Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 45 страниц)

– Даже думать об этом не смей, – государь гневно поглядел на советника. Он окончательно поднялся с кровати и зазвонил в золотой колокольчик. Элбет поначалу не понял, какие именно неразумные речи пробудили столько энергии в немощном теле старика, и о чем, ему велено не задумываться: о встрече родичей или о близкой кончине черноморца, но очень скоро он успокоился, выслушав обращение государя к прибывшему на его зов слуге.

– Я приказываю привести этого мальчишку в комнату, соседнюю с моей спальней, призвать самых лучших лекарей в Алмааге и поднять его на ноги в скорейшем времени! Море подождет меня ещё несколько лет, пока я не выбью весь черноморский дух из своего внука и не сделаю из него настоящего потомка Орфилона!

Глава 5

ОХОТА

Ромес уже более двадцати лет в предпраздничные дни занимался доставкой истинно верующих в Тайград на главные гуляния зимы – Ночь Тайры. Низкие крытые помещения, обычно заполненные на барже грузом, заставлялись койками, где паломники из Рустанада, Навии и Лемаха переживали холодные дни и ночи, пока небольшое судно не спускалось по реке в Великое море и не приставало к берегу в столице Тайрага.

Единственная каюта, защищенная от яростных порывов ветра и леденящих морских волн, располагалась между трюмом и палубой. Нынче её занимала гостья, чья красота и кошелек золотых монет явно преобладали над полученными удобствами. Дуглас как обычно выполнял обязанности слуги своей благородной госпожи. Для него был отгорожен холщовой занавеской угол у входной двери, за которой находилась низкая кровать.

Путешествие по реке началось две недели назад. До этого пешим ходом Дуглас и Имира добрались до ближайшего поселения на берегу. Верховье реки уже покрылось льдом, но широкое русло близ Сотника, лемакского города, оставалось полноводным и судоходным. В Сотнике они задержались на несколько дней в ожидании корабля, покуда, наконец, в городе не появился Ромес, который держал путь на север в Тайград, а после празднеств Тайры – в столицу Минора за новым грузом.

До впадения в Навию реки Каро в месте, где был выстроен одноименный главный город в Лемахе, баржу тянули на канатах бурлаки, медленно шедшие по берегу. Но вскоре подул попутный ветер, и капитан распустил огромный парус на мачте, одиноко возвышавшейся посреди плоскодонного судна. С палубы открывался прекрасный вид на заснеженные леса и равнины южного берега. Однако Дуглас редко выбирался из своей каморки, особенно как в его сторону стали коситься все пассажиры баржи. В одно морозное утро на берегу Навии показался большой палаточный лагерь. Генерал Мории собирал войска из Лемаха и других северных государств, чтобы отправить их в Аману и Рустанад для подавления восстания крестьян и вновь разгоравшихся разногласий между русами и тонами. Рудокоп издали осматривал военные гарнизоны. Подле него руские купцы и их дети прильнули к бортику баржи, обсуждая многочисленность дворянских войск. Но едва Дуглас приблизился к краю палубы, как трехлетний мальчонка вцепился в юбку матери и заревел во весь голос, услышанный даже на берегу. Плач и крик подхватили другие ребятишки, обиженно тыча в рудокопа пальцем, хотя впервые увидели парня. Дети успокоились лишь, когда матери увели их подальше от закутанного в плащ незнакомца. С тех пор Дугласа сторонились, и он выходил на свежий воздух лишь по ночам.

Имира в начале плавания большую часть времени проводила с капитаном, расспрашивая его о предстоящем путешествии. Но вскоре девушка предпочла уединение назойливой болтовне Ромеса. Релийка утратила былую свежесть и задор. Дуглас видел, что графиня де Кор слабела с каждым днем. Её лицо приобрело бледно-желтый цвет, глаза покраснели. В Сотнике Имира купила у мясника кровь забитых животных, но, видимо, её запасы подошли к концу, и девушка чахла от голода. Дуглас умолял спутницу перекусить корабельной стряпней, но графиня лишь огрызалась в ответ. Она с сарказмом заявляла, что намеревается сойти на землю в Тайраге, иначе до Минора на барже не останется живой души.

