке на судах гаруны быстро продвинулись в самое сердце страны и оказались у стен столицы Горгарата. Соседи королевства, жители Рудных гор и морийцы, не успели да и не намеревались оказывать помощь, страшась непобедимого врага. Пелесс был полностью разрушен, его земли истоптаны, выжжены и превращены в пустыню. Но император Ал-Мира не оставил Межгорье незаселенным. Туда были перевезены многие знатные гарунские семьи, укрепившиеся около вод Одинокого Озера и одноименной реки. Это делалось, чтобы выстроить укрепленные крепости, куда направлялись все новые гарунские гарнизоны, призванные вскоре организовать атаку на близлежащие земли. Гаруны делали попытки захватить Рудники, но рудокопы поднялись высоко в горы, и война с восточным народом превратилась в нескончаемые грабительские набеги. К нападению на Морию гаруны готовились более тщательно, помня твердое сопротивление морского народа.

Уж позвольте, друзья, несмотря на поздний час, изложить историю государства тех времен, ибо в ней еще были моменты, содержащие загадки живой воды. В 306 году началась вторая гарунская война. Армия врага прошла через Горный Перевал и оказалась у стен все ещё великолепного города Равенны. Горожане стойко обороняли свои дома, выдержали многодневную осаду, но, в конце концов, город пал и был полностью разрушен, что случалось со всеми поселениями, встречавшимися на пути гарунов. Эта война велась с большими перерывами четыре года. После взятия Равенны гарунские солдаты двинулись на север вдоль гор, но встретили стойкое сопротивление легалийцев. Эти горцы, с давних времен жившие на западных отрогах Пелесских гор и признавшие верховенство морян, назывались по наименованию одного очень крепкого металла, из которого выплавляли свое оружие. В Легалию бежали многие жители разрушенного Пелесса, и здесь бесстрашно защищали свои семьи и новые дома. Гаруны повернули на запад вглубь Рустанада, но войска остановились на реке Агр в годовом ожидании. В это время в Ал-Мира сменилось несколько правителей, страна могла оказаться в смуте безвластия. Когда же гаруны все-таки двинулись через Агр, они были разбиты армией русов. Тогда в Рустанаде стал распространяться культ Тайры, богини требовавшей крови своих воинов во избавление страны от захватчиков. Таги, служители Тайры, сражались на поле битвы с её именем на устах, они отдавали свои жизни за родную землю, но не отступали ни на шаг назад. Гаруны вынуждены были уйти в Межгорье.

Но через десять лет они в третий раз попытались покорить морийцев. На этот раз нападению подверглись северные территории Минора. Гаруны прошли через Скалистое Ущелье между Минорским плато и Пелесскими горами и разгромили отряды местного предводителя Ведана. Быстрым наступлением они покорили богатые города Минора – Акиран, Силдан, но вскоре их армия отступила. Считается, что и здесь гаруны были отброшены назад служителями Тайры, возглавившими морийские войска на юге Минора. Основные же силы морян под командованием генерала сплотились на восточной стороне Минорского плато и не допустили продвижение врагов на север Межгорья за реки Пустынная и Дон. Но скорее всего бегство гарунов было вызвано полчищами мертвецов, восставших из разграбленной земли и руинов городов. По моему мнению, здесь тоже не обошлось без живой воды, ведь именно она могла, как поговаривают, оживлять мертвецов, тех, чей дух по прошествии двенадцати дней уже отлетел в иные пределы. А может на то была воля бога Моря, избавившего свой народ от захватчиков.

На этом завершились гарунские войны, сотрясавшие наши края более половины столетия. Но новые беды обрушились на морийские земли. В 321 году государь Морий III признал божественность Тайры наряду с Морем. На побережье материка был возведен храм Тайре, смотревший в сторону Алмаага, позже земли вокруг святилища получили название Тайраг. Таги, наделенные за подвиги большой властью, объявили по всей стране охоту на ведьм. Люди, не поклонявшиеся Тайре и Морю, были прозваны колдунами и колдуньями, они описывались как молодые сильные девушки и юноши, проявившее неуважение к Тайре или её служителям, навлекшим беды на своих односельчан, совершившие любое преступление. Морийцы припомнили свои старинные предания о богах-владыках, поработивших их предков в Прибрежной земле, и жестоко расправлялись с теми, кто долго оставался молодым, не старел с годами и прославился долголетием и крепким здоровьем, в них видели лазутчиков древних господ. Двадцать лет по стране полыхали костры, на которых сжигали невиновных, неугодивших тагам людей. Но очень малая доля тех несчастных действительно обладала колдовскими способностями. Лишь видии, наконец, смогли остановить это беззаконие, и власть тагов была ограничена территорией Тайрага, где они получили право проводить свои приношения кровавой богине.

