Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 45 страниц)

Вин поглядел ласково на свою подругу. Нет, словами её было невозможно переубедить, лишь с необратимыми действиями она могла смириться. Он вновь прикоснулся к её щеке и спрыгнул со ступени в мокрую траву.

Скалы на западе тянулись до самого горизонта, а земля, покрытая травой, уходила к восходу солнца покатистым бугром. Друзья быстро миновали спуск и оказались в неширокой низине, залитой дождем. Они прыгали по торчащим из воды кочкам, но то и дело ноги соскальзывали в холодные лужи и грязь. Впереди виднелись заросли камыша, преграждавшие дорогу.

– Мы разделимся, – решительно произнес Ортензий. – Я с Дугласом поглядим, что находится в этом конце камышей, а ты, Вин, двинешься к другому краю. Может быть встретимся по ту сторону. Если за камышом опять начинается лес, мы возвращаемся к пещере.

Вин не стал спорить. На то и был в отряде главарь, чтобы принимать решения и отдавать команды. А царевич в этом деле практиковался даже вдали от дома, где ему по праву надлежало бы править и повелевать. Граф посмеялся над собственными мыслями и неторопливым шагом свернул налево, двигаясь вдоль высокой стены из сухих стеблей.

Дождь перестал, в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом мокрой травы от тяжелых шагов. Вдруг до слуха пирата, который уже завернул за край камышовых зарослей, но по-прежнему ступал вдоль их границы, донесся отчетливый всплеск воды, а после кряканье дикой утки. Вин раздвинул парочку высоких камышей – за ними вставали новые тонкие соломенные палки. Он попробовал пробраться сквозь их гущу, но упругие растения не давали пройти, а чтобы сломать жесткие прутья следовало потратить немало времени. Парень двинулся прежней дорогой.

Он шел по кругу, вновь завернув за край. Вин всматривался вперед, ожидая скорой встречи с друзьями, но очередной громкий всплеск вновь донесся до его слуха. Камыши закончились, открывая взору чистый берег, черную землю на котором омывала озерная вода. Вода была мутной и зеленоватой от водорослей и тины, покрывавшей её поверхность. Вин осмотрелся кругом. Свободная земляная площадка была совсем узкой, через пару шагов вновь разрастался густой камыш. Само же озеро было также не очень большим. Посреди него купалась незнакомая девушка, обнаженная по пояс. Над водной гладью виднелась её голая спина. Вин остановился как вкопанный от удивления, но вскоре любопытство преодолело недоверие собственным глазам, и он зашел в воду по колено, а также громко прокричал:

– Кто вы? Кто вы, прекрасная незнакомка?

Видимо, девушка расслышала окрик и обернулась к чужеземцу лицом, а после дотронулась до волос, собранных в тугой узелок на затылке, и распустила их по самую поверхность воды. Вин изумленно озирался. Только сейчас он заметил, что длинные пряди имели зеленоватый окрас, а в довершение всего девушка высоко подпрыгнула в воздух и, сделав оборот, вновь окунулась в глубину озера, показав во всей красе свой длинный рыбий хвост. Спустя мгновение она вновь показалась на поверхности, причем намного приблизившись к онемевшему графу. Её лицо было правильно и красиво, локоны спадали на маленькую обнаженную грудь, белоснежные руки не выходили полностью из воды, но больше всего Вина поразили её большие зеленые глаза, над которыми зеленели ровные брови.

– Ты русалка? Дочь моря?

Но ответа не последовало, девушка лишь бесшумно раскрывала алые губы. Она вытащила правую руку и ладонью плавно подозвала парня к себе. Не раздумывая, Вин побрел по дну озера, зайдя уже по пояс в воду.

– Я мориец. Я чту твоего отца. Помоги нам, прошу тебя. Я знаю, что тебе многое по силам. Мы ищем живую воду.

Русалка продолжала подзывать молодого человека, при этом она легла на спину и, изгибая свой чешуйчатый хвост, отплывала к середине озера.

– Так ты поможешь нам?

