Текст книги "Из тьмы (ЛП)"

Автор книги: Гарри Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 47 страниц)

Тертлдав Гарри
Из тьмы

ИЗ ТЬМЫ

Том 6 секстета ‘Darkness’

Война с дерлаваями

В темноту

Опускающаяся тьма

Сквозь тьму

Правители Тьмы

Челюсти тьмы

Из тьмы

Авторское право No 2004 Гарри Тертледав

Карта на торцевой бумаге Эллисы Митчелл

ISBN 0-765-30438-4

Карта Дерлаваи

Драматические персонажи

(* показывает символ точки обзора)

АЛГАРВЕ

Адонио констебль в Трикарико

Альмонте Майор; колдун близ Понтремоли

Граф Баластро; Альгарвейский министр в Зувейзе

Бембо* Констебль в Эофорвике

Ботелью Мага в Рууйваэсе, Лагоас

Кларинда, служанка в Трапани

Ювелир Доссо в Трапани

Куртизанка Фьяметта в Трикарико

Фронтино-тюремщик в Трикарико

Гисмонда, жена графа Сабрино в Трапани

Лурканио* Полковник, ранее занимавший Приекуле

Майнардо, бывший король Елгавы; брат Мезенцио

Мезенцио, король Алгарве

Капитан Моско в Приекуле; отец Бриндзы

Баронесса Нориция; подруга Гисмонды в Трапани

Оберто Барон, мэр Карсоли

Генерал Старой торговли в Трапани

Констебль Орасте в Эофорвике

Оросио Капитан драконьих крыльев за пределами Псинтоса

Сержант полиции Пезаро в Трикарико

Маг Пирелло в Трапани

Генерал-пруссии в южной Алгарве

Пулиано лейтенант бригады Плегмунда в Янине

Сабрино граф и полковник драконьих крыльев под Псинтосом

Саффа художник по эскизам в Трикарико

Солдат Саламоне; отец сына Саффы

Капитан Сантерно в западной Валмиере

Капитан полиции Сассо в Трикарико

Спинелло* Полковник в Эофорвике

Тибиано ранил гражданского в Трикарико

ФОРТВЕГ

Телохранитель Альдхельма в Громхеорте

Беорнвульф, король Фортвега

Брорда, барон в Громхеорте

Сеорл* Солдат бригады Плегмунда в Валмиере

Сестра Конберджа Эалстана в Громхеорте

Долдасайская куртизанка в Громхеорте

Эалстан * Бухгалтер в Эофорвике; муж Ванаи

Мать Эльфрита Эалстана в Громхеорте

Этельхельм Музыкант в Эофорвике

Муж Гримбальда Конберджа в Громхеорте

Брат Хенгиста Хестана в Громхеорте

Хестан, бухгалтер в Громхеорте; отец Эалстана

Каудавас каунианский беженец в Зувайзе

Беженец Нямунас Кауниан в Зувайзе

Чиновник Осферта в Громхеорте

Пенда, король Фортвега; в изгнании в Лагоасе

Пернавай Кауниан из Валмиеры; муж Ватсюнас

Торговец керамикой Пибба в Эофорвике

Саксбурх, дочь Алстана и Ванаи в Эофорвике

Сидрок* Солдат бригады Плегмунда в Янине

Тамулис Кауниан из Ойнгестуна в Громхеорте

Трумвине, министр от Фортвежии в Зувейзе

Ванаи* Кауниан в Эофорвике; жена Эалстана

Ватсюнас Каунян из Валмиеры; муж Пернаваи

Витолс Кауниан, беженец из Зувайзы

GYONGYOS

Алпри, отец Иштвана из Кунхедьеса; сапожник

Арпад Экрекек (правитель) Дьендьоса

Балазас Экрекек – око и ухо Арпада в Дьерваре

Двоюродный дед Баттьяни Иштвана из Кунхедьеса; скончался

Диосджьер капрал рядом с Дьерваром

Капитан Фригийес; пленник на острове Обуда; умерший

Мать Гизеллы Иштван в Кунхедьесе

Сын Гюля Бейкера в Кунхедьесе; жених Сарииé

Хорти Дьендьосян, министр Зувайзы

Илона, сестра Иштвана из Кунхедьеса

Иштван * сержант; пленник на острове Обуда

Часовой Короси в Кунхегьесе

Капрал Кун; пленник на острове Обуда

Малетер, житель деревни Кунхедьес

Капитан Петефи в Дьерваре

Сария, сестра Иштвана из Кунхедьеса

Сони в плену на острове Обуда; умер

Маг Воросмарти близ Дьервара

JELGAVA

Аусра..Сестра Талсу в Скрунде

Доналиту..Король Елгавы

Гайлиса..Жена Талсу в Скрунде

Крогзму..Торговец оливковым маслом в Скрунде

