Текст книги "Игра похоти: Искушение (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 45 страниц)

Тянутся бесконечные секунды тишины. Я и не думал, что такое возможно, но под ложечкой рождается странное чувство, которого я никогда прежде не испытывал по отношению к Рее.

Боль.

– Какого чёрта ты сделала нечто подобное? – кричит Тейя.

Рея выпрямляет спину и пронзает её ледяным взглядом.

– Не ори, Тейя, а подумай. У нас был другой вариант? Я единственная могла добиться его доверия, а внедрённый человек был нашим единственным шансом выбраться с этого бала живыми. – Она облизывает тонкие губы. – К тому же это выводило из-под удара вас. Теперь вы будете невиновны.

Я не ожидал подобного признания. Жертвы такого масштаба. Она отказалась от собственной свободы, чтобы внедриться сюда и помочь нам справиться с Ураном. После всего, что она сама пережила за эти годы, вынужденная подчиняться безумию Кроноса, теперь, когда мы наконец от него избавились, её запрут где-то за решёткой, и на ней останется вина за всё.

– Поэтому все эти месяцы после подвигов Ареса я оставалась с ним и старалась играть свою роль настолько убедительно, насколько могла. Помогала ему с играми Пандоры, с этим дурацким приложением. Помогала организовать бал. Но всё время думала о том, как хоть немного облегчить вам задачу. Даже во время игры в театре я пыталась помочь Гермесу, постоянно упоминая число десять. – У неё вырывается смешок. – Арес, ты сегодня посмотрел все маски, из которых мог выбирать?

Вопрос застаёт меня врасплох.

– Эм, да. А что?

– Их делала я. Я сама отбирала их для тебя. Та певица, которая тебе нравится… не помню, как её зовут… Я добавила её, потому что надеялась, что ты выберешь именно эту маску. Тогда я бы сразу тебя узнала и смогла помочь.

Этот день какой-то сюрреалистичный. Чем дальше, тем больше происходит вещей, которые я никогда не ожидал увидеть.

Но главное: как вообще можно не знать, как зовут Britney Spears?

– Тогда как ты меня нашла? Откуда поняла, что среди всех этих людей именно я?

– Я знала список лиц, из которых мы предложили тебе выбирать, и запомнила его. После тебя я зашла в комнату, проверила, какой маски не хватает, и всё поняла.

Чёрт, эта женщина действительно сделала невозможное, чтобы меня спасти.

– Уран был убеждён, что выберется отсюда живым, – заканчивает она. – Он рассчитывал убить хотя бы Ареса – это было его главной целью; если повезёт, то и Гермеса. Если бы всё пошло по плану и вы не нашли Пандору, он освободил бы меня, и я перестала бы числиться главной обвиняемой. В противном случае… что ж, документы оформлены на моё имя, вы нашли Пандору, он мёртв, и единственной виновной признают меня.

У меня заканчиваются слова. В жизни такое случается редко, но всё-таки случается. Редкое явление вроде кометы Галлея. В особенно тяжёлых случаях мой мозг впадает в панику, наскоро выдаёт первое, что сумел придумать, и выплёвывает наружу с риском, что получится какая-нибудь херня.

А сейчас не получается даже это.

Я никогда не был о Рее особенно высокого мнения. Какая-то часть меня всегда чувствовала, что детей она всё-таки любит… Просто я и представить не мог, что она способна на настолько большой поступок.

Хотя да, иногда я забываю, что не все такие эгоисты, как я.

Афина опускается на колени перед матерью.

– Ты не… Почему… Это слишком… Зачем? Мы не можем… Мам…

Рея мягко заставляет её замолчать. Движения у неё неуверенные, как у человека, который совершенно не привык проявлять любовь таким образом. Она берёт дочь за руки и сжимает их в своих.

Она не плачет, хотя глаза подёрнуты влагой.

– Я не жалею, Афина. Я хотела это сделать, сделала и сделала бы ещё тысячу раз. Главное, чтобы вы были в порядке и чтобы всё это наконец закончилось.

– Ты не должна была… – бормочет Афина.

Рея перебивает её, решительно кивая.

– Должна. Семья прежде всего, помнишь? Это всегда было девизом твоего отца, только он использовал его, чтобы оправдывать ужасные, отвратительные поступки. Пусть хотя бы один раз эти слова зазвучат по-другому. Красивее, чище, невиннее – так, чтобы их можно было вспоминать с радостью.

