Текст книги "Игра похоти: Искушение (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 45 страниц)

Лав, оставшаяся в дверях, прикрывает рот рукой, подавляя смех.

– Ничего страшного, Блю как раз уходила, – нарушает тишину Афина.

– Что-то не похоже. Я остаюсь. Можешь мне помешать?

– Могу схватить тебя за волосы и вышвырнуть вон, как тебе идея?

Я очень хорош в понимании того, когда двое только что переспали. Но в последнее время я начал тренировать чутье и на сексуальное напряжение.

Так вот, теперь я за версту чую запах несостоявшегося секса.

И от этих двоих разит просто нещадно.

– В чем проблема, леди? Уверен, мы можем всё уладить, – вмешиваюсь я.

– Ни в чем! Как я уже сказала, она уходит, – повторяет Тена сквозь зубы.

Лав кивает на дверь, пока Блю стоит со скрещенными на груди руками, как ребенок, которого отчитывают родители.

Перед уходом я хлопаю Блю по плечу, отчего она резко отшатывается. – Если понадобятся советы насчет Афины – ищи меня. С радостью поработаю вашим Купидоном.

Я посылаю Афине воздушный поцелуй и забираю Лав, которую явно развлекла эта сцена. Мы даем дёру так быстро, как только можем. Оказавшись вне редакции и снова попав в коридоры, мы бесстыдно ржем, как два школьника.

Мы продолжаем хохотать, пока не доходим до кафетерия. Сейчас полдень, и зал еще не так забит, как обычно.

Лав тут же вычисляет кого-то знакомого, незаметно указывая в дальний конец зала. Зевс и Лиам сидят за уединенным столиком у стены. Лиам на диванчике, Зевс во главе стола.

Мы с Лав берем по бейглу и по бутылке воды. Я плачу за обоих, не давая Лав даже достать кошелек, и выхватываю её обед, чтобы самому донести до стола.

– Эй, ребзя! – приветствую я, подойдя достаточно близко.

Пропускаю её первой, она садится у стены, и я пристраиваюсь рядом.

– Как жизнь? – спрашивает Лиам. Он впивается взглядом в мой бейгл. – О, выглядит вкусно! Дашь откусить?

Он забирает его, не дожидаясь ответа, и вгрызается в него чересчур щедрым укусом.

У Зевса челюсти сжаты, всё его внимание приковано к Лав. – Ну, есть новости по миссии на Олимпе?

Лав прикрывает рот рукой, одновременно жуя и отвечая: – Наши хакеры всё еще изучают приложение «Пандора» в надежде найти лазейки в коде. Они отследили один IP-адрес, но когда его геолокализовали и отправили агентов на место, там ничего не нашли.

Я бы очень хотел сосредоточиться на этих серьезных и важных разговорах, но появление в кафетерии Локи с его дружками мгновенно сбивает мой настрой. Они – шумная и многочисленная компания, громко ржут и толкают друг друга. Типичная банда амбалов, которые бьют себя кулаками в грудь в ожидании бананов.

Почему я раньше не замечал, с кем он общается? Нет, я всегда считал его красавчиком, но, возможно… я никогда не присматривался по-настоящему.

Локи – единственный в этой толпе, кто достоин внимания. В своей белой майке, открывающей мускулистые руки, и с этими чертовыми каштановыми волосами, вечно так художественно растрепанными.

Наши глаза встречаются, как два притянувшихся магнита. Я ухмыляюсь, радуясь, что завладел его вниманием, и машу ему рукой.

Его раздражение для меня – чистый адреналин.

– Герм? – зовет Лиам.

Зевс машет рукой перед моим лицом.

– Что?! – фыркаю я.

– Ты тоже ездил стрелять? – переспрашивает Лиам. Только сейчас я замечаю, что он выглядит совсем не радостным.

– Да. – Краем глаза я не упускаю ни единого движения Локи, который застыл у раздачи, выбирая обед.

Лиам переводит взгляд на Лав и указывает на меня: – Почему он – да, а я – нет?

– Лиам, дружище, я тебя люблю, правда, – отвечаю я, оказавшись в затруднительном положении. – Но ты сам-то слышишь, что говоришь, и видишь, что творишь? Или это наши очень реалистичные галлюцинации?

Лиам ищет поддержки у Зевса: – Скажи хоть что-нибудь!

