Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 45 страниц)

Общество дам поддерживал граф Оквинде де Терро. Он широко улыбался своим спутницам, но, завидев бледного царевича, склонился над их нежными чистыми лбами в прощальном поцелуе и двинулся в сторону друга. Его лицо вновь было чисто выбрито, а черные кудри подстрижены, так что остался лишь единственный завиток на затылке.

– Добрый день, Ваше Высочество, – Вин дружески обнял царевича за плечи. – При солнечном свете я вижу, что ты совсем отсырел в своем дворце. – Как обычно релиец обращался к другу то как к настоящему царевичу, то как к младшему брату и ученику. – Тебе уже назначили верного слугу или Элбет одолжил лишь на время своего сурового пса? – Вин склонил голову в сторону Ристо, привествуя таким поклоном светляка. Графу де Терро не раз пришлось за прошедшее время столкнуться с непоколебимой широкой грудью слуги советника, который по приказу Найла и Элбета не впускал его к больному.

– Графиня ла Лорре не сводит с тебя пылкого взора, – Ортек отошел с релийцем под сень высоких елей, чтобы поговорить с ним сглазу на глаз. Вин навещал своего друга в течение его болезни. Но их встречи всегда проходили в присутствии Элбета или придворных, которые, после того как юноша пришел в себя и стал с каждым днем набирать сил и восстанавливать здоровье, стекались в его комнату толпами, чтобы поглядеть и быть представленными внуку государя. Вести о больном черноморском царевиче, которого Дарвин принял под свою опеку, долгие недели была главным событием в Алмааге да и во всей Мории. Внешность, состояние и намерения иноземца обрастали досужими слухами, вымыслами: так маленькая девочка, которую отец, алмаагский граф, привел с собой, чтобы представить будущему принцу Ортензию, упиралась и кричала в дверном проеме, боясь зайти в комнату, где в огромной постели, по её представлению, таился страшный черный волк. Среди красивых дам, несомненно, обсуждавших шепотом встречу черноморца с графом де Терро, которого, несмотря на все преступления, допустили во дворец, Ортеку была знакома лишь одна молодая сударыня, чью маленькую голову венчала высокая прическа из завитых локонов. Именно на неё по-дружески намекнул черноморец пирату, хотя тут же перешел к более серьезным делам. – Ты уже встречался с Элбетом?

– Граф ла Ронэт предупредил меня, что я отыщу тебя в парке. Я очень рад видеть, что к тебе возвращается румянец, и совсем скоро юного царевича уже не загонишь в дом и не застанешь на одном месте. О, прошу прощения, Ваше Высочество, вы ведь уже не царевич, а принц… алмаагский принц, а может… принц-наследник?

– Тебе совсем ни к чему иронизировать, Вин. У тебя это всегда отменно получалось. Вскоре состоится прием во дворце, где мой дед всенародно признает меня и присвоит мне титул принца. Я получу богатые земли в истоках реки Аллиин и смогу щедро отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. И государь тоже …. Он очень тебе благоволит, он снимет все обвинения с имени Оквинде де Терро, потому как прежде тебе было запрещено появляться в пределах Алмаага. Ты будешь удостоен звания советника в Релии и награжден тысячей золотых. И поверь, Вин, на это была воля государя, я даже не смел просить о чем-либо…. Ведь по сути я ни на что не претендую и не имею права, пока не исполню данную клятву, – Ортек считал, что слухи о предстоящем приеме во дворце уже дошли до Вина, но ему хотелось самому объясниться с другом. Он ожидал ответных слов графа де Терро: речь должна была быть гневной и не приемлющей подобного поворота событий, ведь Вин никогда ничего не просил, ни от кого не принимал и ни в чем не нуждался. Но воля государя должны была быть для него законом.

– Это именно то, к чему ты стремился, Ортек? – спокойно спросил релийский граф. – Вернуть себе утраченное родство, титулы, богатство, знатное окружение?

