Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 45 страниц)

– Значит, ты признаешь, что сама все это затеяла? Но я в таком деле, Марго, тебе не помощник! Связать себя брачными узами – это клятва богам, а не приветливые взгляды мужчинам. К тому же я никогда этим не занималась! Разве что Табар… и то … это все Ланс. А Юлон влюбился в меня против моей воли, и я дала ему слово стать его женой и собиралась его сдержать. А ты же, устроив побег после свадьбы, станешь клятвоотступницей. Боги этого не простят! О, милостивая Тайра!

– Ах так! В моем братце вновь заговорила тайя. Он собирался стать женой крестьянина и совсем позабыть о северном лесе, колдунах….

– Я этого не говорила, – быстро перебил девушку Азар. – Я хотела после свадьбы все объяснить Юлону, и он бы отправился в путь с нами вместе. Он бы все понял и помог нам.

– Угу-хм, – Марго сердито взглянула в спрятанное под пради лицо Лиссы. – Ты собиралась рассказать ему, что я колдунья, что ты тайя, что у тебя на шее висит солонка с волшебным духом, что ты была в плену у гарунов, сбежала из Истары. Ты, думаешь, он бы тебе поверил?! И что бы он сделал, если бы поверил?

– Ты же мне поверила! – Лисса не сдерживала чувств, её голос громом раскатывался по темному переулку. – Марго, я же о тебе беспокоюсь. Из этой затеи ничего путевого не выйдет. Зачем тебе становится богатой тонкой? Завтра я откажу Роберу, и мы уедем. Давай сюда твои украшения, я знаю, где их можно выгодно сдать…

– Ты хочешь отказать Роберу?! Ты что лишилась ума! Во-первых, его люди могут легко выбить из тебя упрямство. Они повсюду преследуют меня. Оказывается, наш тон ужасно ревнив и не спускает со своих женщин глаз. Во-вторых, назавтра ты поведешь разговор по-деловому, то есть не забудешь поднять цену за свою сестру.

– Какую цену?! – изумился Азар.

– Выкуп. Поговоришь с ним о выкупе. Начнешь с пяти сотен, можешь уступить до трех. Этих монет нам должно хватить …

– Пять сотен золотых! – глаза тайи расширились от удивления. – Да я даже в глаза не видала столько золота. Мы сможем купить отличных коней и ночевать по дороге в теплых гостиницах, а не в холодных бараках.

– И, в-третьих, после свадьбы, если Робер не потребует немедленно развода, хотя это было бы даже нам на руку, ибо тогда выкуп остается у семьи невесты, нам придется ещё на некоторое время задержаться в его доме.

– Ну да, – задумчиво произнес Азар, – надо будет ещё обдумать побег, если уж ты решишься нарушить принесенные клятвы. – Голос Лиссы уже не был столь категоричен в этом вопросе, особенно после того, как подруга упомянула величину выкупа.

– Нет, от людей Робера будет не так-то легко скрыться. У меня есть другой план. Если он сработает, то все останутся довольны, – Марго умолчала о том, что она конкретно имела в виду и, помахав на прощание подруге рукой, быстро скрылась за поворотом.

К чему было предупреждать Азара о скором несчастье, ведь его поведение должно было быть естественным, чтобы не вызвать подозрений. И Марго была уверена, что брат прольет не одну слезу над телом внезапно скончавшейся сестры. Колдунья уже не раз обдумывала, чем закончится её свадьба. Она каждый вечер намекала Роберу во время их встреч на нарушение заветов Тайры, подталкивая мужчину к скорому предложению брачного союза. Но семейная жизнь в мечтах Марго не должна была затянуться. Девушка рассмотрела все варианты её окончания: от побега, который представлялся слишком опасным, тем более их ожидал ещё долгий путь по Рустанаду, и преследователи могли его только укоротить, до развода, должного случиться по желанию мужа, иначе весь выкуп следовало вернуть. Колдунья же не знала, как снять любовные чары с тона и заставить его охладеть к себе или изменить, и это между тем требовало слишком много времени. Поэтому Марго решила сделать своего будущего мужа ВДОВЦОМ.

