Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 45 страниц)

– Но не будем же мы сидеть сложа руки! – горячо воскликнул царевич. – На Вина могли напасть дикие звери, он мог пораниться, притом рядом живут рудокопы, которые порой оказывают совсем негостеприимную встречу незнакомому страннику.

– Скорее всего он просто заблудился в погоне за очередной своей добычей, – отвечал Дуглас. – Он разумный человек, видимо, решил заночевать под деревом или на его ветвях, а с рассветом вернется по своим следам.

– Ланс бы его нашел, если мы приблизимся к его местонахождению достаточно близко, – робко предложила Лисса. Она была не менее взволнована, чем царевич, но вела себя на удивление крайне тихо. – Если, конечно, он жив. Мы можем быстро пройтись по этому редколесью. Здесь же невозможно заблудиться, Дуг?! С ним что-то случилось.

– Лес тих и спокоен, здесь нет диких зверей, опасных для путника. А рудокопы никогда не обидят мирного странника, пусть даже он чужеземец. Вин мог лишь оказаться их внезапным гостем, и посчитал, что для возвращения к нам уже поздновато. Мы быстро отыщем его с рассветом, или он вернется сам.

На этом и порешили. Втроем они заночевали у пылавшего костра, а с восходом солнца тронулись в путь. С их лиц не сошла усталость вчерашнего перехода и ночного бдения – сон не одолел переживания за пропавшего товарища. В рассеивавшейся туманной дымке Ортек двинулся в сторону, где скрылся давеча граф, и вскоре отыскал его следы на земле. Пройдя около поллиги среди молодых деревьев, путники наткнулись на охапку хвороста, оброненную в пожухлую листву. Дуглас указал на широкую тропу, которая выводила из леса на светлые просторы. Рудокоп ускорил шаг. Чувства его не подводили никогда, а птичьи трели, разносившиеся кругом, передавали о тяжком бедствии и горе.

– Вин! Он там, – громко прокричала Лисса и побежала вперед. – Что они сделали с ним?! – с ужасом и тревогой воскликнула она в пустоту.

Когда они достигли зеленого поля, посреди которого вздымались два дерева, соединенные друг с другом поваленным бревном, взору предстали близкие горы и множество людей, заполонивших их отроги. Тотчас в сторону незнакомых путников направилось около десятка вооруженных рудокопов в сопровождении старейшины.

Дуглас повыше закатал рукава просторной рубахи, выставляя напоказ блестящую меду. Его уже не смущал вид уродливых, изъеденных черными шрамами рук: он не собирался их прятать в перчатки, когда в воздухе стояла непереносимая жара. Также парень достал из-за пазухи подарок нома – золотую веточку – и бережно держал её около своей груди. Он склонился в приветствии перед старейшиной, приблизившимся со своими спутниками к незнакомцам. Это был мужчина уже преклонных лет, его длинная седая борода доставала до груди, через плечо была перекинута узорчатая саши, льняное покрывало, связанное концами у пояса. Все рудокопы, следовавшие за старейшиной, молчаливо остановились за его спиной. Их ладони крепко сжимали рукоятки мечей, пока еще покоившихся в ножнах.

– Приветствуем вас, достопочтимые жители Рудников! Здоровья и долгих лет! – величественно обратился Дуглас к местным жителям, но его речь ненароком прервала сестра:

– Они приковали его к скале! Вон он, несчастный! – прокричала Лисса, вытягивая руку в сторону горных исполинов. Вдали виднелись сторожевые башни около входа в подземелья города горняков, а над ними в вышине десяти локтей на каменном выступе неподвижно застыла человеческая фигура.

– Кто вы такие и что вам надобно в наших краях? – без лишних любезностей спросил бан.

– Мы следуем к потайным озерам, – ответствовал Дуглас. – Мои спутники из далеких западных земель возле морских берегов, а сам я рудокоп, что подтверждает дар номов, меда, а также этот талисман…

– За что? Спроси их, за что они сотворили это с ним? – Лисса не могла сдержать дрожь в голосе, готовую перерасти в рыдания. Она не понимала, что именно говорил брат на языке рудокопов, но тем не менее яростно дергала его за локоть.