– Нет, мне ничего этого не нужно. Но теперь я во всяком случае не буду вне закона в этой стране, которая мне всегда была дорога. Я смогу сделать то, к чему всегда стремился мой отец – установить между нашими странами мирные отношения, наши народы имеют очень много общего…

– Ты уже мыслишь и рассуждаешь как принц-наследник. Но, по-моему, раньше ты стремился вернуть себе трон в Черноморье, а теперь уже грезишь о государстве морийском?! – надменно перебил его Вин. Его голос был сух и резок. – Я на днях покидаю остров, и в память нашей былой дружбы решил сообщить тебе об этом.

– Как же так? – изумился черноморец. – Вин, я знаю, что время не ждет, но после приема мы бы вместе отплыли к берегам Минора. К чему твои слова, спешка? Мои планы никак не изменились! – Ортек в запале кричал на графа, но лицо товарища по-прежнему оставалось холодным и бесстрастным. Пират молчал. – Я готов хоть завтра отправиться в дорогу! – На бледном лице царевича выступил пот от раздражения и гнева, глаза горели яростным огнем. – Что произошло, Вин? Ты мой единственный друг, я сделаю все, что ты попросишь и скажешь, но может ты будешь говорить со мной не как все знатные моряне – одними лишь намеками да многозначительными взглядами и ухмылками. Какой трон? Какой наследник? Я был и остаюсь скитальцем, проклятым до конца жизни, если не отыщу живую воду. Каждый дворянин, появлявшийся в моей спальне, тыкал в меня, валявшегося в простынях в изнеможении от жара, как в невиданное до этого заморское животное, чудище. Они справляются о самочувствие царевича, а, едва отступив от кровати, уже перешептываются о моих волчьих глазах, острых клыках и хвосте, который несомненно прячется под одеялом!

– Не стоит кричать на всю округу, Ваше Высочество! – отрезал его Вин. – Ристо умеет хранить чужие секреты, но дамы… рассказы о вашем несдержанном нраве обрастут такими подробностями, что в умах жителей Мории вы предстанете настоящим зверем в человеческом обличье.

Ортек сурово поглядел на релийца. Вин был для него олицетворением настоящего морийского дворянина, воина и мужа. Он никогда с ним не спорил, хотя … Ортек с горечью подумал, что до сегодняшнего дня у них просто не находилось повода для разногласий. Их желания, цели и действия были направлены в одну сторону. Неужели пришло время для расставания?! Если раньше Вин безоговорочно следовал за черноморцем, которому дал слово в Межгорье верно служить, хотя Ортек никогда не воспринимал это обещание всерьез, не настала ли очередь царевича молчаливо выполнять волю человека, спасшего ему не один раз жизнь?

– Вам прекрасно ведомы привычки волков, граф де Терро. В Черноморье вы были не один раз, – ответил Ортек, на его губах заиграла добрая усмешка. – Я отправляюсь с вами в путь. Если надо хоть завтра. Думаю, я смогу уже взять в руки меч и натянуть лук.

– Не стоит так торопиться, – Вин отвел спутника ещё глубже в еловые заросли, подальше от чужих глаз и ушей. В произносимых фразах уже не было насмешек и даже царственного обращения «Ваше Высочество», которое каждый раз резало слух черноморцу. Бывший пират говорил серьезно, не сомневаясь в правильности выбранного решения, над которым у него было время поразмыслить за время болезни товарища. – Я решил вернуться в Релию, в «Сверкающий Бор». Твоему здоровью уже ничего не угрожает, и я могу тронуться в отчий дом. Рионде не справится там один.