Кугу..Серебряных дел мастер в Скрунде; умер

Лайцина..Мать Талсу в Скрунде

Mindaugu..Торговец вином в Скрунде

Пампру..Бакалейщик в Скрунде

Талсу*..Портной в Скрунде

Траку..Портной в Скрунде; отец Талсу

KUUSAMO

Алкио – теоретический колдун из района Наантали; жена Раахе

Элимаки, сестра Пекки в Каджаани

Хейкки, профессор магии, городской колледж Каджаани

Ильмаринен* Теоретический колдун из района Наантали

Юхайнен Один из Семи принцев Куусамо

Ламми судебный колдун на острове Обуда

Лейно* Колдун в Елгаве

Линна, служанка в районе Наантали

Великий генерал Нортамо в Елгаве

Бывший муж Олавина Элимаки

Колдун Паало в Лудзе, Елгава

Пекка* Теоретический колдун из района Наантали; жена Лейно

Пиилис теоретический колдун в районе Наантали

Теоретический колдун Раахе из района Наантали; муж Алкио

Преподаватель языка рити в Илихарме

Тукиайнен Куусаман – министр в Елгаве

Сын Уто Пекки и Лейно в Каяни

Портной Валамо в Илихарме

Вайно, капитан Поисковой системы

ЛАГОАС

Араужо маршал в южной Алгарве

Бринко, секретарь гроссмейстера Пиньеро

Фернао теоретический колдун в районе Наантали

Пиньеро, гроссмейстер Лагоанской гильдии магов

Дядя Сампайо Фернао из Каяни

Симао Майор в Алгарве

Колдун Хавега в Елгаве

УНКЕРЛАНТ

Адданц, верховный маг Ункерланта

Акерин, отец Ализе в Лейферде

Ализе крестьянская девушка в Лейферде

Лейтенант Анделота близ Эофорвика

Ансовальд Ункерлантер, министр Зувайзы

Мать Бертруды Ализе в Лейферде

Солдат Курневаля возле Громхеорта

Дагарик Капитан в западном Ункерланте

Крестьянин Дагульф в Линниче

Дрогден Капитан в Янине

Гаривальд* Сержант возле Эофорвика

Гурмун, генерал бегемотов, близ Эофорвика

Солдат Джосве в Громхеорте

Леудаст* Лейтенант в Янине

Генерал Левигильд в Эофорвике

Полковник меровек в Котбусе; адъютант Ратара

Солдат Нойт близ Трапани

Обилот крестьянки возле Линнича

Ратхар * Маршал Ункерланта в Патрах

Свеммель, король Ункерланта

Генерал Ватран в Патрах

VALMIERA

Альгарвейский коллаборационист Балду из Карсоли; драматург

Бауска, служанка в Приекуле

Дочь Бриндзы Бауски в Приекуле

Граф-коллаборационист Энкуру близ Павилосты; умер

Гайнибу, король Валмиеры

Сын Гайнибу Красты

Первый муж Гедомину Меркелы; умерший

Сын Гедомину Скарну и Меркелы

Краста* маркиза в Приекуле; сестра Скарну

Акушерка Кудирка в Приекуле

Крестьянка Лациса близ Павилосты

Марсталу, герцог Клайпедский

Член подполья Меркела в Приекуле; невеста Скарнуée

Крестьянин Повилу близ Адутискиса

Сержант Рауну близ Павилосты

Коллаборационист из Сигулды, Алгарвиец, недалеко от Карсоли; компаньон Сметну

Граф-коллаборационист Симану близ Павилосты; умер

Скарну* Маркиз в Приекуле

Женщина Скиргайла в Приекуле

Сотрудник Сметну из Алгарви недалеко от Карсоли; редактор

Солдат Судаку в Фаланге Валмиеры в Янине

Валмиру Батлер в Приекуле

Виконт Вальну и член подполья в Приекуле

Главный город Визганту в южной Алгарве

Крестьянин Земайту близ Павилосты

Крестьянин Земглу близ Адутискиса

ЯНИНА

Искакис Янинан – министр Зувайзы

Генерал Манцаро в Патрах

Жена Тасси Искакиса; спутница Хаджжаджа

Цавеллас, король Янины

Варвакис, торговец в Патрах

ЗУВАЙЗА

Хаджжадж*..Министр иностранных дел Зувейзы в Бишахе

Ихшид..Генерал в Бишахе

Кавар..Кристалломант в Бишахе

Колтум..Старшая жена Хаджжаджа

Лалла..Бывшая младшая жена Хаджжаджа

Марием..Дворцовая служанка в Бишах

Мундир..Капитан в Бишахе

Кутуз..секретарь Хаджжаджа

Шазли..Король Зувайзы.