– Мне уже переданы сообщения о вашем скором прибытии. А тот человек, о котором так волнуется эта девушка, выходит также принадлежит к твоему отряду, Дуглас? – хмуро спросил старейшина.

Дуглас крайне удивился тому, что его имя уже известно среди этих совсем недружелюбных людей, да к тому же им еще ведомы помыслы и волнения бедных путешественников. Парень пытался продолжать беседу в сдержанном тоне. Его настораживал и сам голос бана, проникавший в собеседника, угадывавший его действия и речи.

– Да, мы потеряли его из виду вчера среди лесных зарослей. Он скорее всего заблудился и с наступлением темноты вынужден был в одиночку устраиваться на ночлег. Но если человек, стоящий на той скале, – Дуг взглянул в сторону гор, – и есть наш друг, то скажи мне, прошу тебя, за что вы обходитесь так грубо с мирными гостями?

– Тот человек не гость и даже не пленник, – заявил бан. – Всю ночь его держали связанным в сторожевой башне, ибо таким преступникам не позволено переступать за ворота Искристых Водопадов, а утром стражники приковали его к скалам, чтобы он изжарился под солнечными лучами, иссох от жажды и исхудал от голода. Тогда смерть для него покажется менее мучительной, чем жизнь. Таково было решение банов.

– Он не заслуживает даже такой милостивой казни за то, что пролил кровь в наших землях, – послышалось из рядов солдат.

– Номы продлят его муки, – отозвался другой стражник. Дуглас старался не обращать внимания на толпу вооруженных рудокопов и направил взор к высоким скалам. – Они пошлют на его голову птиц, которые выклюют его глаза и вырвут волосы, а после мелкие твари нанесут ему столько укусов, что тело заноет от чесотки, а он не будет в силах и пальцем пошевелить…

– Что они говорят? – обеспокоено спросил Ортек. Он, как и Лисса, переводил взор с Дугласа на незнакомую толпу и на далекие вершины гор, а после вновь на друга.

– Я ждал твоего прихода, бродяга, – бан вновь обращался к Дугу. – Ты ищешь спасения от грехов чужеземцев. Мы бы с радостью приняли тебя в наших прохладных пещерах, но отныне тебе туда путь закрыт.

– Так что же все-таки произошло? И как тебя нарекли номы, бан? – Дуглас подозрительно воззрился на рудокопа.

– Зови меня Зошир. Твой спутник стрелой поразил на заходе солнца нома, хранителя этих гор, полей и лесов. Он понесет за смерть Всесильного справедливую кару. А вы же обходите наш город стороной, чтобы не вызвать волнения среди моего народа и ненавистную вражду к твоим людям.

– Дуглас? – вновь нетерпеливо спросил Ортек, надеясь получить от друга внятные объяснения произошедшего.

– Оквинде убил из своего лука нома, – коротко ответил парень друзьям. – Только я совсем не понимаю, как это могло произойти: номы почти не выходят на поверхность земли?!

– Да этого не может быть! – Лисса возмущенно закричала, не обращая внимания на присутствие рядом совсем незнакомых и недоброжелательно настроенных горняков. – Да они сами в глаза этих номов не видели! А теперь хотят повесить какие-то убийства на ни в чем неповинного человека! Где же мертвый?!

– Даже если вы захотите, никто никогда не покажет вам нома. С вечера торжественная церемония провела его вглубь города, где нынче нетленное тело попадет в умелые руки банов, после чего будет захоронено в усыпальнице, которую со временем обустроят в блеске золота и драгоценных камней на самых нижних ярусах, – Зошир ответил на возгласы тайи. Он понимал морийский язык, мелькнуло в голове у Дуга. Точнее бан, по-видимому, обладал тем же даром, что и сам парень.