– Но зачем? Зачем тебе возвращаться, Вин? Ведь ты уже ничего не изменишь, никому не поможешь, – Ортек был в нерешительности. Возвращение в Релию было самой глупой идеей, которая могла прийти в голову Вина. В первое же свидание с релийцем, после того как Ортек очнулся от лихорадочного бреда, тот рассказал ему в нескольких словах, что получил сообщение от странствующего торговца Махира, который прибыл из Релии в Алмааг в гостиницу «Маленькая Принцесса», где искал графа Оквинде. Рионде де Терро писал своему старшему брату о болезни отца Унео, невысыхаемых слезах их матушки Полины, скорбные известия о пропаже сестры Веллины, молодой графини де Кор, названной невесты Вина, а также о гибели воспитанницы графа Ивалитты. Ортек был тогда ещё слишком слабым, чтобы поддержать друга в его горе и печали, но более пират не заводил разговоров о доме, и хотя Ортек предполагал, что тот решит вернуться в родное имение, сам релиец тогда заявил, что, к сожалению, ничего не в силах поделать.

– Я уже все решил. Я могу оставить тебя одного, за это время ты разберешься со своими делами: приемами, землями, подданными, дедом. На дорогу туда и обратно при попутном ветре и быстрых лошадях уйдет не более месяца.

– Нет, ты вернешься едва ли к началу весны, к очередному празднику Моря, равноденствию дня и ночи! А Дуглас?! Он не может столько ждать, Вин! Мы, наконец, на верной дороге. Теперь я уверен, что живая вода существует. Пусть и не во дворце, но …она есть на самом деле. Это не выдумка, не легенды. В Северном лесу мы узнаем точный маршрут несчастного Отиха и двинемся по его пути.

– Я вернусь, и мы немедленно отплывем в Горест. Или я отправлюсь в Горест из Эллины, релийского порта. Это уж тебе решать, Ортек. Я возвращаюсь в Бор как раз из-за Дуга. Я обещал ему, что позабочусь об его сестре, – Вин говорил медленным грустным голосом, – и не могу допустить того, чтобы потерять и её. Велли, Им, Ивалитта. Как можно было за ними не доглядеть? – Только сейчас Ортек осознал, насколько сильно эти известия ранили душу его друга, вызвали глубокие переживания и угрызения совести. Релиец сокрушался и винил себя в столь поспешном бегстве, в том, что оставил родных и близких людей.

– Вин, ты ведь понимаешь, что твое возвращение может лишь доконать отца. Я помню, ты показывал мне письмо Рина. Не писал ли он об его болезни и проклятиях, что тот шлет на твою голову, обвиняя в случившемся? Но ты ведь ни в чем не виноват. Это все я, мое честолюбие! Я не должен был раскрывать свое имя. Я глупец, прости меня, Вин. И здесь в Алмааге… я сам не сразу осознал, что очнулся в государевом дворце, и отныне все незнакомцы мне низко кланяются, целуют руки, называют принцем, внуком вашего любимого государя. Но ты ведь знаешь, зачем я сюда приехал, Вин? – Ортек сокровенно взглянул в задумчивые серые глаза друга. На этот вопрос порой он сам не мог дать ответа. Он знал лишь, что Вин его поддержал и, несмотря ни на что, последовал за ним в город, где его могли схватить стражники как предателя и изменника родины.

– Ты ни в чем не виноват, – Вин потупил взор. – Махир рассказал мне об упырях, начавших охоту в релийских лесах. Их кровавый след тянется к западному побережью. Из-за этого погибла Ивалитта и сбежала Велли. Рин был очень краток в своем послании, но торговец описал мне ужасы и беспорядки, произошедшие в Сверкающем Бору. Хорошо, что Лисса была в это время в монастыре, куда её отправил отец.

– Так вот зачем ты собрался домой, – внезапная догадка озарила ум Ортека. Его друг всего лишь влюбился и теперь собирался ехать за сотни лиг, чтобы увезти тайю.

– Я собираюсь привезти Лиссу в Алмааг. Она ведь хотела учиться рисованию и художествам в столице. Рин никогда не смел ослушаться отца, поэтому она и оказалась в заключении в этом Доме Послушания. И хотя я не имею представления, какие там порядки, я желаю ей более счастливой доли. Здесь она будет в надежных руках Мортона.