– Ромес сказал, что мы уже вышли в море и завтра достигнем Тайрага, – Имира возвратилась в каюту, перессказывая Дугласу последние известия. Лицо девушки ещё более осунулось и побледнело. Рудокоп только удивлялся, как в Далии она так легко обходилась без крови. Или тогда он просто не обращал внимания на пищу своей попутчицы?!

– И на сколько дней он задержится в порту?

– На три, пока не будут принесены все дары Тайре.

– Я думаю, тебе не стоит выходить в город. Там слишком много людей, Им. А ты мне обещала, что изменишься. Я сам куплю тебе крови на рынке.

– А как же Ночь Тайры? Нет, я должна насладиться этими гуляниями, – засмеялась Имира. – Все улицы будут облиты кровью жертвенных животных. Жители Мории будут всю ночь пить вино на улицах города и распевать хвалебные песни. Я давно решила, Дуг, что не пропущу такого зрелища.

Наутро рудокоп спускался по трапу вслед за дворянкой на причал, наполненный шумом и криками продавцов рыбы, матросов и пьяных гуляк. Капитан предупредил, что если госпожа задержится в городе на торжествах, он не будет ждать опоздавших, пусть они и заплатили за всю дорогу до Минора.

Она зашла в ближайший кабак в порту и расспросила дорогу к площади Тайры, где находился храм богини. Дуглас молчаливо следовал по пятам. Он с интересом осматривал знакомый город, в котором бывал несколько раз с отцом на зимних праздниках. Ничего на первый взгляд не изменилось: черные одеяния тагов мелькали среди обычных горожан, молодые тайи до сих пор не надели перчатки на руки, показывая всем полученные кольца, а иноземцы, приехавшие в столицу на Ночь Тайры, толпились в лавках торговцев, закупая раговый мед и настойку на корнях, лечившие от многих болезней. Воздух как всегда был наполнен ароматом красных цветов, пусть и не столь сладостным в это время года.

– Дуглас, вот тебе несколько монет, – она остановилась возле большой вывески местной гостиницы. – Зайдешь на рынок, снимешь комнатку в таверне или вернешься на баржу, но с тобой нам лучше поскорее расстаться.

– Как расстаться?! – он в недоумении схватил девушку за руку. – Что ты будешь здесь делать, Им? Тебя непременно поймают, и тогда тебе не избежать казни, а таги будут самими безжалостными палачами.

– Хватит ходить за мной! И не стоит за меня переживать, Дуг! Уж лучше самому спрятаться от глаз людей.

– Им, ты обещала отправиться со мной к колдунам!

– Я передумала. Не могу же я сама идти на верную гибель. Колдуны были всегда самыми злейшими врагами Возрожденных!

– Тогда … у меня нет другого выбора. Я расскажу всем, что ты упырь и, похоже, убила уже не одного человека.

– Пусти меня, прокаженный! Кто поверит твоим словам? – Имира вырвалась из рук рудокопа и пошла вперед, обернувшись на ходу: – Прощай, Дуглас! Ты был верным слугой, но глупым охотником.

Он остался в одиночестве посреди улицы. Сзади возница на санях громкими окриками расчищал дорогу. Парень отпрыгнул к порогу заведения, из которого пахло теплым парным молоком. Фигура Имиры быстро двигалась по улице в центр города через толпу. Рудокоп отыскал взглядом её распущенные каштановые волосы и поспешил следом.

Площадь Тайры располагалась на самом высоком месте в городе. На её краю стоял храм богини, за которым начинался обрыв, круто спускавшийся на каменный пляж. Именно это место считалось святым в Мории, так как туда в середине зимы с высоких стен храма прыгали молодые тайи, принося свои жизни в дар Тайры. Имира подошла к стенам святилища, поднятым из красного камня. На площадь смотрели широкие ворота здания, охраняемые тагами, за поясом которых висели острые мечи. Девушка зашла под высокую арку, украшенную росписями во славу богини, и заговорила с охранниками. Дуглас остановился недалеко от стены и присел на землю, приласкав бездомную собаку, устроившуюся за выступом арки. Он прислушался к голосу девушки. По доносившимся до его ушей звукам парень понял, что один из тагов удалился, чтобы привести человека, названного незнакомкой.