– Что он говорит? – нахмурилась Лисса. – Мы должны приблизиться к городу и попытаться спасти Вина. Ланс сможет избавить его от оков. Они ведь не собираются его сторожить днем и ночью… Но в любом случае нужно освободить его поскорее. – Девушка двинулась вперед, но по громкому приказу бана дорогу ей преградили острые мечи. Дуглас не знал, как закрыть сестре рот или хотя бы намекнуть, что все её слова понятны для старейшины.

– Я пока еще ни в чем не обвинил тебя и твоих спутников, Дуглас, – строго произнес Зошир, – и не желаю совершать этого. Мои солдаты сопроводят вас на восток к реке. Они проведут вас близкой тропой, что спускается у водопадов в долину болот.

– Уважаемый бан, разреши мне поговорить со своими друзьями наедине и передать им твои слова, – Дуг отошел на несколько шагов назад, приближаясь к лесу, и жестом привлек к себе спутников. Ортек обеспокоено приблизился, встав напротив Дугласа. Развернувшись спиной к обнаженным орудиям, к ним присоединилась Лисса. Шепотом, стараясь чтобы, произносимые слова достигли лишь ушей товарищей, Дуглас поделился подозрениями и полученными известиями.

– Я не верю им! – Лисса не сдержала гневные восклицания. – Вин должен все объяснить! Он расскажет, что случилось на самом деле. Отпустите его и выслушайте, – последние слова были обращены к бану.

– Он во всем сознался. Стражи ворот захватили его на этом лугу, когда он сжимал в руках оружие, а перед ним лежал убитый ном, – ответил Зошир, слова которого тут же перевел Дуглас.

– Вин даже в глаза нома не видел. Он даже не знает, кто это такой. Он охотился и мог совершенно случайно попасть в хранителя гор. Ведь говорят, что они совсем маленькие, – Ортек также встал на защиту друга. И хотя голос его был пока еще спокоен, черноморец уже не снимал ладони с эфеса меча.

– Если он убил нома, так пусть номы его и судят! – Лисса выхватила из рук брата золотую ветвь, которую он все еще держал на виду. – Вот это доказательство того, что он, – она указала кивком на Дугласа, – видел и разговаривал с номом. Номы милостивы к нам, они указали нам дорогу, они излечили его, – злость, что сквозила в голосе Лиссы, совсем не добавляла убедительности её словам. – Зачем нам было столь жестоко платить за помощь? Пусть номы сами решат судьбу преступника, а ежели они не явятся сюда, значит им все равно, и они совсем не волнуются тем, что люди приняли кого-либо за их собрата.

Лисса взмахнула в воздухе подарком Эри:

– Где же вы, номы?! Вы ведь хозяева этих краев, все видите, слышите и ведаете!

Дуглас покраснел от стыда. Он знал, что этим ничего не добьешься, и дурачество сестры лишь усугубляло сложившееся положение. Её насмешки и неуважение к здешним людям и их обычаям могло предопределить участь пока еще свободных путешественников.

– Лисса, перестань! – велел он девушке.

– Вы ведь знаете, что это не просто украшение, а подарок нома? – девушка вопросительно воззрилась на старейшину и стоявших позади него солдат. – Кажется, об этом знают уже везде! Вы должны нам помочь – на то, была воля нома. Или она уже для вас не имеет значения? – Лисса со всего размаха ударила веткой о землю.

Ничего не произошло. В воздухе, оглашаемом криками девушки, а также спорами и разговорами у порогов гор среди рудокопов, многие из которых поглядывали в сторону небольшой компании, встретившейся на опушке леса, повисла тишина. Лишь из-под свалившегося толстого бревна донесся непонятный шорох листвы, становившийся все громче. На глазах у изумленных людей на землю явились пятеро маленьких человечков.

Номы были примерно одного роста, по колено взрослому человеку, одеты в серые плащи, кое-где испачканные грязью и каменистой пылью, но вместе с тем обшитые драгоценностями. Они встали в ряд в тени раскидистого дерева и поглядели на людей из-под надвинутых на широкие брови колпаков. Первый на колени повалился старейшина, его лоб коснулся утоптанной под ногами травы, а левая рука крепко прижималась к груди. Вслед за баном ошеломленные и не верившие своим очам вниз упали рудокопы-стражи. Дуглас также опустился перед номами на одно колено и склонил голову на грудь. Лишь черноморец и тайя остались неподвижны. Ортек с приоткрытым от удивления ртом оглядывал карликов и рудокопов, а Лисса не отрывала руки от солонки.