Афина издаёт долгий, полный бессилия стон.

– И как это может стать хорошим воспоминанием, если ты до конца жизни будешь сидеть за решёткой?

– Я уверена, мы сможем добиться смягчения наказания, – неуверенно предполагает Тейя. – Ты помогала ЦРУ. Это же должно что-то значить, правда?

– Ты не проведёшь всю жизнь в тюрьме, – добавляет Афина.

– Вы ведь сможете приходить ко мне? – спрашивает Рея почти запинаясь, с печальной улыбкой. – Будете приходить, да?

Чёрт, сейчас я расплачусь.

– Конечно. Конечно будем, – торопится заверить её моя кузина и тут же бросается ей в объятия.

Сначала Рея остаётся неподвижной. По её взгляду видно: она ожидала чего угодно, только не объятия. Но когда Афина прижимается сильнее, Рея наконец оттаивает.

Такой я её ещё никогда не видел.

Она обнимает дочь в ответ: одну руку кладёт ей на спину, вторую – на затылок, запускает пальцы в волосы и осторожно гладит.

Тейя отворачивается, вытирая слёзы. Гера рядом берёт её за руку.

Потом Афина отстраняется и резко направляется к дверям.

– Я поговорю с агентами. Должен быть выход. Обязательно должен.

Рея пытается её окликнуть, но дочь уже исчезает.

Лав, должно быть, всё это время слушала разговор, прервав попытки связаться с остальными. Когда наши взгляды встречаются, она слегка вздрагивает и тут же пробует снова.

Она вдруг замирает, широко распахнув глаза.

– Гермес? Тим? Кто-нибудь меня слышит?

Я двигаюсь раньше, чем успеваю подумать. Ей даже не нужно торопливо махать нам, чтобы позвать к себе.

– Герм! Как вы? Где вы? Всё хорошо?

Мы тут же подбегаем и окружаем её, отчаянно пытаясь уловить как можно больше подробностей.

Но вместо облегчения её лицо темнеет. Черты заостряются и искажаются от ужаса. Она хватает ртом воздух, а когда наконец говорит, голос дрожит.

– Аполлон?

Глава 67…ТЫ БЫЛ БЫ ТАМ

Некоторые, в том числе Ницше, считали, что надежда, оставшаяся в сосуде Пандоры, была не даром, а ловушкой. Тонким, коварным злом, которое лишь продлевает страдание.

– Ты тоже был бы в моих последних семи минутах.

Гермес

– Я думала, игра, которую мы только что прошли, и была игрой Пандоры! – восклицает Хейвен.

Я всё ещё не пришёл в себя после того, что только что услышал, но нахожу силы ответить:

– Я тоже, МР. Я тоже.

Голос: Пожалуйста, введите пароль, чтобы начать игру!

– Да дай ты мне время, блядь! – ору в потолок, даже не понимая, откуда доносится этот раздражающий голос, который преследует нас с тех пор, как мы спустились под землю.

Тимос пытается скрыть тревогу, держать лицо и вести себя как агент ЦРУ, который сейчас вытащит нас из очередной задницы. Он постукивает пальцами по стеклу того, что во всех смыслах выглядит как настоящее хранилище.

– Вы понимаете, что, если бы мы так и не узнали цифры Пандоры, то остались бы заперты здесь и умерли от голода и жажды? – шепчет он. – Это абсурд.

Мы бы никогда отсюда не вышли, не закончив игру. И никогда бы её не начали, не зная последовательности.

– Надо идти дальше. Давайте уже покончим с этим, – говорит Аполлон, проходит мимо нас и останавливается перед клавиатурой.

Я уже собираюсь его остановить, попросить подождать хотя бы ещё минуту… но какой в этом смысл? Пока мы не запустим игру, всё равно не узнаем, в чём она состоит и что нам нужно делать. Невозможно попасть в ловушку, если мы даже не начали.

Длинные пальцы Аполлона нажимают клавиши.

1, 2, 3, 4, 1, 0.

Экран мигает.

Потом появляется надпись: Ошибка.

Земля словно уходит из-под ног, и я прижимаю ладонь к стеклянной стене, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Лицо Аполлона за считаные секунды теряет цвет.