Зевс усмехается в кулак и вскидывает руки, умывая их: – Лиам, прости, но я очень рад, что тебе никто не хочет давать в руки пистолет.

Лав уже прикончила свой бейгл и допивает воду. На миг я поражаюсь её скорости, и она тут же это замечает. Оправдывается, пожимая плечами: – Люблю поесть.

Лиам всё еще ждет объяснений.

Лав вздыхает: – Лиам, я бы с радостью дала тебе шанс, серьезно. То, что ты несешь кучу сомнительных вещей, а твой мозг работает на другой частоте, еще не значит, что ты не можешь быть полезен. Поэтому я верю, что ты поможешь нам в другой части плана. Без оружия, но я уверена, что мы к тебе еще обратимся.

Её слова звучат мягко и взвешенно, на миг даже я в это верю. Хотя чувствую, что Лиама не возьмут с нами на Олимп в ноябре – и на то есть веские причины.

Тем не менее, Лиам так счастлив услышать это, особенно от агента ЦРУ, что расслабляется и улыбается: – О, ладно. Конечно, обращайся за советом в любое время! Я к твоим услугам.

Зевс смотрит на него с самой нежной улыбкой, какую я только видел у него на лице – он явно тронут этим странным и уникальным парнем, который умудрился заставить всех себя полюбить.

В тот миг, когда пара девчонок проходит мимо нашего столика и бросает насмешливый взгляд на Зевса и Лиама, последний замечает это и напрягается. Они что-то шепчут и быстро идут дальше, обернувшись еще раз, чтобы поглазеть.

– Забей, – шепчет ему Зевс.

Лиам впивается взглядом в мой бейгл и снова крадет его, откусывая второй раз. – Прости, когда я расстроен, мне нужно поесть.

– Ну так пойди и купи себе что-нибудь! – возмущаюсь я, забирая еду обратно.

– Они не первые, кто изучает нас так, будто мы два лабораторных экспоната, родившихся по ошибке, – продолжает Лиам. – Не выношу этого.

– Плевать на дегенератов, которые шляются по этому университету, – рычит Зевс. – Их мнение ничего не значит.

Лиам пожимает плечами, но вид у него всё равно неубежденный. – Не значит, но… они правы. Наверное, мы довольно странный дуэт.

Зевс наклоняется к нему так, будто нас с Лав больше не существует. – «Дуэт» – это слово для двух закадычных дружков, Лиам. Мы – пара, ты мой парень. Ясно?

Щеки Лиама вспыхивают, и когда каштановая прядь падает ему на лоб, щекоча глаз, он убирает её назад удивительно харизматичным жестом.

– Ясно.

Затем Зевс оглядывается с лукавой усмешкой на тонких губах. – И раз уж им так хочется на нас смотреть, пусть смотрят внимательно, как я тебя поцелую.

Всё происходит в мгновение ока.

Их губы встречаются в невинном поцелуе. Но затем Зевс поднимает руку и запускает пальцы в волосы Лиама, крепко притягивая его к себе, заставляя приоткрыть рот и пуская в ход язык.

По тому, как Лав, глядя на меня, разражается смехом, я понимаю, что у меня на лице написано крайнее потрясение.

Азарт берет верх, и я реагирую инстинктивно. Вскакиваю на ноги и начинаю вопить и аплодировать.

– Ну наконец-то, блядь! – кричу я.

Смех Лав становится еще звонче, и она вжимается в диванчик от того внимания, которое я привлекаю к нашему столу.

На нас смотрят все. Весь кафетерий, студенты, люди за стойкой. К моему огромному удивлению, кто-то присоединяется ко мне и тоже начинает аплодировать, подхватив почин.

Подошли и Посейдон, Хайдес, Дионис, Хейвен, Хелл и Гера – они свистят и орут так, будто только что закончилось грандиозное шоу. Аполлон ограничивается едва заметной улыбкой и стоит в стороне со своим привычным видом мрачного тихони.

Не знаю, как долго мы продолжаем это представление, но мне плевать. На несколько минут мы перестаем быть сломленной семьей, пережившей одну трагедию за другой. Мы просто семья, которой повезло найти друг друга, и мы радуемся только потому, что Лиам и Зевс поцеловались.

На секунду это возвращает меня в то время, когда мы танцевали под дождем. Возвращает к водопадам Панта-Врехи, радугам в небе и воде, льющейся отовсюду.