Она внезапно вновь скрылась под водой и вынырнула у ног Вина. Девушка-рыба ухватила его двумя руками за талию и заглянула в его лицо. Глаза были огромны, бескрайние и бездонные. Де Терро увидел плескавшиеся в море волны, услышал их рокот в просторах морских пучин, он вновь почувствовал в воздухе вкус соли и жар беспощадного солнца, ветер трепал его волосы, а уши оглушали крики чаек. Вот на горизонте появилась небольшая лодка, на её носу сидела она, прекрасная незнакомка и звонка пела. Она призывала его к себе, протягивала ему навстречу руки и обещала сладостные поцелуи, ночи, полные любви. Она молила его поскорее к ней прийти, и лодка, покачиваясь на волнах, неспешно приближалась. Но он захотел обернуться, ибо знал, что стоит на берегу, и за его спиной распростерлась земля. Он оглянулся и увидел одинокую девушку, она сидела на песке, опустив голову на согнутые на коленях локти. Она была столь печальной и забавной одновременно, что Вин не мог не заметить её, не подойти к ней. Он уже не слушал завораживающую песню, он ступил прочь от края моря.

Звонкий смех загудел в голове. Он протер глаза – перед ним вновь была зеленоволосая русалка, она запрокинула голову назад и беззвучно смеялась. Вин улыбнулся ей и попробовал поддержать её веселье. Но смешок вышел неубедительный. К тому же он понял, что в воздухе раздаются не только его усмешки, но и далекие окрики. Он двинулся обратно к берегу – с той стороны доносился взволнованный голос Ортека. Девушка отпустила странника и вновь нырнула, скрывшись с поверхности озера.

Вин зашел в воду совсем недалеко, но возвращаться к камышам пришлось намного медленней и дольше. Казалось, вода не дает ему пройти, преграждая путь. Вдруг за его ноги ухватились цепкие пальцы, и над водой вновь показалась хозяйка озера. Она высунула наружу лишь голые плечи и, доставая парню до пояса, протянула к его рукам круглый стеклянный сосуд, заполненный водой. Граф неловко схватил неожиданный подарок, чуть не уронив его обратно в глубины водоема, и в тот же миг гибкое тело русалки вновь исчезло из виду.

Озеро расступилось перед поспешным ходом человека, Вин выскочил на берег и свернул в сторону, откуда он расслышал крик черноморца. Пробежав несколько шагов вдоль сплошной стены из камышей, релиец разглядел фигуры друзей. Ортек склонился над рудокопом, который лежал на траве. Царевич заметил товарища и еще одним криком поторопил его:

– Быстрее, Вин! Дуг почти не дышит. Посмотри, его лицо иссыхает на глазах! – в голосе парня слышался испуг и страх за жизнь друга. – Я уже облил его водой, отшлепал обе щеки – я не знаю, что делать?!

– Мы спасены, Ортек, – радостно прокричал в ответ пират. Через пару шагов он уже припал рядом с царевичем к телу Дугласа. Парень лежал на спине с осунувшимся лицом, глаза были закрыты, губы плотно сжаты, черные обожженные руки лежали на траве, грудь была неподвижна, но Вин надеялся, что Дуглас все еще дышал. – Это живая вода, сейчас он вернется к жизни.

– Сперва проверим, – осторожно произнес Ортек, он схватил в руки посох Дуга, валявшийся неподалеку, и протянул его пирату, который сжимал в ладони стеклянную колбу. – У Дугласа это не первый обморок, а эта жидкость может сделать его последним.

Вин вытащил деревянную пробку из горла шарообразной бутылки и вылил несколько капель на сухую толстую палку. Друзья прождали результата несколько минут. Но, быстро впитавшись в поры дерева, вода не дала ожидаемых результатов – сук нисколько не изменился.

– Это живая вода, поверь мне! – вскричал Вин. – Не желает же и всемогущее Море страдания его верных служителей. Я взял эту воду из рук настоящей русалки.

Ортек недоверчиво поглядел на пирата.

– Отнесем его назад, – неуверенно предложил царевич.

– Мы вернемся обратно к озеру, русалка его спасет, – возразил Вин.

