Текст книги "Игра похоти: Искушение (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 45 страниц)
Трудно понять, что делает меня более счастливым. Сам рассказ – ведь это новое воспоминание о сестре, которого я никогда не знал, – или то, как блестят глаза Локи, когда он говорит о ней.
Черт возьми, они были знакомы. А я ни сном ни духом.
Я закрываю глаза и застываю, упиваясь звуком этих слов. Не открывая век, я протягиваю указательный палец и говорю: – Пожалуйста, прочитай это еще раз.
Локи не задает вопросов. Электронный голос повторяет весь рассказ об Афродите, не упустив ни единой детали.
«Зачем ты хотел услышать это снова?»
– Потому что у моей сестры больше нет будущего. Всё, что я знаю о ней, обрывается днем её смерти. Я больше не могу создавать новые воспоминания, мне остаются только старые. И те, частью которых я не был, но которые мне могут показать другие люди. Узнавать о ней что-то новое – это на пару секунд дарит мне иллюзию, будто она всё еще здесь.
Внезапно в мои ноздри врывается приятный парфюм, он смешивается с запахом дождя, создавая убойный микс.
Локи укрывает меня зонтом. Он перехватил рукоять чуть выше моей руки, чтобы затянуть меня на этот крошечный островок сухости. Но сам зонт оставляет мне, чтобы иметь возможность говорить.
Его лицо оказывается так близко, что мы почти соприкасаемся кончиками носов. Так близко, что я отчетливо вижу золотистые крапинки в его янтарных глазах.
Сердце колотится так сильно, что становится больно. До смерти.
«Ты плачешь?»
Я вздрагиваю. – В смысле? Нет. Это дождь.
Последнее, чего я ожидал – это что Локи протянет руку к моему лицу. Мягким движением указательного пальца он смахивает каплю с моей кожи, где-то посреди щеки, а затем подносит её к моим губам. Я тут же приоткрываю их и коротким движением языка пробую на вкус.
Солёная.
Слеза.
Мне не нужно ничего говорить, Локи, кажется, всё понимает по моей мимике.
– Я бы очень хотел, чтобы ты не считал меня убийцей, – импульсивно признаюсь я.
«Почему тебе это так важно? Какое тебе до меня дело? Ты два года меня вообще в упор не замечал».
Я не могу сказать ему, что сохну по нему уже два года. Не могу сказать, что, когда он играл за баскетбольную сборную, я ходил на все матчи и смотрел на площадке только на него. Не могу сказать, что высматривал его в коридорах и целых семнадцать раз едва не подошел, чтобы заговорить.
На восемнадцатый раз я увидел, как он целует какую-то девушку со спины, и выкинул это из головы.
И всё же то, что они были знакомы с Афродитой, дарит мне глупую иллюзию, будто между нами всегда натянута невидимая нить. Нить, которая привела нас сюда сегодня.
Я – бывший романтик, разочаровавшийся в жизни, но я всё еще мечтатель, который любит любовь.
– Забудь, – шепчу я под конец.
Локи убирает телефон, и я понимаю: наше время вышло. Мне хочется продлить его, схватить его за плечи и умолять поверить мне, умолять прикоснуться ко мне снова, да хоть впечатать меня в землю, как он сделал тем утром на футбольном поле.
Он проходит мимо, задевая мое плечо своим, но я не оборачиваюсь, слушая шорох его подошв по траве. Оставшись один, я шагаю в противоположную сторону.
Мне нужно вернуться к оранжерее.
На полпути меня нагоняет Тимос. Он промок до нитки – сильнее меня, у меня хотя бы капюшон есть, – и вид у него не самый миролюбивый.
– Как только вернемся под крышу, я закажу тебе онлайн ошейник с поводком. Какого хера ты вообще творишь?
Я ему не отвечаю. Возвращаюсь в оранжерею и останавливаюсь перед статуей Афродиты, за которую мы, братья, заплатили.
– Херм…
Бросив быстрый взгляд на цветы, я срываю две маргаритки и стремительным шагом направляюсь к выходу. Дождь еще не утих, так что я прикрываю их ладонью, как могу.
Я аккуратно кладу их на скамейку, посвященную Куинли, и застываю на пару мгновений, глядя на них.
Мы стоим в саду вдвоем с Тимосом, мокрые с головы до обуви, и гипнотизируем взглядом две маргаритки на скамейке.