Ном, чье туловище перепоясывал толстый ремень с блестящей пряжкой, выступил вперед и поднял с земли веточку, оброненную в гневе тайей. Дуглас исподлобья взглянул на крошечную фигуру и негромко проговорил, не подымаясь с колен:

– Уважаемые номы, я прошу простить нас, чужаков на этой благодатной земле, – парень начал изъясняться на морийском языке. Слова из других наречий, казалось, вылетели из его головы. – Моим спутникам неведомы все законы, что справедливо управляют жизнью в пределах гор, и…

– Поверьте, поверьте, мы ни в чем не виноваты, – прокричала Лисса. – Ваш народ захватил нашего спутника, а он никогда бы не посмел убить человека, не говоря о номе.

– Очи нашего брата навечно погасли пред светом яркого солнца, и он отныне никогда не ступит по зеленой траве или твердой земле. Он будет наблюдать за вами из темных пещер и глубоких горных расщелин, но вы более не почувствуете его теплоты и опеки, – глава номов говорил на родном языке морийцев. Его тон возвысился на последних произнесенных словах. Он высоко закинул голову и горестно оглядывал людей, склонившихся перед маленькими умельцами и хранителями, что уже не одно столетие оберегали здешний люд и земли от врагов и прочей напасти. – Вы нарушили закон жизни, но даже не ощущаете еще всех последствий, что принесет это преступление, – под тяжким взглядом нома, хотя карлик едва доходил её до колен, Лисса почувствовала, что ноги сгибаются, и земля притягивает её тело к себе. Девушка повалилась вниз, издав при этом испуганный негромкий крик. Также на колени рядом с ней опустился черноморец.

– Но ежели вы видели, как Вин поразил нома, почему же вы, всесильные, не смогли предотвратить этого убийства? – вновь задала вопрос Лисса, она стояла на траве на четвереньках и безрезультатно пыталась оторвать от земли ноги и руки, но её глаза злобно смотрели на неподвижных номов.

– Тебе, женщина, не сравниться с нами в мощи, но у тебя есть собственная воля: воля примириться или же сопротивляться, слушать или говорить, верить или оставаться слепой. Твой друг сделал же свой выбор, и не нам его за это оправдывать или осуждать. Свобода дается людям при их рождении за все заслуги их предков, что честно трудились в горах и обживали эти края.

– Свобода?! Что это за свобода, если вы не допускаете в свои пещеры честных рудокопов только лишь потому, что они потеряли обычную вещицу – браслет? Вы закрылись в своих горных жилищах и не ведаете, что творится в соседних землях! Вы надеетесь, что можете оградить свой народ от зла и жестокости гарунов или иных захватчиков, а на самом деле теряете собственную жизнь от одного укола стрелы?! Выслушайте хотя бы обвиняемого, прежде чем обрекать его на наказание за содеянное!

Лисса внезапно почувствовала свободу движения и, впопыхах вскочив на ноги, чуть было вновь не повалилась, споткнувшись в траве. От взора Дугласа не укрылось, что в этот момент ном легко взмахнул золотой веткой, и сам рудокоп также осознал, что более не испытывает тяжести во всем теле, которая придавливала его к земле. Дуглас поднялся во весь рост – следовало прекращать возгласы сестры. Если просьбы в этом деле были бесполезны, он был готов даже применить силу и зажать ей рот руками.