– Имира, дорогая моя, – вскоре раздался низкий мужской голос. – Никак не ожидал тебя здесь увидеть!

Таги с мечами вышли из-под арки на площадь, оставив собеседников наедине. Один из стражников покосился на бродягу, примостившегося возле ворот в храм, но Дуглас не подал виду, что заметил подозрительного взгляда. Он достал из сумки кусок сухого хлеба и стал кормить пса, жадно набросившегося на нежданное угощение от человека, пахнувшего как мертвец.

– Ты сама или с подругой, которую самостоятельно решила впустить в наш узкий круг? – строго спросил мужчина.

– Велли сильный и надежный человек, учитель. Мы оказались в ловушке. Посылки перестали приходить, и я решилась покинуть родные места…

– Ты, наконец, расправила крылья. Добро пожаловать домой! Идем, я выслушаю твою историю. Уверен, путь был нелегким, но я вижу, ты совсем повзрослела, Им, – голос затихал вслед удалявшимся шагам.

Дуглас поднялся с холодной земли и кинул псу ещё один кусок хлеба. Он опустил голову, глядя под ноги, неспешной походкой двинулся вдоль стены. У открытых ворот парень рассмотрел две фигуры, медленно шагавшие среди каменных статуй прекрасных девушек к высоким ступеням храма. Подле графини ступал высокий худощавый мужчина в одежде тага. Его обнаженную голову венчали пышные черные волосы. Незнакомец изрядно хромал на левую ногу, и острый глаз рудокопа не оставил этого без внимания.

Обойдя площадь, Дуглас свернул на знакомую улицу, уводившую к южным воротам города. Лучи полуденного солнца переливались на блестящем снеге. Прогулка в такую погоду доставляла только удовольствие, пусть путь пешком предстоял неблизким. Дугласа никогда не пугала долгая дорога, тем более дорога домой.

***

Трактирщик Арисс подъезжал к своей избе в Сколаде, когда на небе уже давно сверкали яркие звезды, сулившие крепкий мороз. Он с радостью подвез от столицы странника, благо у того нашелся золотой, чтобы заплатить за доброжелательность хозяина повозки.

Всю дорогу Дугласу пришлось выслушивать рассказы Арисса о последних событиях в Сколаде. Рудокоп надвинул на голову глубокий капюшон и остался неузнанным старым знакомым, благодаря чему выслушал немало слов о себе. Трактирщик принял его за нового помощника тага Тамигора, видя на парне черный плащ, и решил первым ввести его в курс обыденных и удивительных дел в поселке. Оказывается, всем уже было известно, что Дуглас Росси, похитивший сестру-тайю из родного дома, хотя Арисс в это не верил, был приговорен к казни, но таги даровали ему жизнь, благословив на поиски живой воды.

Чтобы не разубеждать трактирщика, Дуглас последовал его совету и направился к высокому зданию школы, где жил таг Тамигор. Скрывшись в темноте от посторонних глаз, он свернул на протоптанную тропинку и побрел к родному дому.

Изба семейства Росси одиноко стояла на окраине поселка. В окне светился тусклый огонек лампы. Дуглас тихо постучал в дверь. На пороге появился младший брат Морис. Парнишка подрос за прошедшие полгода, и в свою дюжину годов уже мог стать надежной опорой родителей.

– Мама, – закричал он, придерживая дверь рукой. – Здесь чужак в черном плаще! Что вам надо?

Дуглас улыбнулся. Он скинул капюшон и развел руки, чтобы обнять сорванца.

– Дуг! Дуг вернулся! – мальчонка набросился на старшего брата и был поднят им в воздух.

К порогу подошла Риза. Она со слезами на глазах обняла сына и усадила его за стол, на который тут же выложила все угощения в доме. Мать обеспокоенно озиралась, надеясь увидеть дочь Лиссу, но после объяснений сына, её глаза еще более погрустнели. На Дугласа посыпались расспросы о здоровье, делах и планах на будущее.