– Если ты доверяешь своей русалке, которая не превратится через пару минут в злобного нома, то тогда давай попробуем окропить его водой, – вновь сомневающимся тоном произнес Ортек. – Я боюсь, что у нас не хватит времени на что-нибудь другое.

Вин вылил в сжатую ладонь воды из стеклянной бутылки и окропил ею бессознательного рудокопа. Он похлопал по щекам друга и приложил холодную влажную руку к его лбу. Черноморец сжимал ладони парня, с надеждой вглядываясь в его безжизненное лицо. Быстрого оживления и исцеления не произошло. У обоих друзей уже не осталось надежды на то, что им была преподнесена живая вода. Её действия были им хорошо известны со слов колдунов в деревне и Алмааге.

– Он пошевелился, пошевелился, – недоверчиво прокричал Ортек. – Дуглас! Дуг!

Рудокоп открыл глаза и неподвижно вглядывался в людей, склонившихся над его лицом.

– Дуглас, это мы, твои друзья, – произнес Вин. – Ты как?

– Воды, – прошептал высохшими губами Дуг. – Пить!

Вин протянул ему бутылку с озерной водой.

– Это была живая вода, по моему глупому мнению, – сказал граф, наблюдая, как рудокоп припал к круглому горлышку, утоляя жажду. Ортек помог ему приподняться с земли.

– Живая вода?! – усмехнулся Дуг. Силы возвращались к нему, но лицо еще не избавилось от серости и сухости кожи. Болезнь вновь отступала, но она уже была готова навсегда прибрать смертника к своим рукам. – Отныне номы запретили даже мечтать об этом избавлении. Для смертных живая вода утрачена навеки.

***

Русалки – прекрасные молодые девушки с раздвоенным чешуйчатым хвостом. На родине царевича русалок не признавали за богинь, им не приносили дары и молитвы. Рассказы о голых девицах, купающихся в море, нередко раздавались в порту из уст бывалых моряков. Но эти сказки вызывали лишь интерес, смех, и ни капли доверия. Ортек слышал о русалках, которые некогда заселяли скалистые берега острова Алмааг, от своего отца Релия, повидал он немало мраморных статуй этих морских богинь в государевом дворце Дарвина II, к тому же довелось узнать о подобной девице и из дневника Отиха.

– Ты уверен, что видел настоящую русалку? – черноморец подозрительно поглядывал в сторону графа. Если Вин сказал правду, и ему не привиделась девушка с хвостом вместо ног, следовательно, в полученном в подарок сосуде действительно должна была оказаться живая вода. Отчего ж она утратила свои свойства, или морская богиня решила посмеяться над изнуренными бродягами?!

– Я клянусь, что она купалась в озере прямо на моих глазах, а после вынырнула со дна и передала мне в руки вот это, – граф указал на бутылку, которую все еще сжимал в руках Дуглас. Рудокоп недоуменно переводил взгляд с одного товарища на другого.

– Отих ведь писал… он вспоминал о владычице этих краев, которая обладает ослепительной красотой, она похитила навеки его сердце, и именно этим он заплатил за свое спасение. Элбет говорил, что вполне возможно Отих встретился с ундиной, русалкой. Несомненно, прокаженный повстречал кого-то, кто одарил его водой, а не сам черпал целительную жидкость из источника – озера или ручья, – рассуждал вслух царевич. Он вновь вытащил на свет истрепанный дневник, но, пролистав напрасно его страницы, спрятал драгоценные записи обратно под одежду. – Мы должны еще раз попытаться отыскать и поговорить с твоей русалкой. Покажи мне этот просвет среди камышей!

Дуглас самостоятельно поднялся на ноги, он шел медленней друзей, но согласился, что если дочери моря не будет ясна человеческая речь, то он сможет объяснить ей желание скитальцев заполучить хотя бы малую толику воды для омовения от скверны яда. Друзья быстро достигли открытого берега озера, но водяная гладь была спокойной, и кругом слышались лишь редкие крики уток. Черноморец скинул с себя рубаху и штаны и поплыл на середину водоема. Он несколько раз нырнул на дно, но его растерянный вид явно указывал, что ничего обнадеживавшего обнаружить не удалось.

– Здесь очень мелко, глубина не более человеческого роста, – отметил Ортек, возвращаясь к ожидавшим на берегу друзьям.