Тевфик..мажордом Хаджжаджа

Один

Эалстан намеревался убить альгарвейского офицера. Если бы молодой фортвежец не беспокоился о том, какую рыжую он убил, или если бы его не волновало, выживет он при этом или умрет, ему было бы легче. Но, имея жену и дочь, о которых нужно было думать, он хотел выйти сухим из воды, если сможет. Он даже пообещал Ванаи, что не наделает глупостей. Теперь он сожалел о том обещании, но он всегда был честен до упрямства, поэтому все еще чувствовал себя связанным им.

И в особенности он хотел избавить мир от одного из людей Мезенцио. О, он был бы рад видеть их всех мертвыми, но особенно он хотел стать средством, благодаря которому этот человек умер. Учитывая, что сукин сын сделал с Ванаи и заставил ее сделать для него, кто мог винить меня?

Но, как и на многие риторические вопросы, на этот был очевидный, не риторический ответ: все остальные альгарвейцы в Эофорвике. В эти дни альгарвейцы правили столицей Фортвега с помощью бронированного кулака. Эалстан участвовал в восстании, которое едва не вышвырнуло их из Эофорвика. Впрочем, как и в большинстве вещей, «почти» было недостаточно хорошо; он считал, что ему повезло остаться среди живых.

Саксбур улыбнулась и замурлыкала ему из своей колыбели, когда он проходил мимо. Малышка, казалось, гордилась тем, что у нее прорезался новый зуб. Эалстан был рад, что она наконец-то тоже это сделала. Она была суетливой и шумной в течение нескольких ночей, прежде чем это прорвалось. Эалстан зевнул; из-за этого они с Ванаи потеряли сон.

Его жена была на кухне, разводила огонь, чтобы сварить ячменную кашу. “Я ухожу”, – сказал Эалстан. “В эти дни в Эофорвике нет работы для бухгалтера, но достаточно для кого-то с крепкой спиной”.

Ванаи протянула ему завязанную узлом салфетку. “Вот сыр, оливки и лук”, – сказала она. “Я только хотела бы, чтобы их было побольше”.

“Сойдет”, – сказал он. “Я не умираю с голоду”. Он сказал правду. Он был голоден, но все в Эофорвике, за исключением некоторых – не всех – альгарвейцев, были голодны в эти дни. У него все еще были силы. Чтобы выполнять работу чернорабочего, ему это тоже было нужно. Погрозив ей пальцем, он добавил: “Убедись, что тебе хватает на себя. Ты кормишь ребенка грудью”.

“Не беспокойся обо мне”, – сказала Ванаи. “У меня все будет хорошо, и у Саксбура тоже”. Она наклонилась к нему, чтобы поцеловать на прощание.

Когда их губы соприкоснулись, ее лицо изменилось – буквально. Ее глаза из карих превратились в серо-голубые, кожа из смуглой стала бледной, нос из гордого и крючковатого стал коротким и прямым. Ее волосы оставались темными, но это потому, что они были окрашены – он мог видеть золотистые корни, чего не мог сделать мгновением раньше. Она внезапно показалась мне более высокой и стройной: не коренастой и широкоплечей, как большинство жителей Фортвежья, включая самого Эалстана.

Он закончил поцелуй. Ничто, насколько он был обеспокоен, не было важнее этого. Затем он сказал: “Твое маскирующее заклинание просто соскользнуло”.

Ее рот скривился от раздражения. Затем она пожала плечами. “Я знала, что мне все равно придется возобновить это довольно скоро. Пока это происходит внутри квартиры, все не так уж плохо ”.

“Совсем неплохо”, – сказал Эалстан и подарил ей еще один поцелуй. Когда она улыбнулась, он продолжил: “Мне нравится, как ты прекрасно выглядишь, независимо от того, похожа ты на фортвежанку или каунианку. Ты это знаешь”.