– Какого чёрта это значит? – взрывается Хайдес, скорее злой, чем испуганный.

Он встаёт рядом с Аполлоном и нажимает те же самые клавиши.

Экран снова мигает.

Та же надпись: Ошибка. Осталась одна попытка.

Хайдес, как всегда воплощение спокойствия, бьёт кулаком по стеклянной стене.

– Так, какого хуя значит, что комбинация неправильная и у нас осталась одна попытка?

– Мы знаем ровно столько же, сколько ты. Успокойся, – огрызается Тимос.

Похоже, мне снова придётся включать мозг. Я смог связать эти тупые сосуды с призами через математику, значит, смогу и это. Смогу понять, почему нас не пускают внутрь.

– Числа должны быть правильными, иначе мои рассуждения в предыдущей игре вообще не имели бы смысла, – объясняю я, указывая на дверь за нашими спинами, ведущую в студию.

– Тогда что мы делаем не так? – спрашивает Тимос.

Я встречаюсь взглядом с разноцветными глазами Хейвен, и кажется, нас одновременно осеняет одна и та же мысль.

– Неправильный человек вводит пароль. Может, это должен сделать тот, кто сам является частью Пандоры, – опережает меня она.

Я киваю, ощущая то же самое. Можно отдать последнюю попытку Аполлону, Хейвен или Локи… но в этом нет никакой логики. Тогда уж лучше попробовать мне – хотя бы с каким-то обоснованием.

Я нажимаю цифры по порядку и несколько раз проверяю, что нигде не ошибся. Спокойно перечитываю последовательность, потом подтверждаю ввод.

Экран мигает несколько секунд, после чего сверху загорается единственная красная лампочка и направляет луч прямо мне в лицо.

Пароль верный.

Голос: Теперь вы можете войти и начать игру.

Кто бы ни наблюдал за нами издалека и ни общался с нами, произносит это почти приветливо.

Дверь разблокируется с сухим щелчком. Она автоматическая и отъезжает вправо. Тимос тут же оттаскивает меня в сторону.

– Я войду первым.

Я собираюсь возразить, но он не позволяет. Довольно грубо заставляет меня замолчать и ступает в хранилище Пандоры. Остаётся внутри и внимательно осматривает каждый угол. Разводит руки в разные стороны, делает два осторожных шага влево, два вправо и один вперёд.

– Всё выглядит нормально. Даже слишком. В смысле, вообще ничего не происходит, – наконец говорит он. – И где игра?

– Может, она запустится, только когда войдём все? – предполагает Хейвен.

Хайдес не успевает её остановить: тянет руку ровно в тот момент, когда она делает два быстрых шага и переступает порог. Встаёт справа от Тимоса и ждёт.

Мы ждём вместе с ней.

Ничего.

– Заходим все, – со вздохом решает Аполлон.

Он третий. Проходит мимо МР и Тимоса и становится впереди, прямо напротив компьютера.

– Аполлон, ничего не трог…

Между ним и компьютером есть один квадрат пола, и в тот момент, когда он ставит на него обе ноги, всю маленькую комнату разрывает оглушительная тревога. Вой сирены такой резкий, что я закрываю уши ладонями.

Голос: Игра Пандоры началась! Минное поле.

О нет.

«Минное поле» не звучит как что-то особенно мирное.

– Аполлон, не двигайся! – перекрикивает шум Тимос.

Когда тревога прекращается, её сменяет равномерный писк. Ритм чёткий: мысленно я считаю один сигнал каждые две секунды. Похоже на звук аппаратуры в больничной палате – тот же уровень обманчивого спокойствия.

Пол под ними загорается. По краям квадратных плиток пробегают золотые полосы света, а на каждой появляются буква и цифра. Ноги Аполлона закрывают обозначение под ним, но, судя по соседним квадратам, там наверняка написано A2.

Голос: Вы находитесь на поле из девяти квадратов: A1, A2, A3, B1, B2, B3, C1, C2, C3. Под одним из них находится взрывное устройство, которое активируется, как только вы полностью переносите вес тела на соответствующий квадрат.

У меня очень плохое предчувствие, пока я повторяю всё Локи, чтобы он тоже понял, в какую охуительно прекрасную ситуацию мы опять вляпались. Очередную, между прочим.

Голос: Вы сразу нашли бомбу. Она находится под квадратом A2, на котором стоит Аполлон.