В 367 году морийцы высадились в своих бывших землях южнее Серебряной Стены и без особого труда изгнали оттуда небольшие отряды гарунов. Были освобождены многие рабы в шахтах возле гор, и возвращенные земли назвали Истарой, но те края не вернули себе прежний процветающий лик. Государь приказал ссылать туда на временное поселение преступников. Именно в памяти освобожденных пленников, потомков бывших воинов Мории, попавших в плен в первую гарунскую войну, и жителей тех краев, спасшихся от кривых саблей гарунов при их нашествии, сохранились рассказы о доблести черноморских солдат и их царевича. Эти легенды распространились среди новых ссыльных, которые потребовали для себя право отправляться на поиски живой воды в обмен на отбывание наказания. В Истаре рассказывали, что черноморский царевич обладал живой водой, и что это была не вода из иссохших чанов Алмаага, а вода из источника, который он нашел по пути из Черноморья в Морию. Многие искатели приключений тогда были отпущены на свободу, чтобы вернуть живую воду морянам. Большинство из них так и сгинуло в жутких мучениях за пределами страны, а некоторые продолжали жить из-за попустительства комендантов, которые за звонкую монету использовали иной яд, а не каверелийский нектар, чтобы человек поставил на кон свою жизнь в скитаниях за живой водой, так как лишь она могла его исцелить от болезни, охватывающей все тело. Были случаи, когда наши продажные чиновники впрыскивали в кровь ссыльного даже безвредные жидкости. Поэтому все те, кто получал милость от государя и отправлялся на поиски живой воды, были объявлены вне закона и могли быть безнаказанно убиты на территории страны, так что им приходилось, если и не погибать от яда, то быть навсегда изгнанными с родины. Их имена должны были объявляться глашатаями на рыночных площадях в течение пятидесяти лет. Я не знаю, как дело с этими ссыльными ведется в нынешние времена, но число желающих стать охотником за живой водой с тех пор существенно уменьшилось.

В 386 году при Дарвине I морийское государство было разделено на тринадцать частей, стран, которые и поныне сохраняют прежние границы и названия. Спустя пятнадцать лет между Морией и Ал-Мира был, наконец, заключен долгожданный окончательный мир. Ал-Мира отказывалось от своих завоеваний, наш государь же признавал территорию Межгорья в составе гарунской империи. И хотя Мория владела огромными землями, как в период своего величия и непобедимости при Релии I, покорившем южан, былой мощи ей было не вернуть. Страну охватывали эпидемии болезней, косивших деревни и города, земли Ведана были заброшены, постоянные мятежи против государя или дворян не утихали на территориях Рустанада, Аманы и других морийских государств. Но надежда не покидала морийцев. И в 466 году известие об обретении живой воды облетело земли Мории. Правда, для обычного люда это показалось слухом, ложью, которой дворяне, видии и таги пытались успокоить недовольство высокими податями и тяжким трудом без дня отдыха.

В то время я ещё не чувствовал в себе способности к колдовству. Я проводил много часов в дворцовой библиотеке, то есть в этих покоях. Наш тогдашний государь Урвин I назначил меня хранителем летописи, что и объясняет мои глубокие знания этих документов. В конце лета из Лемаха прибыл срочный гонец с очень важным сообщением. Ссыльный из Истары, выбравший вместо двадцати лет каторги за пиратство поиски живой воды, излечился и добрался до Каро с сосудом священной жидкости. Государь сообщил мне эти известия, и я стал одним из тех, кому суждено было определить, насколько праведны были слова бывшего каторжника.

Вскоре люди правителя Каро, Первого Судьи, доставили в Алмааг невысокого молодого мужчину. Звали его Отих. Он был полностью здоровым, лишь на руках остались неглубокие шрамы от порезов, а на плече отметка каторжника. Он отличался молчаливостью, был погружен в свои мысли, выглядел печальным и жалким. Но больше всего меня интересовало содержимое глиняного закупоренного сосуда, который он принес с собой. Поверьте, друзья, внутри действительно была чудотворная жидкость, которая звалась раньше живой водой. Её капля заживляла рану, избавляла от усталости и дарила новые силы. Советники государя ликовали. Последовали тщательные расспросы несчастного Отиха о том, где он добыл священной воды. Но его ответы были туманны и неясны. Он не мог показать это место на карте, так как сам не владел грамотой и с трудом держал в руке перо. Он должен был отправиться в путь с собираемой экспедицией за живой водой, когда внезапно исчез. Каторжник жил в одной из комнат дворца, но перед его дверью не ставили стражи, ибо не видели в этом надобности, поэтому незаметно скрыться с глаз не составляло большой сложности.

– И он ничего не рассказал о том месте? – пораженно воскликнул Ортек, не сумев сдержать любопытство.