– Бан Зошир, приведите сюда человека, что свершил злодеяния у врат прекрасного города Искристых Водопадов, – вновь заговорил ном. Речь его уже перешла на язык рудокопов, но Дуглас предполагал, что старейшина и так все прекрасно понимал и был не менее ошарашен появлением номов, чем тем несчастием, что случилось в его крае. – Пусть он попрощается со своим товарищами и расскажет им о своем поступке, ибо они не верят моим словам, как не верят в то, что лишь из любви к людям мы помогаем им вкапываться в недра гор, и тому, кто не утратил нашей благодати, кто предан своему делу, кто отмечен и оберегается силой меды, мы никогда не отказываем в просьбах. Но ежели человек недостоин нашей любви, на его головы будут сыпаться лишь гнев и проклятья, и поэтому ради его же блага ему не следует спускаться в прохладные чертоги.

В это время старейшина взмахом руки отослал к пещерам троих солдат. После слов нома в воздухе повисло тяжелое молчание. Рудокопы продолжали преклоняться перед карликами, которые в гордом спокойствии дожидались исполнения своего желания. Лисса недоверчиво переводила взор с одного нома на другого, рядом с ней стоял Дуглас, готовый в случае чего одернуть, успокоить или задержать сестру в её поспешных и как всегда горячих действиях. Черноморец же, поднявшись с колен, вновь потянулся к своему мечу, постоянно оглядываясь на смиренных стражников.

Взгляды всех присутствовавших устремились в сторону пленника, когда его подвели к опушке леса. Вин был одет в свои одежды. По-видимому, рудокопы отобрали у него лишь оружие, которым их южные соотечественники наградили графа. Помимо стражников за преступником шествовали четверо старейшин. Они выделялись среди других рудокопов богато вышитыми широкими полотнами, перекинутыми через плечо и перевязанными на боку.

– Что за огненная пропасть! Кто велел призывать еще служителей, – тихо пробормотал один из номов на незнакомом языке, который раннее Дуглас слышал лишь от нома Эри. – Они все равно ничего не разберут и лишь разнесут вести по всем горам.

Но главный ном, носивший драгоценную пряжку, был невозмутим. Когда Вина подвели к молчаливой группе людей и номов, все подошедшие рудокопы тут же упали наземь, прославляя при этом мудрость и великодушие номов. Хранитель гор повелительно обратился к пленнику:

– Расскажи, что за мстительный дух одолел тебя и надоумил выпустить стрелу во Всесильного защитника этих окраин, нашего брата, нома Брэя.

– Я не прошу вашего снисхождения, ибо совершил неискупимый проступок, – голос и лицо пирата выражали скорбь и раскаяние. Дуглас с сожалением подумал, что это свидетельствовало лишь об его виновности и неминуемости кары. – Вечером прошлого дня я блуждал по лесу с натянутым луком, я хотел подстрелить зверя, чтобы поджарить мясо на жарком костре. Я заметил быстрое движение среди травы и стволов деревьев и выстрелил. Мне показалось, что я увидел синюю лисицу, о которой рассказывали охотники, она взмахнула своим длинным хвостом и тут же скрылась с глаз. Я знаю, что её невозможно догнать, но моя стрела нашла иную добычу. Когда я выбежал в погоне за зверем из леса, то нашел на этом самом месте сраженного ею нома. – Вин замолчал и потупил взор.

– Брэй и был синей лисицей. А теперь за то, что ты нарушил священный завет этой земли: не охотиться на зверей и птиц в лесах у границ горных жилищ, ты будешь прикован вновь к скале, чтобы страдать под знойными лучами солнца, пока не истечет отпущенный для твоей жизни срок, – ответил ном.

– Но мы не знали, что подошли к границе города, – вступился Ортек. – И Вин тоже этого не ведал. Он всего лишь охотился, и в этом вина нома, что он не успел скрыться от меткого выстрела. Значит это ложь, что синюю лисицу невозможно подстрелить?! Она оказалась смертной, как и любой зверь, пусть даже под этой маской скрывался всемогущий ном! Ваш собрат сам нашел свою гибель!

– Нома невозможно убить обычному смертному. Ему не усмотреть за скорыми и быстрыми нашими движениями, как и за нашими мыслями и чудесами. Вероятно, ты убил Брэя в неравной схватке, хитростью или обманом, – заговорил другой ном. Он носил короткую коричневую бороду, а его голову покрывал капюшон истрепанного плаща.