Тело брата мгновенно каменеет. Тимос выкрикивает грязное ругательство, а Хайдес тут же бросается внутрь хранилища и встаёт рядом с ним, словно это хоть чем-то может помочь.

Я прошу Локи остаться снаружи, но, когда сам вхожу, слышу, как он идёт за мной и останавливается позади.

Теперь в первом ряду стоим я, Аполлон и Хайдес.

Во втором – Локи, Тимос и Хейвен.

Голос: Устройство реагирует на давление. Пока вес Аполлона остаётся на квадрате, оно не взорвётся. Если он сдвинется хотя бы на миллиметр и давление уменьшится, всё взлетит на воздух. Взрыв уничтожит всё вокруг вплоть до студии предыдущей игры. За её пределами начнётся безопасная зона.

Безопасная зона, до которой мы всё равно не сможем добраться, потому что…

Голос: Вы можете решить, умереть ли всем вместе здесь или убежать и оставить одного Аполлона погибнуть при взрыве.

Тишину после этих слов нарушает только писк.

Раз, два. Пип.

Раз, два. Пип.

Раз, два. Пип.

Голос: Пока сигнал звучит именно в таком ритме, вы будете знать, что давление на квадрат правильное и детонации не произойдёт. Если ритм начнёт ускоряться, у вас останется всего несколько секунд, чтобы снова правильно распределить вес и предотвратить взрыв.

У меня за спиной Тимос сходит со своей клетки и бьёт кулаком по стеклу. Удар настолько сильный, что вслед за ним раздаётся ненормальный хруст, от которого у меня по спине пробегает холодок. Наверняка он сломал какую-то кость в руке, но не показывает ни малейшего признака боли.

Глаза у него налиты кровью.

Хейвен заканчивает повторять каждое слово Локи; оба настолько бледные, что я боюсь, как бы они не умерли от сердечного приступа.

Голос: Если вы попытаетесь обмануть игру, будет взорвана бомба, спрятанная под клеткой C3. Она не зависит от давления, и обезвредить её таким способом невозможно.

Хайдес смотрит только на Аполлона и больше ни на кого, вытянув руки вперёд, словно задумал совершить самое безумное в мире. То самое, что сейчас приходит в голову и мне.

У нас будет всего несколько секунд до взрыва. Я могу оттолкнуть Аполлона и заменить его своим телом. Разве нет?

– Герм, нет! – кричит мне Хайдес. – Стой где стоишь!

– А почему стоять должен я, а не ты? – огрызаюсь ещё нервнее. – Я прекрасно знаю, что ты подумал о том же самом, так что прекрати.

Аполлон разводит руки в нашу сторону. Спина прямая, подбородок поднят. Я вижу его в профиль, но на лице словно нет ни капли страха.

– Никто из вас не встанет на моё место. Даже не пытайтесь.

– А кто, блядь, это решил? Ты не можешь… – Слова застревают у меня во рту, когда Хайдес бросается на него.

Аполлон немного скользит по клетке – она достаточно большая, чтобы он мог широко расставить ноги, – но ни на миллиметр не выходит за её границы. Хайдес толкает изо всех сил, а Аполлон сопротивляется с удвоенным упрямством.

Ему никогда не удастся его сдвинуть, если только не застать врасплох. Аполлон намного сильнее Хайдеса, мышечной массы у него заметно больше и чем у брата, и чем у меня.

Никто из нас не вмешивается. Да и как мы могли бы? И кому помогать? Кому должен помогать я, если передо мной два моих брата?

Последним рывком Аполлон отшвыривает Хайдеса к стеклянной стене; тот сползает на пол и с глухим ударом бьётся спиной. Широкая грудь вздымается неровно, глаза сужены до щёлок. От него буквально исходит ярость.

– Ты не умрёшь ради меня, – спокойно говорит ему Аполлон.

– И ты не умрёшь ради меня! – отвечает Хайдес яростным криком.

Аполлон указывает за его спину, прямо на Хейвен.

– Ты правда хочешь вот так покончить с собой у своей девушки на глазах? Той самой, которой обещал свадьбу и с которой строил планы на будущее?

Хейвен хватает ртом воздух, не зная, что сказать. С одной стороны её парень, с другой – человек, который уже стал ей братом. Я её не виню: сам разрываюсь надвое. Это мои братья, и люблю я их одинаково.

