Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 45 страниц)

Высокие каменные дома вставали друг рядом с другом в ровные ряды. В окнах горели тусклые лампы, огонь от которых слабо освещал городские улицы. По каменным мостовым проезжали редкие кареты, а прохожих почти не попадалось на пути одиноких беглянок. Девушки остановились у широкого порога низкого здания, из дверей которого вышли двое шатавшихся мужчин с бутылкой крепкого напитка в руках.

– Неужели добрались, – измученно произнесла Лисса.

– Не знаю, если нас пустят на порог этого трактира, – неуверенно ответила Марго. – Здесь, по-моему, не сдают комнаты на ночь. Но мы могли бы перекусить и расспросить у хозяина о приюте. Хватило бы медяков.

Едва Лисса приоткрыла глухую дверь и перешагнула через порог, как навстречу девушкам метнулся молодой мужчина, на поясе которого был повязан чистый передник. Своей широкой грудью он вытеснил посетительниц на улицу.

– Вам нечего здесь делать, – сказал он, немного растягивая слова. – Если вы беженцы с юга, то госпожа Нелли открыла ночлежку в своем старом особняке. Идите туда, а если будете приставать к моим гостям, я позову городскую охрану.

– Да, мы разоренные крестьяне, – вымолвила Лисса, неожидавшая такого быстрого отпора. – Мы очень долго добирались до города, устали и промерзли. Разрешите нам согреться…

– Я сказал, что не хочу неприятностей, поэтому не впущу в дом крепостных. А тем более женщин! Ступайте вниз по улице. Если там все будет забито, можете переночевать в коровнике, за домом. Там есть свежее сено.

– Примите нашу благодарность, – спокойно ответила Марго, отстраняя тайю, готовую вцепиться в негостеприимного хозяина и молить его о тепле и еде. – Мы бы не хотели вас беспокоить, но можем ли мы рассчитывать хотя бы на кружку горячего молока. Вот два медяка.

– Меня вы не беспокоите. Я сам из Навии. Но если господин увидит одиноких девушек в своем пивном доме, да ещё не тонок, то я потеряю работу. Подождите здесь, я принесу вам молока с медом.

Очень скоро парень возвратился на порог с двумя полными кружками горячего напитка. Девушки поблагодарили его и пообещали оставить пустую посуду окола порога. Они отошли от входной двери, чтобы не мешать посетителям заглянуть в светлую залу и пропустить чарку вина или пива.

– Годы текут, а нравы в Рустанаде не меняются, – сказала Марго, поднося кружку к потрескавшимся губам. – Что же мы дальше будем делать? В кармане осталось пару грошей, а работу тут так просто не найдешь.

– Мы можем запросто дальше лечить людей, – ответила Лисса, согревая замершие ладони о теплую посуду. – Конечно, лучше придумать что-либо более доходное. Можно было бы играть в кости, и с помощью Ланса быстро вычистить кошельки богачей. Но очень жаль, что тоны и русы не одобряют азартные игры.

– Лисса, о чем ты говоришь?! – усмехнулась Марго. – В Рустанаде я не была, но всем известно, что среди южан – а ведь именно руссов и тонов раньше так называли, а не всех бедняков, незнающих дворянского рода – не то что играть запрещено, у них запрещено все! Следуя заветам Тайры, они могут пить только по особым дням. А по отношению к женщинам должны проявлять почет и уважение, которое обычно сводится к тому, что их жены и дочери не могут работать без разрешения старшего мужчины в доме и даже ходить по улице в одиночестве. Может быть слухи немного преувеличивают, но если нас не пустили на порог таверны, – Марго скривилась в ухмылке, – то значит и на работу нас не возьмут без поручительства.

– Но мы же не южанки, – возразила подруга.

– Тем более. Единственно, на что можно рассчитывать – это грязная работа на кухне, в хлеву или уборной. Нам надо найти спутника. Хотя нет, для начала нам надо стать похожими на тонских женщин. То есть отрастить длинные темные волосы, изменить цвет глаз на карий и научиться открывать рот, только когда к тебе обратятся с вопросом.