– Если бы не Дом Послушания, тайя могла бы оказаться в числе невинных жертв кровопролития в имении, – вставил Ортек. – А в Алмааге она не будет в большей безопасности. Неужели ты думаешь, что сможешь заставить Лиссу делать то, что ты хочешь? Мне кажется, она никогда не даст себя в обиду, являясь носительницей волшебного медальона. Мы давным-давно обсуждали эту тему. Ты сам настаивал, что Лиссе не место в компании мужчин, которые идут неведомо куда. Это было трезвым решением, а теперь ты теряешь голову из-за чувств к этой белокурой девице!

– На какие чувства ты намекаешь? – сердито ответил Вин, рассматривая подозрительную усмешку на губах черноморца. – Я всегда выполняю данные обещания, Ортек. И Дугласу я собираюсь передать известия о здоровом и счастливом существовании его сестры, которая кстати очень многое для нас сделала.

– Я не спорю. Лисса замечательная бесстрашная девушка. Ей уже многое пришлось пережить, и ты печешься об её благополучии. Так не кажется тебе, что она будет в безопасности в стенах монастыря, где она уж точно дождется твоего возвращения? Эта девушка ведь запала тебе в сердце, Вин. И она никогда не простит, что из-за твоего промедления она лишилась брата.

– Все совершенно не так, как ты думаешь, – слова черноморца вывели пирата из его бесстрастной позы, с которой он выслушивал речи Ортека об отъезде и домогательстве придворных. – Она не усидит на одном месте, высокими стенами и стражей её не испугаешь. Я хочу, чтобы она жила, так как желала. И она заслуживает богатства, веселья и беззаботной жизни, а не холодную келью и наставления строгих дам.

– Вин, ты просто влюбился в неё и из-за этого рушишь все наши планы. Но я не могу тебе этого позволить. После приема, на котором ты обязательно должен присутствовать, мы уедем в Горест. В Сверкающий Бор придут известия о возвращении тебе государевой милости, и это позволит господину Унео забыть проступки старшего сына.

– Ты нарываешься на грубость, царевич, – Вин прикоснулся пальцами к рукоятке шпаги, которая висела у него за поясом. – Все планы нарушает твой столь долгожданный прием, а не девушка, которой ты тоже обязан помочь.

– Я ей помогаю, отговаривая тебя возвращаться назад, после того как нам столько усилий и времени стоило попасть в Алмааг и во дворец. А неужели мои слова о любви являются ложью, что ты уже схватился за оружие? Вин, не будь глупцом!

Тонкое лезвие мгновенно оказалось у горла царевича. Тот поднял вверх руки, отступая из-за деревьев на открытое пространство. Он видел в глазах пирата южных морей, что разбудил своими речами неподдельную ярость.

– Так это правда, что если мужчины, родившиеся в знойных краях, заговаривают об одной и той же прекрасной даме, в ход мгновенно вступает острая шпага, – заговорил звонкий голос молодой женщины, которая в сопровождении своей подруги приближалась к месту схватки по каменной тропе.

– Интересно бы узнать, насколько прелестна эта дама, разгорячившая кровь столь знатных кавалеров, – засмеялась в ответ её подруга.

– Сударыни, с вашими хрупкими фигурами и легкими ножками, столь бесшумно и бесстрашно подкрадывающимися к вооруженным мужчинам, соперничать не сможет никто, – Вин галантно опустил шпагу и улыбнулся графине ла Лорре, которая жеманно прикрыла свое лицо зонтом.

Ортек также не заметил, как дамы приблизились к месту, где происходил их разговор. Он с сожалением подумал, что если графиня и её спутница услышали хотя бы половину их разговора, в течение которого Ортек и не думал говорить в тихом спокойном тоне, то на утро слухи о планах и страстной любви графа де Терро будет не остановить. Этого уж Вин точно не простит своему черноморскому другу.

– Ваше Высочество, – Ристо приблизился к своему хозяину, обвинительно поглядывая на шпагу в руках релийца, – Вам уже следует возвратиться в свои комнаты. Ветер крепчает, и вскоре с неба вновь польется дождь.