– Хватит. Прекратите, – одёргивает их Тимос. – Никто не умрёт. Мы найдём лазейку.

Почему он такой спокойный? Ладно, Тим здесь с нами не потому, что мы друзья, а потому, что это его задание и он агент ЦРУ. Он обязан сохранять самообладание, но я всё равно не понимаю, как ему удаётся держать на расстоянии хотя бы малейшую эмоцию.

В повисшей тишине Локи делает шаг вперёд, стиснув челюсть.

– Я встану на его место. Я единственный, кто не член семьи. Так будет правильно.

Мне даже не приходится ничего говорить.

Все хором выдыхают:

– Нет.

Вроде бы ничего особенного, но у меня на глаза наворачиваются слёзы. Да, Локи мы знаем меньше всех. Он парень, который мне нравится и который дважды нас предал. Но никто из них всё равно не готов им пожертвовать. Они даже не знают, насколько много он для меня значит, да я и сам не смог бы это объяснить.

– Мне всё-таки кажется, что так будет правильно, – пытается снова он.

Хайдес качает головой.

– Мы уже совершили эту ошибку, когда пожертвовали Ньютом ради спасения Хейвен и бросили его в лабиринт. Ты был прав, когда говорил, что мы лицемеры. Мы не станем жертвовать тобой только потому, что ты не член нашей семьи.

– Но…

– Не станем. Точка, – отрезает Хейвен, выдавливая улыбку.

Женский голос прерывает нас:

Голос: Выполняется расчёт веса.

Расчёт веса?

Кажется, все мышцы в моём теле разом атрофируются от очередного сюжетного поворота этого вечера.

Голос: Предполагаемый вес Аполлона – восемьдесят пять килограммов. С этого момента заменить его вес на клетке сможет только человек весом восемьдесят пять килограммов или больше. Любой человек с меньшим весом приведёт бомбу в действие.

Вот оно. Последнее правило, которого, думаю, в глубине души мы все и ждали. Последний подвох, чтобы окончательно всё усложнить.

Никто ничего не говорит, но, кажется, думаем мы об одном и том же. Мысленно считаем, внимательно разглядывая друг друга.

Хейвен точно весит меньше Аполлона и даже при всём желании не сможет его заменить. Хайдес всё равно ей не позволит.

Локи тоже весит меньше.

Я, возможно, близко. Мышц у меня не так много, зато есть немного жира – несколько лишних килограммов тянутся за мной всю жизнь, я никак не могу от них избавиться и добиться такой идеальной формы, как у братьев. Не то чтобы это меня беспокоило или вообще особенно волновало, но именно поэтому я всегда избегал весов и никогда не следил за этими бессмысленными цифрами. Уже много лет понятия не имею, сколько вешу.

С Хайдесом примерно то же самое. Он сухой и мускулистый, хотя не настолько, как Аполлон. Зато выше меня, и его нормальный вес вроде бы должен быть выше восьмидесяти пяти килограммов. По крайней мере, мне так кажется.

– Я единственный, кто не просто весит столько же, а точно тяжелее него, – заявляет Тимос.

– Откуда ты можешь знать наверняка? – тут же спрашивает Хайдес.

– Я тренируюсь. Постоянно слежу за весом, я бывший военный. Последний раз взвешивался две недели назад. Девяносто один килограмм. – Он делает шаг к Аполлону. – Давай синхронизируемся.

Аполлон выставляет ладони перед собой.

– Не приближайся, иначе я сделаю всё, чтобы причинить тебе боль.

Тимос долго смотрит на него, потом коротко усмехается.

– Ты шутишь, да? Ты правда хочешь пожертвовать собой и вот так умереть? Оставить братьев, кузенов, мать… Лав?

– На клетку с бомбой наступил я. Я. Никто из вас. Так почему кто-то должен занимать моё место из-за моей ошибки?

– Это не было ошибкой! – взрывается Хайдес, всё ещё сидя на полу и обхватив голову руками. – Ты не мог знать об этой игре.

Аполлон либо вообще его не слушает, либо не собирается принимать слова всерьёз.

– Я никому из вас не позволю сдвинуть меня отсюда. Если попытаетесь, я буду драться и причиню вам боль. Советую держаться подальше.