– С Лиссой все в порядке, – отвечал он, поглощая уже остывший ужин. – Поверьте, она осталась в надежном месте. Там её никто не обидит и никто даже не подозревает, что она тайя.

– Как я волновалась, когда Тамигор сообщил, что она пропала из Истары. Отец был в гневе, что дочь не сможет выполнить долг тайи и участвовать в празднике Ночи Тайры. Он совсем из ума выжил после вашего бегства, – Риза говорила со слезами на глазах. – А я все надеялась, что может ты проследил за сестрой, не бросил её одну. Хорошо, что теперь она в безопасности.

– А оттуда она не сбежит? – лукаво спросил Морис, устроившийся на лавке за столом рядом с Дугласом.

– Дуглас, не сбежит? – мать тоже вопросительно поглядела на сына. – Она ведь у нас такая непоседа, лучше бы вы оба вернулись домой. Хотя отец бы сам отвез её в Тайград, – она жалостно покачала головой.

– А как у вас жизнь? – спросил Дуглас. – Где все?

– Басист и отец отправились на вырубку раг. Там они посменно работают с другими дровосеками, вернутся уже после праздников. Недрас в столице торгует в лавке жены. Он же у нас женился. На Плессе, твоей невесте. Мы как узнали, что случилось с тагом Тригором, думали, что не видать нам прощения Тайры. Но Тамигор не бросил нас в беде. Объявил, что вас похитили, и люди даже приходили нам помочь и поддержать. А эта девчонка из столицы сделала предложение Недрасу. Конечно, мы не могли отказать ей. Теперь у них хорошая семья. Твой брат там как в масле купается. Монет у этих Ласси полный амбар.

– А можно мы с Дугом поедем к ним в гости? – воскликнул Морис. – Я ещё ни разу не был в Тайграде в Ночь Тайры.

– Ты ступай спать на печь, – строго ответила Риза. – Мал ещё для таких праздников.

Дуглас просидел с матерью за столом до глубокой ночи. Риза уговаривала остаться в поселке, где он мог бы укрыться от чужих глаз. О том, что ей известно о терзавшем сына недуге, женщина проболталась в самом конце:

– Уж болит наверное все тело, сынок? Хорошо, что ты вернулся домой. Никто здесь тебя уже не тронет, будешь спокойно отдыхать, сил набираться, а я пойду к тагам и бабкам-тайям, сведущим в целительстве, раздобуду тебе лекарство.

– Я недолго пробуду дома. Зашел вас навестить, проведать и успокоить, да проститься, может больше и не свидимся, – Дуглас поцеловал мокрое лицо матери и отправился спать.

Следующий день он провел дома. На двор не показывался, да и брату с матерью запретил говорить о своем возвращении. Он оставил Ризе кошелек, в котором ещё позванивала парочка монет, и сообщил, что собирается наутро в Тайград. Следовало еще раз встретиться с Имирой и увезти её из города или найти другой способ обезвредить страсть к людской крови. Хотя Дуглас сомневался, что это было ему по силам.

– Я тоже поеду с тобой, – заявил Морис.

– Нет, – Дуглас пытался ласково отговорить брата от затеи. – У меня там дела, и совсем не будет времени глядеть на представления тагов. А ты к тому же должен помогать матери по хозяйству.

– Я все равно поеду. Я уже большой. Все мои друзья рассказывают о приношении даров Тайре, а я ещё ни разу этого не видел. Если ты будешь занят, я пойду на площадь с Недрасом. Ведь Плесса будет участвовать в завтрашнем ритуале, и он непременно будет возле храма со своей женой.

– Дуг, отвези его в город, – попросила Риза сына, когда Морис обиженно выбежал на улицу. – Мальчик так долго ждал этого. Отец обещал ему этот праздник, а сам уехал на поля. Он посчитал, что раз его дочь оскорбила Тайру и её служителей, он тоже более недостоин божеской милости и даже перестал ходить в гости к соседям в полнолуния, ночи Тайры.

В столицу Дуглас решил отправиться пешком. С восходом солнца он разбудил Мориса, который весь вечер накануне готовился к празднику и выслушивал наставления матери. Паренек одел свой парадный костюм и прикрепил на плечи рюкзак с подарками для Плессы и Недраса. Дуглас должен был оставить брата у них в гостях, если надумал задержаться в городе на несколько дней.