Я подхожу к Хейвен и крепко её обнимаю. Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Пока я стою, прижавшись к ней, я протягиваю руку и легонько щелкаю по щеке Хелл.

Я всё еще улыбаюсь, когда мой взгляд падает на стол, за которым сидит Локи. Его друзья пялятся на нас как на монстров, но он…

Боже, он улыбается.

Едва заметно, но улыбка есть. На этих полных губах, которые я целовал, к сожалению, слишком недолго.

Пока мы пытаемся втиснуться за стол, который явно не может вместить нас всех, я теряю всякий интерес к разговору. Я отвлечен Локи и пялюсь на него, даже не пытаясь это скрыть. Изучаю его внимательно – его и его друзей – пока он ест, положив рядом телефон, чтобы в любой момент написать и вступить в беседу.

Остальные громко спорят, даже не удосуживаясь повернуться к нему, чтобы он мог прочитать по губам. И в те редкие моменты, когда это случается и Локи начинает писать в своем синтезаторе, я замечаю, что никто не дает ему закончить. Локи стирает написанное и сдается, возвращаясь к еде.

Волна ярости обжигает мое тело. Она впивается в кости с такой силой, что перехватывает дыхание.

Когда он в очередной раз удаляет фразу, я вскакиваю на ноги.

Хейвен и Лав провожают меня взглядами, но я игнорирую их вопросы и иду к столу Локи.

Они все замолкают, но никто со мной не здоровается, никто не спрашивает, что мне нужно. Честно говоря, даже если бы спросили, я бы не ответил, потому что всё мое внимание сосредоточено на Локи.

Я занимаю свободный стул слева от него.

– Добрый день, ребятки. – Я говорю так, чтобы Локи видел моё лицо.

– Какого хрена тебе надо? – набрасывается на меня тот, что сидит напротив – бритый тип в уродливой оранжевой футболке.

Я притворяюсь, что не понимаю: – В смысле?

– Почему ты уселся за наш стол? – добавляет другой, на чьё лицо мне даже плевать смотреть.

– Вы показались мне очень дружелюбными и приятными собеседниками, вот я и пришел познакомиться.

– Вали отсюда, пока я не встал и не заставил тебя. Тебе не понравится.

Я округляю глаза: – Ого. Мне даже стало немного страшно, честно скажу. – Я и не думаю двигаться с места.

Глаза всех присутствующих прикованы ко мне, и это дает мне лишний повод потянуться и устроиться поудобнее, закинув ноги на стол. Я слегка покачиваю ими, будто в такт песне, которую слышу я один.

– Если вы не хотите меня здесь видеть, можете уйти сами. Я не сдвинусь, – заключаю я под конец.

– Пошли за другой стол, ну же, – предлагает кто-то.

Я машу рукой в воздухе: – Да за ради бога. Я скоро к вам присоединюсь!

Парни обмениваются недоуменными взглядами. Они меня не знают, в сущности, не знают, насколько я могу быть занозой в заднице.

– Локи вам не сказал? Мы с ним очень близки.

Он хватает телефон, чтобы начать писать.

В этот же миг один из его друзей пытается вставить слово, но я вскидываю руку, затыкая его.

– Дай ему сказать, – выплевываю я. – Дай ему время написать, кретин.

Локи не продолжает, он всё смотрит на меня так, будто я совершил нечто самое странное и невероятное в мире. Я чувствую его раздражение, но в то же время знаю, что оно вызвано благодарностью, которую он ко мне испытал.

– Смехота, – бормочет кто-то.

Стулья со скрипом отодвигаются почти в унисон, и стадо животных покидает стол. Только один из них дружески хлопает Локи по плечу, бросая, что они подождут его на баскетбольной площадке.

Оставшись наедине, Локи не смеет шевельнуться перед тарелкой с куриной грудкой и перцем, забытой на подносе.

Я чувствую его взгляд на себе, чувствую, как он скользит по мне, изучая всю мою фигуру, облаченную в желтый костюм.

«Весьма дерзкий выбор наряда».

Определенно не первое, что я ожидал от него услышать.

Я пожимаю плечами: – Плюс того, что на тебя и так все смотрят, в том, что ты можешь делать что хочешь. Можешь носить что угодно. Тебя заметят в любом случае и возненавидят еще до того, как увидят.

Мы смотрим друг на друга бесконечные мгновения.

