Текст книги "За Живой Водой (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 45 страниц)

– Я не могу тебя спасти, – сказал Дуглас. – Ты выбрала себе другой путь. И он приведет тебя в подземные чертоги Теи, наполненные вечным пожирающим огнем.

– Ты не понимаешь! Не понимаешь!

– Ты должна умереть, Имира, – он поднялся на ноги и отошел на несколько шагов от края воды.

– Нет, я не могу умереть. Я стала такой, чтобы не умирать, – кричала Имира. – Помоги мне, Дуг! Я обещаю, что пойду с тобой. Пойду за живой водой, чтобы опять вернуть себе человеческое подобие. Я не могла иначе, – она держалась на поверхности воды и все также протягивала руку в сторону Дугласа. – Я была больна, смертельно больна. Если бы не мой учитель… Он дал мне новых сил, чтобы я справилась с болезнью. Но теперь я пойду с тобой к колдунам, я стану опять смертной. Только спаси меня!

Рука рудокопа схватила её холодные пальцы. Она потянула его на себя, и Дуглас упал на лед. Под ногами пошла новая трещина.

– Нож, дай мне нож! – закричала Имира.

Дуглас вынул из-за пояса меч и всунул его в свободную руку девушки. Она ушла с головой под воду, но вскоре вынырнула и оказалась в объятиях рудокопа, у другого края льдины. Вдвоем они быстро отошли на безопасное расстояние от проруби. Дуглас обнимал озябщее тело бедняжки, а Имира прижалась к своему спасителю. Она скинула мокрый плащ, и Дуглас завернул её в свои одежды.

– Дальше мы отправимся в путь вдоль реки на запад, – пробормотала графиня.

– Но нам надо прямо на север, – заметил Дуглас, отодвигая от себя дрожащую девушку.

– Здесь неглубоко, поэтому река замерзла, а дальше по течению мы сможем сесть на какое-нибудь судно, которое в безопасности доставит нас до Великого моря, а после и до Северного леса. Ты ведь туда направляешься?

Имира порылась в складках плаща, валявшегося на льду, и достала флягу. Она припала к её горлу. Дуглас видел, как с лица девушки сходила бледность. Графиня взглянула на него с улыбкой на запачканных кровью губах, она перестала дрожать. Парень с ужасом подумал, что теперь она потеряла прочие запасы своего питья, и охота начнется совсем скоро, или всего лишь продолжится. Он не мог не пожалеть о содеянном.

Глава 4

СОВЕТНИК

Вход в бухту Алмаага был заполнен кораблями, которые дожидались своей очереди пристать к берегу. Столицу каждый день по указу государя должны были покидать не менее трех судов, пробывших в порту более недели. Это давало возможность другим капитанам пришвартоваться, чтобы разгрузить и вновь заполнить товарами трюмы.

Ортек хмуро поглядывал на серое пасмурное небо. Непогода стала каждодневным явлением в период их плавания. Черноморцу хотелось поскорее оказаться на суше, под крышей теплого уютного дома, готового приютить странников. По приказу капитана парусника, на котором царевич и молодой релийский граф добирались до острова Алмааг из Эллины, на воду спускались шлюпки, в которых люди могли добраться до берега. Вин помогал пятерым матросам, составлявшим команду этого корабля.

Путь из Сверкающего Бора в Алмааг занял около месяца. Друзья домчались на лошадях до Крианы, торгового речного порта в центре Релии. Там они сменили свои дворянские одежды на более простое облачение и сели на баржу городского торговца, доставлявшего в Эллину по реке релийские вина. Нынешняя столица Релии уже шумела от полученных известий, что восточные дворяне поддержали права внука государя на престол. В каждой таверне, на городском рынке, а также на приемах в богатых домах релийцы, ликуя, поздравляли друг друга с новым наследником, который, наконец, сможет указать алмаагцам на их место в торговых и политических делах Мории. А, по мнению релийских дворян и простолюдинов, это место находилось в глубине скалистого острова, подальше от городов и земель материка.