Ванаи кивнула, но ее улыбка погасла, вместо того чтобы стать шире, как он надеялся. “Не многие так делают”, – сказала она. “Большинству фортвежцев я не нужен, и альгарвейцы перерезали бы мне горло, чтобы использовать мою жизненную энергию против Ункерланта, если бы увидели меня таким, какой я есть на самом деле. Я предполагаю, что здесь есть другие каунианцы, но откуда мне знать? Если они хотят остаться в живых, они должны оставаться в укрытии, так же, как и я.”

Эалстан вспомнил золотые корни, которые он видел. “Тебе тоже следует снова покрасить волосы. Они отрастают”.

“Да, я знаю. Я позабочусь об этом”, – пообещала Ванаи. Один из способов, которым альгарвейцы проверяли, не является ли кто-то волшебно замаскированным каунианцем, состоял в том, что они вырывали несколько волосков и смотрели, не пожелтеют ли они при удалении со скальпа подозреваемого. Обычная краска для волос противостояла этому. Альгарвейцы были теми, кем и чем они были, и тщательность в таких вопросах окупалась; Ванаи тоже оставляла волосы между ног темными.

Захватив свой скудный обед, Эалстан спустился вниз и вышел на улицу. Два многоквартирных дома напротив его собственного в эти дни превратились всего лишь в груды развалин. Альгарвейцы разгромили их оба во время фортвежского восстания. Эалстан поблагодарил высшие силы за то, что его собственное здание уцелело. Он знал, что это была всего лишь удача.

Мужчина из Фортвежья в поношенной тунике до колен рылся в обломках на другой стороне улицы в поисках дров или чего-нибудь еще, что он мог найти. Он в тревоге уставился на Эалстана, его рот превратился в широкий круг испуга посреди косматой седой бороды и усов. Эалстан помахал рукой; как и все остальные в Эофорвике, он тоже провел свою долю времени, бродя по руинам. Косматый расслабился и помахал в ответ.

На улицах было не так много людей: всего горстка по сравнению с днями до восстания и до того, как последнее наступление ункерлантцев остановилось – или им позволили остановиться? – в пригородах Эофорвика на западном берегу реки Твеген. Эалстан склонил голову набок. Он не слышал, как лопнуло много яиц. Солдаты короля Свеммеля, там, на дальнем берегу Твегена, сегодня спокойно относились к Эофорвику.

Его ботинки хлюпали по грязи. Осень и зима были сезоном дождей в Эофорвике, как и во всем Фортвеге. По крайней мере, мне не придется сильно беспокоиться о снеге, как пришлось бы ункерлантцам, если бы они вернулись домой, подумал Эалстан.

Он заметил гриб, бледный на фоне темной грязи другого грязного участка, и наклонился, чтобы сорвать его. Как все фортвежцы, как все каунианцы Фортвега – и совершенно непохожий на альгарвейских оккупантов – он был без ума от грибов всех видов. Он внезапно покачал головой и выпрямился. Он был без ума от грибов почти всех видов. Этот, однако, мог оставаться там, где был. Он распознал разрушительную силу, когда увидел один. Его отец Хестан, вернувшись в Громхеорт, использовал прямые и часто болезненные методы, чтобы убедиться, что он может отличить хороший гриб от ядовитого.

Хотел бы я, чтобы рыжеволосые любили грибы, подумал он. Может быть, один из них сорвал бы этот и покончил с собой.

Альгарвейцы направили жителей Фортвежья таскать щебень, чтобы укрепить оборону от нападения Ункерлантцев, о котором знали все в городе. Фортвежские женщины в сине-белых повязках – помощницы Хильде, как они себя называли, – приносили еду рыжеволосым, но не своим соотечественникам, которые работали усерднее. Эалстан хмуро посмотрел на женщин. Они были женским эквивалентом мужчин из бригады Плегмунда: фортвежан, сражавшихся за короля Мезенцио Алгарве. Его двоюродный брат Сидрок сражался в бригаде Плегмунда, если его еще не убили. Эалстан надеялся, что это так.

Вместо того, чтобы присоединиться к фортвежским рабочим, как он часто делал, Эалстан повернул в сторону центра города. Он не был там некоторое время: с тех пор, как он и пара других фортвежцев объединились, чтобы убить альгарвейского чиновника. Они были одеты в альгарвейскую форму, чтобы сделать это, и они также были замаскированы по-другому.