«Тебе не стоит здесь находиться».

– Нет, не стоит. А тебе не стоит общаться с людьми, которые говорят, скрывая от тебя губы, и не могут подождать и минуты, чтобы дать тебе написать ответ.

Он улыбается. Я заглядываю в экран и вижу, что он печатает: «А с кем мне тогда общаться? С убийцей мо…»

Я протягиваю руку и кладу её на его ладонь, не давая продолжить. Светлые глаза встречаются с моими в захвате, столь же возбуждающем, сколь и болезненном.

– Скажи мне, Локи, каково это – целовать убийцу своей девушки?

Он с силой выдыхает и высвобождается. «Это ты меня поцеловал».

– А ты ответил на поцелуй.

«Это та версия, которую ты рассказываешь себе на ночь перед сном?»

Я откидываю голову назад и заливаюсь смехом во всё горло. – Не совсем перед сном, но про кровать ты угадал.

Я жду, что он проявит отвращение, но он лишь медленно качает головой и облизывает губу.

«Ты невероятен».

Я указываю на его обед: – А ты невероятно медленно ешь. Поторапливайся, у меня на сегодня еще дела.

«Я закончил».

Я привлекаю внимание Лиама, который всё еще сидит с остальной семьей, размахивая рукой, чтобы он посмотрел на меня. Затем указываю на поднос Локи.

– Тут бесплатная еда, иди сюда! – кричу я.

Локи замирает, и от меня не ускользает то, как он впивается зубами в губу, чтобы сдержать улыбку.

Затем он резким движением встает из-за стола и несется к выходу. Но в последний момент оборачивается, даря мне сладкий вкус победы.

И я подмигиваю ему.

Глава 27. БОГИНЯ ПОДЗЕМНОГО МИРА

Персефона воплощает в себе двойственность: жизнь и смерть, юность и зрелость, свет и тьму. Циклически перемещаясь между Землей и Аидом, она знает тайну сошествия и цену возвращения. Ведь только пройдя через смерть, жизнь может обновиться.

Лав

– Я начинаю жалеть, что пошла на поводу у Хейвен и вызвалась помочь ей с её играми, – признаюсь я.

Мои ботинки утопают в кладбищенской траве. Мы миновали центральную часть, где больше всего надгробий, и теперь идем по узкой боковой тропинке.

– Кто-нибудь из вас знает, что она задумала? – с трудом спрашивает Поси.

Он несет Зевса на руках, так как инвалидное кресло застревало в земле. Лиам тащит саму коляску.

– Нет, но что бы это ни было, будет весело, – отвечает Аполлон за моей спиной.

– Еще как будет, – гарантирует Афина.

Она идет впереди, указывая дорогу и освещая путь фонариком. Самой Хейвен среди нас нет – должно быть, она дала инструкции Афине, чтобы та привела нас к месту игры. Хайдес и Гера тоже, вероятно, с ней.

А вот насчет Гермеса я уверена.

Когда он сообщил мне, что уйдет раньше нас, я пыталась его остановить, напоминая, что мне платят за то, чтобы я не спускала с него глаз. Он ответил, что с Хейвен будет в безопасности, и мне нечего было возразить.

Даже идиоту понятно, что Хейвен Коэн дорожит Гермесом не меньше, чем братьями, хотя она не приходится ему сестрой – ни приемной, ни биологической.

– Пришли, – объявляет Тена.

То, что предстает перед нашими глазами, не совсем соответствует моим опасениям. Скорее, это вызывает недоумение.

В сиянии нескольких фонарей на траве расстелены четыре покрывала, образуя квадрат. С одной стороны сидят двое футболистов и Локи. Напротив расположился Гермес, прикладываясь к стеклянной бутылке так, будто он на пикнике с друзьями.

– А вот и вы! – приветствует он нас, вскакивая на ноги. – Располагайтесь, пока ждем нашу диву Хайдеса.

На покрывалах выставлено разное спиртное – крепкое и пиво. Оба игрока явно в замешательстве: они не притрагиваются к коктейлям, но от пива не отказываются. Может, боятся, что их отравили?

В мгновение ока Гермес оказывается рядом со мной. – Видала? Я жив-здоров. – Он подмигивает. – Садись, Любовь моя, и наслаждайся зрелищем.