Оставаться незаметными и неузнанными в Эллине оказалось не так легко. Порт кишел моряками, дворянами, владельцами кораблей, а также купцами, ростовщиками, с которыми Оквинде не раз имел дело, и которые могли узнать его с первого взгляда. Поэтому забота о корабле для двух беглецов легла на плечи черноморца. С целью скрыть свои лица и имена друзья дни проводили в своей комнате в бедной портовой гостинице, и только в сумерках Ортек выходил на пристань, чтобы разузнать о капитанах, направлявшихся в Алмааг. Первые дни старания царевича были бесплодными, его предложения на корню отметались бывшим пиратом. Ортек рассказывал о торговых судах, на которых Вина узнал бы даже юнга, пусть граф с самого отъезда начал отращивать бороду и усы, чтобы хотя бы немного изменить внешность. Но вскоре в порт зашел небольшой парусник. Его капитаном был молодой тон. Судно совсем недавно спустили на воду в верфях Навии и было приобретено рустанадским купцом, чтобы перевозить товары между тремя торговыми портами Мории – Бастаром, Эллиной и Аллиином. На борту этого парусника, названного в честь своего хозяина «Робин», друзья и достигли скалистых берегов острова Алмааг. Капитан за щедрое вознаграждение немного изменил свой курс. Он выгрузил товар в Аллиине, который уже по суше отправился в столицу, а после судно подошло к самому Алмаагскому порту, чтобы высадить двух пассажиров.

С неба полились мелкие капли дождя, застучавшие по деревянной палубе. Ортек поежился от холода. Его одежда ещё не просохла с утра, когда на корабль обрушился короткий ливень. Царевич достал из кармана платок и чихнул. Повышенная влажность, морозные ночи и отсутствие солнца начали подрывать юный организм.

Ортек не стал укрываться от дождя в душном трюме. Шлюпка уже покачивалась на воде, и он поспешил спуститься в неё вслед за Оквинде, устроившемся на поперечной доске с веслами в руках. Друзья еще раз крикнули слова благодарности капитану и его морякам и двинулись по волнам мимо высоких бортов военных и торговых каравелл.

– Ты раньше часто бывал в Алмааге? – спросил Ортек Вина, когда они вдвоем поднимались в город по длинному спуску, связывавшему другие районы столицы с портом.

– Пока меня не объявили пиратом в Мории, я постоянно разгружал свой корабль с эрлинскими и черноморскими товарами в Алмааге. Город этот я знаю слишком хорошо, чтобы его любить и ненавидеть одновременно, – усмехнулся Вин.

Когда низкие деревянные дома порта остались внизу, взору черноморца предстали высокие каменные здания главных кварталов. Широкие улицы были выложены ровными каменными плитами. Трех и четырехэтажные дома, в которых проживали ремесленники, поэты, художники и музыканты, прославившие этот город, были покрыты красной черепицей и выкрашены в яркие цвета. Центральную площадь окружали тринадцать маленьких фонтанов, светившихся яркими огоньками в темноте. Эти сооружения Ортек разглядывал уже при луне. Посреди площади на постаменте возвышалась бронзовая статуя женщины. Её длинные волосы развевались по ветру, ноги и руки были скрыты под золотыми одеждами, а красивое лицо излучало спокойствие и безмятежность. Алмааг, дочь владыки прибрежных вод, полюбила смертного и приняла ради него человеческое обличье.

Вин уверенно прошел через площадь к парку, который также освещался ночью масляными фонарями. Горожан в это время года и суток на улицах было немного. Чаще всего навстречу друзьям попадались городские стражники в сверкавших кольчугах, наброшенных поверх холщовых рубах. За парком начинался квартал, где проживали самые богатые алмаагцы – ростовщики, купцы и дворяне. Вин внимательно присматривался к домам и железным оградам, защищавшим хозяйские владения. Он остановился возле двухэтажного дома, вход в который отделялся от вымощенной дороги рядом старых высоких тополей, с которых уже облетела листва. Де Терро постучался в тяжелую железную дверь.