Тогда рыжеволосые удерживали лишь узкий коридор в сердце Эофорвика – но достаточно, будь они прокляты, чтобы использовать его для переброски подкреплений. Теперь весь город снова принадлежал им... по крайней мере, до тех пор, пока ункерлантцы не попытаются изгнать их. Эалстану потребовалось немало времени, чтобы найти конкретное заброшенное здание, которое он искал. “Это должно быть где-то здесь”, – пробормотал он. Но где? Эофорвику здорово досталось с тех пор, как он в последний раз был в этих краях.

Если это не сработает, я придумаю что-нибудь другое, сказал он себе. Тем не менее, это должен был быть его лучший шанс. Там было здание: дальше в Эофорвик, чем он помнил. Все выглядело не намного хуже, чем тогда, когда он и его приятели нырнули в него, чтобы сменить альгарвейские туники и килты на длинные туники в фортвежском стиле. Эалстан нырнул внутрь. Следующий очевидный вопрос заключался в том, украл ли кто-нибудь форму, брошенную им и его товарищами.

Зачем это кому-то? удивился он. Фортвежцы не носили и не будут носить килты, так же как и их кузены-ункерлантцы. Эалстан не думал, что кто-то может много выручить за продажу одежды. И так, если немного повезет...

Ему захотелось закричать, когда он увидел, что униформа все еще лежит там, где ее бросили, когда он и его друзья избавились от нее. Он поднял ту, что была на нем. Здесь было грязнее и мрачнее, чем было раньше: дождь, грязь и пыль сделали свое дело. Но многие альгарвейцы в Эофорвике в эти дни носили форму, знававшую лучшие годы. Эалстан поднял ее и кивнул. Ему это могло сойти с рук.

Он стянул через голову свою тунику, затем облачился в альгарвейскую одежду. Высокий тугой воротник был таким же неудобным, каким он его помнил. Его туника отправилась в рюкзак. Он достал из поясной сумки сначала маленькую палочку, затем моток темно-коричневой пряжи и еще один – красной. Он скрутил их вместе и начал петь на классическом каунианском. Его заклинание, которое временно маскировало его под альгарвейца, было создано по образцу того, что создала Ванаи, чтобы позволить ей – и другим каунианцам – выглядеть как большинство фортвежцев и не дать людям Мезенцио схватить их.

Когда Эалстан посмотрел на себя, он не увидел никаких изменений. Даже зеркало не помогло бы. В этом был недостаток магии. Только кто-то другой мог сказать вам, сработало ли это – и вы узнали об этом на собственном горьком опыте, если это закончилось в неподходящее время. Он подергал себя за бороду. Они были более лохматыми, чем обычно носили альгарвейцы. Они часто носили бакенбарды, имперцы и навощенные усы. Но многие из них были еще более неопрятными, чем были раньше. Он думал, что сможет обойтись без перевоплощения – при условии, что заклинание сработает.

Есть только один способ научиться, снова подумал он. Он вышел из здания. Он не прошел и половины квартала, как мимо прошли двое альгарвейских солдат. Они оба отдали честь. Один сказал: “Доброе утро, лейтенант”. Эалстан ответил на приветствие, не ответив. Он немного говорил по-альгарвейски, но со звучным фортвежским акцентом.

Он пожал плечами – затем пожал снова, превращая это в спектакль, как альгарвейцы привыкли делать любым жестом. Он прошел испытание. Теперь у него было несколько часов, чтобы выследить этого сына шлюхи из рода Спинелло. Палка, которую он носил, скорее всего, была оружием грабителя, чем констебля или офицера, но в наши дни это тоже не имело большого значения. Если бы вспыхнула палка, люди Мезенцио использовали бы ее.

Альгарвейские солдаты отдавали ему честь. Он отдавал честь офицерам. Фортвежцы бросали на него угрюмые взгляды. Никто не обращал на него особого внимания. Он поспешил на запад, к набережной, с видом человека, отправившегося по важному делу. Так оно и было: именно там он увидел Спинелло. Он мог бы выманить рыжего, испепелить его, а затем использовать контрзаклятие, чтобы через мгновение превратиться в самого себя.

Он мог бы ... если бы смог найти Спинелло. Парень выделялся в толпе. Он был похож на бантамского петуха, всегда кукарекал, всегда хвастался. Но он был не там, где надеялся и ожидал его увидеть Эалстан. Убили ли его ункерлантцы? Откуда мне было знать? Подумал Эалстан. Я хочу убедиться, что он мертв. И у кого больше прав убить его, чем у меня?