– А как же дуэль? Поединок? – молодая графиня вновь открыла свое красивое лицо и кокетливо взглянула на царевича и на релийского графа. – Неужели дождь помешает нам насладиться таким занятным действием? Или в Черноморье принято закрывать глаза на честь дамы?

– Честь дамы здесь совсем не причем, сударыня, – поспешил ответить Ортек. – Скорее…

– Как не при чем?! Если от дамы скрывают истинные чувства – это задевает её честь и достоинство, – другая дворянка упрямо качнула головой, из которой донесся тонкий звон колокольчиков, вплетенных в массивную прическу.

– Я с вами абсолютно согласен, маркиза ла Нои, – любезно проговорил Вин. От его раздражения и гнева, казалось, не осталось и следа. – Но царевич ещё слишком слаб, да к тому же безоружен. Поэтому за свои слова он ответит позже. И уж поверьте, он мастер в деле поединков на шпагах. Ваши мужья убедились бы в этом, не проходили бы они в это время государственную службу. Ведь они сочли бы за оскорбление милые разговоры своих жен с черноморским зверем.

Женщины смущенно замолчали, не совсем понимая, к чему клонил их собеседник. Хотя совсем недавно при милой утренней беседе с графом де Терро они сами жаловались ему на дикость нрава и страшный вид царевича, которого он привез из далеких краев.

– Но если уж вы так настаиваете, граф, то я готов принять ваш вызов, – Ортек различил шутливые нотки в словах Вина, который уже собирался распрощаться и покинуть зимний парк. Необходимо было добиться ещё одной встречи с другом, который, похоже, так и не отделался от идеи отправиться обратно в Релию. – Завтра на этом же месте я дам вам достойный отпор.

Вин громко засмеялся, чем заставил царевича залиться алой краской от стыда перед дамами:

– Я не имею права скрещивать меч с принцами столь благородной крови, Ваше Высочество. Не уверен, что это будет честный поединок, учитывая ваше состояние…

– Ристо, дай мне свою шпагу! – громко приказал Ортек. – Мне кажется, граф желает немедленного удовлетворения своей поруганной чести. Он ведь отрицает справедливость моих слов, тем самым называет меня лжецом и выдумщиком.

Старый слуга испуганно отскочил от царевича, когда тот, не дожидаясь исполнения своего приказа, быстрым движением руки вытащил оружие у него из-за пояса. Шпага была не столь длинной как у графа, который вновь обнажил свое оружие и с насмешкой в серых глазах, приготовился принять первый удар от своего противника.

– В этом, Ваше Высочество, я не могу с вами не согласиться, – ответил Вин.

Дамы отступили на несколько шагов, их полуоткрытые рты и восхищенные глаза с изумлением устремились на стройные напряженные тела двух мужчин, намеревавшихся проткнуть друг друга острым оружием. Лишь Ристо тихим голосом сокрушался по поводу нелепого стечения обстоятельств, приведшего к таким ужасающим для него последствиям: он представлял, что колдун сдерет с него заживо кожу за то, что верный слуга не уследил за молодым царевичем. Старик схватился за седую голову и с ужасом глядел на начавшийся поединок.

Первым в бой вступил черноморец. Он нанес другу неуклюжие слабые удары, которые Вин отразил с усмешкой на губах, даже не сдвинувшись с места. Граф не перешел в ответное наступление, а предпочел выжидать действий царевича. Пират уверенно стоял на одном месте и легко отбивал атаки. Ортек кружился вокруг него, желая отыскать слабое место противника. Черноморец сбросил с себя толстый сюртук, оставшись в тонкой шелковой рубахе. В след сразу же раздались обеспокоенные крики Ристо об его здоровье. Слабость во всем теле давала о себе знать. Движения Ортека были медлительны, а ладонь, в которой он держал шпагу, очень быстро устала наносить никчемные удары по железной обороне соперника. Но царевич не собирался останавливаться, понимая, что Вин всего лишь изматывает его и даже не думает пока переходить в нападение. Мысленно он благодарил за это друга. Это оттягивало неминуемое поражение.