Он исчезает прежде, чем я успеваю ответить или задать вопрос. Что ж, я сдаюсь. Усаживаюсь на одно из покрывал. Поси оказывается справа от меня, Аполлон – слева, но он сидит ко мне спиной.

Всё его внимание направлено на парней. По крайней мере, я так думаю вначале. Но как только я прищуриваюсь и глаза привыкают к ночной темноте, я замечаю это.

Чуть дальше, за покрывалами, стоит нечто похожее на деревянную стену. Прямоугольная конструкция высотой не меньше двух метров – определенно не то, что обычно можно встретить на кладбище.

– Позвольте представить участников. – Гермес стоит за спинами игроков. – Это наши деточки, которые разукрасили мне лицо. Их зовут Дэйв и Патрик. Дэйв – это тот, что с рожей гориллы и бритой головой. Патрик – крашеный блондин, косящий под Кена. А вот этот… это Локи, парень, который им помогал, сливая мои перемещения.

– Привет, приятно познакомиться, я… – начинает Лиам, махая рукой в воздухе.

Зевс тут же опускает его руку. – Не время.

Дионис, сидящий в самом дальнем углу, достает из своего кейса бутылку вина, бокал и штопор. На наших глазах он откупоривает бутылку и наполняет бокал до краев.

– Ну, когда начнем? Я начинаю скучать, – спрашивает он, ни на кого не глядя.

Словно в ответ на его просьбу, внезапная вспышка заставляет меня подпрыгнуть на месте. Лиам позади меня вскрикивает.

Вторая вспышка пламени заливает всё вокруг ярким светом.

Два факела вкопаны в землю по бокам той самой деревянной стены. Теперь она видна во всех деталях.

Я не успеваю рассмотреть её получше, потому что на площадку выходит Хейвен.

На ней длинное платье цвета бордо с очень тугим корсетом, подчеркивающим декольте. Юбка ниспадает до самой земли, но высокий разрез позволяет разглядеть бледную кожу её ног. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, открывающий черты лица.

За её спиной, чуть поодаль, следует Хайдес – так, чтобы не затмевать её.

На нем рубашка в тон её платью, а лицо загримировано. От уголков губ расходятся черные линии, имитирующие зашитые шрамы. Глаза подведены алым лайнером.

Последней появляется Гера, одетая более повседневно. Она с улыбкой подходит к нам и садится рядом с Нисом.

– Добро пожаловать на Игры Богов, – провозглашает Хейвен.

Гермес – единственный, кто аплодирует и ликует. Мы остальные замерли в благоговейной тишине, ожидая неминуемой катастрофы.

Дэйв отставляет банку пива. – Короче, че нам, бля, делать?

– Дэйв, постарайся успокоиться и будь вежливее, – одергивает его Гермес, издеваясь.

– Они подписали отказ от претензий? – уточняет Хейвен, обращаясь к нему.

Гермес подтверждает кивком и машет белыми листками. – Мы договорились, что всё, что здесь произойдет, здесь и останется. Не то чтобы нам это сильно помогло, учитывая, что мы не в Йеле и у них не будет никаких доказательств того, что случится.

Только сейчас я замечаю, что Гермес всегда говорит, повернувшись лицом к Локи, чтобы тот мог читать по губам и чувствовать себя причастным.

Дэйв и Патрик поднимаются на ноги. Второй слегка пошатывается – знак того, что он выпил лишнего.

– Во что играть-то будем? На прошлой неделе в «Атласе» вы обещали совсем другое.

Хейвен встает перед деревянной стеной. Хайдес держится на почтительном расстоянии, но не сводит с неё глаз.

– Я дам вам возможность избежать этой игры, – начинает она. – Мы можем заключить сделку: вы сделаете то, что я попрошу, и в обмен сможете вернуться в кампус, не играя. Либо вы участвуете, но идете до конца.

Парни обмениваются взглядами.

– А если мы сыграем, че мы получим? – спрашивает Патрик.

Хейвен пожимает плечами. – Всё, что захотите. Назовите вещь – и она ваша.

– Я хочу бабло, – заявляет Дэйв, ухмыляясь как ребенок. – Получу его?

– Сколько угодно. У Лайвли его завались, – подтверждает Хейвен.

Хайдес усмехается.

Патрик поворачивается к нам, и его сальный взгляд останавливается на мне. – А я хочу её, кудрявую. Её можно получить?

– Нет, – мгновенно отзывается низкий, хриплый голос.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.