Опыт в этом смертельном деле у девушки уже был. Марго отлично помнила тот день, когда все старицы в монастыре пришли проститься со своей подругой. Матушка зачитала последнюю волю Марго, выраженную в прощальном письме. Девушка признавалась в своей страшной болезни и завещала произвести сожжение её тела в восточных землях Далии, что ранее принадлежали её отцу. Два дня она оставалась неподвижной, её лицо покрылось бледностью, тело остыло, а в груди не было слышно биения сердца. Во всяком случае, так казалось каждому, приближавшемуся к юной старице, распрощавшейся с жизнью.

Марго с улыбкой вспоминала свои шалости. Хотя тогда произвела она весть этот ритуал не ради потехи. Желание вырваться наружу за стены монастыря никогда не угасало в сердце девушки. И если ей самой не удавалось далеко уйти за его пределы, она решила, что это получится у чужих людей, которые бы вывезли её тело в крытой повозке для предания погребальному костру на востоке страны. Но её попытка вновь обернулась неудачей. Уже через несколько часов скачки Марго почувствовала, что теряет силы, грудь сжимает тисками, и вскоре перед её глазами действительно откроются морские просторы. Она распотрошила простыни, которыми было укрыто её тело и последним усилием, а может своими чарами, выбила дверь, стремясь поскорее оказаться снаружи. Грохот до смерти напугали ямщика и двух стариц, сопровождавших процессию. Сама колдунья успела лишь прошептать «назад», прежде чем лишилась чувств, и её тело повисло на дверном пороге. Нынче же все было в прошлом, и представление со скорой смертью можно было разыграть до самого конца. По замыслам графини следовало составить завещание с указанием места сожжения, и Азар в печали и скорби вывез бы тело сестры из Онтара. Пради остался бы вне подозрений да к тому с золотыми монетами, полученными в виде выкупа за невесту.

Оставалось три недели до начала весны, то есть дня равенства света и ночи, ещё одного великого праздника Моря, когда морийцы окунались в ледяные проруби и жгли высокие костры, прогоняя холодные времена и призывая солнечное тепло. Несмотря на это, шпили на крыше особняка господина Робера уже были украшены разноцветными лентами, лужайки во дворе были расчищены от снега и осыпаны лепестками свежих цветов, привезенных из Ал-Мира, а служанки и кухарки в доме сбились с ног от усталости, раскладывая в длинном зале, заставленном красочными картинами, широкие праздничные столы. Весь день и всю ночь в доме звучали нежные скрипка и флейта, под звуки которых красивые пары кружились в медленных хороводах. Но обслуга, восхищаясь богатыми нарядами дам и золотыми цепями на костюмах их кавалеров, усмехалась скромности торжества и отсутствию среди приглашенных коменданта, которому по законам Рустанада надлежало закрепить очередной брачный союз господина Робера.

– А зачем нашему господину звать на праздник коменданта, – говорила пожилая женщина, чьи волосы покрывал темный платок, знак того, что её последний муж скончался, и вдова ещё не намеревалась искать ему замену. Она засыпала в большой котел, в котором кипятилось вино, разнообразные пряности. – При моей бабке союзы заключались лишь в присутствии старших мужчин в семье жениха и невесты. А глава города участвовал в торжестве лишь, ежели девушка была сиротой. Жених же вправе по законам Тайры сам давать клятву верности. В любом случае Хранитель Очага всемогущей Тайры близкий друг Робера, и данный брак одобрен и принят богами. Наш хозяин пожертвовал довольно золотых у жертвенного огня на площади города.

– Но сейчас совершенно другие нравы и обычаи, тетушка, – возразила ей молодая женщина, вытаскивавшая жаренного поросенка из печи. – Наш комендант не дал согласие на этот союз. Всем известна его дружба с господином Тивором, что держит лавки и дома в Крайнем районе. Из-за этой девчонки не удался брак его первой жены с нашим хозяином. Поэтому комендант отказался благословить эту свадьбу в угоду приятелю, заявив Роберу, что девица неизвестного рода и обязана предоставить письменное согласие главы родного города.