Вин внимательно оглядывал камышовую стену, окружавшую озеро, а Дуг освежал лицо и руки в прохладной воде. Его самочувствие по-прежнему тревожило друзей. На бледном лице рудокопа под покрасневшими от боли глазами появились большие мешки. Но Дуглас не жаловался на непрекращавшиеся боли в руках, спине и пояснице, хотя его спутники знали, что уже почти все тело парня охвачено черной язвой. Он попытался улыбнуться черноморцу, вышедшему на берег. Свои отросшие за долгое время странствий волосы рудокоп заплел в маленькую косу, которую перекинул за плечо.

– Нам пора возвращаться, – обратился он к спутникам. – Лисса может выкинуть чего-то, если ей надоест ждать в неведении.

– Вернемся назад, – решительно произнес Ортек, – а завтра с рассветом вновь придем к озеру. Может ундина купается лишь в первых лучах солнца?! В любом случае я собираюсь её караулить. Когда она попадет в мои руки, ей не вырваться, не исполнив нашей просьбы. Пусть она и распоряжается в собственных владениях, но мы тоже сумеем постоять за себя, – он поправил пояс, на котором висели ножны с мечом.

– Ты хочешь бороться с богиней?! – насмешливо уточнил Вин. – Спорю, что она справится с тобой даже голыми руками!

– Бороться с богами и их замыслами бесполезно, – ответил Ортек. – Я лишь собираюсь доказать, что достоин её награды.

Мужчины двинулись в обратный путь. Ортек пожалел, что оставил среди прочих вещей свой лук, возле камышей можно было поохотиться на дичь. Он всматривался в открытую холмистую местность, по которой взбирались путешественники, но выходить с мечом на охоту было глупой тратой сил и времени. Поэтому ему оставалось лишь с сожалением вздыхать, когда из под ног в высокой траве выскочил серый заяц, а в нескольких шагах впереди пробежал его длинноухий близнец.

– Ортек, если в течение следующих трех дней мы ничего не найдем, обещай мне, что вы возвратитесь назад в Морию, – вдруг проговорил Дуглас, останавливаясь посреди луга. Впереди уже виднелись очертания скал, где было устроено прибежище в тесном гроте.

Ортек также замер на месте, рядом встал Вин, в задумчивости поглядывая в сторону гор. Царевич размышлял недолго, он знал, что не сможет дать подобного обещания и всего лишь придумывал, как объяснить это другу. Он не мог уйти, уйти и бросить его одного, но отправить обратно Лиссу и Вина было вполне здравомысляще. Хотя черноморец сомневался, оценят ли этот здравый смысл попутчики.

– Ты будешь готов уйти вместе с нами? – задал в свою очередь вопрос Ортек.

– Если понадобится, я уйду, – уверенно ответил Дуглас. Он слишком хорошо знал свою сестру – о разлуке с Дугом Лисса не захотела бы слушать.

– Я нет, – также стойко произнес черноморец. – Сперва, я обыщу каждую пядь этих земель и лишь потом смирюсь, что живая вода действительно не предназначена более для людского рода. Но и после этого, я не оставлю поиски того средства, что избавит черноморцев от проклятия ведьмы. И я не намерен, Дуг, оставлять тебя умирать в одиночестве. Разве ты этого хочешь? Я забочусь, чтобы достойный переход в царство Таидоса познали мои соотечественники, обретающие волчий образ, так почему же я не должен быть обеспокоен подобающим завершением жизни своего друга, – Ортек старался выказать в голосе смешные интонации, оставаясь при этом вполне серьезным. – Утро вечера мудренее. Если через три дня мы не узнаем ничего нового, я обещаю, что заставлю графа де Терро сдержать данную мне клятву верности и отправиться к берегам Великого моря.

Вин промолчал на последнее замечание царевича, он двинулся вперед, и разговор между друзьями затих. Из пещеры выходил слабый дымок и доносился аромат поджаренного мяса. На самом деле это оказались огромные плоды с оранжевой толстой мякотью внутри, которые Лисса отыскала под камнями в густой траве. Девушка развела у выхода из грота небольшой костер и испекла неведомый плод, поджидая возвращения разведчиков. Она была все еще хмурой и грустной.