По крайней мере, мне так кажется. Потому что, когда я разворачиваюсь, чтобы пойти к корпусу, от меня не укрывается, что кто-то за нами наблюдал – этот кто-то бросается наутек прежде, чем я успеваю понять, кто это был.
Глава 30. СОВЕТЫ ОТ ДОКТОРА СТРАННАЯ ЛЮБОВЬ ЛАЙВЛИ
В классической Греции Ареса, воплощавшего слепую ярость, скорее боялись, чем почитали. Даже Зевс называл его «самым ненавистным среди богов». Позже римляне стали поклоняться ему под именем Марса – отца народа, бога порядка, рождающегося из столкновения.
Лав
Нет ничего более завораживающего, чем наблюдать за тем, как Аполлон и Гермес стреляют бок о бок.
Аполлон учится на лету. Я бы даже сказала, он уже очень давно умеет обращаться с огнестрельным оружием. Он дырявит ростовую мишень, не зная промахов. Превратил её голову и сердце в сплошное решето.
В своей привычной пижонской манере он снова вырядился совершенно неподобающе. На нем бледновато-розовая рубашка, расстегнутая чуть ли ne до пупка, с закатанными по локоть рукавами. Длинные каштановые волосы распущены, и между выстрелами он то и дело небрежно смахивает их с лица вместо того, чтобы завязать в хвост.
Каждое его движение источает грубую силу. Насилие. В нем нет изящества – только беспощадность. Ни грамма элегантности в том, как он вскидывает свои мускулистые руки.
Гермес же на его фоне… ну, это Гермес.
Мы выдали ему всю необходимую теорию. Целых шесть часов мы с Наташей и Тимосом по очереди вбивали в него правила как положено. Заставили его потренироваться со стартовыми пистолетами и пневматикой. Вышло не так уж плохо. Сам он клянется, что всё усвоил и готов выпустить первую настоящую пулю, но, судя по натянутой как струна спине моего брата, этих уроков явно не хватило.
– Смелее, Лайвли! – кричу я, стараясь придать голосу уверенный и бодрый тон.
Гермес оборачивается, чтобы послать мне дежурный подмигивание. Классика.
Затем снова поворачивается к мишени, которую установили чуть ближе, чем остальные. Вскидывает руки и целится, кажется, целую вечность.
– Если ты будешь так же долго телиться на Олимпе, нам проще сразу сдать тебя Урану упакованным в гроб, – рявкает Тим.
Он на взводе, а не зол. Он любит Гермеса и просто до безумия боится, что не сможет его защитить.
В тот самый миг, когда палец Гермеса давит на курок, он оглушительно чихает. Да так мощно, что руки дергаются, и пуля уходит в траву. От удара в воздух взлетает горсть земли.
– Бля, ребят, сорян. Простудился.
Он подходит к Тимосу, бесцеремонно хватает край его черной футболки и высмаркивается в неё.
У брата глаза на лоб лезут от такой наглости. Он настолько ошарашен, что даже не находит слов, чтобы обложить его матом.
Гермес как ни в чем не бывало возвращается на позицию. – Так, ладно, в этот раз точно попаду.
Повторяет весь алгоритм сначала. Даже Аполлон прервался, чтобы заценить это зрелище.
Когда Гермес стреляет, отдача оказывается гораздо мощнее, чем он рассчитывал. Пока пуля летит вперед, к мишени, пистолет резко рвется назад.
И прилетает Гермесу аккурат в подбородок.
Наташа тут же бросается к нему. – Ты цел?
Тимос поспешно отворачивается, пытаясь скрыть крайне непрофессиональный смешок.
Наташа хлопает Гермеса по плечу и остается рядом, продолжая давать наводки.
В этот момент ко мне подходит другой агент ЦРУ и слегка толкает локтем, проявляя излишнюю фамильярность.
– Жалкое зрелище, да?
Я мгновенно узнаю этот голос. Оборачиваюсь с такой скоростью, что в костях раздается подозрительный хруст.
Арес.
На нем точно такая же форма, как на нас, и фальшивый жетон ЦРУ. Он кажется значительно выше, чем я помнила – видимо, ему подложили в обувь стельки-лифты, чтобы изменить силуэт. На правой руке красуется свежая татуировка, а лицо скрыто под кепкой с козырьком и темными очками. Если бы не голос, я бы его в жизни не узнала. Присмотревшись, замечаю, что он еще и побрился налысо.