– Ясное дело, что это был лишь предлог, чтобы отменить свадьбу. Но хозяин не юнец, чтобы следовать советам коменданта. Ему не впервой брать в жены девицу из бедной семьи, – усмехнулась вдова. – Помнишь, что на вторую свадьбу не явилась даже его мать, госпожа Лала, несогласная принимать в семью молодую вдову с двумя детьми. Хотя после вернула свою милость сынку, едва осталась без доходов.

– Нынче же эта старуха поселилась в его доме и не дает нам покоя. Она быстро сживет со свету невестку. У той-то никакого характера! Согласиться давать клятву в мужьем доме, а не на городской площади, как подобает всем девушкам?! Не видать ей счастья Тайры! Завтра он проколет ей уши серьгами и молодуха соберет свои волосы да так и не узнает более, что такое настоящая свадьба: трубы гудят, красная дорожка выложена к Фонтану Желаний, комендант возлагает на головы молодых венки из серебряных колокольчиков!

– Сама то замуж выходила в тесной избе! – заметил высокий мужчина, одетый в нарядную форму лакея. Он, забежав на кухню, бросил на стол пустой поднос и присел на лавку, поднося к губам стакан горячего вина, налитого услужливой вдовой. Слуга залпом выпил полную кружку и вытер заросший щетиной подбородок. – И такого вина ты на своих свадьбах уж точно не пробовала!

Кухарка метнула в него сырой костью:

– Чего уселся! Ступай к гостям! Разговорился тут. Я ведь говорю, как надобно богачам свадьбы играть, а не бедным служанкам. А девица наша раз совратила такого завидного мужчину, могла бы и уговорить его хотя бы экипаж свадебный нанять, чтобы вокруг города на быстрой тройке промчаться на зависть всем!

– Была бы свадьба на широкую руку, ты бы не имела времени язык свой распускать, – огрызнулась вдова. – А так и господину затрат поменьше, и нам хлопот. Хозяйка наша молодая, что она могла поделать? Это братец её все решал. Быстро распрощался с сестрицей, деньжат за неё получил, теперь то и пради снять сможет.

– Нет, этот не из таких. Он каждый вечер молитвы Тайре приносит, а монеты все бедным раздаст. Помяните мои слова.

– Откуда тебе это известно? Никак подглядываешь за парнем с тех пор, как переехал он с сестрой в наш дом, – усмехнулась тетка, наливая ещё одну кружку вина для слуги. – Погляди, Тассар, она уже глаз на юного пради положила!

– Да знаю я, чего свадьба так скоро устроилась, – продолжала молодая кухарка. – Диор сказал, что девица то наша честь уже раздала, вот и хотела поскорее избежать гнева Тайры да принести брачные клятвы. Она ведь каждую ночь приходила в спальню к Роберу. Околдовала своими прелестями старика и стала его новой женой. А она ему в дочери годится. Все это знают! И что он в ней нашел?! Волосы короткие, нос маленький, как у аманок, ростом не вышла. Утилла рассказала об этом всем знатным подругам, вот и собралось немного гостей.

– Ладно, ладно! Не тебе судить невесту. Сама вымахала вон на сколько локтей, а кто чуть пониже – уже статью ей не пришелся! Робер не обеднеет, ежели заведет ещё хоть пять новых жен. Выкуп то слыхали какой? – спросил Тассар, собираясь вновь вернуться к гостям с подносом, наполненным высокими кубками с вином.

– Обычный выкуп – триста золотых, – безразлично бросила в сторону вдова. – Даже меньше чем последней жене, упокойся её душа в морских просторах.

– А сколько ещё дорогих подарков! – воскликнула кухарка.

Разговоры на кухне, во дворе, на конюшне и в светлом приемном покое не смолкали до самого утра. И Ланс ещё несколько дней передавал их своей переодетой хозяйке, а та делилась с подругой, чья жизнь после свадебных празднеств изменилась, но не стала насыщенней и разнообразней. Наутро после свадебных гуляний Робер на глазах уже уставших гостей нанес на лоб своей новой жены отпечаток своего мизинца, вымазанного в красной жидкости, изготавливаемой по старинным рецептам из сока раги, и проколол тонкой раскаленной иглой девушке уши, куда вдел длинные золотые серьги, от тяжести которых у Марго закружилась голова.