“Где старик?” – спросил один рыжеволосый пехотинец другого.

“Полковник Спинелло?” – отозвался другой солдат. Первый мужчина кивнул. Эалстан навострил уши. Второй альгарвейец сказал: “Он пошел в один из офицерских борделей рядом с дворцом, везучий ублюдок. Сказал, что у него где-то позже назначена встреча, так что сначала он мог бы немного повеселиться. Бьюсь об заклад, если это что-то важное, ты мог бы разыскать его ”.

“Не-а”. Первая рыжеволосая сделала пренебрежительный жест. “Он попросил меня сообщить ему, как дела у моей сестры – она пострадала, когда эти вонючие куусаманцы забросали Трапани яйцами. Мой отец пишет, что она выкарабкается. Я скажу ему, когда увижу его, вот и все ”.

“Это хорошо”, – сказал второй солдат. “Рад это слышать”.

Эалстан в отчаянии отвернулся. Сегодня он не получит Спинелло. Отвага в борделе альгарвейских офицеров была выше его сил, даже если убийство – нет. Он также был удивлен, узнав, что Спинелло заботится о своих людях и их семьях. Но потом он подумал, ну, а почему бы и нет? Это не так, как если бы они были каунианцами.

В течение четырех с лишним лет в западном крыле особняка на окраине Приекуле проживали альгарвейцы, которые управляли столицей Валмиерой для рыжеволосых завоевателей. Не более. В эти дни в нем находились маркиз Скарну, его невеста Меркела и Гедомину, их сын, который только начинал выпрямляться.

Сестра Скарну, маркиза Краста, все еще жила в восточном крыле, как и на протяжении всей оккупации. На протяжении всей оккупации ее постель тоже согревал альгарвейский полковник, но она громко настаивала, что ребенок, которого она носит, принадлежит виконту Вальну, который был лидером подполья. Вальну тоже не стал с ней спорить, к несчастью. Это удержало Скарну от того, чтобы вышвырнуть Красту из особняка на ее стройном заду.

Ему приходилось довольствоваться тем, что он видел свою сестру как можно меньше. Пару раз ему также приходилось удерживать Меркелу от того, чтобы она не ворвалась в восточное крыло и не свернула шею Красте. Альгарвейцы взяли в заложники первого мужа Меркелы и сожгли его; она ненавидела коллаборационистов даже больше, чем рыжих.

“Мы не знаем всего”, – не в первый раз сказал Скарну.

“Мы знаем достаточно”, – ответила Меркела с крестьянской прямотой. “Хорошо, значит, она тоже спала с Вальну. Но она позволяла рыжему приставать к ней, пока он был здесь. Она должна заплатить за это цену ”.

“Никто никогда не говорил, что она этого не делала. Никто никогда не говорил, что она этого не сделает”. Пока Скарну был в провинции, он привык думать о себе как о человеке без сестры, после того как узнал, что Краста водит компанию со своим альгарвейским полковником. То, что все оказалось не так просто, потрясло и его. Он вздохнул и добавил: “Мы не совсем уверены, какой должна быть цена, вот и все”.

“Я уверена”. Но Меркела поморщилась и отвернулась. Ее голос звучал неуверенно, даже для нее самой. Изо всех сил стараясь вернуть себе ту ярость, которая была у нее, когда борьба с Альгарве казалась бесполезной, она откинула светлые волосы с лица и сказала: “Она заслуживает худшего, чем это. Это ерунда”.

“Мы не можем быть слишком строги к ней, не тогда, когда мы не знаем наверняка, чей это ребенок”, – сказал Скарну. У них и раньше был такой спор.

Прежде чем они смогли снова погрузиться в нее, кто-то постучал в дверь их спальни. Скарну пошел открывать с более чем небольшим облегчением. Дворецкий, Валмиру, поклонился ему. “Ваше превосходительство, джентльмен из дворца хочет видеть вас и вашего, э-э, спутника”. Он не привык к присутствию Меркелы в особняке, даже близко к нему, и обращался с ней так, как мог бы обращаться с любым другим опасным диким животным.

Теперь ее голубые глаза расширились. “Из дворца?” – выдохнула она. Джентльмены из дворца не имели привычки наносить визиты на фермы за пределами деревушки Павилоста.