– Я прошу ещё немного вашего терпения, – загадочно улыбаясь, ответил Элбет. – Конечно, примерный свой путь в поисках живой воды он описал. Его дорога пролегала на восток через Пелесские и Рудные горы в непроходимые болота у истока реки Алдан. В те места и были в последующие годы отправлены две экспедиции, но ни один из её членов не вернулся назад. В распоряжении морийского государства оказался небольшой сосуд с живой водой. Решено было возродить позабытые ритуалы омовения священной жидкостью. В тот год у Урвина родился сын Дарвин, который в первые свои дни жизни был омыт живой водой, что возможно и объясняет его долголетие. Но за несколько лет сосуд полностью опустел. Открою вам тайну. До сих пор считается, что при рождении наследника в семье государя, при восшествии нового правителя на трон или другом великом происшествии в государстве, Морий Белый приезжает в Алмааг, чтобы из того сосуда испить живую воду вместе с государем и его близкими. На самом деле тот глиняный кувшин уже много лет наполнен обычной водой, освященной лишь молитвами видиев.

Когда старшему сыну в семье государя Дарвина II исполнился первый десяток лет, я почувствовал, что обрел чудесные способности. Но поверьте, они не были столь уж полезными, скорее из-за этого меня могли сжечь на костре. Я решил отправиться на север за пределы Мории, чтобы поговорить с мудрецами-колдунами, о которых давно ходили слухи по всей стране. Якобы колдуны и колдуньи бежали во времена гонений на север назад в свои далекие земли. Но земли эти не столь далеки, леса там не такие темные и дремучие, как рассказывают в народе. Там я нашел учителей, благодаря которым понял, что обрел долгую жизнь, длинную, но не вечную. Там я стал колдуном и узнал, что стало с Отихом. Остаток своей жизни он провел в уединении и отшельничестве в северном лесу.

Колдунам не пристало искать живую воду, друзья, ибо не привлекает нас участь принцессы-наследницы Мории, о которой я вам сегодня поведал, но негоже нам и мешать обрести людям спасение и милость богов. Большего я вам не могу сказать. Отправляйтесь в северный лес, где может быть узнаете, каким путем вам следует тронуться к болотам Алдана, – с этими словами седовласый колдун окончил свой рассказ.

Друзья вышли из дворца темной ночью. С неба падал мокрый липкий снег, а улицы Алмаага были покрыты грязной жижей, в которой промокали ноги путников.

***

Элбет спешил по украшенным залам дворца в покои государя. Он только вернулся из города, и был оповещен своим слугой, что Дарвин велел позвать своего верного советника, так как ему нездоровилось.

В просторной спальне, стены которой были занавешены дорогими тканями, на широкой кровати лежал старец. Его седые волосы спутались на мягкой подушке, дрожащие костянистые пальцы пытались дотянуться до кубка с водой. Элбет присел на край кровати государя и помог ему напиться.

– Доброе утро, – поприветствовал он правителя всех морийских земель.

– Ох, мой старый друг, разве оно доброе, если я уже не могу сам подняться с кровати, – прохрипел Дарвин. – Нет, нет, забери свои руки! Хватит с меня твоего колдовства. Так я, пожалуй, никогда не умру, и вскоре одни лишь мои кости будут приветствовать народ. От старости нет лекарства. Не ты ли мне это говорил? Не для этого я хотел тебя видеть, – старик закашлял, и его голова с усталостью откинулась на постель. – Кстати, где ты пропадал с самого утра? Я послал за тобой на рассвете, едва очнулся от неспокойного сна.

– У меня были дела в городе, – ответил Элбет, прикладывая ладонь к холодному лбу государя. – Я заварю тебе лечебного настоя.

– Напился я уже твоей отравы, – огрызнулся старик. – Сядь, я хочу с тобой поговорить. Уже третью ночь снится мне один и тот же сон. Знаю, что ты не веришь в сновидения, но помоги мне его истолковать. Кажется мне, что призывает меня мой сын в морские пучины, Элбет.

– Ты видел Релия во сне?

– Да, вот уже который раз. Но теперь снится он мне ещё совсем юным, таким как уехал из Алмаага искать своей погибели в дальних краях. Идет он куда-то темной ночью в холодный дождь. Волосы его светлые, не знаю почему, рядом с ним не то собака, не то серый волк. И вот так идут они мне навстречу, а никак дойти не могут.

– Точно это твой сын, Дарвин?

– Да, очень похожи черты этого юноши на моего блудного сына. Сулит ли мне скорую кончину этот сон и встречу с сыном? Давно я не видел Релия. Смогу ли встретиться с ним в царстве Моря, если эти проклятые черноморцы закопали его в сырую землю, а не развеяли прах мертвого над морем?

– Только твое упрямство, государь, помешало вашей встрече и примирению.

– Как я мог с ним примириться, если он предал морийский народ, изменил родине, женившись на черноморской волчице! Как я мог его простить, пусть и любил больше всех на свете!