Покои молодой жены в совсем недавно выстроенном особняке находились в правой половине, вблизи комнат для прислуги, кухни, подвала, столовой и веранды у зимнего сада. Её широкая спальня, уставленная тяжелой мебелью и многочисленными вазами, наполненными сладостными жидкостями и засушенными цветами, сообщалась с опочивальней мужа. Только через эту дверь молодая женщина могла попасть в кабинеты, где Робер вел свои торговые дела. Прежде Марго с братом Азаром занимали комнаты для гостей, выходившие в приемный зал. Отныне же колдунья чувствовала на себе постоянное внимание десятков глаз. Её провожали обиженные или удивленные взгляды прислуги, подозрительный взор матери Робера, а стоило ей подойти к выходной двери, тут же позади вырастал силуэт Диора, самого верного прислужника хозяина дома, который следовал за ней попятам повсюду на улицах города.

Дни семейной жизни тянулись крайне медленно и скучно. В город Марго выходила лишь за покупками. Но все её затраты на новые платья, обувь, украшения тут же докладывались Роберу, а что было ещё мучительней – об этом узнавала его мать Лала, взявшая привычку приучать вечером свою молодую невестку к скромности и сбережению.

– Зачем тебе эти бусы? Они стоят как десяток птиц, а ты оденешь их всего разок да забросишь в шкатулку. Тебе и так столько ожерелий надарил мой щедрый сын, что на долгие годы хватит! Лучше бы купила нитки да вышила своему супругу подарок. А я погляжу, какая ты у меня рукодельница. Эти наемные девицы зарабатывают не хуже лавочника, а дел то: сидят у печи да водят ниткой с иголкой.

– Мой муж желает каждый день видеть меня в новом одеянии. И руки свои колоть ради вашего удовольствия я не намерена, – поначалу Марго не обращала внимания на замечания свекрови. Но уже через несколько дней Робер заявил ей прямо за ужином, что она обязана во всем слушаться Лалу, и ей лучше пореже выходить на улицу и блуждать среди торговых лавок, где все не сводят с неё глаз.

На десятый день замужества ведьмочка приступила к осуществлению своего плана. После полудня она как обычно сидела в своей гостиной в большом жестком кресле и послушно вышивала золотые веточки на белоснежных платках, которые следовало подарить родным и близким в день прихода весны. Уже третий дней Марго не выходила из дома. Да и желания к этому у графини давно пропало: если она останавливалась у лавки, то Диор об этом немедленно докладывал Роберу и Лале, если она просто прогуливалась по свежевыпавшему снегу, то супруг замучивал её вопросами, кого она высматривала на улицах города. Даже отправиться к кому-либо с визитом было невозможно в одиночестве, хотя и знакомых в Онтаре у графини не было. Но единственное, о чем сожалела Марго, это то, что уже и с Азаром, под пради которого по-прежнему скрывалась Лисса, она не могла спокойно побеседовать без чужих взглядов и ушей. Хотя именно от брата зависело, как скоро они покинут этот небольшой тонский город.

– Завтра к нам пожалуют Гилла и Торри, – проговорила Лала. Она сидела за столом и записывала все расходы последних дней, негодуя по поводу того, что служанки закупали так много продуктов. Марго сдерживалась, чтобы не крикнуть в ответ, что её сынок съедал за день корзину мяса и выпивал бочку вина.

– Это старшие дочери Робера? – спросила Марго, ловко продевая нитку в тонкую ткань и начиная новый золотой лист.

– Да. Робер слишком добр, допуская их в дом после того, как они его ослушались и не явились на вашу свадьбу. Теперь девицы поняли, что гнев отца страшен, и образумились, тем более что через два года именно он будет искать им подходящих женихов, а не мать, которая уже развелась с третьим мужем. Робер просил, чтобы ты подобрала девочкам дорогие подарки.