“Действительно”, – сказал Валмиру. Его глаза тоже были голубыми, как у Меркелы, Скарну и почти у всех людей каунианской крови, но голубого цвета, скорее морозного, чем огненного. С годами его волосы почти незаметно выцвели из каунианских светлых в белые.

Меркела толкнула Скарну. “Иди посмотри, чего хочет этот парень”.

“Я знаю одну вещь, которую он хочет”, – сказал Скарну. “Он хочет видеть нас обоих”. Когда Меркела отступила, он взял ее за руку, добавив: “Ты не побоялась встретиться лицом к лицу с рыжеволосыми, когда они стреляли в тебя. Давай. Меркела взглянула на Гедомину, но у ребенка не было повода медлить: он спал в своей колыбели. Закатив глаза к потолку, как испуганный единорог, она пошла со Скарну.

“Добрый день, ваше превосходительство, миледи”. Человек из королевского дворца поклонился сначала Скарну, а затем, так же низко, Меркеле. Он был красив и щеголеват, его туника и брюки были слишком узкими, чтобы быть практичными. У Скарну была подобная одежда, но он научился ценить комфорт, когда жил на ферме. Туники и брюки Меркелы были практичными, необходимыми для того, чтобы в них можно было выполнять настоящую работу. Вместо того, чтобы работать, чиновник вручил Скарну запечатанный конверт, затем снова поклонился.

“Что у нас здесь?” – Пробормотал Скарну и открыл его. Кто-то, кто практиковался в изящной каллиграфии вместо работы, написал маркизу Скарну и леди Меркеле: «Его Величество, король Валмиеры Гайнибу, просит вас составить мне компанию на приеме этим вечером в честь тех, кто поддерживал мужество валмиерцев в мрачные дни оккупации».

“Я надеюсь, вы придете?” – спросил дворцовый чиновник.

Скарну кивнул, но Меркела задала вопрос, который прозвучал еще резче из-за того, что она так нервничала: “Краста приглашена?” Она вообще не называла сестру Скарну титулом.

Вежливым голосом чиновник ответил: “Это единственное приглашение, которое мне было поручено доставить сюда”. Валмиру вздохнул, услышав это. Все слуги услышат его в скором времени. То же самое сделала бы Краста, и это могло быть некрасиво.

Но Меркела кивнула так резко, как будто ее семья была благородной на протяжении десяти поколений. “Тогда мы будем там”, – заявила она. Чиновник поклонился и удалился. Только после того, как дворецкий закрыл за собой дверь, Меркела издала нечто, очень похожее на вопль: “Но что мне надеть

“Выйди. Пройдись по магазинам”, – сказал Скарну – даже он, простой мужчина, мог понять, почему она могла волноваться.

Но он не мог догадаться, как она волновалась. В чем-то похожем на отчаяние Меркела воскликнула: “Но откуда я знаю, что люди надевают во дворец? Я не хочу выглядеть дурой, и я также не хочу выглядеть шлюхой ”.

Валмиру кашлянул, чтобы привлечь ее внимание, затем сказал: “Тебе не мешало бы взять с собой кого-нибудь, кто разбирается в таких вопросах – Бауску, например”.

“Бауска?” Воскликнула Меркела. “Со своим наполовину альгарвейским бастардом?”

“Она служанка Красты”, – сказал Скарну. “Она разбирается в одежде лучше, чем кто-либо другой здесь”.

“Она тоже знает, что я о ней думаю”, – сказала Меркела. “Она, вероятно, заставила бы меня купить что-нибудь уродливое просто назло”.

“Что бы она ни предложила, принеси это обратно и сначала примерь для меня”, – сказал Скарну. “Я знаю достаточно, чтобы не допустить этого. Но Бауска – лучший человек, которого ты мог выбрать ... Если только ты не хотел встречаться с Крастой?” Как он и предполагал, это заставило Меркелу яростно замотать головой. Это также убедило ее пойти на свидание со служанкой. Скарну не был так уверен, что это произойдет.

Гедомину проснулся, когда его мать была в экспедиции в Приекуле. Доказав, что он долгое время не был со своими слугами, Скарну сам переодел его и покормил маленькими кусочками хлеба. Малыш радостно мурлыкал, пока ел. Скарну пожалел, что его самого так легко развеселить.

Настойчивый стук в дверь предупредил его, что он собирается быть совсем не веселым. Он подумал о том, чтобы проигнорировать это, но так не годилось. Конечно же, в коридоре стояла Краста. Без предисловий она спросила: “Что это я слышала о тебе и ... той женщине, которая собирается во дворец сегодня вечером?”