Это Аполлон.

Моё сердце замирает, падает куда-то вниз и тут же подкатывает к горлу.

Должно быть, мне послышалось. Или же он говорил с кем-то другим.

– Тебе лучше сменить запрос, – предупреждает Гермес, внезапно перестав улыбаться.

Хейвен останавливает его жестом руки, черты её лица становятся жесткими и смертоносными. – Женщины – не вещи, которые можно выиграть. Даю тебе пять секунд, чтобы исправиться.

Патрик смеется. – А то че? Натравишь на меня своего хахаля, накрашенного как проститутка?

– Арес бы оценил эту шутку, – комментирует Нис.

– Я как раз всё записываю, чтобы отправить ему видео позже, – шепчет Лиам с телефоном в руке.

Хайдес делает шаг вперед. – Она и сама способна тебя отделать, поверь мне. Я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище и вмешался бы только с её позволения. Но предупреждаю: еще одно лишнее слово – и я отрежу тебе язык.

Хайдес, кажется, производит на Патрика иное впечатление. Тот шипит что-то невнятное, прежде чем повысить голос.

– Ладно, меняю запрос. Мне не нужны деньги. Если я выиграю, я хочу, чтобы вы все, Лайвли, свалили из Йеля. Завтра же соберете чемоданы и выметитесь из университета вместе со своими гребаными пешками и вашими ебаными яблоками.

Афина, Аполлон и Гермес прыснули одновременно.

Хейвен слабо улыбнулась. – По рукам.

– Секундочку. А в чем заключается сделка, чтобы избежать игры? И вообще, что это за игра? – спросил Дэйв.

– Об игре вы узнаете только тогда, когда она начнется, – уточнила Хейвен. – Именно поэтому я и предлагаю вам лазейку. Я позволю вам не участвовать, при условии, что вы подпишете заявление об отчислении по собственному желанию. Я хочу, чтобы ваши задницы вымелись из Йеля до конца этой недели.

– Хрен тебе, – почти перебил её Патрик. – Мы – два ключевых игрока футбольной команды, а наши предки отваливают университету щедрые пожертвования. Нам остался год до выпуска. Мы никуда не уйдем.

Красные губы Хейвен растянулись в ослепительной улыбке. – Я так и надеялась, что вы не согласитесь. Наконец-то поиграем. Кто первый?

Дэйв вызвался первым, хоть и с опаской. Он едва не запутался в собственных ногах, допивая остатки пива. – Ну давай посмотрим, че ты там хочешь, стервочка.

Я заметила раздражение Хайдеса, но он не вмешался.

Хейвен подвела парня к деревянной стене. – Продолжай меня оскорблять, мне так будет только веселее.

Одного взмаха её руки хватило, чтобы трое человек пришли в движение.

Афина и Гермес встали по бокам от Патрика, удерживая его на месте.

Хайдес подошел к Дэйву и одним толчком припечатал его к деревянной стене. Только сейчас я разглядела: там были ремни, закрепленные на разной высоте. Дэйв оцепенел, раскрыв рот, пока Хайдес фиксировал его лодыжки. Он очнулся от парализующего шока, когда очередь дошла до рук, и попытался ударить Хайдеса.

Тот уклонился и цокнул языком. – Веди себя смирно, а то мне придется сделать тебе больно еще до того, как начнется игра моей девушки.

Лодыжки и запястья затянуты – Дэйв обездвижен на стене. Когда ремень застегнули вокруг его шеи, работа была окончена.

Хейвен схватилась за края длинной юбки и резким движением сорвала её. Под корсетом оказалась другая юбка, куда более короткая и облегающая, сделанная как шорты, что давало ей полную свободу движений.

Хайдес на секунду исчез в темноте и вернулся с подносом, который поставил рядом с собой. По подозрительному блеску металла я уже догадалась, что там лежит.

Хейвен вытянула первый остро заточенный клинок и покрутила его в руках, разглядывая в лезвии отражение своего лица.

– Хейвен! – воскликнул Зевс.

– Заткнись и не порти кайф, – прошипел Нис, которого происходящее явно заинтересовало.

Я почувствовала, как бледнею.

Аполлон повернулся ко мне, бросив любопытный взгляд, и когда увидел мой встревоженный вид, его губы тронула усмешка.

Ну еще бы, для него эта игра – просто детская забава по сравнению с «Виселицей».