– Так чего же вы до сих пор молчали?! Я попрошу своего брата купить им шелковые пояса. Я видела у Регата…

– Не стоит беспокоиться, – спокойно прервала невестку Лала. – Я уже выбрала им браслеты из твоей шкатулки. А твой брат к тому же занят дни напролет. По-моему, он завел какие-то дела с лавочниками у дома коменданта. Надеюсь, он не навредит своим длинным языком Роберу. Товар им доставляют одни и те же суда в Бастаре.

Марго презрительно взглянула на Лалу, но старуха даже не отрывала головы от длинного списка, в котором подсчитывала каждый раз количество истраченных монет.

– Благодарю за заботу, – тихо проговорила колдунья. Она дотронулась ладонью до своего лба и громко вздохнула. – Меня последнее время не покидает головная боль. И я бы в любом случае не вышла на улицу.

– От этого у тебя и рассеянность, – Лала покачала головой. – Ты опять забыла сказать своему братцу, чтобы он заплатил мне за продукты. Вот, я все подсчитала. За последние дни он задолжал мне семнадцать золотых. Это не говоря, о том, что он снимает в доме лучшую комнату для гостей.

– Матушка, это мой брат, а не проходимец, с которого вы готовы снять последнюю одежду! – раздраженно воскликнула Марго. Девушка уже намеревалась заявить, что в этом доме она отныне хозяйка и может принимать кого угодно. Но она не успела вымолвить и слова, хотя получила бы в ответ верное замечание, что хозяин в доме Робер, а он ясно указал молодой жене, чьи советы она была обязана слушать и исполнять.

В комнату вбежал Азар. Как всегда, его голову и лицо скрывало черное покрывало, через неширокий вырез которого виднелись карие глаза. Атласная темно синяя рубаха плавно переходила в прилегавшие к ногам брюки, заправленные в меховые сапоги, достававшие до колен. Парень отвел покрасневшие глаза от Марго и быстрыми шагами пересек комнату, скрывшись в спальне сестры.

– Что за манеры! – воскликнула Лала, которая с недоумением проводила взглядом темную фигуру. – Без стука и доброго слова вламывается в девичьи покои! Это не пради, а бродяга с уличного рынка!

– Матушка, вы не могли бы оставить меня наедине с братом, – ласково попросила Марго, поднимаясь с кресла и жестом указывая свекрови на дверь.

Лицо тонки сразу побледнело от гнева. Женщина поднялась со стула и приблизилась к невестке, ненавистно взирая на её спокойное выражение лица.

– Ты прогоняешь меня? Скрываешь от меня что-то? – она погрозила пальцем, злобно бросая обвинения в сторону девушки. – Принимаешь в своей спальне брата. А может это и не твой брат? Пради все на одно лицо. – Старуха уверенно направилась к покоям ведьмочки, дверь от которых была в противоположном углу комнаты.

– Матушка, я вас прошу, – Марго схватила женщину за руку. – Я вам потом все объясню. – Она потянула упиравшуюся тонку, тяжесть которой равнялась сундуку, заполненному камнями, и выставила её в другую комнату. С лица Лалы не исчезало изумление и выражение того, что это ей все снится в кошмарном сне. Марго заперла замок на ключ и мигом вбежала в свою спальню.

На широкой кровати распласталась фигура юного пради. Хотя теперь его голова была обнажена, темное покрывало валялось на полу, а светлые вьющиеся волосы спадали на подушку, из которой доносились сдавленные рыдания. Марго присела на край кровати и обняла плечи подруги.

– Что случилось, Лисса? – по-доброму спросила колдунья.

– Ничего, – откликнулась тайя. Она отмахнулась от нежных прикосновений графини, присела на кровати, сжимая перед собой мокрую от слез подушку. Её лицо, которое Марго не видела уже много дней, покраснело от плача, а из горла доносились низкие, неподобающие девушке, грубые всхлипывания. Снимая с себя пради, Лисса расстегнула ворот рубашки, и теперь на её груди поблескивал золотой медальон. – Мне все надоело! Хватит. Я больше не буду ни пради, ни торговцем, никем! Я устала. Марго, я хочу домой!