– Ты-то какого черта здесь делаешь? – шепчу я, стараясь не менять выражения лица.
Аполлон и Гермес его не заметили. Начинаю подозревать, что из нашей компании об этом знает только Тим.
– Твой брат утверждает, что вечно шoриться по углам – не лучший вариант. Иногда мне полезнее побыть с вами, потому что это место настолько небезопасное и очевидное, что люди Урана придут сюда искать в самую последнюю очередь.
– Возможно. Либо через пять секунд он заявится сюда и пустит по пуле в лоб тебе и Гермесу.
– Че ты несешь, блядь? – шипит он. – Добавь хоть немного позитива!
– А ты сам-то чувствуешь позитив?
– Я сделал тест ДНК, и результаты говорят, что я на сто процентов позитивно, чертовски красив.
Я фыркаю.
Арес делает вид, что поправляет кепку. – Короче, я залез через защищенные серверы ЦРУ и связался с одной бабой в сети. Типа ведьма, гадалка – хрен её знает. Снял с себя сглаз.
Вот от этого я едва не прыскаю со смеху. – Сглаз? Через серверы ЦРУ?
– Естественно. Оплатил кредитной картой Тимоса.
– И с какой стати у тебя его карта?
– Он сам мне её всучил и велел заказать на Amazon собачий поводок. Хочет выгуливать Гермеса по Йелю.
– Отличная идея.
Гермес делает третий выстрел. Пуля попадает ростовому силуэту в правое колено.
– Отлично! – подбадриваю я его.
Гермес разочарованно качает головой. – Я хотел в голову зарядить, Любовь моя.
Теперь уже я подмигиваю ему. – Ну так целься в колено.
Его губы расплываются в лучезарной улыбке, мгновенно озаряющей и без того ангельское лицо. – Я бы зацеловал твой мозг, Лав.
У меня нет времени переварить эту реплику, потому что Аполлон на соседней позиции выпускает пять пуль подряд, укладывая их точно в одну точку.
Грохот заставляет Гермеса вздрогнуть, и он тут же возвращается к своей мишени.
– Трудно признать, да? – возобновляет разговор Арес.
– Что именно?
– Что тебе нравится Аполлон Лайвли.
Фраза звучит настолько внезапно, что я невольно усмехаюсь. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
Гермес укладывает еще один выстрел, на этот раз в область живота, и Тимос дает ему краба.
Арес придвигается ближе и понижает голос до шепота. – Да неужели? Не знаю, о чем говорю? Мне реально нужно разжевать тебе это?
Я вскидываю подбородок и упрямо скрещиваю руки на груди, твердо намеренная не сдавать позиций.
– Ты ничего обо мне не знаешь. Ты меня не знаешь. Ты никогда не…
– Я торчал здесь на полигоне под прикрытием и в те два раза, когда вы приезжали, – перебивает он меня. – У меня хоть один глаз и слепой, но вторым я вижу идеально. Всё же на поверхности.
– Ты сюда пришел давать мне советы по личной жизни или по делу?
Он заминается, явно выбитый из колеи моей резкой сменой темы. – Перед тем как сказать «нет», дай мне закончить.
– Нет.
Он раздраженно топает ногой. – Ну же, Лав. Пожалуйста.
Что-то в его интонации пробуждает мое любопытство, и прежде, чем я успеваю это осознать, я даю ему зеленый свет на вопрос, ради которого он и подобрался ко мне.
– Я сто лет не видел Хелл, – шепотом выдает Арес.
– Нет, мы не можем устроить вам встречу. Это всё еще слишком рискованно.
Он тут же вскидывает ладони, опережая меня: – Да я и не об этом хотел просить. Можешь передать ей кое-что от меня?
– Конечно.
– Сто сорок три.
– «Сто сорок три»? – переспрашиваю я.
Он кивает.
– Ладно.
– И спроси еще, не пришлет ли она мне фотку сисек.
Я замахиваюсь, чтобы съездить ему по руке, но он предугадывает мой маневр и вовремя отпрянет, покатываясь со смеху.
Идиллию нарушает Тимос: он внезапно налетает на Ареса и мертвой хваткой вцепляется в воротник его футболки. – Я же велел тебе ни с кем не разговаривать! Максимум – с агентом Джеком! – шипит он ему буквально в лицо.