– Дэйв, я буду задавать тебе простейшие вопросы. Вопросы, на которые ты точно знаешь ответы. Если ответишь – ты спасен. Если будешь молчать – я бросаю нож.

Дэйв задергался, будто грубая сила могла разорвать ремни. – Ты совсем ебнутая?! – заорал он.

– О, не думай, что правила игры подразумевают прицеливание в твое тело! Я не убийца. Я буду целиться в дерево, Дэйв. Серьезно. Я тренировалась несколько дней, так что я не совсем безнадежна. Точки, которые я выбрала для тебя: над головой и по бокам от неё, между ног – аккурат под пахом, где болтается хер, который стоило бы отрезать, – и рядом с руками.

– Да вы психи! – присоединился Патрик. – Че у вас в башке? Вы не можете…

Афина и Гермес грубо дернули его, мешая вмешаться. Тем временем Хайдес встал перед ним и оторвал длинный кусок скотча. Он залепил Патрику рот, мгновенно заглушив его крики.

Локи стоял неподвижно, как изваяние, с широко раскрытыми глазами и дрожащими руками.

Я легонько постучала Аполлона по плечу, и он повернул голову. – Да?

Я прильнула к его уху, с трудом игнорируя его парфюм. – Нам нужно присматривать за Локи. Он может сбежать и позвать на помощь. Если сегодня всё закончится плохо, нам конец.

Он кивнул. – Конечно, агент.

– Ты бы не решилась, – пробормотал Дэйв, который теперь остался один на один с Хейвен. – Ты не…

Рука Хейвен замахнулась. Лезвие промелькнуло в воздухе с впечатляющей скоростью и вонзилось в дерево рядом с рукой Дэйва. Нож прошел в считанных миллиметрах от его левого мизинца.

– Дэйв, отвечай на вопросы, будь любезен. Меткость у меня неплохая, но искушение засадить тебе нож в яйца очень велико, уж поверь мне.

– Если с нами что-то случится, мы заявим на вас. Плевать на ваши контракты. Я вызову копов!

– И кто вам поверит? У вас есть свидетели? – притворно поинтересовалась Афина.

Дэйв мотнул головой в сторону: – Локи! Локи подтвердит.

Хейвен напряглась, но не потеряла уверенности. – Когда он узнает, что вы скрываете, он сам не захочет вас видеть. И будет каждый день жалеть, что помогал вам причинять боль моему лучшему другу.

– Серьезно? И всё это из-за того, что мы пару раз вмазали этому извращенцу?

Слышать, как они оскорбляют людей, которых я за эти месяцы успела хорошо узнать, вызвало слепую ярость даже во мне. Тихий голос в голове нашептывал, что я хочу быть там, рядом с Хейвен, а другой напоминал, что я – агент ЦРУ.

– Дэйв, первый вопрос, – голос Хейвен зазвучал громче, эхом отдаваясь на освещенной огнем площадке. – У тебя когда-нибудь была сексуальная связь со студенткой по имени Наоми Риверс?

– Да, – ответил он, тяжело дыша.

Хейвен взяла новый нож. – Второй вопрос. Она давала согласие?

Дэйв опустил голову. Затем снова поднял её, и я поняла, что он не сводит глаз с оружия в руках Хейвен. Он выдал грязное ругательство. – Нет, не давала.

Мой гнев рос в геометрической прогрессии.

– Что ты сделал, чтобы затащить её в постель, Дэйв?

Дэйв молчал, и когда Хейвен начала замахиваться, он задергался.

– Я подсыпал ей что-то в напиток! Наркотик для изнасилования, и притащил в свою комнату. Она вырубилась у меня на кровати, и я трахнул её, пока она была в отключке, – выпалил он на одном выдохе.

К горлу подкатил ком тошноты.

Затем рука коснулась моего кулака, сжатого на бедре. Аполлон. И только сейчас я заметила, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

Я попыталась расслабить руку, и он, кажется, остался доволен.

– Последний вопрос – это, по сути, приказ. Прости, что меняю правила так внезапно, но сама понимаешь. Лайвли меняют их так, как им вздумается.

На лице Хайдеса появилась зловещая улыбка.

– Сейчас мы тебя освободим, но ты подпишешь заявление об отчислении и больше никогда не приблизишься к Йелю или любому месту, где будет находиться Наоми. И более того – ты пойдешь с повинной и признаешь вину, учитывая, что заявление Наоми было отправлено в архив в январе за «недостатком улик».