К полудню усталые путники добрели до соседнего городка Раговица, где пристроились на телеге старого купца, направлявшегося в Тайград в гости к дочери.

– Знаешь, Дуглас, я бы поступил на твоем месте точно также, – весело болтал Морис, свесив ноги с края повзки. – Где это видано делать предложение за две недели до свадьбы?! Брисс говорил, что в других морийских городах парни зовут девок замуж, а у нас все наоборот. Ты правильно сделал, что сбежал. Никто ведь не знал, кем могла оказаться эта Плесса. Хотя она на самом деле ничего: красивая, добрая, мне вот подарила сапоги. Но ведь могло случиться, что в день Свадьбы перед тобой бы стояла хромая уродина без зубов. Я через несколько лет тоже уеду из Тайрага, и больше никогда сюда не вернусь.

Дуглас посмеялся над мечтами брата и потрепал его по заросшим волосам. В столицу они прибыли ближе к вечеру. Солнце уже садилось на горизонте, но это было лишь началом народных гуляний. Дуглас крепко схватил брата за руку и повел его к храмовой площади, на которой уже были установлены длинные столы, полные угощения и выпивки. Торговцы расхваливали свой товар, на стенах храма играли музыканты и выступали заезжие актеры с акробатическими трюками, а граждане Тайрага и других морийских государств могли вдоволь наесться, напиться, вознести хвалу Тайре и пуститься в хоровод перед входом в храм.

Нынче в городе был второй день гуляний, когда таги выливали на землю вино, а молодые тайи, готовившиеся стать матерями и принести богине первого дитя, с высоких стен сбрасывали в толпу засушенные цветы раги. Дуглас провел Мориса по площади, угостил брата красным леденцом в виде меча на палочке и остановился в конце площади недалеко от храмовых ворот, в которых два дня назад скрылась Имира. За спиной рудокопа возвышалась стена, отделявшая город от крутого спуска в море. Морис, получив долгожданную свободу, скрылся в толпе гуляк, но вскоре вернулся и устроился на крыше торговой лавки, с которой он мог обозревать как представление на стенах храма, так и гуляния народа среди расставленных столов.

– Смотри. Вон она! – закричал Морис, указывая на маленькие фигуры тай, появившихся на крепостной стене. Музыка стихла, и в воздухе послышались голоса тагов, произносивших молитвы Тайре. Парень мигом соскочил на землю и оказался возле старшего брата. – Это Плесса! А в самом первом ряду стоит Недрас. Пошли к нему, – и он потянул Дугласа за рукав к подножию стены.

Тот неохотно ступал следом. Он был бы рад увидеть брата, но не знал окажется ли это чувство взаимным. Принимая во внимание, что Недрас стал мужем бывшей невесты Дугласа, дружба между братьями могла дать трещину. Морис сзади подтолкнул старшего Росси, заставив его оборотиться.

– Дуглас! – удивленно произнес высокий тайранец. Родной первенец Тиора полностью походил на отца: и статью, и строгим нравом. – А это ты маленьких негодяй толкаешь меня в спину, – Недрас легко потянул Мориса за ухо.

– Доброй ночи, брат! – произнес Дуг, и тут же оказался в крепких объятиях.

– Я так рад тебя видеть. Когда ты вернулся? В Сколаде ходят всякие небылицы про твой уход, мол убил, ограбил кого-то и даже попал в Истару. Слава Тайре, что ты жив и невредим.

– Да, пока ещё жив, – тихо ответил рудокоп.

– А мы как раз собирались зайти к вам в гости, – заговорил Морис. – Ты покажешь Дугу свой большой дом?

– Конечно, мы будем очень рады в праздник Тайры пригласить в дом таким дорогих гостей, – засмеялся громовым голосом Недрас. – Наконец, познакомишься с моей женой, Дуг! Ждем вас нынче на семейный ужин!

Морис был в восторге, он поделился с Недрасом своими впечатлениями, а Дуглас смущенно поблагодарил за приглашение и пообещал брату непременно зайти и остаться на ночлег в их доме.