На пороге появился пожилой человек невысокого роста, одетый в позолоченную ливрею. Его фигура застыла в поклоне. Он подозрительно оглядел бродяг, осмелившихся беспокоить его господина.

– Здесь проживает барон Мортон? – спросил Вин. Он сделал шаг вперед, чтобы слуга не успел захлопнуть дверь. На всякий случай.

– Маркиз Мортон ла Тримон, – строго поправил слуга.

– Значит дела его иду на поправку, – заметил релиец. – Передайте хозяину, что его хочет видеть старый друг. Очень хороший друг. Мы пока подождем здесь. – Вин прошел в узкий коридор. Ортек ступил в прихожую следом, закрыв за собой дверь.

Старый слуга внимательно посмотрел на серые глаза Вина и его лицо, заросшее короткой бородкой. Он оставил на низком комоде зажженную лампу и возвратился в темную комнату, в которую спускалась широкая лестница. Друзья терпеливо дожидались его возвращения. Ортек волновался, окажется ли надежным старый друг Вина де Терро. Ведь в этом доме они наметили остановиться, пока попытки проникнуть во дворец и разыскать там живую воду не увенчаются успехом. Снятие комнаты в одной из столичных гостиниц принесло бы непомерные расходы, а в их кошельках с каждым днем позванивало все меньше монет. К тому же это было не очень безопасно.

Хозяин дома сам вышел встречать старого знакомого. Даже в тусклом свете лампы он с первого взгляда узнал морского пирата, пускай тот и носил заплатанную куртку и рваные сапоги.

– Винде, – радостно крикнул он, раскрывая широко объятия, в которых тут же оказался Вин. Релиец также крепко обнял друга.

– Не ожидал, не ожидал! – повторял Мортон, отстраняя от себя графа де Терро и внимательно оглядывая его. – Совсем не изменился, дружище!

– Надеюсь, ты тоже, – засмеялся Вин, похлопывая по плечу маркиза. – Хочу представить тебе своего друга – Ортека.

Мортон дружелюбно кивнул в знак приветствия. Алмаагец был высокого роста. Фигурой, возрастом, цветом волос и глаз он походил на своего релийского товарища. Лишь кожа его была не столь загорелой и обветренной как у закоренелого моряка. Гости были приглашены в гостиную, где они разместились на мягкой софе. Седовласый слуга принес по просьбе хозяина графин вина, а вскоре сообщил, что ужин поджидает на столе.

Столовая в доме маркиза располагалась в небольшой, скромно обставленной комнате. При мерцании свеч в ней чувствовался уют и тепло. Яства, вносимые на подносах, вмиг исчезали с тарелок усталых, голодных путешественников. Ужин проходил в рассказах Мортона о поворотах в своей судьбе после расставания с Оквинде. Барон служил несколько лет на корабле капитана Одноглазого его помощником. Как рассудил Ортек из историй, услышанных за столом, из-за любви к молодой девушке дворянин бросил прибыльное, но вместе с тем очень опасное дело моряка и вернулся домой в Алмааг богатым человеком, сумев и далее расширить свои земельные угодья, а также претендовать на более высокий дворянский титул – маркиза. Но оказалось, что Море принимает в свои просторы не только пиратские шхуны и сундуки. Молодая жена вскоре умерла, и Мортон остался вдовцом. Он одиноко жил в своем доме, занимался учетом многочисленных доходов от ренты и торговли, но самое главное он нередко через других лиц оповещал верного друга, покорявшего южные моря, о делах в столице.

– Дорогие гости, – хозяин поднялся на ноги, держа в руке бокал с вином. По рассказам Веллинга, своего отца, Ортек знал, что в Алмааге существовала традиция в конце трапезы пить вино за здоровье гостей, за процветание дома и доброжелательность его хозяев. – Я хочу поднять этот бокал игристого терпкого вина за вас, за ваше здоровье, удачу, благополучие! Пусть в вашем доме всегда будет чистая вода, а на столе крепкое вино! Но особенно я хочу поблагодарить своего друга, капитана, защитника – тебя, Вин! Наши ребята вернулись в свои дома, но да пусть их не задерживают в порту ни ветер, ни гроза, если ты уже снова с нами!