– Да, ты не договариваешь, юноша. Зачем Брэй явился пред твоими очами, а ты его подло при этом загубил? – поддержал сородича еще один карлик.

– Я не видел этого нома, пока он был живым. И у меня не было причин желать ему зла.

– У него есть лук, который не ведает промаха, – произнес Дуглас. Он верил словам друга и без раздумий встал на защиту релийца. – Вин отличный стрелок. Все лесное зверье прячется в густых ветвях, едва замечают оружие моего спутника. Поверьте, у него не было злого умысла.

– А лук этот Вин нашел на охоте … праздничной охоте, – поправился Ортек. – Лук такой красивый, что я даже не верил, поначалу, что он создан для настоящей охоты, а не для украшения стены. – Черноморец выкладывал живо и взбудоражено собственные догадки. – К тому же лук это был очень маленький в размерах, совсем кроха. Не иначе как его обронил какой-то ном, раз вы так часто появляетесь на земле?!

– Принесите мне лук и стрелы, что были отобраны у этого чужестранца, – приказал рудокопам старший ном, строго произнося слова на их языке в сторону все еще молящихся банов, которые мгновенно повелели крайним стражам вернуться в город и достать нужные вещи. – А тебе есть, что добавить? – ном вновь перешел на родную речь морийцев и поглядел на Вина.

– Я не вправе более ничего добавить, – тихо ответил граф, по-прежнему не поднимая главы.

– Не иначе, как граф дал слово молчать о том, откуда он достал столь славное оружие, и теперь не может нарушить обещания, – съязвила Лисса, буравя гневным взглядом пирата. – Куда уж нам, обычным земледельцам?! Дворяне, что в Мории, что в Черноморье, – тут девушка взглянула на Ортека и продолжила недовольно бормотать вполголоса, – не выполнив клятву, лишаются своей чести, без которой не вправе более жить…

– Этот лук воистину великолепен, он поражает ум изяществом и совершенством работы мастера, мои повелители, – обратился к номам бан Зошир. – Мне неведомо, откуда чужеземец мог заполучить такое сокровище.

– Я велю тебе говорить, юноша, – громко произнес свое желание глава номов. – Я освобождаю тебя от всех обетов, данных в Рудниках как людям, так и номам. Никто не посмеет обвинить тебя в бесчестье, если ты откроешь нам всю правду. Ты должен понимать, незнакомец, что по твоей вине, а ныне и своенравия, погиб ном.

– Я получил лук в подарок от нома в первые дни Каррилейны, в лесах около Сияния Руды, – Вин заговорил лишь, когда возвратились стражники. Один из них бережно держал в руках оружие из красного дерева, другой – колчан стрел.

– Ты разговаривал с номом или всего лишь принял от него дар? – внимательно оглядывая лук, который попал в его руки из ладоней одного из старейшин, спросил ном в коричневом.

– Он звал меня по имени, велел сохранить нашу встречу в тайне и сказал, что с помощью этого лука я смогу настичь синюю лисицу, – горестно ответил Вин. – Я и не слышал никогда до этого о таком звере.

Номы сгрудились в маленькую группу и, отойдя под свалившееся бревно, почти скрывшись с глаз людей, заговорили на родном языке. Дуглас напрягал слух, чтобы разобрать о чем, они вели речь, но все было бесполезно. Он слышал лишь шуршание листвы в навалившемся молчании и тишине, нарушаемой шелестом верхних ветвей от легкого дуновения ветра.

– Как выглядел ном, с которым ты разговаривал, Вин? – спросил карлик с пряжкой на поясе. – Мы верим твоим словам и хотим лишь еще раз убедиться в наших подозрениях.

– Он был очень похож на вас… всех, – размышляя, ответил релиец. – Только вот борода его была рыжего цвета.

– Мы признаем твою правду, Вин, – ном оглянулся на своих сородичей. – Этот лук подтверждает истинность твоих слов и намерений. Мы не вправе обвинять и карать тебя за то, что было задумано другим номом, пусть и совершено твоими руками. Мы дарим тебе свободу. Мы отпускаем и прощаем этого человека, – еще раз повторил ном, обращаясь к рудокопам.