– Сейчас Плесса будет кидать в толпу цветы, – похвастался Недрас. – Она обещала докинуть букет до меня.

– Тебе повезло, брат, – ответил Дуглас. – Но мне нужно разобраться с некоторыми делами.

– Ладно, идите ещё погуляйте по городу, а позже жду вас непременно в гостях. Морис, ты помнишь, где мы живем?

– Конечно, я останусь пока с Дугласом, а потом приведу его на ужин. Он должен отведать пирога твоей жены. Даже мама не готовит так вкусно!

Морис взобрался обратно на покинутое место на крыше, а Дуглас отошел в сторону, откуда ему никто не мешал толчками и пьяными поздравлениями наблюдать за воротами. Рудокоп слышал веселые крики Мориса в толпу, подбадривавшего незадачливых танцоров или смеявшегося над фокусами жонглеров и шутливыми песенками менестрелей. Площадь заполнялась новыми горожанами, и вскоре Дуглас совсем отодвинулся за крайнюю лавку, на которой примостился брат, чтобы не оказаться затянутым в беспорядочное движение народа. На стенах зажглись фонари, однако света было достаточно только чтобы разглядеть фигуры, но не лица разгулявшихся жителей Мории. Рудокоп решил, что он вряд ли уже сможет заметить и узнать графиню среди тай и тагов, проходивших через арку ворот. Он окликнул брата и велел тому выбираться из столпотворения, пока улочки, ведущие на площадь, не заполнились гулящим людом.

Они шли вдоль домов и лавок купцов, окружавших храмовую площадь, как вдруг Дугласа кто-то окликнул и схватил за полу развевавшегося плаща. Перед ним возникла знакомая релийка. Лицо Имиры вновь отливало румянцем, глаза, по-прежнему, смеялись, и на губах играла белоснежная улыбка.

– Дуглас, куда ты спешишь, ведь праздник только начинается?

– Я не ожидал тебя здесь встретить, – тихо солгал рудокоп, оборачиваясь к девушке.

– Такие народные празднества веселее дворянских балов и приемом, – ответила Имира. – Как у тебя дела? Смотри не загуляй, а то не успеешь на баржу Ромеса.

– Со мной все в порядке. А ты где устроилась? Уже успела подкрепиться? Видел, твой учитель занимает почетное положение в обществе. Он тебя подлечил?

Улыбка исчезла с лица девушки.

– Кто это? – спросил Морис, подошедший к собеседникам. Он не сразу заметил, что Дуглас от него отстал. – Я Морис, брат Дугласа.

– Брат Дугласа, малыш? – удивилась Имира. – А ты на него не похож ни капельки.

– Я немного ещё подрасту, и тогда буду почти как он, сильный и храбрый. А ты тайя? У тебя есть кольца или ты высматриваешь жениха?

– У тебя очень забавный брат, Дуг, – проговорила Имира, недоуменно глядя на рудокопа. – Ты мне о нем не рассказывал.

– А еще у меня есть два других брата и сестра, – серьезно говорил Морис. Ему крайне льстило внимание незнакомки. – Правда, она с нами не живет, и Дуглас только вернулся.

– А где вы живете, дружок? – лукаво спросила Имира.

– Послушай, Им, – вмешался Дуглас, пытаясь закрыть рот Морису, – я сейчас занят и спешу. Может мы завтра встретимся и поговорим…

– Наш дом очень большой, он недалеко от столицы, всего несколько часов на быстрой лошади, но сюда мы добирались пешком все утро.

– Морис, ступай за мной! – Дуглас попытался взять мальчугана за руку, которой тот играючи размахивал в разные стороны.

– А ты, правда, к нам приедешь? Мы будем рады, если ты приедешь к нам в гости. Скажи, Дуг?

– Я тоже буду очень рада познакомиться с семьей Дугласа, Морис. Он, к сожалению, совсем ничего о ней не говорил. Так вы приехали из Легалии?

– До завтра, Им! – Дуглас схватил мальчишку за шиворот и потащил дальше сквозь толпу народа.

Когда они вышли на тихие и пустые улочки города, Дуглас отпустил Мориса, который был явно недоволен таким отношением.