– Релий никогда не предавал морийцев, ибо не мыслил и не творил заговоров по отношению к родному народу, пусть и отрекся от него отец. В последние годы благодаря твоему сыну только развивались отношения между Черноморьем и странами Мории, начавшими прибыльную торговлю.

– Да! А теперь дошли до того, что привезли черноморца сюда, чтобы посадить его на престол! Вот до чего додумались эти релийцы, разбогатев на торговле!

– А ты не хотел бы поговорить с этим черноморцем? Ведь уверяют, что это твой внук, младший сын Релия…

– Мне не о чем говорить с тем, кто скрывается за спинами заговорщиков! Хватит, Элбет, – голос государя хрипел и срывался от волнения. – Объясни мне лучше мой сон. Уж не свидетельствуют эти капли дождя, что Релий задыхается в душной земле Черноморья, и его тело все-таки должно быть сожжено? Пусть я и отрекся от сына, но каждый рожденный в Мории заслуживает погребального костра.

– А теперь выслушай меня, государь. Я скрыл от тебя одного человека, но Море посылает тебе известия о нем во сне. Поэтому я не собираюсь более молчать. В Алмааг приехал твой внук Ортензий, младший сын Релия, которого дворяне самолично объявили наследником, не спрашивая его согласия и намерения. Но не для того рассказываю тебе об этом, чтобы его оправдать. Ортек уже несколько дней тяжело болен. Организм южанина не привык к сырому воздуху острова. Он слег в нескончаемом кашле и сильном жаре, который надолго лишает его сознания. Я знаком с этим юношей неделю, но уверен, единственное, что у него на уме это пуститься на поиски живой воды и познакомиться со своим дедом, с которым, правда, он уже успел перемолвиться парой слов.

– Я уже говорил с ним? – недоуменно спросил Дарвин. – Конечно, ведь этот юноша во сне был просто очень похож на Релия, поэтому я решил, что это мой сын. Но теперь я припоминаю, что у него были черные глаза. Хотя разве черноморцы светловолосы? И он молчал, не произнося ни слова. Говори мне уж все, только пояснее, Элбет.

– Я не буду толковать твой сон и гадать, кем же являлся тот юноша. Но раз я раскрыл тайну твоего внука, то расскажу, как он под чужим именем пробрался во дворец….

– Постой, – забеспокоился Дарвин, – уж не загадочный ли это племянник ла Фонти, который должен был вступить в мою гвардию, но так и не исполнил свое обещание служить государю?! Я спрашивал капитана гвардейцев о том молодом человеке. По-моему, его звали Тьен. Он так и не появился в казармах. Хотя … Он ведь был слепым, но когда я взглянул на него, то сразу вспомнил Релия, Элбет, – на глазах старика появилась слеза.

– Ты как всегда мудр и прозорлив, мой государь. Это был он. Всю прошедшую неделю я встречался с черноморцем. И заранее успокою тебя в том, что его взор, скрываемый во дворце повязкой, ясен и чист, речи пылки, но справедливы, а планы весьма грандиозны, как и подобает дворянину, – Элбет усмехнулся. – Я уверен, что он настоящий сын Веллинга Релия.

– И почему ты только сейчас признаешься в своей измене?! – голос Дарвина был вопрошающе строгим, но не злым. – Ты смел скрывать от меня этого… этого…

– Ортек изгнан из Черноморья, родной брат приказал его арестовать.

– Этого изгнанника, а по-простому – искателя приключений! Молодость воспламеняет жажду свободы, пылкость, поспешность, что и характерно для этих юных сорванцов, сбегающих из отчего дома.

– Я уже говорил тебе, что бывший царевич сейчас болен, он не имеет сил встать с кровати.

– Так излечи его!

– В том и проблема, мой государь, что он наотрез отказался от помощи колдуна. Он заявил, что не приемлет ещё одного колдовства над своим телом. Я попробовал применить свои чары, когда он заснул, но ничего не свершилось. Его дух силен, и я не могу перебороть его волю, которая из-за обычного черноморского упрямства сопротивляется моему вмешательству.

– Неужели он настолько силен? – сомнительно переспросил Дарвин, приподнимаясь в кровати.

– Сильна его вера в опасность колдовства. Поэтому его друзья пытаются помочь ему окрепнуть старинными рецептами: горячими отварами трав и компрессами. Но болезнь совсем запущена. Несколько дней он продолжал разгуливать под каплями дождя, не признаваясь, что здоровье его ослабло. И только, когда утром он не смог подняться с постели в горячем поту, его товарищ прислал мне записку, что царевич заболел. Его организм крепок, но случиться может всякое, Дарвин. Поэтому я и признался тебе во всем, чтобы ты успел встретиться со своим внуком на этой земле, если желаешь этого.