– Как же нам раздобыть денег на лошадей и на корабль, – задумчиво произнесла Лисса.

– Если ты ждешь моего совета, – нарушил молчание Ланс, – то я могу предложить следующие варианты: попрошайничать на площади, грабить темной ночью богатых горожан, влезть в чужой дом и украсть монеты или заставить с помощью колдовства людей самим отдать свои кошельки. Так мы разбогатеем очень быстро. К тому же для колдуна все это не составляет труда и не навлечет никаких неприятностей. Но как к этому отнесется тайя?

– Может одолжить у кого-то, – тихо предложила Марго. – Ланс заставит ростовщика поверить…

– О, я бы мог, только для этого надо бы превратить вас в мужчин и затуманить разум всех людей находящихся в доме. Пока что я смогу лишь заставить человека заснуть, испугаться… или влюбиться в красивую девушку, на которую он бы и сам обратил внимание. А если этим решит заниматься Марго, то все может получиться, но затем на нас рухнет какая-то балка, и добром это не закончится уж точно, – заглушил её слова Ланс.

– Это будет неправильно, если ты или Ланс будете очаровывать людей, выманивая у них деньги, – рассуждала Лисса. – Но ведь мы действительно можем одолжить денег. Взять их без спроса, а потом вернуть. Марго, ты же непременно когда-нибудь вернешься на родину, будешь проезжать через Рустанад…

В голове громко захохотал Ланс. Лисса понимала, что к нему присоединяется и её внутренний голос, но девушка продолжила, пытаясь убедить себя в правоте:

– Колдовство может быть опасным. Ведь оно иногда не срабатывает, и тогда нас запомнят в лицо, а затем стражники запрячут нас в темнице или сожгут на костре за подобные истории. Стоять с протянутой рукой я не буду, уж лучше пойти на кражу. А как же иначе, Марго? Завтра мы уже умрем с голоду, а впереди ещё такой долгий путь. Мы возьмем только столько, сколько необходимо, чтобы поскорее добраться до северного леса. Море свидетель, что потом я верну все эти монеты его верным служителям, чтобы они раздали их бедным и обездоленным морийцам.

– В народных сказаниях всегда прославляются герои, грабившие богатых, чтобы раздать все золото бедным. По-моему, такие же стремления были у Катара и его шайки, – заметил Ланс. – Но нам ещё до таких размахов далеко.

– Мы можем пробраться в дом, если в нем никто не живет, и забрать несколько драгоценных вещей, – продолжала Лисса. – А потом мы продадим эти вещи в другом городе…

– Ты не сможешь ничего продать в этой стране, – перебила Марго. – Женщины в Рустанаде могут только заниматься домашними делами и воспитанием детей, а заработок денег на жизнь – удел мужей.

– Тогда мы заберем золотые и серебряные монеты. Видишь, все эти дома погружены в темноту, – Лисса указала на боковую улицу. – А перед ними высокие железные ограды – значит, жильцы в этой части города не бедствуют. Во всяком случае, там за забором в покинутых домах мы смогли бы и выспаться, и разбогатеть, чтобы поскорее дойти до моря.

– Если ты говоришь не впустую, то я не буду возражать, – равнодушно бросила Марго. – Я уже не верю в богов, чтобы опасаться кары за свершенное преступление.

Девушки завернули в ближний переулок, освещаемый лишь блистанием белого снега. В двух первых домах, огражденных от прохожей дороги высоким забором, было тихо и темно. Ланс сообщил, что в округе нет живых людей. Тайя зацепилась за холодное железо и подтянулась вверх на тонких прутьях.

Марго снизу наблюдала за подругой. Лисса была уже на вершине ограды и готовилась к прыжку по ту сторону забора. Но девушка остановилась в нерешительности. Марго посчитала, что она как обычно выслушивает свой внутренний голос или, как тайя его называла, волшебного духа Ланса. Лисса осторожно повернулась, крепко придерживаясь за прутья, и прыгнула назад на улицу, поскользнувшись на раскатанном снегу. Марго подхватила подругу и подняла её с земли.

– Пошли отсюда, – уверенно сказала тайя, отряхиваясь от снега, – эта затея все-таки не по мне. Покамест я не умираю от голода. Тайра позаботится о своей дочери.