– И тебе поклон, Мортон, – ответил Вин, также вставая с полным бокалом. – Ты всегда был мне верен, не бросал ни в веселье, ни в беде. Я буду очень рад долгожданной встрече с Ноем, Юджином, Шоги, Партером и всеми другими друзьями, но пока я вернулся не для этого. Я вернулся на землю, а бороздить моря в ближайшие дни мне не суждено.

Мортон был немного смущен ответом релийца. Он промолчал, решив, видимо, оставить обсуждение дел на следующие дни. Маркиз предложил путникам располагаться в его доме и оставаться здесь на любой срок. Слуга, которого звали Боб, показал гостям их комнаты и объяснил распорядок дня, которого придерживались в доме.

С раннего утра друзья отправились в город на прогулку. Первым делом Вин заглянул в маленькую таверну, за которой располагались лавки купцов, уже расхваливавшие на всю округу лучшие зелья, ткани, горшки и прочие товары. «Маленькая принцесса» возвышалась в три этажа. Нижний был заставлен дубовыми столами, за которыми прохожий мог отдохнуть, промочить горло и наполнить живот. Две лестницы по бокам вели наверх. По одной из них постоянно бегали молодые служанки с полными подносами и кувшинами, а вторая предназначалась для постояльцев, снимавших гостевые комнаты. Вин сразу же двинулся в хозяйскую половину, по пути раздавая комплименты спешавшим вниз девушкам в белых передниках. Его встреча с хозяином таверны, который сидел за столом в низкой боковой комнате и проверял полученные заказы, случилась не менее радостной и бурной, чем накануне.

Оквинде представил друг другу Ортека и Гарфина, своего давнишнего знакомого. Темные длинные волосы дельца спадали кудрями на плечи, как требовала нынешняя мода в среде дворян и купцов. Своей фигурой Гарфин более походил на громилу в портовом кабаке, но добрая улыбка и веселый голос сразу же стирали этот образ.

После долгого звона колокольчика в кабинет трактирщика вбежала служанка, которой было поручено принести для гостей лучшего вина. Утреннее застолье очень скоро продолжилось внизу, где за широкий стол к ним присоединился Мортон с тремя незнакомыми людьми. Ортек в компании людей, давно не видевших друг друга, которым было о чем поговорить, чувствовал себя лишним. Служанки не успевали наполнять кувшины крепкими напитками, а у веселой дружины не уставали руки вновь поднимать полные кружки пива и вина и вспоминать дела давно минувших лет.

Черноморец во время очередного взрыва уже пьяного смеха, оглушившего весь зал, незаметно встал из-за стола и вышел на улицу. Было время около полудня, хмурое небо заволокли тучи, и вскоре полил холодный дождь. Подняв повыше воротник своей куртки, Ортек двинулся по торговым рядам, расспрашивая дорогу к государеву дворцу. Он понимал, что его туда не пропустят тем более в таком виде – заплатанной крестьянской куртке и вылинявших штанах, но все же осмотр главного морийского города он решил начать именно с места, в которое ему следовало непременно попасть.

Дворцовая площадь была выложена белым камнем. От неё расходились дороги к тринадцати городским воротам. Посреди площади он заметил невысокое сооружение. Ортек подошел поближе, чтобы рассмотреть очередную достопримечательность столицы. До этого он успел восхититься уже не одной изящной статуей, украшавшей улицы города.

На круглом постаменте, к которому вели ступеньки, находился неглубокий, но очень широкий по объему таз, выплавленный из металла, который сверкал под каплями воды. Перед Ортеком предстал знаменитый неисчерпаемый чан с живой водой, который издавна был полон влагой, дарившей морянам благоденствие и процветание, продлевавшей им жизнь и укреплявшей здоровье. Парень, недолго думая, взобрался по ступеням и заглянул вовнутрь. Чан наполнялся дождевой водой, барабанившей по его металлическому дну.