– Чего?! – воскликнул он. – Я не пойду с повинной!

– О, Дэйв, ты и сам знаешь, как работает правосудие для нас, женщин. Что, по-твоему, тебе сделают? Дадут пожизненное? Не думаю. Учитывая, что твоя мать адвокат, худшее, что тебе грозит – пара месяцев в камере. Сомневаюсь, что закон будет к тебе суров и эффективен. Но важно то, что ты возместишь ей ущерб.

Дэйв забился, ударяя по деревянной стене так, будто хотел всё разнести. – Это попадет в газеты! У моего отца крупная компания! Я испорчу ему репутацию и…

– Наконец-то хорошие новости, Дэйв! – воскликнул Гермес. – Вот такие вещи мы обожаем слушать.

Афина поддакнула: – Сегодня я усну счастливой.

Массивная грудь Дэйва вздымалась всё чаще, пока Хейвен поигрывала ножом, делая вид, что примеривается для нового броска.

– Это всего лишь один бросок. Она не смо… – начал он.

Хейвен мгновенно замерла. – Ой, прости, я не предупредила. Это не единственное правило, которое я изменила. Если ты не согласишься, я брошу все ножи, что у меня есть. Их двадцать штук. Думаешь, моей меткости хватит надолго?

Нис зааплодировал, его щеки раскраснелись, а бутылка вина уже опустела. Приговорил в рекордно короткие сроки, ничего не скажешь. – Хорошо, что я тебя тогда не придушил в планетарии!

Гермес обернулся, показывая ему, что смеется. Затем его голубые глаза встретились с моими, и он подмигнул.

– Итак, я начинаю, – объявила Хейвен.

В ТОТ самый миг, когда лезвие срывается с руки, Дэйв вопит: – Ладно, я согласен, ладно! Я сделаю это! Черт, я сделаю это!

Нож вонзается в дерево впритык к его голове.

Хайдес подходит к нему, чтобы освободить, и на этот раз вмешивается даже Аполлон. Понадобится сила обоих, чтобы помешать этому идиоту сбежать.

Футболисты меняются местами – с той лишь существенной разницей, что Патрик уже знает, чего ждать от игры и, возможно, от вопросов Хейвен. Он бледен как полотно, и если бы его единственным преступлением было избиение Гермеса, я бы, наверное, прекратила эти безумные игры.

Мы с Тимосом всегда знали о знаменитых Играх Богов. Братья сразу объяснили нам, зачем они это делают – чтобы ублажить Кроноса и его мании. Но они также рассказали, как им удалось превратить их во что-то, имеющее мораль, веское основание.

Учитывая ситуацию в кампусе и Урана, который готов на всё, лишь бы их подставить, у них больше не было случая поиграть. Интересно, перенесут ли они теперь все свои личные игры за пределы Йеля, продолжая карать отребье, ошивающееся в этом колледже? Или залягут на дно, пока мы не решим проблему с Ураном?

Одно ясно: Хейвен Коэн только что обозначила точку невозврата. С этой ночи всё может либо стать намного хуже, либо пойти по их плану.

– Итак, Патрик. Будешь паинькой, как твой друг, и ответишь?

Хайдес срывает кусок скотча с его рта, не проявляя ни капли деликатности. Тот хрюкает, как свинья, коей и является.

– Почему бы тебе не сказать нам, как зовут твою бывшую девушку? Начнем с простого вопроса.

По выражению его лица я догадываюсь: он понял, куда она клонит.

– Нина. Нина Уотерхаус.

Хейвен начинает прохаживаться перед ним взад-вперед, держа лезвие наготове.

– И не соизволишь ли ты рассказать, что случилось после того, как ваши отношения закончились? Ну, вы расстались полюбовно или кто-то из вас двоих зашел слишком далеко?

– Откуда ты, блядь, это знаешь? Гребаная сука…

В мгновение ока лезвие пролетает по воздуху, нацеленное в Патрика. Оно вонзается точнехонько между его ног, прямо под пахом. Я жду, что это Хайдес, но нет – виновница Афина, всё еще стоящая с поднятой рукой.

Хайдес, стоящий рядом с ней и держащий поднос с ножами, застигнут врасплох. – Ну, вообще-то это должен был сделать я, но ты оказалась быстрее.