– Что нового? – спросила тайя, угощая друзей обедом и чаем из душистой мяты, которую она также отыскала на вершинах скал. – Я поднялась наверх, на камни. За ними плоская платформа, а далее пропасть, по дну которой течет Алдан. А как ваше озеро? – она сделала ударение на последние слова, припоминая утреннюю обиду, когда парни не захотели взять её с собой.

– Разве Ланс тебе еще не рассказал последние известия? – пошутил Ортек. – Он также видел русалку Вина?

На глазах у тайи мгновенно выступили слезы. Ортек подумал, что и до этого девушка, по-видимому, не раз всплакнула. Она прикрыла руками лицо и зарыдала, не в силах сдерживать охватившие её судороги. Вин тут же привлек её подрагивающее тело к себе. Граф взирал на подругу не менее недоуменным взглядом, чем прочие товарищи.

– Лисса, прости, – испуганно произнес Ортек. – Я, наверное, неудачно выразился. Твой дух не может так далеко улетать, да?! Сейчас я все исправлю и расскажу о том…

Она зарыдала еще сильнее, и Ортек смущенно замолчал.

– Ланса нет, – наконец, ответила Лисса, утирая мокрое от слез лицо, голос хрипел, а глаза были истерты до красноты. – Я его потеряла, я знаю, что он исчез и больше никогда… никогда не вернется.

– Но разве это не то, что он так давно ожидал? – обнадеживающе спросил Дуглас. – Ты же сама говорила, Лисса, что он …

– Нет, нет, – прокричала девушка. Она была слишком взволнована, чтобы выслушивать чьи-либо замечания или предложения. – Вы ничего не понимаете! Я осталась совсем одна. – Она извиняюще посмотрела на Вина и, вскочив с места, выпрыгнула из пещеры.

До наступления сумерек оставалось несколько часов, и Ортек посвятил их тому, что вырезал из крепких веток стрелы для своего лука. Друзья разбрелись каждый по своим делам: Дуглас решил покорить каменные вершины, Вин бросился вдогонку Лиссе. Они собрались в сумерках возле яркого костра, разведенного черноморцем у подножия скал, и, не загадывая далеко наперед, встретили звездную ночь. Было решено наутро налегке возвратиться к камышовому озеру и еще раз внимательно осмотреть его окрестности.

Рассвет занимался в серой дымке тумана. Прихватив с собой плащи на случай, если с пасмурного неба польет осенний дождь, и оружие, чтобы быть наготове к любым неожиданностям, четверо путников спустились к высоким камышам и побрели вдоль их зарослей, стараясь производить при этом как можно меньше шума. Вчерашние обиды, недомолвки и переживания были позабыты. Каждый с нетерпением ожидал встречу с русалкой, к чьему роду относилась великолепная Алмааг, прародительница морян.

В стороне раздались всплески воды. Вин приложил ладонь к губам, призывая друзей к осторожности и тишине. Они завернули за угол и поспешили за релийцем, который уверенно шагал по смятой накануне траве. Вскоре вместо камышей сбоку предстал берег, омываемый зеленой водой. Друзья замерли возле её края, всматриваясь в незнакомок, купавшихся на середине водоема. Лисса ахнула от удивления, поспешно прикрыв разинутый рот лукой, лицо Дугласа озарилось улыбкой, когда в водной глади, пустовавшей вчера, он разглядел живых существ, а Ортек положил ладонь на эфес меча, а другой проверил лук за спиной.

– Их двое, – ошеломлено произнес Вин. – Вон ту зеленоволосую я видел в прошлый раз, а у её подруги волосы отдают чернотой и спадают на лоб. – Пират зашел в воду на пару шагов и указал в сторону русалок рукой. В этот момент девицы одновременно подпрыгнули в воздух и нырнули на дно, подняв на гладкой поверхности озера брызги и пустив ровные круги ряби.

Не успели друзья поделиться впечатлениями от увиденного, как зеленоволосая красавица появилась вблизи берега и, лежа на спине в воде, приветливо замахала хвостом. Её подруга вынырнула из воды на том же месте, на середине озера.