– С кем? – тупит Арес.
Тимос закатывает глаза. – Со Шпиком.
– А, со Шпиком! Да, теперь понял.
Я прикусываю губу, чтобы не заржать, и высматриваю Джека. Он торчит в паре метров от нас и меланхолично наблюдает за Гермесом, который продолжает палить по мишени с весьма плачевным результатом.
– Я пытался завязать с ним беседу, ага. По-моему, он долбоёб. Мне больше неохота.
– Прекрасно тебя понимаю. Но тебе нельзя здесь разгуливать и болтать с кем попало. Ты должен подчиняться правилам, ясно?
Арес имитирует рычание. – Когда ты такой агрессивный, ты просто суперсексуален.
Я оставляю их наедине, пока мне не пришлось давать показания по делу об убийстве. И пока я решаю, к кому подойти – к Аполлону или к Гермесу, два резких сигнала заставляют меня вздрогнуть и мгновенно насторожиться. Раздается электронная мелодия, причем звук идет дуэтом, будто из двух источников сразу. Музыка негромкая, но в ней есть нота, от которой по коже пробегает мороз.
Аполлон вытаскивает мобильник из кармана аккурат в тот миг, когда я поворачиваюсь к Гермесу – тот уже сделал то же самое. Братья обмениваются быстрыми взглядами, и Тимос тут же вырастает рядом с нами.
– Это «Пандора», – сообщает Гермес.
Тимос заглядывает в экран Аполлона, я – в экран Гермеса.
Приложение «Пандора» запустилось, и на главной странице появилось прямоугольное всплывающее окно со сглаженными углами. Оно требует клика.
«Давайте сыграем в игру».
Я перехватываю руку Гермеса до того, как он успевает нажать на экран. – Не смей. Ничего хорошего там точно нет.
– Любовь моя, не думаю, что у нас есть выбор.
Я уже собираюсь возразить, но под кнопкой заглавными буквами выползает предупреждение.
«Все пользователи «Пандоры» обязаны принять участие в течение двух минут».
«Наказание: смерть первого из вас, кого я встречу в Йеле».
Прямо сейчас в Йеле находятся Хейвен, Хайдес, Афина, Посейдон, Гера, Зевс, Лиам и Дионис.
Глава 31. ЯБЛОКО РАЗДОРА
Хоть боги Олимпа и были бессмертными, их едва ли можно было назвать идеальными. Завистливые, импульсивные, мстительные – они враждовали между собой в точности как люди.
Лав
В тот самый миг, когда Гермес касается экрана телефона, загружается новая страница со списком всех зарегистрированных пользователей «Пандоры». Напротив его имени загорается зеленый кружок – должно быть, маркер того, что он в сети. Аполлон идет вторым.
Тимос, матерясь сквозь зубы, колдует над своим мобильником. Набирает номер, и через несколько секунд вызов превращается в групповой голосовой чат.
– Все на связи? – спрашивает он.
– Мы с Хейвен вместе, – отвечает Хайдес.
– Мы с Герой как раз бежим к Зевсу, Лиаму и Дионису, – сообщает Афина запыхавшимся голосом, будто несется по коридорам Йеля на всех парах.
По мере того как остальные откликаются, серые точки рядом с их именами в приложении сменяются зелеными, фиксируя их присутствие.
– Мы с Хелл сваливаем от бассейна так быстро, как только можем, – подхватывает Посейдон.
Стоит ему произнести имя Хелл, как мой взгляд тут же переносится на Ареса. Он придвинулся вплотную к Тиму, словно это могло сделать его ближе к своей девушке. Гермес и Аполлон переглянулись.
– Кого еще нет? – спрашиваю я.
– Тейя не отвечает, но висит в онлайне. Она участвует, – вводит нас в курс дела Тим.
Одной рукой он держит телефон на громкой связи, а свободной делает знак Наташе.
– Звони в штаб, поднимай группу по тревоге. Это наш шанс отследить IP-адрес или узнать хоть что-то о работе этого приложения.
Я остаюсь стоять рядом с Гермесом.
Слева от Аполлона пристроился Арес, справа – Тим.
Не хватает только Диониса: он единственный еще не кликнул по экрану, чтобы подтвердить участие.
Арес фыркает и дает легкий подзатыльник Аполлону, задевая его кудри. – Да завяжи ты уже свои лианы! Экран мне загораживаешь, черт подери.
Аполлон молча заправляет волосы за ухо. Видать, он на взводе настолько, что ему недосуг препираться даже с этим занозистым Аресом.
Моё сердце замирает, когда загорается зеленый маркер Диониса.
Экран становится черным.
На нем появляется лишь золотистый курсор, который начинает выводить буквы того же цвета.
Вскоре вам будет задан вопрос. От вас требуется лишь дать честный ответ, и игра завершится без каких-либо последствий.
Надпись висит несколько секунд, затем дисплей снова тухнет.
– Эй, я же дочитать не успел! Я медленно читаю… – доносится жалобный голос Лиама из группового звонка.
Тимос подносит телефон к самым губам: – Ответишь на вопрос, который тебе зададут, и останешься жив. Вот что там было написано.
Арес пытается игриво ущипнуть его за подбородок: – Нервничаешь, пирожочек?
«Пандора» снова требует нашего внимания. На экране один за другим выстраиваются наши имена. Вся семейка Лайвли, Лиам, даже мы с Тимосом и Хелл. И наконец в самом верху списка появляется вопрос.
Проголосуйте: чья потеря в семье, по вашему мнению, станет наименее важной?
– Что за нахрен?! – вскрикивает Гермес высоким голосом.
В тот же миг в трубке кто-то разражается грязными ругательствами.
– Что это, блядь, за вопрос?! Мы что, серьезно должны выбрать, чья смерть наименее важна?! – заводится Зевс.
Тимос разводит руки в стороны, буквально вставая между Гермесом и Аполлоном. – Стоять. Нужно понять, имеет ли это голосование последствия в реальной жизни.
– В каком смысле? – не понимает Гермес.
Вместо Тима отвечает Хайдес: – Нужно понять, умрет ли на самом деле тот, кто наберет больше всего голосов в приложении.
Воцаряется зловещая тишина.
– Это невозможно. В этом нет логики, – комментирует Хейвен. – Уран просто хочет разрушить наши отношения, рассорить нас и посеять вражду. Он никого не убьет…
– Кроме Ареса и Гермеса, когда найдет их, – поправляет Лиам.
– Факт, – соглашается Посейдон.
– Прекратите! – прикрикивает на них мягкий голос Хелл, внезапно сорвавшийся на ярость.
Пока парни спорят, я продолжаю сканировать экран «Пандоры». Над вопросом высвечивается золотистая плашка с надписью: «Прочитайте правила перед началом». Но на неё, похоже, еще никто не обратил внимания.
– Ребята, – призываю я их к порядку. – Посмотрите на правила!
Гермес без колебаний кликает по ссылке. Перед нашими глазами открывается список. И именно я зачитываю его вслух для всех.
Правило первое: голосование тайное. Только вы будете знать, за кого отдали голос. Но каждый увидит, сколько голосов получил сам.
Правило второе: голосовать за себя запрещено.
Правило третье: тот, кто наберет больше всего голосов, не умрет. Для этого еще не пришло время.
Правило четвертое: принимаются только честные ответы.
Правило пятое: у вас есть три минуты, чтобы сделать выбор. Если хотя бы один из вас не проголосует…
Фраза обрывается. Мой голос зависает в воздухе в ожидании продолжения текста, но экран меняется.
Вместо букв включается трансляция с камеры. Объектив снимает окно одного из корпусов Йеля – судя по всему, библиотеки. Камера дает сильный зум вперед, выхватывая Хайдеса и Хейвен, которые сидят друг напротив друга.
Всё выглядело бы почти обыденно, если бы на щеке Хейвен не появился красный огонек. Он скользит по её коже, теряется в рыжих волосах, а затем перепрыгивает на шею Хайдеса и пляшет в его черных прядях.
Лазерный прицел огнестрельного оружия – без сомнения, винтовки, наведенной для смертельного выстрела.
Хайдес и Хейвен сидят неподвижно, уставившись в свои телефоны, в наушниках. Они обмениваются быстрыми взглядами, а затем синхронно поворачиваются к окну, пытаясь вычислить снайпера. Судя по их растерянному виду, стрелок засел где-то далеко.
– Живо уходите оттуда! Ложитесь! – орет Зевс.
Рядом со мной Гермес, кажется, потерял дар речи и способность двигаться. Аполлон же тяжело дышит, его грудь вздымается в бешеном ритме.
– Нет! – гремит Тимос. – Не двигаться. Не смейте шевелиться ни на миллиметр!
Зевс и слушать ничего не хочет: – Ты совсем из ума выжил?!
– Снайпер выстрелит, только если вы не ответите. Если они уйдут с линии огня, он всё равно нажмет на спуск. Не факт, что они окажутся быстрее пули, а если и окажутся – свинец поймает тот, кто сидит рядом. Там же другие студенты!
Арес жмет плечами: – Да и хрен с ними. Лучше они, чем Хайдес и Хейвен.
Аполлон отвешивает ему затрещину по затылку.
– Тимос, скажи мне: раз лазерная точка всего одна, значит, ствол тоже один, и стрелять будут только в кого-то одного из нас? – подает голос Хайдес.
– Да, по идее…
Брат не успевает договорить – Хейвен внезапно исчезает из кадра. Похоже, её что-то резко отбросило назад. Наверняка Хайдес пнул ножку её стула под столом, заставив отлететь.
– Хайдес! – кричит Хейвен, напрочь позабыв, что находится в библиотеке. Студенты за соседними столами награждают её испепеляющими взглядами, требуя тишины. – Ты что творишь, черт возьми?! – продолжает она уже шепотом.
– Если что-то пойдет не так, пулю поймаю я. Ему не придется выбирать между нами.
– И не мечтай, – её голос снова срывается на повышенный тон. – Я не собираюсь сидеть сложа руки!
Но стоит ей попытаться вернуться на место, как к ней подходит пожилая женщина в толстой роговой оправе: – Мисс, я вынуждена просить вас покинуть помещение.
– Что?! Нет!
Я едва сдерживаю смешок.
– Она орет и мешает остальным. Я прошу вас, еще раз, покинуть помещение.
В этот напряженный момент Хайдес лишь слегка приподнимает руку и машет пальцами на прощание. – Пока, любовь моя, увидимся снаружи.
– Хайдес, клянусь тебе, я…
– На выход! – повторяет дежурная библиотекарша.
В тот же миг картинка исчезает, и на экран возвращаются правила. Хайдес и Хейвен успевают перекинуться еще парой фраз, прежде чем её окончательно выставляют из зала, и он остается единственной мишенью для снайпера.
– Да ладно вам, народ, это же не высшая математика, – снова берет слово Арес, пока запускается тринадцатисекундный обратный отсчет до начала голосования. – Голосуйте за Афину. Вас самих от неё еще не задолбало?
Никто не смеется и не реагирует так, как надеялся Арес. Игра начинается, и на экране снова всплывает вопрос со списком кандидатов.
– Да бросьте, просто проголосуйте и всё! Какая вам разница? Это всего лишь дурацкое голосование, оно ничего не значит, – настаивает он.
– Резонно, – соглашается Герм. – Я не могу проголосовать за себя, чтобы обойти систему, но я могу ткнуть наугад. Давайте проголосуем наобум!
Его палец скользит по экрану, выбирает имя Хелл, и он жмет «отправить».
Однако голос не засчитывается. Выскакивает ярко-красное предупреждение: «Принимаются только честные ответы».
По коже пробегает мороз. Я во все глаза уставляюсь на надпись, а когда перенаправляю взгляд на Гермеса, вижу, что у него на лице написано ровно то же самое.
– Ребята… – восклицает он, не отрывая глаз от телефона. – Я попытался проголосовать наобум, и приложение отклонило мой выбор, заявив, что я должен быть честным. Откуда оно, блядь, знает, что Хелл для меня – не наименее важная потеря?
Услышав это имя, Арес резко подается вперед, нахмурив лоб. – Может, потому что даже Уран в курсе, что ни один нормальный человек не проголосует против моей девочки? Ты её вообще видел, Гермес? С какого хера ты за неё тыкаешь? Она же самое доброе существо на всей планете. – Он задумывается на секунду. – Ну, на пару с Бритни, естественно.
Аполлон шумно выдыхает и кликает по экрану. – Я проголосовал честно. Я закончил. Шевелитесь.
– Я не могу голосовать против кого-то из нас. Мы же семья! – жалуется Гера. По крайней мере, мне кажется, что это её голос.
– А я бы с удовольствием проголосовал против вас всех сразу. Вы не обидитесь? – вмешивается Дионис.
Его голос, в отличие от остальных, узнать можно без труда. Как всегда монотонный, он цедит слова с ленивой протяжкой, будто специально издевается, заставляя подстраиваться под его темп.
Еще пара человек подтверждают, что их голоса успешно зарегистрированы. Тем временем минуты в верхнем правом углу экрана неумолимо тают. До завершения игры остается меньше минуты.
– Я не знаю, кого… – лепечет Гермес. – Я правда не знаю, кого… Я не хочу…
Я кладу руку ему на плечо, пытаясь ободряюще сжать его. – Голосование анонимное, помнишь? Никто не узнает. И я не буду смотреть.
Как бы мне ни было любопытно.
Он кривится и отстраняется еще до того, как я успеваю сама вернуть ему его личное пространство. Закрывает ладонями края мобильника, несколько секунд листает список…
– Готово, – объявляет Зевс.
– Я тоже, – следом бросает Хайдес.
– И мы, – докладывает Афина.
Тимос переминается с ноги на ногу, то и дело перенося вес тела. – Ну же, Гермес, только тебя ждем, сука, поторапливайся!
– Десять секунд, – зачитывает Аполлон.
Гермес снова листает экран, изучая каждое имя.
– Восемь! – продолжает обратный отсчет Тим.
– Как же я ненавижу эту ебучую игру! – кричит Гермес. – Ненавижу! К черту всё! Нашу семейку, нашу жизнь, всратое детство, уродское отрочество и этих психопатов, которые кошмарят нас каждый долбаный день!
И кликает.
Голос отправлен – я вижу только системное уведомление, но не его выбор.
Таймер застывает ровно на отметке 00:00.
Гермес швыряет телефон на землю с такой силой, какую я в нем еще ни разу не видела. Пожалуй, если доводить его до белого каления, он и стрелять, и драться будет гораздо лучше. Секрет явно в этом.
Я подбираю айфон и разблокирую экран.
Игра завершена. Хайдес спасен!
А теперь давайте посмотрим, как вы проголосовали…
Дисплей гаснет, и в наступившей тишине взрывается целый шквал из возмущенных «нет!» и отборного мата.
– В правилах четко говорилось, что голоса останутся анонимными. Наверное, они просто издеваются над нами, – пытаюсь я успокоить всех, но мои глаза прикованы к тому, кто выглядит более раздавленным. К Гермесу.
Аполлон медленно качает головой. – Лайвли всегда меняют правила так, как им вздумается. Сейчас нам выкатят, кто за кого проголосовал, без всякой пощады, и остается только молиться, чтобы это было единственным измененным правилом.
У нас нет времени, чтобы костерить Урана, «Пандору» и эту проклятую игру.
На главном экране появляется золотой сосуд. Запускается анимация, крышка начинает приподниматься, и оттуда бьет настолько интенсивный свет, что я зажмуриваюсь от дискомфорта.
Когда я снова открываю глаза, передо мной высвечивается рейтинг. От того, кто набрал больше всего голосов, к тому, у кого их меньше. Под каждым именем написано, кто именно сделал этот выбор.
1. Гера Элизабет Лайвли
Гермес, Аполлон, Хайдес.
2. Аполлон Уильям Лайвли
Зевс, Посейдон, Лиам.
3. Дионис Дориан Лайвли
Афина, Хейвен.
4. Лиам Джузеппе Бейкер
Дионис, Тейя.
5. Хайдес Малакай Лайвли
Гера.
6. Зевс Эзра Лайвли
Хелл.
Глава 32. СОПРОТИВЛЯТЬСЯ
Уран возлежал на Гее, никогда не поднимаясь, вжимая её своим весом в землю и не давая детям расти. Так он стал символом первобытной патриархальной власти, которая страшится перемен и блокирует их.
Лав
Я не знаю, сколько прошло времени, но уверена: каждому из нас хватило с лихвой, чтобы изучить этот список. И не по одному разу, а как минимум раз пять, как это сделала я.
– Что за гребаные проблемы у вас в башке, раз вы большинством голосов слили Геру? – взрывается Зевс. – Что, блядь, моя сестра вам сделала, чтобы это заслужить? Ничего!
Аполлон фыркает: – Она набрала поровну со мной. Не делай из этого драму.
– А ты-то с какого перепугу против неё проголосовал? Думаешь, ты один тут пуп земли? – орет Зевс.
– Эзра, оставь его. Это не важно, – прерывает его Гера. – Я догадывалась, что всё так и будет. Мне не больно, я всё понимаю.
– И что ты вообще на Аполлона взъелся? – теперь уже Хейвен вступает в перепалку с Зевсом. – Учитывая, что ты сам ткнул в него пальцем. Да без Аполлона половина из нас уже гнила бы в могиле! Или, может…
– Хейвен, не смей мне…
– Не перебивай её, когда она говорит, кусок мудака, – шипит Хайдес.
Вмешивается Нис: – Вы все сделали всратый выбор. Вы предали семью.
– Сказал тот, кто обчистил родительские счета и свалил во Францию бухать, – парирует Афина.
Раздается глухой удар обо что-то твердое, а затем голос Зевса: – Афина, ты бы лучше делом занялась и меткость на тренировках подтягивала, вместо того чтобы тут морали всем читать!
Мне начинает не хватать воздуха. Перехватывает дыхание, я судорожно хватаю ртом кислород, не веря, что эти слова действительно были произнесены.
Рядом со мной Гермес каменеет и бледнеет как полотно. Он резко подается вперед, вырывает мобильник из рук Тима и орет прямо в трубку: – Да как ты вообще смеешь открывать свой хавальник в адрес моей сестры?! Клянусь своей жизнью, я тебе язык на хрен отрежу и…
Брат резким рывком забирает телефон обратно.
– Заткнулись все, живо! – рявкает он, его лицо багровеет от злости.
В нескольких метрах от нас Наташа, Джек и остальные агенты наблюдают за этой семейной ссорой с каменными лицами.
– Нет, я реально хочу услышать причины, по которым вы стадом проголосовали против моей сестры, – настаивает Зевс. – Мне чертовски интересно послушать, что вы, блядь, скажете в свое оправдание.
– Да никто перед тобой отчитываться не обязан, придурок, ты догнать это можешь? – срывается Хайдес. – Да, госпожа Дербс, я уже ухожу из библиотеки, ухожу, твою мать! А вы все хорош на меня волком смотреть, у вас че, в семьях проблем никогда не было?!
Ситуация настолько трагична, что уже граничит с комедией. Я до крови прикусываю губу, чтобы не заржать во весь голос – это было бы максимально неуместно. По лицу Аполлона видно, что он понимает, каких титанических усилий мне стоит сдерживаться. Он едва заметно качает головой, словно отчитывая меня, но в самый последний миг уголки его губ приподнимаются в едва уловимой усмешке. Впрочем, никто этого не замечает: все заняты тем, что продолжают собачиться.
– Здесь нет святых! Каждый сделал свой выбор и не обязан оправдываться, – подводит черту Хейвен.
Гермес будто очнулся от ступора: – Ага, тем более что сама Гера должна бы нам объяснить, с какого перепугу она проголосовала против Хайдеса. Если она у нас вся такая безгрешная, то он-то в чем провинился? Он же просто инфантильный придурок, который глушит фраппучино и делает масочки для волос. Безвреден, как пук посреди шторма.
Я резко отворачиваю голову, чтобы скрыть улыбку. Эта семейка не способна оставаться серьезной, даже когда у них земля уходит из-под ног.
– Мне плевать, – подает голос Хайдес.
– Вообще-то я проголосовала наугад, – перебивает его Гера.
Наугад?
Мы переглядываемся. Недоумение рикошетит от одного лица к другому, сгущаясь с каждой секундой. На том конце провода все тоже разом затыкаются.
– Это исключено, – нарушает тишину Гермес. – Когда я попытался проголосовать наобум, приложение отклонило мой голос.
– Я знаю, – отвечает Гера. Похоже, она и сама сбита с толку собственным заявлением.
Внезапно в моей голове выстраивается четкая хронология только что произошедших событий. С того самого момента, как «Пандора» прислала уведомление, и до выкаченного списка. Ответ на поверхности – как раз в тот миг, когда…
– Я знаю почему, – опережает меня Хейвен, до которой дошло одновременно со мной.
– Во время игры «Пандора» активировала микрофоны на наших телефонах и прослушивала нас, – продолжаю я. – Она услышала, как Гермес сказал, что ткнет наугад, и заблокировала его. А Гера не произносила этого вслух, поэтому система приняла её выбор за искренний.