– Эй, бродяга, спускайся сам или тебе придется кувыркаться вниз, если я доберусь до тебя, – раздался громкий голос стражника, прогуливавшегося по площади и следившего за порядком.

Ортек не стал проверять его угрозу и спрыгнул вниз на камни.

– Это и есть священный чан? – спросил он солдата, который поправил ножны, прикрепленные к поясу.

– А ты что думал? – захохотал низким басом алмаагец.

– И он до сих пор обладает волшебными свойствами?

– Проваливай, малый, – солдат легонько подтолкнул его в спину прочь от ступенек. – Наслушался разных баек. Что вам только не расскажут в этой крестьянской глуши! Ты, видно, беглый, смотри, чтоб я тебя не упек в темницу, пока не объявится твой хозяин.

Ортек сделал вид, что прислушался к словам стражника, а сам, обойдя несколько богато отделанных домов, вновь вышел на площадь и приблизился к позолоченной изгороди, за которой были разбиты ровные клумбы, покрытые зеленой травой, грязью и лужами. Вдали сквозь высокие прутья забора виднелись длинные строения государева дворца. В этом месте собирались самые влиятельные люди в стране, в просторных роскошных залах принимались судьбоносные решения для жизни морийцев.

Дождь полил с новой силой. Ортек, вконец прозябший, побежал на соседнюю улицу, где остановил извозчика и велел ему гнать к таверне «Маленькая принцесса». Сам царевич мог лишь только заблудиться на перекрестках улиц, площадей и бульваров Алмаага. Он добрался до места, где оставил друзей, когда сумерки уже опустились на шумный город, и фонарщики обходили его улицы, чтобы зажечь лампы. Черноморец зашел в полуосвещенное помещение таверны, но за заполненными посетителями столами не увидел знакомых лиц.

До дома Мортона в темном переулке Ортек пробирался от одних из городских ворот, где ему все-таки пришлось спросить дорогу к парку, через который он с Вином проходили накануне. Он уже представлял, сколько хлопот и беспокойства принесло его бегство, нетерпение и любопытство. Но когда царевич, наконец, постучался в дверь, Боб спокойно пропустил его в прихожую и принял мокрую куртку, будто его совсем не волновала пропажа вчерашнего гостя. Ортек поднялся на второй этаж, где, по словам слуги, отдыхали господа после ужина. Недостаток пищи в организме и тепла телу сразу же дали о себе знать.

Черноморец остановился на последних ступеньках. В уютной гостиной расположились утренние знакомые, и до Ортека донеслись отзвуки продолжавшегося разговора.

– … купить корабль, – громыхал голос Мортона. – Я знаю об этом и полностью поддерживаю. Но Юджин писал из Бастара, что хочет найти тебя и тогда вновь выйти в море. Хватит. Ребята уже засохли на берегу. Люди спиваются в кабаках. Я был готов дать денег на корабль, но нужна опытная рука, которая бы повела это дело. А ты же рушишь все планы!

– Если бы я имел сейчас деньги, я бы… – Вин неловко замолчал. – Мортон, ну я же тебе уже все объяснил. Я дал слово Вирону.

– С каких пор ты ведешь дела с гарунами?! – яростно ответил маркиз.

– Не мели чепухи, Мортон! – раздался незнакомый голос. – Капитан просто подался в политику. История в Межгорье не успела долететь до Алмаага, как ее уже затмили новости из Релии. А теперь царевич на острове. Разве я не прав, Винде?

– Повторяю для всех вас, – в голосе Оквинде закипал гнев. – Осталась часть золота в Малой Мории. Больше у меня нет монет, но сам я и ногой не ступлю на судно. Юджин будет отличным капитаном, но советую вам более не посягать на гарунские галеры.

– Юджин не согласится, – вступил в разговор ещё один человек. – А дела с торговцами вел всегда ты, Вин.

– Что же вы от меня хотите? Все! Я уже не моряк. Сейчас я должен помочь другому человеку.