– И дабы искупить то недоразумение и недоверие, что было выказано нами, мы преподносим вам то, зачем вы явились в Рудники, – ном, все еще держащий в руках лук, продолжил речь своего собрата. – Дуглас, ты уже был одарен одним номом. Эту золотую ветвь мы забираем в глубины подземелья, чтобы, глядя на неё, вспоминать нашего далекого сородича на юге. Взамен же мы дадим вам желанное исцеление.

После этих слов самый младший и крохотный ном прошел вперед к ногам людей и положил на землю перед ними широкую позолоченную чашу, доверху наполненную чистой водой.

– Испейте же по очереди живой воды, чтобы укрепить наше примирение в несогласии, а еще одну полную чашу живой воды мы приготовили вам на обратную дорогу, – старший ном приблизился к воде. В его руках была сухая ветвь, поднятая с земли. Он окунул на глазах у людей этот сук в воду, и палка мгновенно зазеленела на конце, покрываясь свежими почками и маленькими листочками.

– Сперва Оквинде, после Дуглас, Ортензий и Лисса, – уточнил ном, возвращаясь к другим карликам.

Вин нагнулся и поднял в ладонях большую чашу, которая для нома по размерам более походила на круглый чан. Он поглядел на карликов и благодарно кивнул в их сторону. Но случайность или неведомая сила не позволили донести ему воду до рта и испить её.

– Подожди! – прокричала Лисса. В это время чаша с живой водой выскользнула из рук графа и плавно опустилась на землю, почти не перелившись через края. – Подарки номов несут в себе скорее подвох, чем спасение. Ты сам в этом убедился, Вин. Пусть старейшины и рудокопы сперва изведают священной жидкости. Разве на них также не простирается милость номов?!

Дуглас заметил, как нахмурили строгие лица карлики. Он поднял позолоченный сосуд в намерении испить воды. Слова сестры он посчитал унизительными: разве существует иная вода, способная возвращать деревья к жизни, разве следовало опасаться хозяев здешних краев, которые оставили им свободу и оказывали помощь в исцелении?! Он поднес чашу ко рту, но руки внезапно задрожали, и чаша с силой вырвалась из ладоней, опустившись обратно на землю.

– Ведьма! Да отсохнет мой язык, если среди них нет колдуна или колдуньи, – злобно произнес один из номов на своем языке.

Дуглас опасливо поглядел в сторону хранителей гор, которые вновь бесшумно перешептывались друг с другом. Карлики способны лгать и мстить, как выяснилось из рассказа Вина, они добры и милостивы лишь к послушным служителям, а не к захожим чужакам – в этом Дуглас не раз удостоверился. Он уже не жалел о словах и поступках сестры, пусть они как обычно отличались необдуманностью. Но в эти минуты было не до размышлений, ибо промедление и бездействие не возвращали время вспять. Вода могла легко одарить человека здоровьем или лишить его жизни, ибо неведомо обычному взору, что содержала в себе прозрачная жидкость.

– Вам, уважаемый старейшина, – Лисса обратилась к Зоширу, – должна быть удостоена честь первому отведать священной воды. Баны более всего заслуживают милости номов. – Она протянула рудокопу чашу с водой, которую до этого отрывала от уст друзей с помощью чар Ланса.

Зошир не посмел отказаться от предложенного напитка, хотя его старческое лицо омрачилось тревогой.

– В ком нет веры, в том нет силы, – произнес бан, вытянув руки, чтобы принять подарок номов. Но чаша в его руках также неожиданно задрожала и опрокинулась на траву, расплескав при этом всю жидкость. Она перекатилась пару оборотов по примятой листве и замерла на боку.

– Эта девушка обладает колдовской силой, – громко заговорил старший ном. Он вновь выступил вперед, сжимая в руке оберег, подаренный Дугласу в Каменном Ложе. Ном обращался к рудокопам: – Никогда колдунам не было разрешено ступать по нашим землям. Их чары губят наши края, ибо они в силах взять то, что не принадлежит им по праву. Вы позволили этой ведьме явиться пред нашими очами, хотя её надлежало немедленно отправить в огненную бездну! А к тому же она посмела использовать свои способности, дабы уничтожить наши замыслы и дела. Вас всех, несчастные люди, обвиняю в безверии и лишаю своего покровительства. Нарушен закон мира между хранителями гор и рудокопами, – ном сжал в ладонях золотую веточку, и она с хрустом преломилась на части. – Никогда более не явимся мы на ваши молитвы и не одарим благодатью ваших детей. Да потухнет свет в ваших жилищах за предательство, свершенное нынче на этой земле! – ном обратил свой взор и на Дугласа, произнося последующую фразу: – Отныне ни одному смертному не заполучить живой воды, ибо и земля, и леса, и пески, и металл, и звери, и растения исполняют волю номов!

Ужас и беззащитность застыли в глазах окружавших Дугласа рудокопов, сам парень почувствовал, как мурашки пробежали от слов нома, а волосы дыбом поднялись на голове от последней угрозы. Лишь его спутникам были непонятны произнесенные проклятия, и они удивленно переглядывались между собой.

Ном завершил речь ненавистным взглядом в сторону тайи и черноморца. Он взмахнул своим крохотным плащом и мгновенно исчез с лица земли. То же самое сотворили его собратья, но не всем фокус удался. Молниеносным ловким движением руки Ортек захватил за шиворот самого младшего карлика и поднял его в воздух. Он крепко сжал тельце малыша в объятиях, приставив ладонь ко рту нома, хотя при этом скрылось с глаз почти все его лицо.

– А теперь поговорим на нашем языке, крошка ном, – усмехаясь, заметил черноморец. – Вам негоже удаляться без объяснений.

– Нам следует немедленно убить этих чужеземцев, – выкрикнул один из рудокопов, обнажив свой меч. Но Зошир, единственный, кто лучше всех понимал все высказанные за этот долгий день речи, унял пыл солдата.

– Номы уже жестоко покарали всех нас за прегрешения, – его голос на удивление отличался умиротворением и спокойствием. – Новые смерти не вернут нам милость богов. Нынче следует подумать о дальнейшей жизни. – Бан поднял полупустую чашу, валявшуюся у его ног. На её дне еще оставалось несколько глотков жидкости. – Лишь священная вода сохранит вам жизнь, – он с надеждой поглядел на Дугласа и протянул ему позолоченную чашку.

– Пусть ном поведает, что за вода была преподнесена нам в дар, – сказал Ортек. По жестам старейшины черноморец догадался и без слов об его желании. – Кому как не ному следуют первым напиться ядовитым соком. Или каким еще пойлом вы угощаете всех чужестранцев?

Лисса взяла из рук Дугласа сосуд и поднесла его к маленькому человечку, который напрасно извивался в руках царевича. Ортек освободил рот нома и быстро достал из-за пояса охотничий нож, который приставил к горлу карлика.

– Пей или говори! – велел он. Простые рудокопы и старейшины в страхе не отводили взора от плененного нома и черноморца, обращавшегося с всемогущим божеством как с детской куклой.

Ном противно скривил рот и отвернулся от чаши, которую Лисса пыталась приложить к его губам.

– Это вода из озера забвения, – ответил карлик, ворочая маленькой головой. – Любой, кто изведает её, обречен забыть свою прошлую жизнь. Лишь некоторые знания и воспоминания о земле, ремесле, народе могут со временем всплыть в его голове. Он останется цел и невредим, но будет совершенно иным человеком, без прошлого и настоящего, с будущим, которое зависит от людей его окружения. Номы никогда не убивают своих служителей. Нам неподвластна мертвая вода, но не имеем мы доступа и к воде живой.

Когда он договорил, Лисса, наконец, отодвинула от его лица громадную чашу.

– Вы хотели лишить нас памяти?! – удивилась девушка. – Зачем? Чтобы мы остались среди рудокопов и преданно вам служили?!