Девушка кинулась в объятия подруги, которая ласково погладила её по коротким волосам. Тайя продолжала всхлипывать мужским голосом. Она прижалась к Марго, и девушка почувствовала холодную жесть солонки, а также расслышала восклицания невидимого духа, в которого порой она не очень верила:

– Я уже не могу слушать твой плач. Хватит, Лисса. С кем не бывает?! Я тоже виноват. Очень виноват. Но ведь ничего страшного не случилось. Мы не много потеряли. Чего ты так сокрушаешься! Лисса, перестань! Ну прошу тебя, хозяюшка, милая! Тебе просто необходимо отдохнуть, выспаться. Ты замучилась, устала, но завтра мы продолжим наши дела. И уж тогда выберем лошадей – ого-го!

– Лисса, – Марго поглядела в залитые слезами красные глаза тайи и строго произнесла, – расскажи мне, что у вас произошло.

Лисса отодвинулась и отерла лицо простыней. Она не смела глядеть в сторону Марго, но все-таки начала рассказ все ещё срывавшимся голосом:

– Марго, прости меня. Прости меня, глупую девчонку! Я потеряла твои монеты.

– Какие монеты? И если это единственная неприятность, то она совсем не стоит стольких переживаний.

– Нет, это ведь были твои деньги. Выкуп. Он принадлежит тебе, ведь ты столько терпишь, только ради того, чтобы мы поскорее добрались до Минора. Я бы никогда не согласилась даже дотронуться до этого толстяка. А ты проводишь с ним дни и ночи.

– Ну это не так уж страшно, – Марго усмехнулась. – Говори скорей, что ты натворила?

– Я уже который день высматривала на рынке подходящих скакунов. Но все они тощи, как голодные собаки. Коня надо выбирать в конюшнях знатных господ, да кто ж меня туда, бедного пради, допустит. К тому же за них столько золотых просят, как будто покупаешь целую усадьбу…

– Породистый скакун всегда был на вес корабля.

– А свора Робера следует всюду за мной попятам. Ни с кем уже не могу поговорить по делу, все знакомые купцы чураются меня как прокаженного, едва завидев его братию. Конечно, Диор сует свой нос во все дыры, что попадаются ему на пути и докладывает Роберу. А муженек то твой не пользуется особой любовью среди мелких торговцев. Он уже давно занимается перепродажей всех ввозимых в Бастар товаров, не разрешая напрямую получать поставки своим конкурентам.

– Так чего ж ты ходишь по этим лавочникам. Золотые у нас есть. Ты бы лошадей купила. А я как-нибудь объясню Роберу, почему сразу двух. Он ведь непременно спросит, да эта старая ведьма Лала потребует плату за занятие конюшни.

– Я об этом и говорю, – на глазах у Лиссы опять выступили слезы. – Хожу я мимо лавок, высматривая, что у них нового – чего ж мне сидеть в этих стенах… Прихвостни Робера вроде затерялись среди закоулков. Я же увидела мужика возле высокой гостиницы у сторожевой башни. Одет прилично, на пальцах кольца золотые, в руках держит поводья от уздечки. Рядом с ним конь черный, здоровый такой, чистый. Я и загляделась на скакуна и спрашиваю его, не продаст ли лошадь. А тот и согласился, – Лисса опять зарыдала в подушку. – Торг у нас начался, условились на сорока золотых. Я ему говорю, нет ли у него ещё одного коня. Он – как не быть, на конюшне в гостинице стоит ещё один статный конь, и попросил ещё сорок монет, тогда, мол, он объяснит хозяину гостиницы, что я могу коня забрать вместо него. Я согласилась, отдала ему полный кошель, он и зашел вовнутрь. Я жду его, уж и Ланс появился, а продавца нет. Я думала, что он предупредил и ушел, и хотела уже домой собираться. Так тут выскочил паренек лет двенадцати, а за ним здоровяк, и стали кричать на меня, чего я к чужому коню привязался: никак увести его хочу. Я отпираться, объясняю им, что только купил его у хозяина, а здоровяк кричит, что он настоящий хозяин. Собрался народ, я и ушел ни с чем.