– Что я сделал?! – кричал он на старшего брата. – Я уже знаю, как обращаться с этими девчонками. Я пригласил её домой. Ну и что? Конечно, она очень красивая и, наверное, богатая, что не ступит и ногой в дом бедняков. Но, по-моему, она хорошо к тебе относится, Дуг. Будь с ней более решительным. Она ведь все-таки не тайя, да? Глаза у неё зеленые, и такие … замечательные.

– Она очень опасный человек, Морис, – Дуглас отвесил брату легкую оплеуху. – И тебе ещё рано засматриваться на таких девушек, понятно!

– Теперь понятно, что Плесса тебя не покорит даже своими пирогами. А я поначалу думал, что ты будешь жалеть, что не женился на ней.

Оставшийся путь по улицам к дому Недраса они прошли в мочлании. Морис остановился среди высоких домов, выстроенных в два и три этажа, огражденных от дороги рядом хвойных кустарников, и указал на крайнее строение, в котором были освещены нижние окна. Калитка была отворена, как и полагалось в праздничные дни, когда все тайранцы ожидали гостей, и Дуглас последовал за братом по чистой тропинке к невысоким ступеням. Морис зазвонил в колокольчик, прицепленный к балке возле двери, и на пороге появилась хозяйка дома.

Плесса была чуть выше ростом, чем Дуглас. Её огненные волосы волнами спадали на плечи. Красно-белое платье тайи украшали вышитые узоры. Девушка учтиво поклонилась, Морис и Дуглас ответили приветствием. Новоприбывших гостей усадили за длинный стол, уставленный разнообразными блюдами и цветами раг. За праздничным ужином собрались богатые и уважаемые жители Тайграда. Недрас обходил гостей и подливал им игристое вино, благодаря которому из уст верных подданных Тайры непрестанно лились слова благодарности в сторону богини и хозяев этого дома. Он дружески похлопал Дугласа по плечу и предложил комнату наверху, если рудокоп с Морисом устали после целого дня, проведенного в дороге и на площади, и желали поскорее отдохнуть. Дуглас был рад, что гости мало обращали на него внимания, а брат не стал громогласно знакомить его со своими новыми родственниками. Он чувствовал, что голова вновь начинала кружиться как при приближении очередного приступа, а несмолкаемая болтовня вокруг только усиливала режущую боль в висках.

Морис уже вскочил из-за стола и кружился по дому вместе с другими озорными ребятишками, а Дуглас, уловив момент, когда гости решили перейти от застолья к танцам, сообщил Недрасу, что хотел бы уединиться и поспать. На зов хозяина явилась молоденькая девушка, прислуживавшая в доме, она провела Дугласа в спальню на втором этаже. Парень стянул перчатки, сполоснул черные ладони в тазе с чистой водой и, не раздеваясь, улегся на кровать. Суматоха, царившая в доме, была ему не по нраву. Мысли были заняты гаданием, что ответит Имира на его намерение рассказать всем знакомым в Тайраге правду об упырях, если она не уедет вместе с ним в Великий лес.

Сквозь дрему он услышал скрип отворяемой двери. Лампа ещё не потухла и тускло освещала комнату. К столу подошла хозяйка, в руках она держала стопку чистого белья. Дуглас присел на постели, протирая заспанные глаза.

– Да как ты посмел, – шепотом произнесла Плесса, стоя к своему гостю спиной. Её голос выражал гнев и ненависть. – Как ты можешь после такого позора приходить в мой дом?!

Дуглас был обескуражен. Он считал, что Плесса даже не узнала в нем своего бывшего жениха. Её дружелюбная улыбка в обращении с гостями за весь вечер не сошла с нежных губ. А теперь перед Дугласом стояла холодная скала, готовая придавить своей тихой яростью к самому полу.

– Прости меня, Плесса, – взволнованно ответил Дуглас. – Я бы хотел тебе все тогда объяснить, но у меня не было времени. Я рад, что все сложилось хорошо, и теперь у тебя с Недрасом семья. Очень хорошая благополучная семья. Недрас… он очень серьезный, трудолюбивый парень, – Дуг говорил с большими паузами. В любую минуту на него могла обрушиться пощечина или кулаки разъяренной женщины. Характер у тай был горячий, это он знал по сестре.