– Она приветствует нас и желает добрых знамений, – сказал Дуглас. Рудокопу были понятны немые движения алых губ русалки.

– Она говорит?! – удивилась Лисса.

– Она очень рада нашему приходу и давно нас ожидала, – спустя короткое время вновь добавил Дуг. – Она довольна тем, как мы поступили с номами, – рудокоп не отрывал глаз от лица русалки, которая вновь приняла вертикальное положение, улыбалась и изображала что-то руками. – Номы возомнили себя хозяевами здешних мест, но они позабыли, что воды её повелителя Моря протекают и в земле и под землей, и под камнями гор, и в высоком небе. Без них нет жизни, они затушат любой огонь, а иссякнув, заберут с собой свет и искры богатых кузниц Рудников. Уже давно тянется вражда между владыками гор и хозяином заповедных озер, её отцом.

Ортеку не терпелось расспросить озерную кудесницу о живой воде, но Дуглас после короткого затишья продолжил объяснение русалки.

– У неё было позволение отца открыть для путников, которые уже не один месяц блуждают по его владениям, тайну творящей жизнь жидкости. Она одарила нас чудодейственным напитком, но поздно поняла бесполезность этого подарка. Сила номов не распространяется на озера и ручьи этих лесов, но любой материал, полученный из земли, подвластен их желаниям. Нынче ни в деревянной плошке, ни в стеклянном графине, ни в железе, не унести нам живой воды. Даже звери и птицы порой не могут сопротивляться могуществу крохотных поработителей. Даже в кожаном бурдюке потеряет свою жизненную силу живая вода и превратится в обычную жидкость для питья – дающую силу, утоляющую жажду, но не возвращающую надежду для погибающих от смертельных ран.

– Но в озере вода не утратила чудодейственных свойств, – воскликнул черноморец. – Разреши нам испить из этого священного источника, – он обращался к обнаженной девице, надеясь, что она понимает его слова.

Русалка не спускала с него своих изумрудных огромных глаз. Ортека завораживало их сияние и теплота, но он внезапно замахал головой, пытаясь снять наваждение, которое наваливал на него колдовской взгляд.

– Тебе, Ортек, уж точно пора оставить помыслы о живой воде. И даже забудь об единственном глотке, – послышался звонкий голос в его ушах, хотя русалка даже не приоткрыла рот. Ортек в недоумении оглянулся на товарищей, желая узнать, слышали ли они её слова, или он все-таки оказался под чарами хвостатой твари. Русалки вызывали у него симпатии не более, чем деревенские колдуны.

– Она говорит, что только её отец, водяной, хозяин этих озер, вправе открывать тайны жизни и смерти обычному человеку. И ей с сестрой надобно узнать, что потребует водяной за то, чтобы пустить чужаков к запретному озеру, – вновь заговорил Дуглас. – На что готов каждый из нас, чтобы заполучить желаемое?

Черноморец горестно усмехнулся в собственных мыслях. Это было то, чего он больше всего опасался всю дорогу к заветной цели. За живую воду придется заплатить дорогую цену, за все, что получаешь от другого человека и даже бога, наступает расплата. Но когда ты поставлен в тупик, то цена взлетает очень высоко, и даже желая отменить сделку, ибо она того не стоит, у тебя порой нет иного выбора, обратного пути. Сейчас на весах стояла жизнь Дугласа и выполнение клятвы, данной отцу на смертном одре. Что было равноценно этому? Жизнь другого человека – черноморец хорошо уяснил уже ставки. Но разве нужна такая сделка, когда жизнь одного друга меняешь на другую. Выиграть можно, лишь поставив на кон собственную, но Ортек сомневался, что богов так легко провести.

– Я готов отдать жизнь за то, чтобы хотя бы один из нас испил из живого источника, – громко заявил черноморец, глядя в лицо русалки.

Её взгляд заскользил по лицам его друзей.

– Я тоже готова расстаться с жизнью, – уверенным холодным тоном произнесла Лисса.