Марго двинулась следом за подругой, уверенно спешившей обратно к светлому фонарю, зажженному около таверны. Девушки завернули за дом и зашли в маленький сарай. Внутри было темно и тепло. Лисса зажала нос, чтобы не чувствовать запаха навоза, исходившего от разбросанной на полу соломы. В одном углу лежала корова, разбуженная нежданными гостями, в другом на расстеленных плащах устроились измученные путешественницы. Глаза Лиссы уже были закрыты, и сознание рисовало красочные картины далеких краев, когда сквозь сон послышался знакомый голос Ланса:

– В чужой постели и с ворованными монетами в кармане ты не смогла бы так быстро и сладко заснуть.

Ведьмочка встала с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь деревянные стены сарая. Лисса еще дремала, свернувшись калачиком под плащом. Колдунья поднялась на ноги, поправила смятое платье, расчесала поломанным гребешком короткие черные волосы и подошла к ведру с водой, стоявшему около дверей, чтобы омыть лицо. Нынче девушке предстояло самой разобраться со всеми делами. Она зажгла в воздухе яркий шар, чтобы осветить полутемное помещение, и глянула в свое отражение в воде.

В ведре отразились приятные черты молодой девушки, чуть бледной лицом, с блеском в голубых глазах и решительно сомкнутыми губами. Марго не отрывала взгляда от водной поверхности. Она знала, что делала, и не раз выполняла этот трюк в Доме Послушания перед зеркалом. Вода показала совершенно другой облик – остриженная голова, на которую была натянута меховая шапка, более высокий лоб, вытянутое лицо, широкий нос, щетина на подбородке и над толстыми губами. Глаза совсем потемнели, и рот скривился в усмешке. Это были его глаза, в которые она давно влюбилась и не могла так долго позабыть.

Колдунья повертела головой, и тоже самое проделал мужчина, отражавшийся в ведре. Она опустила руки в воду, и в потревоженной поверхности вновь можно было различить черты юной девушки. Марго глубоко вздохнула. Этот фокус ей удавался, но на короткий срок. Притом она никогда не пробовала его совершать в присутствии людей. Но девушка понимала, что изменить свой облик в глазах окружающих было ей по силам. Ведь это именно те способности колдунов, о которых рассказывала Лисса, а точнее Ланс. Колдуны могли оборачиваться в других людей и животных, но совершалось это за счет воздействия на сознание человека, глядевшего на чародея. Хотя может быть в давние времена чародеи действительно меняли свое тело и порхали в облике птицы или плавали под водой как рыбы, а не только убеждали в этом своих спутников.

Марго схватила свой плащ и открыла дверь наружу:

– Ланс, если ты меня слышишь, то предупреди нашу подругу, чтобы она меня дожидалась и не беспокоилась. Я скоро вернусь.

Графиня решила выполнить свой замысел с раннего утра, когда улицы ещё не были заполнены людом, и на рынке, куда она спешила, можно было отыскать пустые лавки. Она надвинула на лицо капюшон и быстро ступала вперед, стараясь не привлекать лишнего внимания, но не пропуская мимо своего внимательного взора ни один дом под вывеской с именем торговца. В руке Марго сжимала небольшую шкатулку, подарок Дитрия. Добрый видий с неохотой расстался со своими помощницами, но он не смел, да и не смог бы их удержать. На прощание он подарил Марго шкатулку, с жалостью признавая, что не имеет более ценной для них благодарности за помощь, что было сущей правдой, так как видий раздавал все пожертвования, собираемые среди повстанцев, обездоленным женам и детям.