– У меня есть долговые расписки, которые ты мне оставил полтора года назад, – Мортон немного успокоился. – К сожалению, наши дворяне после объявления тебя пиратом не согласились по ним платить. Но мы в силе выбить эти долги. Я добавлю монет, и можно рассчитывать на отличную каравеллу в Ильме.

– Отлично, – сказал Вин. – Только я не хочу иметь к этому никакого отношения. Ни моего имени, ни старого флага, ни названия.

– Хорошо, хватит спорить, – Ортек вступил в комнату и увидел, что это говорил темнокожий молодой парень, по виду гарун. – Твои решения никогда не обсуждались, а здесь устроили настоящий торг как возле купеческой лавки.

– А вот и наш царевич объявился, – улыбнулся пожилой матрос Ян, с которым черноморец познакомился утром.

– Насмотрелся на будущие владения, Ваше Высочество? – съязвил Мортон. – У нас вообще– то принято прощаться, когда встаешь из-за стола. Паренек Гарфина должен был шататься за тобой в непогоду по всему городу, но ты сумел таки улизнуть на извозчике!

– Оставь его, – строго велел Вин. – Моя забота теперь, да и ваша тоже, если все уверения в преданности, о которой вы говорили мне до этого, ещё не забыты, это попасть во дворец. Вот на счет этого я выслушаю все ваши предложения, а о корабле – закроем пока разговор.

Ортек оглядел собеседников. Кроме Вина, Мортона, Яна и незнакомого гаруна, назвавшегося Темином, в комнате находился ещё один человек, одетый как успешный купец. Это был Партер, также служивший на корабле Вина.

– Моему другу нужно попасть во дворец, – начал Вин, после того, как были представлены новые лица. – Кто чем может помочь?

– Через неделю День длинной ночи, – ответил Партер. – Во дворце знатный прием. Все дворяне приглашены для принесения присяги и получения государевой милости.

– Ты приглашен?

– Вернувшись с Озера я успел открыть лавку в Алмааге и Аллиине, но никак не сменить тонское происхождение на дворянский титул, – Партер развел руками в сторону.

– А наш маркиз?

– Нет, – ответил Мортон. – Пока ещё не удосуживался такой привилегии, но… В этом списке людей, которые тебе многим обязаны, – он потряс бумагой, – есть имя уважаемого принца алмаагского ла Фонти, который несомненно будет на балу.

– То есть вместо золота мы попросим его об услуге?! – рассуждал Вин. – Помнится мне, что, к сожалению, он должен был мне слишком много. Если это все простить…

– Да они вообще не хотят слушать об этих долгах, – Мортон бросил бумагу на стол. – Говорят, что должны были Оквинде де Терро, а если он объявлен вне закона…

– Но вне закона объявлен пират по прозвищу Одноглазый, – продолжил Темин. – Пусть все и знают его настоящее имя. Но это имя порочить никогда не позволит ваш отец. Сейчас он один из советников в Эллине, и поэтому можно считать, что Вин де Терро и Одноглазый два разных человека. Хотя ты уже успел запачкать и свой дворянский титул.

– Я же говорил, что Ортек не имеет никаких наследственных претензий к государю Дарвину, – вздохнул Вин. – Просто релийцы слишком озабочены своим вопросом и хватаются за любую мелочь, чтобы увеличить влияние на государев двор. Поэтому я здесь, конечно, не собираюсь маячить своей персоной.

– Я был в нескольких домах с долговой распиской, – усмехнулся гарун, – но даже мой внешний вид не ужаснул этих богачей и не заставил вспомнить о честности и вернуть долги. Но если ты выпишешь мне доверенность от имени графа де Терро, то тогда можно даже отсылать бумаги в Каро, и судебные исполнители признают нашу правоту и без твоего присутствия.

– Тогда стоит поскорее обрадовать принца возможностью расплатиться по прежним счетам, – заключил Вин.