То есть теперь, если я попробую занять место брата, чтобы он не умер, он ещё и руку мне сломает или врежет по моему прекрасному носу.

– Можно найти какие-нибудь предметы общим весом восемьдесят пять килограммов! – восклицает Хейвен.

Я резко оборачиваюсь и хватаю её за плечи.

– Точно! В телестудии. Будет сложно всё рассчитать, но, может, получится.

Хайдес и Тимос уже вылетают из хранилища, но, когда пытаются открыть дверь обратно в фальшивую телестудию, та не поддаётся. Я вижу, как они дёргают ручку, пытаясь её выломать, но без толку. Потом даже врезаются в дверь плечами, словно и правда способны её выбить.

Голос: Двери разблокируются только после того, как вы решите, кто останется внутри хранилища.

Наша голосовая проводница объясняет это терпеливо, словно разговаривает с детьми.

Тем временем Аполлон пользуется моментом и включает компьютер. Никакого запроса пароля: автоматически открывается рабочий стол с единственной папкой на белом фоне.

Двойным щелчком он открывает её содержимое – бесконечный список файлов; сколько бы палец Аполлона ни скользил по тачпаду, конца им не видно.

– Полагаю, есть какой-то порядок действий, чтобы отправить это ЦРУ, – бормочет Аполлон, сосредоточившись на экране. – Тим?

– Ничего не трогай, – предупреждает тот, возвращаясь после их короткой войны с дверью. – Да, мы должны передать всё ЦРУ, но сделать это правильно. У нас был план на любой случай, включая обнаружение файлов на компьютере.

– Хочешь сказать, ты умеешь расшифровывать эти файлы?

Тимос указывает на Локи.

– У нас есть человек, который разбирается в компьютерах.

Локи тут же выходит вперёд, явно гордый тем, что наконец может быть полезен. Аполлон освобождает ему столько места, сколько вообще возможно, а Тим становится с другой стороны.

– Полагаю, сначала нужно проверить, нет ли на компьютере файлов-ловушек или вирусов.

Тим кивает и открывает один из карманов на своих карго, доставая крошечную серебристую USB-флешку. Машет ею перед глазами Локи.

– Скажи мне, что там портативное защитное ПО, которое изолирует данные и открывает их в песочнице, – говорит Локи.

Тимос хлопает его по спине.

– За работу, приятель. Нам нужно отправить всё и не дать Аполлону взлететь на воздух.

Пока Тимос даёт ему инструкции, следуя протоколу, который ему объяснили перед началом этой миссии, я поворачиваюсь к Хейвен и Хайдесу. Подхожу к брату, который сидит на полу и смотрит куда-то в пустоту.

Хейвен устраивается рядом и переплетает свои пальцы с его.

Я опускаюсь перед ним на колени и заставляю посмотреть мне в лицо.

– Мы ему не позволим, хорошо? – шепчу я. – Он не умрёт.

Мы оба оборачиваемся к Аполлону: он стоит неподвижно, выпрямив спину и сцепив руки перед собой. Но на самом деле мои глаза видят не его.

Я вижу мальчика, которого когда-то встретил.

Моего старшего брата.

Вижу тихого, застенчивого ребёнка с длинными волосами. Того, кому с трудом удавалось даже представиться, когда после усыновления мы впервые встретились на Олимпе, и который едва заметно дрожал.

Он прямо здесь, передо мной. Маленький Аполлон, с пухлыми, раскрасневшимися щеками. С глазами, полными глубокой печали, и руками, которые нервно теребят друг друга. Точно такой, каким я увидел его в самый первый раз.

Потом вижу его на кухне, где он готовит нам любое блюдо, какое мы ни попросим, всегда с таким старанием и лёгкой улыбкой. Вижу его на террасе виллы, ещё мокрого после купания в море, с гитарой на коленях и пальцами, перебирающими струны и рождающими мягкие, успокаивающие мелодии.

Я вижу каждую версию Аполлона, которую знал – от детства до сегодняшнего дня. И любил каждую, от первой до последней, даже когда его поведение было настолько двусмысленным, что я боялся, будто ошибся в нём.

Я не могу жить в мире, где его нет.

A3H2 – так всё началось.

A2H2 – так всё должно закончиться и так должно остаться. Больше никаких потерь.