– Я предлагаю помимо вопросов чести выдвинуть ещё одно условие поединка, – сказал Ортек, медленно обходя релийца. Тот маленькими шагами поворачивался в своей позиции.

– Дополнительные условия и требования будет выдвигать тот, кто одержит вверх, – ответил Вин, отражая очередной удар клинка и быстрым движением сделав выпад в сторону плеча черноморца, от которого тот вовремя увернулся.

– Тогда извольте драться по-честному, граф, и не пляшите на одном месте. Не стоит делать мне поблажки! Я не заслуживаю такого унижения чести – слабого противника!

– Как пожелаете, Ваше Высочество!

Ортек схватился за шпагу двумя руками, это ещё более замедлило его движения, но теперь он мог удерживать сильные удары противника. Вин перешел в наступление, он выступил из тени деревьев и теснил царевича по мокрой грязной земле под яркое ослепляющее солнце. Ортек прикрыл глаза, из-под опущенных ресниц он различал лишь грязные сапоги друга. Отражать удары приходилось, ориентируясь по жужжанию шпаги, производимому яростными взмахами в воздухе. Он слушал и наблюдал за ногами релийца. Он вновь окунулся в атмосферу полутьмы, в которой ему приходилось находиться после того, как он почти потерял зрение на Одиноком озере. Ортек отскочил на несколько шагов назад и устремился в сторону, заставив Вина развернуться и оказаться под нещадными лучами солнца. Черноморец взмахнул шпагой влево, отвлекая внимание соперника, и подставил подножку, так что на сколькой земле граф не успел вовремя отодвинуться и упал на землю. Быстро подняться из грязи и лужи, в которой он оказался, было невозможно. Ортек приставил к его груди шпагу, смахивая со взмокшего лба капли пота.

– Остановитесь, сударь! – испуганно закричала графиня ла Лорре. – Не смейте утолять свои звериные страсти! Вы были нечестны, вы завели его в болото и подло сбили с ног, – женщина сошла с чистой тропы и прильнула головой к груди Вина, разлегшегося на мокрой земле. Рот пирата скривила ухмылка, когда графиня беспокойно добавила: – Он ещё дышит, необходимо срочно вызвать лекаря. Ристо, бегите за помощью!

– Со мной все в порядке, графиня! – ответил Вин, подымаясь с земли. – Ваше участие вернуло меня к жизни! Хотя вы должны уделить свое внимание победителю. Поединок был честен: будь перед вами враг, готовый отнять в любую минуту у вас жизнь, вы бы пустили в ход все виды своего оружия. И он бы не устоял перед вашей улыбкой, белоснежными зубками и зелеными глазами.

– Граф, вы были просто великолепны, – вторая дама тут же оказалась возле Вина, едва тот вышел из грязи, держа за руку графиню. Маркиза достала из-за пояса тонкий платок и отерла им грязные пятна с лица релийца, за что получила в ответ обаятельную улыбку и нежный поцелуй в лоб.

Ортек не стал наблюдать за продолжением столь милой сцены, разворачивавшейся у него на глазах. Он очень устал, ноги дрожали и готовы были подкоситься в любую минуту. Черноморец спрятал за пояс оружие и пошел за своим слугой, который поспешил откликнуться на громкий зов графини. Верный Ристо знал, к какому лекарю следовало обратиться, и Ортек последовал за ним в сторону библиотеки, где проживал советник государя. Оквинде признал поражение, а это означало, что он не покинет страны, ведь Ортензий ясно выразил свое нежелание отправляться в бесполезный обратный путь к берегам родной страны друга. А за победителем было последнее слово.

Происшествие в дворцовом парке очень быстро получило известность. Элбет с сокрушенным видом выслушивал рассказ старого Ристо о неугомонности и безрассудности царевича, подвергшего свою жизнь опасности в первый же день после болезни. Колдун, ставший наставником Ортека, знакомивший черноморца с нравами и обычаями дворца, оставил выходку подопечного почти без внимания. Он лишь аккуратно осмотрел царевича и, убедившись, что здоровье его не повреждено, отправил молодого человека отдыхать в его покои. Зато шквал гневных речей, обвинений в ребячестве, глупости и беспечности Ортеку пришлось выслушать из уст своего деда.