– Всего-то делов? – улыбнулась Марго. – Ну попалась на уловки мошенников.

– Так того негодяя и дух пропал, – Лисса от негодования повысила голос. – Он чужого коня продал да ещё за одного с меня монеты взял! Как Тайра меня не уберегла!

– А Ланс тебя почему не уберег?

– Ланс?! Он же должен быть в курсе всех событий в Онтаре! Ни один закоулок не оставляет без внимания, а про хозяйку… Что говорить, я сама виновата! Хотела подешевше да получше купить. Обидно, Марго, понимаешь! Я ведь никогда не думала, что меня могут одурачить.

– Ладно уж, – Марго пожала руку подруге. – Потеряли восемь десятков – не обеднеем. Может мне упросить Робера продать тебе коней? Если буду выпрашивать в подарок, то выслушаю столько слов от Лалы, что последние дни в этом доме не пройдут в спокойствии и мире. У нас ведь ещё осталось не менее двух сотен золотых, да в придачу драгоценности, подаренные мне. Ты продашь их в Бастаре, пока мы будем дожидаться подходящего судна. Сейчас, к сожалению, они под личным присмотром старухи.

– Честно говоря, золотом у меня не более пяти десятков, – смущенно произнесла Лисса, опустив глаза. – Я, как и подобает, раздала часть выкупа бедным на комендантской площади после свадьбы, также потратила на новый наряд и ещё отдала сотню под проценты.

– Что?

– За две недели – два золотых. Господин Дарсин надежный ростовщик, его знают все купцы, и он всегда держит слово. На днях я получу свои законные монеты. А так они б лежали у меня без дела.

Вечерняя трапеза в длинной столовой проходила в уединенной обстановке. За столом не было приятелей Робера, которым тон со счастливыми глазами представлял свою молодую жену, умевшую покорять гостей не только привлекательной внешностью, но и умными речами. Нынче рядом не сидели ни Азар, который отправился почивать в свою комнату, ни госпожа Лала. Марго уже принесла свои извинения свекрови при встрече с ней после разговора с братом. Девушка не сомневалась, что тонка пыталась подслушивать через спальню сына: не случайно она выходила из его покоев. Однако отсутствие матери делало вид Робера ещё более напряженным и зловещим. Марго предполагала, что он уже в курсе произошедшего недоразумения в её гостиной и подыскивала слова, которыми бы смогла вернуть его расположение.

– Дорогой муж, надеюсь, торговля идет полным ходом? Или у тебя опять неприятности из-за аманских повстанцев? – графиня ласково взглянула на супруга и подарила ему скромную улыбку.

– Нет, меня омрачили вести из дома, – сухо отрезал Робер.

– Я прошу у тебя прощение за мое недостойное поведение. Наша матушка уже милостиво меня простила и благословила, – Марго утешала себя, что очень скоро она перестанет ежедневно просить прощения у всех домочадцев за свои мелочные проступки, окрики и помыслы. Лала благословила её при встрече в коридоре лишь при условии, что невестка целый месяц не посмеет ослушаться и перечить свекрови, иначе гнев Тайры падет на преступившую её клятвы и заветы.

– За что же я должен тебя простить?

– Я несправедливо обошлась с матушкой, была нетерпелива, в чем уже раскаялась, – смиренно ответила Марго.

– Раскаялась в измене?! Что за лживые слова ты смеешь произносить в моем доме? – Робер бросил в тарелку столовые приборы, отчего в комнате раздался устрашающий звон посуды. Тон яростно взглянул на супругу. – Как у тебя язык еще ворочается во рту!

Марго испуганно подпрыгнула на стуле. Она нервно придумывала, что предпринять, чтобы унять гнев и возбужденность мужа.

– Я не знаю, что ты услышал из уст госпожи Лалы, но ей поистине следовало держать их на замке, – ответила девушка.

– Распутница! – тон схватил жену за волосы и стащил со стула. Марго громко закричала, не ожидая столь быстрых действий. – Изменяешь мне в моей спальне, никого не стесняясь. Кто это?