– Как, Герми? – Возвращает меня в реальность сломанный голос Хайдеса, надломленный сдерживаемыми рыданиями. – Этот мудак даже слушать не хочет. И Тимосом мы тоже не можем пожертвовать. Отсюда нет выхода.

Правда.

А может, и нет.

– Мы можем связаться с остальными. Может, они найдут способ разблокировать все двери. Или выбить их. Не знаю, разве они могут оставаться закрытыми, пока Аполлон не взлетит на воздух?

Хейвен кусает губу.

– Можно попробовать. Даже если придётся просидеть здесь несколько дней. Кто бы ни разговаривал с нами, он должен быть где-то на острове. Если его найдут, то смогут освобо…

Голос: С этого момента у вас есть тридцать минут, чтобы решить, кто останется на взрывном устройстве. Через тридцать минут двери хранилища закроются независимо от того, будете вы все внутри или снаружи. Вы можете оставить одного человека и сбежать. Или умереть все вместе.

На долю секунды мы каменеем, но ярость, вспыхнувшая во всех нервных окончаниях, тут же приводит меня в чувство.

– Блядь, она нас что, слушает? – взрываюсь я.

– Здесь должны быть микрофоны, – предполагает Тимос за моей спиной.

Быстрым движением он запускает обратный отсчёт на часах.

– Ставлю на минуту меньше, на всякий случай.

И возвращается к Локи и файлам. Похоже, они уже далеко продвинулись.

Хайдес несколько раз ударяется затылком о стеклянную стену, с каждым разом всё сильнее.

– Я не могу потерять Аполлона. Мы не можем. Я больше никогда не оправлюсь.

Мы уже прошли через это с Афродитой. И носим следы до сих пор, и будем носить всегда. Хайдеса и Аполлона усыновили вместе, они жили бок о бок ещё до того, как познакомились с нами. Они были в одном приюте с Хейвен.

Мы все любим друг друга одинаково, но я прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

– Хватит шептаться, – одёргивает нас Аполлон. – Что бы вы там ни замышляли, ничего не выйдет. Дайте мне право самому решать.

– Ты волен делать всё, что тебе, блядь, захочется, – отвечает Хайдес, – кроме как умирать. Тем более ради меня. Ты уже рисковал собой, когда мы были детьми и ты вытащил меня из горящего лабиринта. Это я обязан тебе жизнью, а не ты мне!

Голос ломается, глаза наполняются влагой.

– Позволь мне спасти тебя, брат. Прошу.

В глазах Хейвен отражаются те же слёзы, что застилают и мои. Смотреть на Хайдеса в таком состоянии невыносимо. А ещё хуже понимать, что причина – близкая смерть Аполлона.

– Я тебя умоляю, – добавляет Хайдес.

Слеза скатывается по его щеке, проходя прямо по борозде шрама.

Кадык Аполлона заметно дёргается, и на мгновение мне кажется, что слова всё-таки пробили брешь.

– Осталось двадцать пять минут, – сообщает Тимос. – Локи скоро должен закончить отправку файлов в ЦРУ.

Хайдес пытается снова и отталкивается от стены, почти ползком, как ребёнок. Кажется, у него даже нет сил подняться на ноги. Аполлон хватается за колонну, на которой стоит компьютер, пытаясь найти ещё более устойчивую опору.

– Мне встать на колени? Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и умолял?

Аполлон отворачивается, с силой кусая губу.

– Не делай этого, Хайдес. Не надо.

– Это ты не делай!

Аполлон снова поворачивается.

– И как ты собираешься меня спасать? – кричит он, наконец теряя самообладание. – Как вы собираетесь меня спасти, не поставив Тимоса на моё место? Вы правда хотите пожертвовать им из-за ошибки, которую совершил я? Вы действительно сможете это сделать? У нас нет другого выхода!

Мы все замолкаем.

Он прав.

Мы всё равно обречены потерять одну жизнь.

Аполлон – мой брат. Тимос… Я даже не знаю, как его определить. Иногда друг, иногда брат, иногда почти отец и ангел-хранитель.

Из мыслей меня вырывает сам Аполлон. Он протягивает руку ладонью вверх.

– Наушник. Я хочу попробовать…

Он запинается.

– …связаться с Афиной и Лав.

Хайдес снова бросается на него, но Аполлон отбивает атаку, толкая его назад и удерживаясь на своей клетке.