Государь сидел в высоком кресле у камина. Оставшись наедине с новообретенным внуком, он не спускал с него нахмуренного взгляда.

– В свое время твой отец был точно таким же бездельником. Его никогда не заботило, что он является принцем-наследником. То есть не просто дворянином, господином, который обязан заботиться о своих слугах, а наследником всех земель Мории и будущим защитником её граждан. И вот к чему это привело! Море забрало его душу в свои покои раньше, чем мою. Если бы он вернулся в отчизну…. Я бы непременно его простил. И здесь он стал бы не менее великим человеком, чем в диких краях.

– Государь, отец посылал к вам не одно посольство с пожеланиями примирения… – Ортек знал, что не имеел права перечить главе государства, ставленнику богов и исполнителю их воли, но споры с дедом стали для него уже привычны. Дарвин, казалась, даже любил заводить с внуком жаркие разговоры, в которых у них были совсем противоположные мнения, чтобы полюбоваться молодецким запалом черноморского родственника, в котором он узнавал черты старшего сына.

– Он должен был явиться сам! – на этот раз государь не дал договорить внуку. – Но Море послало мне на старости лет утешение в твоем лице, Ортензий. И я в некотором роде даже очень доволен, что ты, будущий алмаагский принц, одержал вверх над релийским графом, который к тому же обладает сомнительной репутацией. Но запомни, что принцы по крови не имеют права сражаться со своими подданными. Это для нас низко, это опасно и совсем бесполезно. Посягательство на честь принца является преступлением закона, а не поводом для дуэли, мой друг.

– Это была просто игра, государь…

– После того как я объявлю тебя принцем-наследником, такое поведение будет для тебя оскорбительным. Прошу тебя запомнить свои обязанности. Видимо, в родной стране тебя учили лишь владению оружием, совсем позабыв о манерах. Понимаю, они у вас не в почете, и даже Релию не удалось привить своему сыну любовь и уважение к закону, порядку и носимому титулу.

– У нас среди дворян нет столь множества титулов, в обращении с которыми можно запутаться как в клубке ниток. И как бы вы не старались, из меня никогда не получится настоящий алмаагец. Я черноморец и собираюсь им оставаться. Я надеюсь, что мне очень скоро удастся вернуться на родину….

– По твоим же словам, на родине ты изгнанник и преступник, которого старший брат желает кинуть в темницу. Я ещё раз повторяю, что намерен сделать тебя принцем-наследником, – в голосе государя сквозило ожидание ответа на высказанное предложение.

Ортек удивленно посмотрел на старика. В отблесках огня его черты лица отражались очень зловеще: седые волосы, впалые глаза, мягкие губы, осипший голос, все ещё обладавший силой и уверенностью. Одна из портьер в комнате подозрительно колыхнулась, послышался отдаленный топот. Ортек внимательно осмотрел просторную комнату. Государь не требовал для своего удобства много мебели и убранства. На стенах висели гобелены, пол покрывал мягкий ковер. В столь скромных покоях Ортек получил царственное предложение, точнее осознал замыслы своего деда.

– Но ведь мой дядя Гравин принц-наследник. Я обещал вам лишь, что приму во владения земли в центре страны. Я был бы очень признателен…

– Гравин уже более сорока лет принц-наследник, и думаю, ему уже давно наскучило это звание. И без него он сможет кутить все дни напролет во дворце со своими приятелями и их дамами.