“Это правда”, – ответил Скарну. “Его Величество пригласил нас обоих”.

“Почему он не пригласил меня?” спросила его сестра. И ее голос, и линия подбородка казались особенно твердыми и непреклонными.

“Понятия не имею”, – сказал Скарну. “Почему бы тебе не спросить его, когда увидишь в следующий раз?” И затем, когда его собственный гнев вышел из-под контроля, он спросил: “Узнает ли он тебя, если ты не под руку с альгарвейцем?”

“Удачи тебе”, – решительно сказала Краста. Она повернулась и зашагала прочь. Скарну подавил желание дать ей хорошего пинка в зад, чтобы ускорить ее прохождение. Она беременна, напомнил он себе.

“Dada!” Сказал Гедомину, и мрачное настроение Скарну рассеялось. Его сын заставил его вспомнить, что было действительно важно.

Когда Меркела вернулась, увешанная коробками и свертками, он подождал, чтобы посмотреть, что она купила, затем хлопнул в ладоши. Бирюзовая туника и черные брюки оттеняли ее глаза, подчеркивали ее фигуру, не заходя слишком далеко, и максимально подчеркивали ее загорелую кожу. “Ты прекрасна”, – сказал Скарну. “Я знал это годами. Теперь все остальные тоже узнают”.

Несмотря на свой загар, она покраснела. “Чепуха”, – сказала она, или грубая деревенская фраза, которая означала то же самое. “Все при дворе будут насмехаться надо мной”. Скарну ответил той же грубой фразой. Меркела моргнула, а затем рассмеялась.

По дороге во дворец она рычала всякий раз, когда видела женщину, обритую наголо или с волосами, отрастающими после бритья: признак многих, кто сотрудничал горизонтально. “Интересно, виконт Вальну тоже побреет волосы”, – заметил Скарну.

Меркела бросила на него возмущенный взгляд. “Что бы он ни сделал, он сделал для королевства”.

“Я знаю Вальну”, – сказал ей Скарну. “Возможно, он сделал это ради королевства, но это не значит, что он не наслаждался каждой минутой этого”. Меркела кудахтнула, но не ответила.

Когда они остановились перед дворцом, Скарну помог Меркеле спуститься, хотя знал, что она привыкла спускаться сама. Водитель достал фляжку, чтобы согреться. Лакей вычеркнул имена Скарну и Меркелы из списка. “Идите по этому коридору”, – сказал парень, указывая. “Прием будет в Большом зале”.

“Большой зал”, – пробормотала Меркела. Ее глаза уже были огромными. Они становились больше с каждым шагом, который она делала по великолепному коридору. “Это похоже на что-то из романа или сказки”.

“Это достаточно реально. Там король Гайнибу объявил войну Алгарве”, – сказал Скарну. “Я не видел, как он это делал; меня уже призвали в мой полк. Но с тех пор королевство не жило долго и счастливо, вот что я тебе скажу ”.

У входа в Большой зал другой лакей в модной униформе крикнул: “Маркиз Скарну и леди Меркела!” Меркела снова покраснела. Скарну наблюдал, как она разглядывает женщин, уже собравшихся в Большом зале. И мгновение спустя он увидел, как выпрямилась ее спина, когда она поняла, что, в конце концов, она не была неуместна в том, что касается внешнего вида и одежды.

Скарну взял ее за руку. “Пойдем”, – сказал он и повел ее к очереди встречающих. “Королю пора встретиться с тобой”. Это снова взволновало ее. Он добавил: “Помни, именно поэтому он пригласил тебя”.

Меркела кивнула, но нервно. Очередь двигалась медленно, что дало ей шанс вернуть часть своего самообладания. Несмотря на это, она сжала руку Скарну и прошептала: “Я не верю, что это происходит на самом деле”.

Прежде чем Скарну смог ответить, они вдвоем предстали перед королем. Гайнибу постарел больше, чем за те годы, что прошли между сегодняшним днем и тем, когда Скарну видел его в последний раз; красные прожилки на его носу говорили о том, что он не только постарел, но и подурнел. Но его хватка была твердой, когда он сжал руку Скарну, и он произнес достаточно отчетливо: “Очень приятно, ваше превосходительство. А ваша очаровательная спутница...?”

“Моя невеста, ваше величество”, – ответил Скарну. “Меркела из Павилосты”.

“Ваше величество”, – прошептала Меркела. Ее реверанс был неловким, но он послужил.