– Я не буду сидеть здесь и слушать твои прощальные звонки! – орёт он ему в лицо. – Ты понимаешь, что я никогда не переживу твою смерть? Ты хоть представляешь, какую боль я буду чувствовать?

– Предложи план, брат, – спокойно отвечает Аполлон. – Мне любопытно. Остальные весят меньше меня. Хочешь поставить на эту клетку двоих, чтобы спасти меня и Тима? Кого именно? Гермеса и Локи? Локи и Хейвен, твою девушку?

Хайдес открывает рот, но ничего не говорит.

Аполлон не останавливается.

– У тебя есть способность к телепортации, и ты можешь дематериализовать нас отсюда?

– Хватит, – цедит Хайдес сквозь зубы.

– У тебя есть номер того, кто управляет этой игрой и прячется где-то на острове? Дай сюда, позвоним и уговорим его!

Тон нарочито бодрый.

И это только сильнее выводит Хайдеса из себя.

Когда он разбегается, собираясь снова броситься на Аполлона и стащить его с места, Тимос встаёт перед ним и перекрывает путь. Гора мышц, жёсткая и серьёзная, удерживающая его на месте.

– Герм, дай ему наушник и пусть делает, что хочет, – цедит он. – У нас ещё двадцать две минуты, чтобы найти решение.

Он бросает на меня предупреждающий взгляд.

Я тяжело вздыхаю и без особой охоты протягиваю наушник. Аполлон вставляет его и сразу начинает искать соединение с остальными.

Мы давно ничего от них не слышали. В телестудии я не мог выйти на связь. Теперь, когда мы почти у конца и времени осталось совсем мало, не думаю, что тому, кто за нами следит, вообще есть дело до нашего наушника.

Это всего лишь прощание. Неужели даже этого нам не позволят?

За такое короткое время они всё равно не успеют выбить двери и добраться до нас, тем более найти человека, который издалека управляет всем этим.

– Лав и Афина были вместе. Связаться сразу с обеими будет несложно, – бормочу я.

Если только у них всё прошло хорошо.

Ровно в тот момент, когда Аполлон, кажется, соединяется с кем-то, Локи отходит от компьютера и сообщает Тимосу, что закончил.

Лав говорит так громко, что её голос доносится даже через наушник.

– Герм! Как вы? Где вы? Всё хорошо?

Аполлон глубоко вдыхает, прежде чем ответить:

– Я не Гермес.

– Аполлон?

Тревога в её голосе бьёт прямо в сердце.

Тим стоит рядом со мной, прислушиваясь в надежде услышать сестру.

– Спроси, всё ли у них хорошо. Спроси, ранен ли кто-нибудь, пожалуйста.

Аполлон выполняет просьбу.

– Посейдону прилетело по лицу, отделается сломанным носом. А Уран мёртв. Нас спасла Рея.

Мы с Тимом переглядываемся, и, кажется, на наших лицах отражается одно и то же облегчение. Но радость сдерживаем: пока мы не выберемся отсюда, праздновать ещё нечего.

Я повторяю новость Хейвен, Хайдесу и Локи, которые не могут слышать разговор. Никто не проявляет особой радости – наверное, мы так сильно боимся Урана, что всё ещё верим: этот ублюдок способен воскреснуть, лишь бы снова нас мучить.

Получив нужную информацию, Тимос отходит и садится на пол, прислонившись к стене напротив той, у которой сидит Хайдес.

– А вы? Вы целы? Где вы?

– Мы прошли одну… довольно странную игру. Но Герм спас нам задницы. Он был невероятен. – Аполлон оборачивается ко мне и улыбается так, что меня распирает от гордости. – Потом вам всё расскажут. А сейчас мы внутри Пандоры, и до конца игры осталось двадцать минут.

На несколько мгновений воцаряется тишина.

– Потом вы расскажете.

– Что? – запинается Аполлон, растерянно.

– Ты сказал: «Потом вам расскажут».

Аполлон вздрагивает и свободной рукой цепляется за опору перед собой.

– Я оговорился.

– Что, чёрт возьми, происходит? Только не смей мне врать. Предупреждаю: доберусь туда, где ты находишься, и сама тебя убью.

Он распахивает глаза и хватает ртом воздух, не в силах выдавить ни слова. Натуральная рыба, выброшенная на берег.