– Я не готов потерять ни одного из своих друзей, – мрачно ответил Дуглас. – Живая вода лишь продлит жизнь, но не отменит смерть. Так зачем призывать её нынче же?! Я желаю свободы, пусть и на несколько мгновений, но не долгие годы душевных мук и раскаяний. Так что же ты, владычица, выставишь против такого желания?

Лишь Вин сохранял молчание, но звонкий голос, вновь достигший слуха Ортека, не дал ему времени высказаться. Теперь черноморец был уверен, что звук исходит из самого озера и был различим для всех его спутников.

– Я знаю, что каждый из вас уже не ценит жизнь собственную, но дороже всего для вас жизнь друга. Я заберу с собой одного из вас, и если отец примет эту жертву, он укажет вам путь к живому ключу, – нараспев произнес голос русалки. – Единственное, что могу вам открыть, что ежели сделайте этот шаг, то потеряете друг друга, но обретете себя, если нет, то предстоящее будущее уже сейчас можете прочесть в своих мыслях. Они темны, полны горести и страдания, но не ждите легкой дороги и на ином пути.

– Отец требует к себе того, кто более других дорог каждому из вас, – продолжала русалка. Ортек беспокойно переводил взгляд с друзей на озеро и его дочерей. Он уже оставил меч и лук, позабыв об оружии. Сила здесь была бесполезна, решение уже было предопределено, мелькнула у него шальная мысль. А ноги вросли в землю, неспособные сделать ни шагу вперед.

– Я пойду, – сказала Лисса, заходя в озерную тину. Вин выбросил вперед руку, удерживая её порыв, но тайя резким движением тела сбросила её с плеча.

– Он ждет тебя, Лисса, – прозвенел голос. – Ступай смелей!

Тайя быстро погружалась в воды, которые забурлили под её ногами. Казалось, все остальные люди в бездействии и безмолвии застыли на берегу. Наконец, Ортек осознал, что через несколько мгновений девушка полностью скроется во всклокотавшем водоеме, посылавшем к берегу высокие волны, хотя ни течения, ни ветра не было в помине. Он молниеносно обнажил меч. Он стоял дальше других к месту, где держалась на волнах русалка, но тем не менее оказался возле воды в два прыжка.

– Отпусти её, – угрожающе крикнул он в сторону ундины, вытягивая вперед острое лезвие меча. – Освободи… – В ту же минуту оружие выпало на землю, втыкаясь во влажную почву до середины клинка. Черноморец беспомощно взирал на свою ладонь, застывшую в воздухе, которой он не мог пошевелить.

Бурлящая вода производила усиливавшийся грохот. Вин бросился в озеро вслед за возлюбленной, но прыгнув в волну, тут же был отброшен её силой обратно на берег, издав при этом невыносимый протяжный крик от боли. От поверхности воды у самого берега поднимались вверх струи пара, жидкость разогрелась до таких температур, что обожженный кипятком пират стал безумно сбрасывать с себя горячую одежду. Дуглас, схватившийся также за меч с намерением поддержать требования черноморца, в судорогах опустился на землю, согнутый пополам. Из его рта вытекла мокрота, и он повалился на колени, пытаясь отползти в сторону, чтобы скрыть от глаз друзей охватившие его страдания.

Однако зеленоволосая русалка с улыбкой, еще несошедшей с лица, оглядывала пораженных путников. Волны и пар были ей нипочем. Она взмахнула большим хвостом и исчезла из вида людей. Озеро продолжало волноваться, а когда вода утихомирилась и вновь застыла в искривленном зеркале, от одного берега до другого невозможно было увидать живого существа.