За расписную безделушку можно было выручить несколько серебренников, и Марго решила с этого начать сбор монет для путешествия на север. Но чтобы продать вещицу не за гроши, нужно было применить свои чары, пускай Лисса и решила, что выманивать деньги у людей, используя колдовство, не подобало честным людям. Марго не возражала словам и действиям подруги, но опыта у графини было, пожалуй, было побольше. Она знала: для того, чтобы выжить, надо применять все свои силы, если они у тебя ещё остались после лишений и несчастий, выпавших на жизненную долю. Очень скоро это поймет и Лисса, заглянув в пропасть нищеты и голода, когда в кармане нет и одного медяка. Колдунья признавала, что границы дозволенного существовали и для всесильных чародеев, ибо наказание за преступление этих пределов свершится руками людей или волей богов, в которых те веровали порой столь яростно и бескорыстно, что будь у чародеев такая сила веры и воли, они, пожалуй, могли бы действительно достигнуть божественного могущества. Но Марго уже не страшилась ничьей кары, не верила ни в людей, ни в их законы, ни в их мечты. Она считала, что сполна заплатила за свои проступки, и теперь настало время насладиться долгожданной волей. Ведь для колдунов не писаны правила, а, соблюдая порядки морийцев, они рисковали своими же руками возвести себе погребальный костер, чтобы безвозвратно кануть в небытие, ибо боги ждали в своей обители лишь души праведных людей. Для нелюдей посмертные врата были заперты, для них не было возвращения назад.

Из-за угла вышла странная пара. Пожилую женщину, голову которой покрывал темный платок, вышитый красными узорами, сопровождал молодой юноша, одетый в черное одеяние. Его лицо скрывала темная повязка, державшаяся на переносице и открывавшая лишь карие глаза. Парень аккуратно поддерживал женщину за руку, помогая ей идти по улице и выслушивая её старческую болтовню. Они презренно покосились на Марго, и девушка расслышала, как, прервав свой рассказ о волшебном аромате, приобретенном в лавке Толлера, старуха в недостойных словах выразила свое отношение к распущенной молодежи, понахаевшей с юга и не соблюдавшей заветы Тайры на тонской земле.

Графиня ещё больше надвинула капюшон на глаза и завернула в узкую улочку, по бокам которой располагались двухэтажные каменные дома. Сразу за поворотом девушка споткнулась о высокий порог дома Толлера, где, как гласила вывеска на двери, «вы сможете приобрести все нужное для украшения своего дома». Марго огляделась по сторонам: улица была безлюдна, редкие окна в ближайших домах были закрыты плотными ставнями, а за дверью не было слышно голосов покупателей, лишь шаги и звук передвигаемых предметов. Видно, хозяин наводил порядок в своей лавке, и девушка решила, что настал подходящий случай, чтобы совершить сделку. Теперь главное было с первого раза поймать взгляд продавца, чтобы не быть сразу же выставленной назад на мороз.

Марго отворила дверь и оказалась в маленькой комнате с высоким потолком, который пересекали толстые деревянные балки. К стене были прикреплены две лампы, освещавшие помещение. На скрип открываемой двери из-за прилавка, за которым на полках стояли разнообразные статуэтки, полные цветных жидкостей склянки, книги и расписанные горшки, появился затылок хозяина. Невысокий грузный мужчина поднял с пола ящик с темными бутылками эрлинского вина.

– Доброе утро, уважаемый господин, – обратился он к Марго, представшей перед его взором в обличие молодого мужчины в богатом сюртуке, утепленном дорогим мехом. – Что желаете приобрести? Я вчера получил партию крепкого вина, урожай сорок седьмого года, замечательный вкус. Или может предложить вам что-либо для вашей жены? Вот новые ожерелья из эмирского серебра. – Хозяин выставлял перед посетителем свои товары, намереваясь не упустить его без покупки.

– Я бы хотел продать вам вот эту шкатулку, – голос Марго был низким и хриплым. Она не отрывала взгляда от лица торговца. На столешницу опустилась грубая мужская рука с предлагаемым товаром.

В глазах купца зажегся жадный огонек. Он внимательно осмотрел вещицу, украшенную мелкими аккуратными листками плюща, сделанными из блестящего металла.

– Очень добротная ручная работа, – сказал он, приближаясь к одной из тусклых ламп, – но это не золото, поэтому я могу предложить не более двух серебряных монет.

– Это очень старинная шкатулка, она принадлежала моей матери, – начала торг Марго.