Наряды для нового племянника принца ла Фонти были сшиты в ближайшей лавке, и Ортек с удивлением обнаружил, что хотя они и блистали роскошью, яркостью красок и богатством тканей, он совсем позабыл за месяцы жизни вне придворной суеты, сколько усилий стоит одеть все это на тело. К тому же в Черноморье никогда не носили столь вычурные платья. Переодевание началось с самого утра. Вин, который помогал другу облачаться в обтягивающие штаны, отливавшие серебром, на которые следовало нацепить вдобавок немало драгоценностей, то и дело отсылал Боба и девушку, помощницу швеи, за новыми запонками и пуговицами, сразу же отлетевшими от костюма под неуклюжими пальцами.

На голову Ортека был нахлобучен длинный черный парик. Черноморец с жалостью осматривал себя в высоком зеркале. Но минувший разговор с принцем не оставлял ему иного вида. В течение прошедших дней Темин несколько раз наведывался в дом ла Фонти. Поначалу гаруна отказывались даже пускать на порог, хотя он и размахивал доверенностью от графа де Терро перед носом слуги. Юный гарун оказался в компании морийского пирата, когда двенадцатилетним мальчишкой плавал юнгой на торговой галере, иногда останавливавшей эрлинские суда у побережья Тристепья и оставлявшей их без золотой монеты. Будучи пущенным на морское дно, парнишка все-таки уцепился за борт корабля Одноглазого, который решил помиловать юнца, несмотря на то, что в первую же неделю тот обворовал всех матросов. С тех пор вся команда обучала Темина морийскому языку, морскому делу и другим навыкам, которые уже были ему знакомы за год службы на гарунском судне.

С принцем ла Фонти Темин поступил в характерной для себя манере. Он нанял трех ловкачей, и они остановили карету богача прямо перед его домом. После того, как принца обобрали до нитки, ему была показана долговая бумага и названы условия прощения денежных обязательств. Спустя несколько дней гарун был вхож в дом принца как почетный гость. За чаркой вина он обсудил все подробности дела, выслушав при этом и пожелания дворянина. Ла Фонти требовал знакомства со своим якобы племянником, объявившимся по линии жены, которая умерла несколько лет назад и имела руское происхождение. Поэтому морозным вечером Ортек отправился к дому достопочтенного вельможи.

Оглядев Ортека, принц Эннет ла Фонти, оказавшийся чуть полноватым мужчиной зрелых лет, скривился от неудовольствия:

– Кем бы не являлся на самом деле этот пройдоха, за руса он может сойти, но только не за дворянина! Что за одежда, что за обстриженные волосы?! Я не позволю позорить свою фамилию. Поэтому извольте завтра выглядеть самым подобающим образом. А на голову наденете вот это! – он протянул Ортеку парик. – К тому же мне не говорили, что ты слепой?!

Опять повязать на глаза Ортеку темный платок была идеей Мортона. Маркиз уверял, что, даже если многие дворяне примут цвет его глаз за карий, то сведущие люди сразу же распознают в парне черноморца. Тем более нынче жителей Черноморья и их правителей обсуждали в каждом светском салоне. Ортек не стал противиться, это не было для него ново, но когда на глазах оказалась толстая шерстяная повязка, он признался, что совсем ничего не видел сквозь неё. Друзья посмеялись, но улучшать зрение новоиспеченного алмаагского дворянина не стали.

– Итак, повторяю в последний раз, – Вин выровнял товарищу воротник. Карета с принцем, который решил сам заехать перед балом за своим подопечным, чтобы вовремя поправить в случае чего его внешний вид, уже ждала возле порога. Релиец давал последние наставления. – Ты рус, сын сестры жены ла Фонти. Зовут тебя Тьен ла Фонти. После того, как несколько месяцев назад ты защитил жизнь своего дядюшки от разбойников в Рустанаде, он решил тебя забрать к себе в дом и усыновить: благо, что у самого принца нет детей. Ла Фонти желает ввести тебя в дворцовую свиту и представить государю, чтобы ты в дальнейшем верно ему служил. Разговоров посторонних не заводи, потому что, хотя при дворе встречается много диалектов, некоторые дворяне ведут торговые дела в Эрлинии и Черноморье и могут услышать знакомые нотки. Твоя слепота должна сыграть нам только на руку. У тебя будет повод расспрашивать о живой воде, которая поможет вернуть зрение, которое ты потерял…