– Пусти меня! – графиня распростерлась на полу, пытаясь выскользнуть из рук мужчины. – Как ты смеешь поднимать на меня руки!

– Я тебе сейчас покажу, что я смею, – Робер отпустил волосы жены и с размаху ударил её по голове, отчего девушка откатилась под стол. – Ты даже ночью шепчешь имена других мужчин! Но до этого тебе удавалось скрывать ваши встречи.

Марго призвала свое спокойствие. Она пожелала, чтобы Робер уснул. Она выпрямила руку вперед, указывая на супруга, надеясь таким образом направить свои чары в нужную сторону. Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться, но её лодыжка была схвачена огромной рукой толстяка, и тело колдуньи медленно поползло по полу. Ничего не получалось. Чары были бессильны. Марго поняла это, когда на её голову обрушился очередной удар.

– Это был Азар, – голос графини был по-прежнему спокоен, что ещё больше разозлило Робера. Девушка цеплялась за мебель, стараясь защититься от новых оплеух. – Она его просто не узнала. Робер, успокойся!

– Азар? – казалось, муж решил выслушать объяснения жены. Он отпустил её и навис тяжелым телом над своей слабой жертвой.

– Он был очень расстроен сегодня, поэтому без стука зашел в мои покои. Тебе ведь уже доложили, что его обманули в городе, и он потерял кучу золотых! – Марго, пошатываясь, поднялась на ноги. Она не понимала, почему её колдовство не действовало. Она пыталась заставить его уснуть, парализовать, опьянить, но ничего не получалось. С горечью пришлось признать, что настал момент, когда колдовские силы были не властны над человеком, и предупреждения Лиссы об этом оказались правдивы, хотя Марго и сама прежде сталкивалась с такими случаями. Но тогда графиня считала себя недостаточно опытной и знающей в области колдовства. Нынче же ведьма старалась повторить то, что проделывала уже не раз.

– А вчера? Где ты была ночью, Марго? Ты закрылась с кем-то в своей спальне! – Робер вновь замахнулся на девушку.

Марго вовремя отскочила, схватив со стола нож:

– Я всю ночь была возле тебя. Как всегда! – прокричала она в ответ. Колдунья недоумевала, что за бредовые сны приходили ночью к её очарованному мужу.

С грозным ревом он сорвал скатерть со стола, опрокидывая на пол посуду и еду. Марго медленно отходила к двери, за которой она надеялась позвать на помощь. Она поздно вспомнила, что Робер запер её перед началом ужина. Тогда девушка не обратила внимания на этот странный поступок.

– Куда ты? Сегодняшний урок надолго останется в твоей памяти, – тон поднял серебряное блюдо и с силой бросил его в сторону жены. – Тебе не захочется после этого разгуливать по ночам!

Марго замерла на месте. Её способности управлять предметами ничуть не пострадали из-за ярости деспотичного мужчины. Она выкинула вперед руку, и блюдо на всей скорости сменило направление и полетело на Робера. На него устремились подсвечники с низких шкафов, скатерть на полу загорелась от огня опрокинутых свеч, тяжелый стул сбил тона с ног. Поскользнувшись в грибном соусе, он упал на пол, ударившись головой о боковую стену. Она творила погром, но увидев, наконец, поверженного мужа, остановилась.

Грохот в комнате затих, разгоравшийся пожар освещал царивший кругом беспорядок. Графиня осторожно приблизилась к супругу. Внезапный стук в дверь заставил её в раздумье обернуться назад.

– Господин, – послышался взволнованный голос Диора, – все в порядке? Вам не нужна моя помощь?

– Запрягай карету, Диор, – громко ответила Марго голосом Робера. – Моя супруга решила навестить своих родных. И поскорее разбуди её братца!

Графиня приблизилась к обездвиженному телу тона. Она дотронулась до его лба и с облегчением поняла, что купец ещё жив. Она обыскала карманы длинного сюртука и извлекла оттуда ключ от двери, нюхательные мази и кошелек серебряных и золотых монет.