– Фамильная ценность ваших предков не будет особо интересна моим клиентам, – иронично ответил купец. – Я надбавлю вам немного монет, если вы выберете себе другой товар в моей лавке. Могу предложить вот этот высокий подсвечник, – Толлер обернулся к своим товарам и подтянулся к верхней полке, чтобы достать оттуда красивый подсвечник, сделанный из обычного железа. Но изделие было слишком тяжелым и громоздким, и когда мужчина уже коснулся его пальцами руки, подсвечник с грохотом повалился на пол.

Хозяин поругал себя за неосторожность и небрежность и скрылся под прилавком. Марго сдержала испуганный крик, готовый вырваться из горла, но дрожь в коленях нарушила её спокойствие и невозмутимость. Когда голова Толлера вновь появилась над столешницей, его взгляд выражал истинное изумление. Он поставил целый подсвечник в ряд предложенных товаров и презрительно обратился к своему собеседнику.

– Что ты здесь делаешь? Куда делся молодой господин? – торговец вышел из-за прилавка, приблизился к двери и выглянул на улицу, ища взглядом своего покупателя. – Из-за тебя сбежал такой богатый человек, – он вновь вернулся к торговому месту. – Убирайся из моей лавки! Я не подаю милостыни. А ты только распугиваешь моих клиентов.

Марго взглянула на свои руки и поняла, что от её колдовства не осталось и следа. Она вернула себе настоящий облик измученной бедной девушки в старом грязном плаще.

– Прошу вас, господин Толлер, помогите мне, – усталым голосом произнесла Марго. Её руки потянулись к шкатулке, но она быстро сообразила, что эта драгоценность ей уже не принадлежала, и тон вдобавок мог обвинить её в воровстве. Девушка была растеряна и не знала, что предпринять.

– Тебе должен помогать твой муж, а не я, – строго ответил купец. – Только негоже такой красавице распускать слезы. Я верный заветам предкам, и не могу даже глядеть на чужих женщин, не то, что общаться с тобой наедине. Ступай отсюда. – Толлер тоже заметил, что его клиент оставил драгоценность на столе, поэтому не был очень огорчен его странному исчезновению. Он даже достал из-за пояса несколько медяков и кинул их девушке. – Ладно, вот тебе пара монет, но не появляйся больше в моем доме.

– Благодарю вас, но не могли бы вы помочь мне найти работу. Я могу делать все. Хотите, я буду помогать вам в лавке, тогда посетители не уйдут отсюда без какой-нибудь безделушки, и вы быстро разбогатеете, – продолжала умолять Марго. Она с жалостью глядела, как купец спрятал под стол её шкатулку.

– Милая моя, я достаточно богат, чтобы не рисковать своей репутацией, беря в помощники девушку, да ещё без попечителя. Но ты ведь родом не из Рустанада, а твои голубые глаза сразу же нашлют на мою уже немолодую голову беды и проклятия Тайры, жены и моей матери.

– Да, я дворянка и не привыкла просить, – уже более жестким голосом произнесла Марго, – но во имя Моря и Тайры одолжите мне немного денег. Я выдам вам расписку, вскоре я все верну плюс проценты.

– Нет, но будь ты хотя бы похожа на тонку, я бы взял тебя под опеку, – Толлер подошел к девушке и рукой указал ей на выход, – мог бы даже найти тебе хорошего мужа. Не сомневаюсь, он заплатил бы большой выкуп, но…. Дворянам почет и уважение в других странах Мории, у нас же вы должны сами за все платить деньгами, а не просить у нас, бедных слуг государя.

У двери, распахнутой хозяином, который прежде убедился, что на улице его нежданную посетительниц никто не увидит, Марго резко остановилась и развернулась, высвобождаясь из рук купца, который выталкивал её за порог. Она не могла уйти отсюда без тех денег, что намеревалась выручить за шкатулку. Кем бы они не были в этой стране – беженцами, преступниками, дворянами, – за звонкую монету можно было рассчитывать на горячий обед и мягкую постель, а с пустыми карманами даже перед носом самого уважаемого тона закрылись бы многие двери.

Марго взглянула на Толлера и легко помахала ладонью перед его лицом. Она надеялась, что ещё не потеряла в волнении все свои силы. Торговец замигал глазами и погрузился в крепкий сон, опускаясь на грязный пол. Девушка подошла к двери и закрыла её на засов. Теперь предстояло осмотреть его имущество и самой установить цену за маленькую шкатулку.

Из помещения лавки Марго вступила в темный коридор, ведущий в жилые покои. Комнаты были уставлены крепкой мебелью, обитой дорогими тканями. Широкая лестница вела на верхний этаж, а под ступеньками был спуск в подвал, из которого доносилась веселая песенка служанки. Марго знала, что следовало поторопиться. Она быстро поднялась в спальни, располагавшиеся наверху. В одной комнате на широкой кровати ещё спала женщина, чье лицо колдунья не стала рассматривать, мигом прикрыв за собой дверь. А в следующей просторной спальне Марго тихо раскрыла комод и сундуки, заполненные мужской одеждой.

Ведьмочка сразу решила, что в первую очередь следовало приобрести в городе, чтобы люди захотели иметь с тобой дело – богатую одежду. Притом это должна была быть мужская одежда. Она отобрала из вещей хозяина плотную рубаху, пару узких брюк, которые явно были ему малы, и черную кожаную куртку. Также в карманы девушки был переложен мешочек с серебряными монетами. Скинув плащ, Марго надела на себя чужой наряд, и явно увеличившись в размерах, тихо выскочила в коридор. В нижней гостиной девушка расслышала женский голос, сверху громко зовущий служанку. Воровка быстро выбежала в незнакомую дверь, откуда перебралась в другую комнату, а после, оказавшись у закрытого окна, распахнула ставни, и, оглядев пустой переулок, выпрыгнула на улицу.

Она мчалась по улицам Онтара. Город уже заполнился повозками горожан, крытыми экипажами богачей и пешими тонами, спешившими по делам. Женщины, молодые девушки и девочки ступали в сопровождении своих отцов, мужей или сыновей. Марго старалась не поднимать глаза от снежного покрова, чтобы не встречать недоуменные взгляды прохожих. Она обратилась к одному молодому парню, разгружавшему бочки из телеги, с просьбой объяснить ей дорогу к трактиру, возле которого осталась Лисса, и название которого она позабыла, объяснив лишь, что заведение находилось недалеко от городских ворот. Работник внимательно выслушал девушку, подробно ответив на её просьбу, и даже вызвался провести, ибо негоже было одной ходить по улице. Но ведьмочка только улыбнулась его словам, она поблагодарила тона за доброту и помощь и, не отвлекая парня от дел, быстро свернула на другую улицу, следуя его указаниям.

Лисса поджидала подругу недалеко от сарая, выгнанная на мороз хозяйкой, пожаловавшей утром в коровник, чтобы накормить и подоить скотину. Она окликнула графиню, которую распознала в пополневшей черной фигуре только с помощью Ланса. Девушки возвратились в темноту и теплоту сарая, где ведьмочка, скидывая с себя лишние вещи, быстро прекратила расспросы о своем утреннем исчезновении:

– Теперь эта одежда твоя. В ней ты будешь выглядеть как молодой господин… Имя можешь придумать себе сама.

– Я должна носить мужское одеяние?! Эти грязные штаны и куртку? – заупрямилась Лисса. – Где ты это раздобыла? Уж лучше бы это было новое шерстяное платье или теплый плащ.

– Да, твой плащ уже совсем пообносился, – Марго подошла к подруге и сняла с её плеч черный плащ, истертый до дыр от дождя и грязи. – Но ещё на кое-что сгодится. – Ведьмочка ловко разорвала ткань на узкую прямую полоску. – Пока эта повязка будет скрывать твое лицо, а после мы купим тебе подобающий для юношей пради, то есть покрывало на голову, которое носят молодые парни до встречи со своей первой женой, если дают обеты служения.

– Неужели у них бывает несколько жен? – любопытно спросила тайя, примеряя вещи.

– Как рассказывала моя няня, которая многое повидала на своем веку, а родилась она в Рустанаде, плох тот муж, который не развелся со своей женой, ибо он не познал истинной хитрости и коварства женщин. Моряне искоренили обычаи южан иметь несколько жен, но семьи здесь очень часто распадаются по воле обоих супругов, притом муж обязан содержать первую жену, пока она не выйдет снова замуж. В общем, нам, женщинам, в этой стране отводится лишь роль послушной, хозяйственной жены, любимой своим мужем, иначе он её бросит. Ничего без разрешения мужчины делать не позволено. Поэтому только с твоей помощью, мой дорогой друг, – Марго с улыбкой посмотрела на Лиссу, надевшую поверх рубахи и широких штанов куртку, – мы сможем вновь обрести свободу действий, не привлекая при этом лишнего внимания к себе.

– Почему же тогда ты не переодеваешься в мужчину? И где ты взяла эту одежду?

– Мне удалось продать шкатулку Дитрия, – мрачно ответила Марго, увиливая от прямого ответа. – И на вырученные монеты не купишь два сюртука, не говоря о всем одеянии. К тому же тебе надо будет сменить обувку, чтобы походить на порядочного юношу, который сопровождает свою сестру. А я решила не менять своего облика. Поверь, в любой стране, а тем более в Рустанаде, к женщине будет больше снисхождения, и за красивую улыбку ей подкинут монетку или уступят в цене.

– Тогда почему я должна одевать эти обноски, неподобающие тайе, а не ты?! – опять возмутилась Лисса. Марго перемотала её лицо грязной холодной тканью, оставляя на виду лишь глаза. На голову девушки графиня натянула капюшон.

– Ты уже давно не тайя, – заметил Ланс. – Иначе ты не посмела бы так отвечать дворянке.

– Потому что это поможет спрятать твои русые кудряшки. Молодые тонки и русайки всегда распускают свои длинные ТЕМНЫЕ волосы…

– Вот именно, – перебила Лисса упрямым тоном, – в них никак не опознаешь светлоглазых морянок, дочерей Моря.

– Ну, с этим я легко справлюсь, – Марго лукаво посмотрела на подругу, её голубые глаза медленно приобретали коричневую окраску.

– Надолго ли, – сомнительно забормотал Ланс.

– А сейчас мы отправимся на рынок, где ты купишь себе кожаные сапоги, а также шушу для глаз. Настойка этого цветка всегда используется южанками, чтобы увеличить зрачки и подчернить глаза. Уж до этого времени я попробую не терять контроль над своими чарами, – Марго поправила свои короткие волосы и прежде чем приоткрыть дверь во двор, передала Лиссе три серебренника.

– Конечно, план у вас хорош, но я никогда не приму тебя за мужчину, услышав твой тонкий писк, – Лисса замерла в дверях, оценив соображения Ланса.

– Марго, а как же я буду говорить? – недоуменно спросила она подругу. – Голос то у меня не очень похож на громкий бас.

– Иногда мне кажется он у тебя громче грома, – съязвил Ланс.

– Ты немного похрипи, – Марго остановилась перед дверью, задумчиво глядя на тайю. Девушка не беспокоилась дотоле об этой проблеме. – Лисса, постарайся говорить более низким голосом. Ведь тебе следует подыскать работу, чтобы мы могли обосноваться где-то на несколько дней, пока не придумаем, как достать лошадей. Тебе как единственному мужчине в нашей маленькой семье придется зарабатывать на жизнь. Я предполагала, что юноше подойдут обязанности провожатого, но от немого в этом деле толку немного.

– Ладно, я попробую, – Лисса прокашлялась. – Ну что ты скажешь теперь? – проговорила она грубым голосом, который звучал неестественно и давался ей с большим усилием. Марго лишь засмеялась в ответ.

– Ничего смешного в этом не вижу, – уже своим голосом с обидными нотками тайя бросила в сторону подруги. – Сама бы попробовала. – Графиня тут же от удивления приоткрыла рот. Последняя фраза была сказана приятным мужским баритоном. Оказалось, что Лисса сама такого от себя не ожидала. – Ланс, эти твои выходки… – продолжил изумляться незнакомый голос, исходивший из горла девушки.