– Спасая своего дядю, – закончил Ортек. – Я все помню. Постараюсь завести знакомства, чтобы можно было ещё раз туда наведаться. Ведь я обязательно должен попасть в дворцовую библиотеку…

– Не переусердствуй! – предупредил Мортон. – И, смотри, у государя есть верный советник Элбет. Он уже старый, но очень прозорливый человек. Говорят, что сейчас именно он управляет страной и престарелым Дарвином. Будь с ним осторожным. А лучше вообще держись от него подальше!

– Надеюсь, что родственные чувства не затмят здравый ум, – сказал на прощание Вин, зная вспыльчивый нрав друга.

Ортек сидел в тесной карете напротив ла Фонти. В самом начале их пути он передал принцу долговую расписку, которую тот незамедлительно разорвал на куски. Внутри царил сумрак, и царевич решил незаметно приподнять повязку, чтобы были различимы для глаз хотя бы очертания предметов и людей.

– Не знаю, что вы задумали, – сказал принц после долгого обоюдного молчания, – но меня не проведешь. Я совсем не верю в твою слепоту, и меня не волнует, зачем ты разыгрываешь этот спектакль. Но если со мной что-то случится после бала, твоя тайна быстро будет раскрыта. Я уже догадался, что вы хотите записаться в мои наследники, убить меня и получить все мое состояние после того, как я назову тебя перед государем сыном. Так вот, это у вас не пройдет! В моих бумагах после моей смерти сразу же всплывет ваш гнусный заговор, – ла Фонти перешел на зловещий шепот. – Ты меня понял? Предупреди свою шайку, чтобы не спешили с исполнением задуманного. И ещё. Я передумал объявлять тебя своим приемным сыном. Сегодня ты оглядишь всю красоту дворца, лоск гвардейцев, жеманность дворянок и дряхлость государя, и на этом будем считать мое дело сделанным. Хотя ты ничего этого не увидишь, – принц захохотал.

Ортек оставил речь Эннета без внимания, довольствуясь тем, чтобы принц не решился выкинуть его вон из кареты. Но алмаагец не перешел к решительным действиям: шутки и обман с морскими разбойниками могли стоить ему жизни, в этом старик не сомневался и более всего на свете страшился. Вскоре карета остановилась. Ортек разглядел свет от лампы, которую держал в руках конюший, отворивший дверцу кареты. Ла Фонти, спустившись по разобранным ступеням, схватил своего якобы племянника за локоть, когда тот чуть не свалился на камни дороги. В сопровождении принца Ортек последовал во дворец.

Черноморца пробирала дрожь. Повязка скрывала от него окружавшую обстановку. Его желанием было вытянуть вперед руку, так как каждый шаг давался со страхом, что он упадет или натолкнется на что-то или кого-то. Но Ортек упрямо приложил ладонь к рукоятке шпаги, а второй держался за своего благородного дядю. Его слух усилился, он различал женские и мужские голоса людей, встречавшихся по дороге. Вскоре в узкую щель внизу повязки проник свет от многочисленных свечей, озарявших приемный зал дворца. Зазвучала негромкая музыка. Ортек опустил голову вниз, чтобы увидеть свои блестящие сапоги, а также подолы красивых платьев и высокие каблуки мужчин, стоявших рядом. Ла Фонти провел его до стены, всунул в руку полный кубок вина и исчез.

Понимая, что на него обращены сотни недоуменных глаз, Ортек слышал шепот, уже обсуждавший незнакомого гостя, пришедшего с ла Фонти, но царевич предоставил разрешать эти дела своему покровителю, так как в этом и состояла его задача – познакомить юношу не только с государем, но и дворянами. Ортеку же надлежало вести себя скромно и отстраненно от любопытных зевак.

Внезапно музыка стихла, и громкий величественный голос объявил:

– Властитель всех земель морийских, Его Величество, Государь Дарвин Второй!

Возле Ортека послышался уже знакомый голос принца: