Текст книги "Игра похоти: Искушение (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 45 страниц)

Один за другим все кивают. Кто-то увереннее, кто-то испуганнее. Достаточно одной микроскопической детали, чтобы весь план полетел к чертям, но этот риск нам придётся принять. Других вариантов нет.

– И не забывайте: ни в коем случае не давайте Урану понять, что мы выяснили и что у нас, скорее всего, есть полный код, – предупреждает Тим. – Уран хочет смерти Ареса и Гермеса, потому что только они могут вспомнить что-нибудь о Пандоре, и он уверен, что ради нашего спасения они ничего нам не расскажут. Если мы покажем, что знаем правду, он захочет убить всех нас.

– Ясно, босс, – шутит Арес. – Либо спасаемся все, либо подыхаем только мы с Герми.

Металлический голос внезапно взрывается над островом, с силой разлетаясь по воздуху:

Голос системы: Осталось двадцать пять минут! Будьте осторожны с теми, кого встретите на острове. Не все из них – обычные гости бала.

Арес шаг за шагом повторяет Тимосу всё, что делал перед последним испытанием: как головорезы Урана перехватили его и Аполлона возле виллы и отвели в неизвестную часть Олимпа. Вход обязательно должен находиться неподалёку от дома, учитывая, как мало времени, по словам Ареса, заняла дорога до него.

Мы составили подробную карту острова и отметили на ней пять предполагаемых мест, где может находиться вход на гору Отрис. Главная надежда – что хотя бы одно из пяти окажется правильным, но больше всего мы рассчитываем попасть в точку с первой попытки.

Я смотрю на часы на запястье. Времени остаётся всё меньше, а нам нужно начать двигаться ещё до того, как оно истечёт.

– Я, Аполлон и Хайдес проводим Зевса в кабинет Кроноса и запрём его там, предварительно убедившись, что внутри никого нет. Будьте готовы к нашему возвращению, – говорит Тимос, уже разворачивая инвалидное кресло Зевса.

Он останавливается лишь затем, чтобы дать Зевсу немного побыть с Тейей. Она несколько раз гладит его по лицу – с той нежностью, с какой прикасаются к новорождённому ребёнку. Сцена настолько трогательная, что у меня самой едва не наворачиваются слёзы, и она лишь сильнее укрепляет меня в решимости не допустить ни единой ошибки в этой операции.

Когда подходит очередь Лиама, я отвожу взгляд от их поцелуя, оставляя им немного личного пространства.

– Будьте осторожны, мистер Зевс, – шепчет Лиам.

Зевс гладит его по волосам и целует в шею.

– Конечно. Мне ещё везти своего парня и его тупого геккона на Санторини. Я не могу пропустить такое свидание.

Они улыбаются друг другу, словно делят между собой обещание, условий которого я не знаю.

Вокруг меня прощаются все, кому предстоит оказаться в разных группах. Хейвен обнимает Ареса и без конца шепчет ему наставления, а он пытается свести всё к сарказму, отвечая ей очередными шуточками. Тейя обходит племянников одного за другим с бесконечной чередой «будь осторожен» и «будь осторожна».

Хелл первой подходит к Локи – немного неловкая и застенчивая, как всегда. Улыбается ему и желает удачи; Локи настолько удивлён, что таращится на неё с открытым ртом, а потом принимается жестикулировать на ASL, словно она способна его понять. Перевожу за него я:

– Спасибо, Хейзел. И тебе.

Но первым делом я думаю о Гермесе. Он сидит на парапете, слишком сильно свесившись над пустотой. Что-то рассматривает в телефоне с такой сосредоточенностью, какую я видела у него разве что тогда, когда он разглядывал чужие задницы по всему Йелю.

– Всё нормально, Лайвли?

Он даже не вздрагивает.

– Да, Любовь. Просто гуглю числа Пифагора. – Он показывает мне экран телефона. Я узнаю последовательность, о которой Арес первым заговорил несколько часов назад. – Если честно, я ни хрена не понимаю.

Я взъерошиваю его кудри, и он выдавливает улыбку.

– Я в тебя верю. Ты ведь знаешь?

Прежде чем я успеваю убрать руку, он перехватывает её и целует тыльную сторону ладони – как безупречный джентльмен, которым на самом деле никогда не был.

Мы всё ещё молча смотрим друг на друга, когда кто-то врывается на террасу. Инстинктивно я выскакиваю вперёд, заслоняя собой остальных, хотя оружия при мне нет и пользы от меня сейчас, мягко говоря, немного.

– О нет, только не они опять, – бурчит Гермес.

Никто не выглядит испуганным. Скорее я чувствую всеобщее раздражение.

Перед нами три девушки – судя по одинаковым лицам, тройняшки. На них красные туники до щиколоток, оставляющие босые ступни открытыми. Они приближаются к нам, держась за руки.

– Мойры, – бормочет Гермес, становясь рядом со мной.

Я вытягиваю руку, преграждая ему дорогу.

– Назад.

– Всё нормально, не переживай. Это всего лишь три идиотки, которые считают себя особенными только потому, что все разом вылезли из одной матки.

Блондинка слева разражается смехом.

– Герм, ты какой-то напряжённый. Нехорошо так обращаться с людьми.

– Это Клото, та, что прядёт нить и определяет рождение человека, – сообщает мне Гермес.

– Та, что в центре, – Лахесис, – раздаётся другой голос у меня за спиной.

Тимос. Единственное оружие угрозы при нём – его внушительные габариты, но этого вполне хватает. Он подходит и встаёт прямо передо мной. Аполлон и Хайдес тут же следуют за ним.

Девушка в центре, с длинными каштановыми волосами, отвешивает поклон, больше похожий на издёвку.

– Та, что отмеряла нить, определяя судьбу человеческой жизни. Долгой или короткой, счастливой или жалкой, славной или бесславной… – бормочет Аполлон нараспев, словно кто-то заставлял его повторять эти слова снова и снова.

– А последняя – самая милая и очаровательная из всех, – заканчивает Гермес, посылая ей провокационный воздушный поцелуй. – Та, что перерезает нить жизни и определяет смерть человека. Атропос.

Теперь я, кажется, начинаю кое-что припоминать. По-моему, именно брат, когда рассказывал мне всё, что знал об Олимпе, упоминал и Мойр. Трёх сестёр-тройняшек, которых Кронос нанял обманывать туристов, изображая прорицательниц и выдавая им липовые предсказания.

– Ну что, пришли прочитать нам очередную бесполезную считалочку? – бросает им Хайдес.

Клото выступает вперёд с ухмылкой.

– Бесполезную? В прошлый раз, когда мы предсказали судьбу одной из вас, милой Афродиты, всё в конце концов сбылось. Лахесис, поможешь мне вспомнить?

– Только попробуй… – угрожающе начинает Тимос.

Лахесис игнорирует его и продолжает говорить, перекрывая его голос:

– Смерть придёт, но от руки одного из тех, кого ты любишь больше всего на свете.

Я едва не давлюсь слюной. Дейзи и Афина.

Аполлон, должно быть, видит в моих глазах чистейший ужас, потому что поворачивается, полностью подставляя тройняшкам спину, и гладит меня по руке.

– Это была случайность. Совпадение. В то время Уран уже хотел убить её из-за Пандоры. Они ничего не предсказали.

– Именно, – выплёвывает Гермес с такой желчью, какой я от него ещё никогда не слышала. – Единственная особенность этих сучек – три одинаковые мерзкие рожи.

Клото вздыхает и возвращается к сёстрам.

– Конец Игры близок, но, если вы действительно хотите победить, вам придётся быть готовыми пожертвовать одной фигурой на доске.

Лахесис кивает.

– К сожалению, командные игры устроены именно так. Иногда, чтобы твои товарищи победили, кому-то приходится выйти из игры.

Атропос – единственная, кто до сих пор не произнесла ни слова. Заговорив, она смотрит на двоих, и меня среди них нет.

– Ваша смерть неизбежна до тех пор, пока тот, кто любит вас больше всех, не будет готов пожертвовать собой ради вас.

Что?

Тимос делает шаг вперёд, требуя объяснить подробнее, но тройняшки уже отступают. Аполлон останавливает его, прежде чем он бросится следом и потеряет ещё больше времени. Экран в центре острова показывает, что осталось всего девятнадцать минут.

– Кого она имела в виду? – спрашивает Афина. – На кого она смотрела?

– Она явно смотрела на меня, – бормочет Гермес, внезапно побледнев. – И на Аполлона. Она предсказала нашу смерть.

Сердце камнем падает вниз.

Я с трудом сглатываю – горло сухое, пересохшее, словно я не пила несколько дней. Мне приходится отвернуться от всех, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и не дать эмоциям взять верх.

Всё это чушь. Они не могут на самом деле видеть будущее.

Успокойся.

Сосредоточься.

Аполлон качает головой и, не моргнув глазом, собирает свои длинные волосы.

– Не о чем беспокоиться. Очередная уловка Урана, чтобы отвлечь и напугать нас.

Тем временем жутковатая мелодия музыкальной шкатулки продолжает плыть над островом, а гости бала снуют по дорожкам, устланным листьями. Между деревьями и зданиями горит совсем мало огней, ночное небо почти лишено звёзд – лишь кое-где мерцают редкие точки. Темнота может сыграть нам на руку, а может оказаться серьёзной помехой.

Голос системы: Ну так что, Олимпийцы, идёте играть или сдаётесь?

Снова этот механический голос, обращённый к нам.

Мы разделяемся. Зевс уже занял позицию в кабинете Кроноса. Убедившись, что все гарнитуры подключены, мы переходим к прощаниям.

Мы с Афиной уйдём первыми, но я даю ей возможность обнять братьев. Никогда не видела, чтобы она особенно тяготела к физическим проявлениям нежности, однако сейчас она обнимает их с такой искренностью, словно для неё нет ничего естественнее.

У подножия лестницы, ведущей на остров, Тим обхватывает моё запястье и разворачивает к себе. Тревога лежит тёмной пеленой на его лице, измождённом болью и усталостью.

– Будь осторожна, Гапи.

– Ты тоже.

– Я не могу потерять ещё и тебя, – добавляет он, отбрасывая наше правило сохранять рациональность и не поддаваться эмоциям.

Я бросаюсь ему на шею и стискиваю так, что почти душу. Объятие длится всего несколько мгновений, но нам обоим этого достаточно. Мы и так знаем, как сильно любим друг друга, нам не нужны долгие проявления чувств – не тогда, когда время мчится против нас в гонке, где шансов на победу почти нет.

– Ради Дейзи, – шепчу я, словно мантру. – Ради детей, погибших в лабиринте. И ради этих ребят, которые заслуживают более счастливой жизни, – добавляю, имея в виду Лайвли, оставшихся на террасе.

Всё начиналось как очередное задание, а превратилось в наше самое большое желание.

Месть.

Больше мы ничего не говорим и прощаемся так, как когда-то прощался с нами отец. Я целую «X», вытатуированный у Тимоса на скуле, а он – такой же знак на моём запястье.

Я в последний раз смотрю на Аполлона, а потом, сделав первый шаг, больше не оборачиваюсь. Даже чувствуя на себе взгляд брата, даже ощущая, как две зелёные радужки следуют за мной, пока я не исчезаю из виду.

Мои мысли сосредоточены на том, что вокруг. На Афине рядом, прикрывающей мне спину, и на каждом, даже самом незначительном движении.

Мы спускаемся на улицы Олимпа и проходим мимо The Lust. Двери закрыты, но у входа толпятся парни и девушки, танцующие с бокалами в руках. Стоит им нас увидеть, как они мгновенно прекращают танцевать и впиваются в нас взглядами, словно Уран как следует их проинструктировал.

На этом игровом поле мы – враги общества. Все фигуры на доске против нас, только мы не знаем, какие именно способны причинить нам вред.

– Точно нельзя врезать парочке из них по морде? – шипит Афина, отвечая незнакомцам ещё более враждебными взглядами.

Мне едва удаётся не рассмеяться.

– Холодная голова. Логичные и рациональные действия, Афина.

– Да-да, знаю, поняла. Вы и ваша цэрэушная хрень.

Мы стараемся углубиться в более узкие дорожки, где много деревьев и густой растительности, чтобы получить хоть какое-то укрытие. Я постоянно слежу за экраном с обратным отсчётом. У нас ещё девять минут.

Серебристые огни Delphi уже в нескольких метрах от нас. Не успеваем мы до него дойти, как мимо проходит седовласая женщина в чёрном брючном костюме, бросая на нас любопытный взгляд. Она возвращается, постукивает меня по плечу, а потом хватает за локоть.

– Девушка?

Я пытаюсь вырваться, не отвечая, но она настойчиво требует моего внимания.

– Я спешу, простите…

Её пальцы впиваются мне в кожу. Она хватает меня обеими руками и заставляет повернуться к ней лицом.

– Вы не знаете, где можно найти Ареса и Гермеса Лайвли?

Мы с Афиной переглядываемся.

– Нет. А что? – отвечает она.

Женщина отпускает меня и фыркает.

– За их головы назначена большая награда. Это игра, в которой мы, гости бала, сегодня участвуем. Вы разве не знаете?

В голове оглушительно звенит тревожный колокольчик. Я отвечаю, что нет, и прошу объяснить.

Она широким жестом обводит весь остров.

– Видите всех этих людей? Они соревнуются. Конечно, заодно развлекаются и наслаждаются балом. Уран устраивает восхитительные пиршества, подаёт прекрасные вина и шампанское. Но есть ещё дополнительный приз. Если кто-нибудь из нас найдёт Ареса и приведёт его к Урану, получит миллион долларов. За Гермеса дают пятьсот тысяч.

Чёрт.

Как мы могли об этом не подумать? Весь этот спектакль был не просто дополнительным развлечением для Урана, а ещё одной игрой, ещё одним препятствием для наших планов.

Я толкаю Афину локтем и отхожу в сторону, жестом велев ей занять женщину и сделать вид, будто всё нормально, а сама активирую гарнитуру и пытаюсь связаться с Тимом и остальными.

– Вам нужно найти способ затеряться среди людей на острове. Все гости охотятся на тебя и Ареса, – бормочу я Гермесу, тихо и отчётливо проговаривая каждое слово. – За Ареса дают миллион долларов, за тебя – пятьсот тысяч.

На заднем плане Тимос начинает материться.

– А почему я дешевле? По-моему, это вообще ни хрена не справедливо, – возмущается Герм.

Тем временем роботизированный голос, связанный с экраном, начинает отсчитывать последние оставшиеся нам минуты. Связь с Гермесом обрывается – полагаю, они ищут способ передвигаться по острову незамеченными.

Женщина тем временем с интересом разглядывает Афину, и в её изборождённом временем лице вспыхивает новый огонёк. Наконец она ласково улыбается и поворачивается к кому-то, кого я не вижу.

– Здесь ещё двое! – кричит она.

Мы мгновенно берём её в кольцо.

– Что вы делаете? – набрасывается на неё Афина. – Мы не Гермес и не Арес!

Женщина пожимает плечами. Мимо нас проходит молодой парень в элегантной одежде с подносом, на котором стоят четыре флюте с янтарной жидкостью, и она берёт один.

– За остальных из вас денег не дают, но, если вывести вас из игры, вы не сможете помогать настоящей добыче и поймать их будет проще.

Значит, теперь мишени и мы.

Из кустов показывается ствол винтовки, а за ним – лицо, скрытое балаклавой. Он целится, но стрелять не решается. В нескольких метрах левее появляется ещё один. Он тоже берёт нас на прицел, но огня не открывает.

Они смотрят на экран.

Одна минута.

Конечно. Они ждут, пока отсчёт дойдёт до нуля, и только тогда начнут.

– Лав, нам нужно уходить. Сейчас же, – бормочет Афина.

Я не трачу время на ответ. Ноги сами срываются с места и несут меня в противоположную сторону, тело получает мощный, почти сверхъестественный импульс благодаря самому простому и банальному инстинкту выживания.

– Пригнись! – кричу я Афине, которая бежит следом и нагоняет меня.

Вот почему из всех мы выбрали именно её мне в напарницы для этой части операции. У Аполлона – звериная сила, у Хайдеса – техника, но ни у кого нет скорости и реакции Афины.

Краем глаза я замечаю новых снайперов, появляющихся в разных местах.

Голос системы: Пятьдесят секунд.

– Они повсюду! Мы не справимся! – кричит Афина.

Голос системы: Сорок секунд.

Я продолжаю бежать, врезаясь в марионеток, которых Уран расставил по острову, чтобы украсить своё представление. Лёгкие горят – не от бега, а от тревоги, вцепившейся в них и грозящей свалить меня с ног.

Голос системы: Двадцать девять секунд.

– Налево! Там есть скрытая ниша, надеюсь, они о ней не знают, – предупреждает Афина, хватая меня за плечо и толкая в нужную сторону.

Меня заносит вбок, ноги заплетаются, и я кубарем лечу на землю, в траву и рыхлую почву. Афина останавливается передо мной, притаившись за живой изгородью.

На таймере 00.00.00. Голос объявляет:

Голос системы: Время вышло. Перемирие окончено. Прячьтесь, сражайтесь, сдавайтесь, играйте, жульничайте… Делайте всё возможное, чтобы хотя бы умереть достойно, потому что живыми отсюда вы не выйдете.

Музыка резко обрывается.

Все огни на острове гаснут, словно произошло внезапное короткое замыкание. Остаются лишь удары моего сердца и тяжёлое дыхание Афины, которая зажимает рот рукой, чтобы издавать как можно меньше звуков.

Темнота обхватывает нас удушающей хваткой.

В только что воцарившейся нереальной тишине раздаётся череда выстрелов. Снайперы слева от нас открывают огонь в надежде попасть в нас по чистой случайности.

Мы ложимся на живот, и я накрываю Афину собой, заслоняя её.

– Ты что делаешь? – шипит она.

– Прикрываю тебя собой.

– Лав, нет…

– Заткнись, или они нас услышат.

Она слушается, потому что не дура, но поворачивает голову, чтобы я увидела её полный неодобрения взгляд.

Я здесь для того, чтобы защищать в первую очередь их, а уже потом себя. Я не могу вернуться к Аполлону живой, но с телом его мёртвой сестры. Я никогда не смогу так с ним поступить. Ни с ним, ни с остальными.

Выстрелы прекращаются, и все огни снова вспыхивают. Музыка постепенно возвращается – та же, что и прежде. Та же зловещая мелодия, зацикленная до бесконечности.

Теперь нужно лишь понять, как выбраться отсюда незамеченными и зайти людям Урана со спины.

Не знаю, сколько мы лежим неподвижно, боясь издать хоть малейший звук. В какой-то момент до нас доносится хруст листьев под чьими-то ногами.

Перед моими глазами появляются чёрные ботинки.

Я медленно поднимаю голову, словно этим могу хоть ненадолго отсрочить наш приговор.

Смерть.

Первый порыв – открыть канал связи с братом и попрощаться, но я не хочу, чтобы осознание моей смерти преследовало его до конца операции. Он должен сохранить ясную голову. Даже если ради этого я лишусь возможности сказать ему последнее «прощай».

То же самое касается Аполлона.

Я резко зажмуриваюсь.

– Афина, – шепчу я. – Если всё сделать быстро, возможно, я успею связать тебя с кем-нибудь из братьев, чтобы ты попрощалась.

Ей я обязана дать такую возможность.

Её тело подо мной сильно вздрагивает.

– Лав…

Мы одновременно поднимаем головы.

Перед нами стоит один из снайперов. В руках у него автомат, ещё один висит на плече. Лицо скрывает чёрная балаклава, оставляя открытыми только глаза, которые без всякого выражения смотрят на нас сверху вниз.

Он поднимает руку, отворачивается, а потом нажимает кнопку на гарнитуре в ухе.

– Я их нашёл. Сам разберусь.

– Принято, – отвечает другой, более металлический голос.

Мужчина берёт нас на прицел, а я даже не пытаюсь умолять сохранить мне жизнь. Я думаю только о решении. О способе переломить ситуацию в нашу пользу. Перебираю в памяти тренировки ЦРУ и всё, чему меня учили.

Бесполезно. Я и сама это знаю, хотя продолжаю искать выход, снова и снова прокручивая всё в голове. Из такой ситуации не сбежать. Остаётся лишь молиться, чтобы всё закончилось как можно быстрее и чтобы действительно существовал Рай, готовый тебя принять.

Я просто надеялась продержаться дольше. Надеялась не умереть так рано. Или хотя бы умереть одной, дав Афине возможность сбежать.

– Прости, – шепчу ей.

– Ты не виновата, – успокаивает она.

Даже сейчас в её голосе нет ни капли страха. Наоборот, она словно уже готова принять свою судьбу.

Выстрелы раздаются внезапно, и я всем телом вздрагиваю. Сердце останавливается, я перестаю дышать. Грохот, кажется, мог даже оглушить меня, потому что больше я не слышу ничего.

Я знаю только одно: когда стрельба заканчивается, я всё ещё жива.

Незнакомец стрелял поверх нас.

– Что, чёрт возьми, сейчас произошло? – шепчет Афина.

Отвечает сам мужчина:

– Произошло то, что я ваш грёбаный ангел-хранитель.

Он опускается на колени рядом с нами и стягивает балаклаву, открывая лицо. Оно мне знакомо, но страх не даёт нейронам сложить два и два.

За меня это делает Афина.

– Эрос?

Кто такой Эрос? Эрос, Эрос, Эрос…

Вспышка света прорезает туман, окутывающий воспоминания. Друг Дейзи и Гермеса, тот самый, который работал вместе с ней в Саду наслаждений. Кронос схватил его и держал в плену, потому что считал, будто он помог убийце добраться до Дейзи тем летом, когда Тимос внедрился к ней в качестве телохранителя.

С тех пор мы так и не узнали, что с ним стало: умер ли он или вымолил прощение, чтобы снова служить Кроносу и Урану.

Эрос снимает второй автомат, висящий у него на плече, и протягивает мне, быстро озираясь по сторонам. Затем опускается на колени за кустами и выдыхает.

– Нам нужно обезоружить остальных снайперов и забрать оружие с боеприпасами. Они расставлены по определённой схеме. Но прежде всего нужно снять с них форму и переодеть вас, чтобы вы как можно лучше слились с ними.

– Ты правда собираешься нам помогать? – напирает Афина, слегка отступая.

Эрос хмурится.

– Не знаю, заметила ли ты, но я только что стрелял в пустоту, чтобы спасти тебе жизнь. – Он вытаскивает из двух карманов две балаклавы. – Наденьте пока это, а форму раздобудем чуть позже.

– Но…

Он хватает её за руку и помогает подняться.

– Давайте покончим с этим раз и навсегда. Мне нужно отомстить за двух сестёр: за мою Дейзи и за Далилу.

Глава 62. ГОРА ОТРИС

…пришли они в места отрадные, на зелёные просторы

счастливых священных рощ, в обители блаженных.

Здесь просторнее эфир объемлет поля пурпурным

светом, и есть у них свои солнце и звёзды.

Одни упражняют тело на травянистых палестрах,

состязаются в играх и борются на светлом песке;

другие отбивают ногами ритм танца и песни поют.

Вергилий, «Энеида», книга VI

Гермес

– Я был с Аресом, когда за ним пришли перед последним испытанием, – рассказывает Аполлон. – Люди Урана появились с правой стороны виллы.

Тимос идёт первым, прокладывая путь, и каждый раз, когда кто-нибудь пытается его обогнать, отталкивает назад, рявкая, как бешеный пёс. До конца перемирия остаётся десять минут; вилла кажется совершенно пустой, застывшей в почти нереальной неподвижности.

Когда мы добираемся до гостиной, весь свет гаснет.

Снаружи раздаётся роботизированный голос:

Голос системы: Осенний бал вот-вот начнётся! Вы готовы к охоте?

Мы медлим всего мгновение, а потом Тимос ускоряется ещё сильнее. Распахивает входную дверь и первым выходит наружу, жестом приказывая нам ждать. Убедившись, что опасности нет, бросает:

– Быстро, идём!

Аполлон пропускает вперёд меня, Хейвен и Локи. Сам он вместе с Хайдесом замыкает группу, прикрывая нас с тыла.

В саду тоже, похоже, ни души. Мы сворачиваем за правый угол, следуя воспоминаниям Аполлона, и пробираемся между яблонями сквозь густую траву, за которой, судя по виду, уже несколько месяцев никто не ухаживал.

– Арес говорил, что они шли не меньше десяти минут, – напоминает Хайдес. – Но не знаю, насколько вообще можно доверять воспоминаниям этого идиота…

В наушнике раздаётся шум – сигнал, что кто-то подключился.

– Эй, Герм, передай Хайдесу, чтобы отсосал у меня.

– Тебе не для этого наушник дали, прекрати! – отчитывает его чей-то более далёкий голос, кажется, Геры.

– Минут десять ходьбы, по пути было много всяких препятствий, так что ищите дорогу, где больше всего мешаются ветки. Потом помню резкий переход снаружи внутрь. Один из тех мужиков тогда сказал мне смотреть под ноги на сорока пяти ступеньках, – продолжает Арес.

Я вслух повторяю каждое его слово. Идущий впереди Тим показывает мне большой палец, а затем отводит в сторону ветку ели высотой метра три, которая едва не прилетает ему в лицо.

– Нужно двигаться быстрее, – соглашается Аполлон. – До истечения двадцати четырёх часов.

– У вас всё нормально? К игровым залам идёте? – спрашиваю я Ареса.

– Ага, начнём с моего. Не могу дождаться, когда прикончу Урана и нассу на его могилу.

Несмотря на весь кошмар происходящего, он умудряется выдавить из меня подобие улыбки. Хейвен рядом придвигается ухом к моему наушнику, пытаясь расслышать хоть что-нибудь. Судя по тихому смешку, ей это удаётся.

– Постоянно держи нас в курсе, – напоминаю ему.

– Это Хайдес попросил? Он за меня волнуется? – издевается Арес, повышая голос до писклявого. – Любовь моя, не переживай, я к тебе вернусь!

Я оборачиваюсь, чтобы передать это брату, но по его раздражённому лицу понимаю: он и сам всё слышал.

– Даже с такого расстояния до меня долетает его херня. Отключайся, Герм.

– Чем больше он меня отвергает, тем сильнее я его хочу, – шутит наш кузен, преувеличенно любовно вздыхая.

– Так, хватит, – вмешиваюсь я.

– Думаешь? А я вот только что пон…

Его голос внезапно обрывается, и вместо него раздаётся голос Лав, которая повторяет моё имя с такой тревожной настойчивостью, что ничего хорошего ждать не приходится. Гости, разгуливающие по острову, участвуют в охоте, которая лично мне и Аресу совсем не кажется весёлой. За нас дают пятьсот тысяч и миллион долларов соответственно – если нас поймают и доставят Урану.

– Надо было оставить с Аресом кого-нибудь более компетентного, – ворчит Тимос, отключив связь. – Кто там ему поможет? Алкаш? Гера? Мелкая Хэз? Господи. Будем надеяться, Лав поскорее раздобудет оружие и отправится помогать этой шайке безнадёжных.

Я едва не врезаюсь ему в спину – он замедлил шаг, а я даже не заметил. Тим вытягивает руку, преграждая мне дорогу. Наполовину скрытый ветвями дерева, слегка приподнимает ладонь и указывает на что-то впереди.

Метрах в десяти от нас в землю вмонтирован металлический люк. По обе стороны от него стоят на страже двое вооружённых мужчин в чёрных балаклавах, прижимая к груди винтовки.

– Мы с Хайдесом обойдём их, – шепчет Тим, медленно отступая, чтобы не шуметь. – Гермес, ты будешь приманкой.

– Что? – одновременно шёпотом восклицаем мы с Хейвен.

– Нет! – присоединяется Локи, наверняка прочитавший по губам.

Тим кладёт обе ладони мне на плечи и встряхивает.

– С тобой ничего не случится, я никогда этого не допущу. Просто доверься мне и отвлеки их. Ты профессионально умеешь действовать людям на нервы – справишься.

Я с трудом сглатываю и киваю.

Прежде чем Тимос с Хайдесом успевают отойти, Аполлон останавливает его, схватив за чёрную футболку.

– Смотри, чтобы с ним действительно ничего не случилось.

– Подписываюсь под каждым словом, – добавляет Локи, указывая на Аполлона.

Сегодня я не умру. Мне ещё предстоит стать тем самым крутым и весёлым дядей. Дожить до пятидесяти и превратиться в DILF.

Я хватаю Локи за руку и заставляю посмотреть мне на губы.

– Что бы ни случилось, оставайся здесь. Ко мне не иди. Если всё пойдёт не по плану – беги.

– Даже не мечтай, – шепчет он.

– Я так и знал, что ты будешь упрямиться.

Но времени его переубеждать у меня нет: Тим подаёт условный сигнал. Я мгновенно выхожу из укрытия – дорога каждая секунда – и поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. Оба мужчины сразу меня замечают и берут на прицел.

– Добрый вечер, господа! – приветствую их самым жизнерадостным тоном, на какой сейчас способен.

Ответа не получаю. Дедушка Уран явно плохо воспитал своих шавок.

– Вам выпала великая честь познакомиться с самым красивым и обаятельным из всех Лайвли, – продолжаю я.

Бросаю взгляд назад, на экран с обратным отсчётом. До начала бала две минуты. А значит, если Тим с Хайдесом не вырубят этих двоих за это время, они начнут в меня стрелять.

Один что-то тихо говорит, и только теперь я замечаю, что у них тоже есть гарнитуры.

Я не могу смотреть им за спину, иначе они поймут, что на них сейчас нападут, но… где, блядь, Тимос и Хайдес?

– …принято, ликвидируем, – произносит один из них.

– Ликвидируем? – переспрашиваю я. – Меня?

Подручные переглядываются и кивают друг другу.

– Осталась минута! У нас ещё целая минута перемирия! – кричу я, указывая на обратный отсчёт и неумолимо бегущие красные цифры. – Это правила Урана.

– Он только что их изменил. Правила меняются по вашему усмотрению, забыл? – отвечает второй, до сих пор не проронивший ни слова.

Дерьмо.

К чёрту Тимоса и его гениальные планы.

– Окей, ребятки, я уверен, мы можем минутку это обсудить, – запинаюсь я. – Мне кажется, можно ведь и не стрелять. Ну, то есть…

Всё происходит мгновенно.

За их спинами появляются Тимос и Хайдес, но ботинок моего брата хрустит по сухому листу. Звук совсем тихий, но один из мужчин всё равно оборачивается.

Агент Лиакос ругается.

Первым из укрытия выскакивает Локи. Он с силой толкает меня, сбивая с ног и отбрасывая подальше от линии огня. Следом за ним выбегают Хейвен и Аполлон – как раз в тот момент, когда Тимос набрасывается на одного из мужчин, валит его на землю и прижимает своим телом.

Второй, повернувшись к Хайдесу, бьёт его прикладом прямо в лицо. Брат отшатывается, не издав ни единого звука от боли. От глухого звука удара меня пробирает дрожь.

Аполлон бросается ему на помощь и врезает локтем в спину подручного, заставляя того согнуться вперёд как раз в тот момент, когда он пытается развернуться и выстрелить в меня. Хайдес, у которого из носа ручьями льёт кровь, хватается за винтовку и пытается вырвать её у него из рук.

Оружие падает в траву, и тут в дело вступает Хейвен – пинком отбрасывает его прочь. Винтовка проскальзывает несколько метров и останавливается прямо передо мной. Тело реагирует мгновенно: я хватаю её и разворачиваюсь к ним. К счастью, я тоже брал уроки стрельбы. Сам настоял, чтобы меня обучили, и Лав оказалась единственной, кто дал мне шанс.

Первый выстрел уходит мимо.

Второй попадает точно туда, куда я целился. В бедро мужчины. Тот валится на землю, и Хайдес с Аполлоном тут же его обездвиживают.

Тимос уже завладел вторым оружием.

– Нам придётся их убить? – спрашивает Аполлон. – Они могут пойти за нами туда?

– Если есть возможность, никого не убиваем, – отрезает Тим. Выдёргивает наушники у обоих из ушей, бросает на землю и давит ботинками, пока те не ломаются. – Лишим их связи с остальными и оставим так, чтобы они не могли двигаться.

Не моргнув глазом, он простреливает обе ноги подручному. Мужчина стонет от боли и пытается отползти, но Тимос наступает прямо на свежую рану, заставляя его закричать ещё громче.

– Если не хочешь, чтобы я прострелил тебе ещё и руки, советую лежать смирно.

Он разворачивается, чтобы вывести из строя ногу второго мужчины, а потом ему хватает одного кивка Хайдесу и Аполлону, чтобы мои братья открыли металлический люк.

– Идём. Быстро, – приказывает он.

Я поднимаюсь, но винтовку оставляю Локи. Сердце всё ещё колотится о рёбра: меньше чем за минуту я едва не умер и выстрелил в человека.

Тимос пропускает нас вперёд и заходит последним, ещё раз осмотрев всё снаружи, после чего захлопывает за собой люк.

Здесь холодно, воздух ледяной и сырой. Первое ощущение – будто я задыхаюсь. К счастью, Хейвен сжимает мою руку и вслух считает каждую ступеньку, по которой мы спускаемся, чтобы убедиться, что идём тем самым путём, о котором говорил Арес.