– Принц-наследник?! Это означает, что я могу стать … государем, – Ортек отошел от комода, возле которого стоял до этого, перебирая драгоценные украшения, подаренные правителю Мории его народом. – Но я не хочу…

– Ты просто повторяешь слова Релия, не подумав даже над своим ответом. А ведь, не лиши я его права на престол, он перешел бы после его смерти по очереди к его сыновьям: то есть к тебе и Орелию. Боги решили таким образом, что Релий стал великим правителем в другой стране. Если бы не его безрассудство и непослушание, он до конца жизни остался бы всего лишь наследником, возможным государем. Он никогда не познал бы любви и не родил столь красивых детей, – Дарвин говорил, грустно всматриваясь в огонь, как будто там он мог бы увидеть правоту своих слов. – Знаешь, Ортек, сегодня мне снилась твоя бабушка. Она уже зовет меня в неземные края, – на губах старика заиграла добрая усмешка. – Может быть, ради неё я бы тоже забыл о троне и своем долге наследника. Но мне повезло, она была алмаагской принцессой, брак наш лишь укрепил государеву власть, и она недолго, но очень справедливо управляла со мной страной. А второй раз мне пришлось жениться после того, как я потерял твоего отца. Пришлось…. чтобы дать Мории нового наследника. Теперь я иногда жалею об этом.

– Государыня, мать Гравина была тоже принцессой?

– Нет, она была прекрасным юным созданием, выросшим в оживленной Лине. Релийская маркиза. Думаю, будущую жену тебе стоит подыскать в тех же краях. Ведь надо хоть чем-то угодить нашим дворянам на материке. Я даже не буду против семейства де Терро. Ты ведь дорожишь дружбой со своим графом Оквинде? Или слухи о вашей ссоре верны?

В последующие дни Ортек уяснил, что слухами этими полон дворец. Придворные дамы расспрашивали его о той красавице, за любовь и благосклонность которой сражался царевич, их мужья и кавалеры прославляли его юношескую храбрость и мастерство, с которым он посадил в лужу не только высокомерного графа, но и всех релийцев и далийцев.

Дни проходили в скуке и одиночестве, хотя принц Гравин ежедневно устраивал собачьи забеги, охоты, пиры и всевозможные увеселения. Ортек предпочитал не задерживаться на этих вечерах. Он обсудил замыслы государя, взволновавшие его разум, с Элбетом. Колдун был в курсе намерений Дарвина сменить наследника, но свое отношение к этому он предпочел скрыть за безразличными речами:

– Воля Государя Морийского никогда не оспаривалась. Вот уже сколько десятков лет морийцы ожидают восшествия на престол следующего государя – Гравина… Чтобы они свыклись с новым решением, тебе необходимо завоевать их расположение. И стоит начать с покорения Алмаага.

Слова Ортека, что ему это ни к чему, что он не желал становиться наследником, ибо это лишь смутит народ, на который в последние годы свалилось и так много несчастий, казалось, не достигли ушей советника.

О появлении графа де Терро во дворце черноморцу доложили бы в тот же миг, но после дуэли Вин не ступал туда ногой, несмотря на записки, которые Ортек отправлял ему с просьбами о беседе. Ристо, исполнявший обязанности посыльного, каждый день передавал черноморцу поклоны, который якобы шлет ему в ответ граф и более ничего. Ортек был рад и этому. Во всяком случае, Вин ещё не покинул острова. В конце концов, Ортек решил самостоятельно отправиться к другу, чтобы выслушать его совет и обговорить дальнейшие действия. Он надеялся улизнуть на городских улочках от неторопливого слуги, а также избавиться от постоянного взора любопытных глаз придворных, которые увязывались за ним, стоило Ортеку выйти из своей комнаты.

Но прогулка в городе за чертой государева дворца была пресечена парой длинных копей у ворот. Капитан государевой стражи предъявил царевичу приказ, скрепленный печатью Дарвина, о запрете его внуку покидать дворец. Юноше оставалось лишь развернуться и двинуться обратно, выслушивая нудное бормотание Ристо, что начинался дождь, а царевич был совсем ненадлежащее одет. У входа в парадные залы государевых покоев Ортек встретил знакомое лицо своего названного дядюшки. Перед ним склонил голову в уважительном приветствии принц Эннет ла Фонти.