– Ты отказал тайе, – ответ был кратким. Казалось, девушка даже не слышала оправдательных слов Дугласа.

– Я не отказал, – он сделал несколько шагов в сторону, чтобы разглядеть лицо хозяйки. Её глаза неподвижно смотрели в одну точку на стене. – Просто я должен был уехать. Может быть, когда я бы вернулся, у нас …

– Я должна была тебя ждать? Но ведь я даже не видела тебя, чтобы … – тем же холодным спокойным тоном произнесла Плесса.

– Я и говорю, что мы совсем не знали друг друга, поэтому незачем жалеть. Поверь, я не сержусь на тебя, и …

– Что? – в воздухе послышался хлопок, и на щеке рудокопа отпечатался красный след от удара. – В чем я виновата?! Ты сбежал! Ты меня опозорил! Трус! Негодяй! – Тайя кричала, срывая свой голос. – Что это? Что с твоими руками? – Дуглас испуганно спрятал за спину черные ладони, которыми схватил вновь замахнувшуюся девушку за кисть руки.

– Ничего… – он ступил в темный угол комнаты подальше от ошеломленной хозяйки.

Плесса тяжело задышала и схватилась за живот.

– Мне плохо, – судорожно произнесла она, опускаясь на пол. – Отойди, отойди от меня, – тайя пыталась сопротивляться, когда Дуглас подхватил её на руки и уложил на постель. Он брызнул на её бледное лицо водой из кувшина.

– Ты ведь ждешь ребенка? – Дуглас помог девушке напиться. – Тебе нельзя волноваться, Плесса. Прости меня. Я хотел с тобой проститься, но … Поверь, я уже наказан Тайрой. Тебе не стоит заботиться об этом. Боги одаривают праведников и посылают проклятия на головы грешников.

Она молчала. На её глазах выступили слезы. Она медленно поднялась на ноги и вышла из комнаты, жалостливо взглянув на гостя.

На следующий день всю Морию ожидало событие, которого жаждали увидеть хотя бы раз в жизни все верующие в Тайру. Молодые тайи под громкие молитвы тагов бросались на прибрежные скалы со стен храма. Зрелище свершалось в закатных лучах, но Дуглас отправился на площадь с раннего утра в надежде встретить там Имиру. Морис увязался следом за братом, несмотря на отговоры: в непогоду мальчик мог легко простудиться. Частые снежинки падали с неба, но Морис выбежал на улицу с еще большим азартом и настроением. Он примостился на прежнем месте на крыше, откуда наблюдал за бойкой торговлей, развернувшейся в преддверии вечерних гуляний на площади. Дуглас же вглядывался в лица прохожих, пытаясь отыскать в толпе худую высокую фигуру графини.

В полдень на перед храмом собралась большая толпа зевак. Велий таг Гарет пригласил в город труппу алмаагских артистов, дававших красочное представление с жонглированием огнем, веселыми песнями, кувырками и прыжками. Дуглас подошел к одной из лавок, чтобы купить горячего чая. Он вернулся к высокому сиделищу Мориса, но парнишка, до этого с запоем глядевший на зрелище, исчез. Дуглас позвал брата, но гул толпы заглушал его крик. Рудокоп забрался на крышу дома. На снегу, покрывавшем соломенный настил, было натоптано немало следов. Одни из них вели к спуску в переулок за домом. Он спрыгнул на землю и прошел по узкой улице к повороту, который заканчивался тупиком. Дуглас уже перестал звать брата. До его острого слуха долетели знакомые голоса.

Глухой закоулок был окружен со всех сторон невысокими деревянными домами, служившими складами городских торговцев. Его длина была не более полсотни локтей. Перед Дугласом предстали две фигуры в самом конце тупика. Имира весело трепала Мориса по волосам и держала в вытянутой руке красивую поясную застежку.

– Значит, Дуглас родился и вырос в Тайраге, – повторяла она слова мальчика. – И вы уже отметили его возвращение всем поселком? Ты сказал, что вы живете в Сколаде, верно?