В разодранных штанах оголенный по пояс де Терро вбежал в прохладные воды озера и, уверенно передвигая руками, поплыл к его середине. Он нырял несколько раз на своем пути, а достигнув камышей, возвышавшихся у противоположного берега, безутешно раздвинул их заросли, надеясь отыскать следы исчезнувших девушек. Ортек встал рядом с Дугласом, помогая тому подняться на ноги после того, как рудокопа стошнило. Воцарившуюся тишину, в которой приглушенно раздавались плескания пловца, нарушил звонкий голос:

– Вы не отыщите её следов. Лисса отныне стала нашей сестрой, дочерью Моря. Ступайте скорее вдоль ручья, он приведет вас к заветной цели. Но будьте осторожны в этих краях. Озеро, что лежит на северо-западе, наполнено водами забвения. Кто искупается в них или испробует этой водицы, тот навеки утратит прежнюю жизнь, но сможет начать новую. На северо-востоке, куда двинетесь вы, если внимательно будете глядеть под ноги, простирается озеро мертвых. Ежели окунетесь в этом пруду, то не сможете уже возвратиться из беспредельных краев Моря. Лишь на плоту или в лодке возможно перебраться через него, и тогда вы достигните живого ключа. Он будет полон, если мой отец примет вашу плату за потайную дорогу.

Оставив друзей на берегу, Ортек вышел за камышовую стену. Он всматривался землю под ногами и прислушивался к течению воды, стараясь разглядеть в траве ручей, о котором упомянула русалка, или иной указатель. В этой стороне озера за высокой травой начинались колючие кустарники шиповника, а далее вновь поднимался дремучий лес. Черноморец свернул на предполагаемый северо-восток и разрубая мечом колючки, пробрался к деревьям. Гул ломаемых ветвей заглушал иные звуки, и даже журчание родника не донеслось до слуха взволнованного парня, выплескивавшего свой гнев в яростных взмахах меча. Но дорога сама нашла путника. Он почувствовал, что оказался в луже, его обувка и ноги промокли от влаги. Взглянув на землю, Ортек заметил узкий ручей, который странно переливался на поверхности травинок. Вода не уходила в землю, а быстро утекала среди деревьев в чащу леса.

Черноморец воткнул в этом месте в землю меч и скорым шагом возвратился к камышам, где застал унылых друзей.

– Я нашел ручей. Пойдемте, пока он не исчез из виду, – с печалью в голосе обратился он к спутникам.

К Дугласу, неподвижно стоявшему у края берега, проковылял релиец. Граф серьезно ошпарил ноги в озерной воде. Он был босой и с болью делал шаги по траве красными опухшими ступнями.

– Мы еще сюда вернемся, Дуг, – пообещал он рудокопу. – Мы отыщем её и заберем домой.

– Может быть там ей будет намного лучше, чем дома, – тихо ответил Дуглас и, обернувшись, направился к поджидавшему товарищей черноморцу.

Они шли в горестном молчании по лесу, придерживаясь течения ручья, тихо журчавшего под ногами. Каждый был погружен в скорбные раздумья. Но Ортек старался гнать их подальше из головы, он рассматривал дорогу, поваленное ураганным ветром дерево, копошившийся муравейник, расцветший кустарник, заглядывал в глубокие дупла в ветхих прогнивших стволах, разгребал длинным посохом листву, шуршавшую под ногами. Свой выбор тайя сделала сама, и сколько он ни противился ему с начала пути из Деревни, её невозможно было переубедить заботиться в первую очередь о себе. Он не мог злиться на Лиссу или обижаться за её поспешное решение – она поступила так, как следовало, она была честной до конца с собой и своими попутчиками. Она сделала достойный поступок, и слезы, а также сожаления были здесь неуместны, но все же в горле царевича застрял горький ком. Больно не тогда, когда получаешь ранение в бою, труднее перенести тяжесть от утраты близкого друга, любимой девушки или измены родного брата.

Припасы были оставлены в пещере в скале, где путники провели ночь, так что перекусить пришлось мелкими ягодами, сорванными по дороге, запивая скудный обед водой из струившегося под ногами ручья. Над верхушками деревьев палящее светило перевалило зенит и медленно опускалось за спинами странников, а лес все не кончался. Ручей извивался между толстыми корневищами старинных великанов, он просачивался сквозь тонкие стебли высоких трав, достававших людям по пояс, бежал по редким прогалинам. Лес оставался мрачным и дремучим, и друзья едва не угодили в его ловушку – пробираясь меж частыми стволами и кустами, они едва не сорвались с вершины холма, на который взобрались вслед за восхождением туда ручья, несшего свои воды вопреки законам природы. Перед путниками предстал крутой спуск к темной поверхности лесного пруда.