– А кто, по-твоему, способен решить все твои проблемы, – Ланс усмехался привычным образом в голове хозяйки. – С моей помощью ты будешь без всяких усилий уговаривать тонских дам и их дочек, а точнее их мужей и отцов, взять тебя в помощники. И мне это не составит особого труда. Я наложил на твой голос маленькое заклятие и смогу, по-прежнему, отлучаться из солонки по своим делам.

***

Дом госпожи Утиллы располагался в процветающем квартале Онтара, прозванном Красные Крыши за цветную черепицу, покрывавшую высокие дома. Хозяйка была розовощека, полногруда, невысокого роста, с пышной косой, перевязанной на макушке. Бывший муж Утиллы господин Тивор содержал просторную лавку на рыночной площади, где торговал эрлинскими пряностями и фруктами. Он был единственным кормильцем своей первой жены, с которой уже около десяти лет находился в разводе.

Несмотря на богатство и обеспеченность мужа жилище Утиллы было скудно обставлено. Комнаты снизу сдавались в аренду многодетной семье сапожника, а на двух верхних этажах среди старой мебели в темных гостиных и спальнях проживала одинокая женщина с молоденькой служанкой и дочерью-подростком. Ярко накрашенные губы Утиллы, которая по-прежнему сохраняла женское обаяние и привлекательность, говорили, что тонка, несмотря на черный платок на волосах, надетый после расставания с Тивором, находится в поисках нового супруга. Именно поэтому к ней в услужение поступил юный провожатый Азар. Он носил черную повязку пради, указывавшую, что в настоящее время парень вел холостяцкий образ жизни и не был обязан обеспечивать свою семью. Тивор счел его подходящим избранником на работу провожатого для первой жены, тем более, что пради намекало на готовность юноши служить за более мелкое жалование, ибо его потребности были пока не столь высоки. Договоренность достигнули в лавке купца, куда юноша забрел в поисках службы, и в тот же день Тивор представил нового слугу Утилле. Отныне он не обязан был ежедневно навещать прежнюю супругу, чтобы прогуляться с ней и дочерью по городу, так как бывший провожатый сбежал из Онтара после обвинения в приставании к купеческой жене, жившей по соседству.

О том, что на его попечении после смерти родителей находится младшая сестра, Азар сообщил хозяйке после того, как остался с ней наедине и был проведен в свою небольшую каморку под чердаком. Известие это омрачило лоб Утиллы. Она быстро сообразила, что юноша не сможет уделять ей все свое время, но не решилась отказываться от его услуг, понимая, что другого провожатого, готового получать один серебренник в неделю, с таким скрягой, как её первый муж, придется ещё очень долго дожидаться. Поэтому она лишь безоговорочно заметила, что если молодая девушка собиралась проживать в её доме, то ей придется все время проводить в усердном труде на кухне.

Первые дни среди грязных котелков, раскаленной печи и полных мешков муки тянулись для Марго мучительно бесконечно. Ведьмочке пришлось печь хлеб, растапливать очаг и таскать со двора ледяной воды. Кухарка Зелла своей помощнице была очень рада. Она передала новой работнице все обязанности по дому, а сама с утра выходила за покупками, ссылаясь на то, что у неё есть племянник, который может её провести на рынок, а братец Марго постоянно занят поручениями хозяйки. Зелла была ровесницей Марго, и графине не составило бы труда проучить тонку, но её достопочтенный отец, являвшийся каждый вечер за своей дочерью, чтобы проверить не угнетают ли его дитя в услужении и не утруждается ли она до бессилия, ибо хотел сохранить её красоту и цветущую стать для будущего мужа, выражал одним своим видом, что дочь трудится не ради дополнительного заработка, а чтобы помочь госпоже Утилле, приходившейся ему дальней родственницей. С седым тоном хозяйка вела себя тихо и смиренно, как не бывало даже при супруге. Хотя Зелла готовила скверно и разводила на кухне грязь и копоть, Утилла боялась потерять единственную служанку. Но после того, как в доме появилась бесплатная работница, хозяйка осмелела и даже высказала свои недовольства Тивору по отношению к бессовестной девушке, голова которой была забита ночными посиделками у порога при свете фонарей с молоденькими подружками, их братьями и провожатыми.