Текст книги "Записки на память. Дневники. 1918-1987"

Автор книги: Евгений Мравинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 51 страниц)

21 июня.

Понедельник. Встали в 10. Скатерть-самобранка, завтрак. (Тут же шпионский нос Левита. Его допрос об окне у нас ночью ?!). Девочки ушли в сад. Я с 11.30 до 2-х с партитурами. Нашел девочек в тени акаций (долго плутал по коридорам и покоям отеля в поисках выхода). Обед втроем. По-вчерашнему день затоплен солнцем, молчанием и легким дыханием земли и деревьев. После обеда Аля и Виолетта уехали «в город». Я – часок поспал, потом записал деньки. Сейчас 5.30. За окном – молчание озаренного предвечерья.

22 июня.

Вторник. В 10 завтрак; втроем с Виолеттой в саду до обеда. (До сада Аля занималась, а я сладко спал.) Обед в 3.30. Подходил очаровательный Фернандес. В 6 звонок Бори насчет «особых» условий зала эстрады: отсутствие крыши. Смятение, отключенность от «дела». 9.45 – на концерт.

Зал дворца «Альгамбра», начало в 22 часа 30 минут.

Прокофьев, «Ромео и Джульетта», вторая сюита из балета

Чайковский, Пятая симфония

Рогатки… Множество полиции, вспышка-молния при входе. Ад кулис, Борин «васисдас». Сквозняк…

«Ромео» очень хорошо. Пятая – надежная. После концерта явление Мидори! Пришли в 1 час ночи – бутылочка, сыры, чай; Але – молоко; убрались; легли в 3 часа.

23 июня.

Среда. Поздно встали; в 11 час. завтрак. В саду. Пришла Анта, Левит и Боря. Тащили на завтра Алю в город на «фабрику». В 3 часа обед у японца, Мидори. Девочки – в городе. Вернулись лишь в 8-м часу. Забрали меня и посетили горы, «трон мавра»; белый городской центр, Колумб, улочки, парк! Дома [в гостинице] ужинали в ресторане.

24 июня.

Четверг. Осененное утро. Окружающее воплотилось в грезы, и я вошел в них. (Окно, горы, солнце, решетка окна, молчание утра.) Перед обедом вторжение «живых демонов Гойи». Девочки – недалеко, в лавочки. Мы с Левитом – бутылочка вина. В 8 часов девочки дома. В 9 вечера – подарки. Вечером ужин опять у японца. Дама подошедшая. Ее рука в молчании…

25 июня.

Пятница. В саду. Поливка. Аля «ведет» меня на обед по лабиринту. Появление Левита. Один с «Прадо». Девочки – в город. Уезжающий Левит. В 8.10 девочки вернулись с множеством пакетов. В 9 Левит уехал «на Маноло» в Мадрид. Мы вдвоем с Алей. Аля – разбирается, «сюрприз» (9 час.). Вскоре вернулась Мидори. Виолетта ушла. Мидори – до 12-ти. Проводы ее; дворик, фонари; молодой месяц, кисы, чета лягушек; ящерки; мышки. И потом сидели среди ночных аркад дворика в тишине и тесной близости былого и… будущего.

26 июня.

Суббота. После завтрака – с девочками в сад. Прохладно в тени облака. Навещал нас там очаровательный Фернандес. Благодарил Алю за «культурное обогащение». Обед «на воле» среди белых столиков. Ленной мох кипарисов в чистом небе. Водочка… С 5 до 7-го часа я дома в дреме, потом на телевизоре (скачки). Там меня нашла Аля. Все вчетвером смотрели фильм о Мантуе (!!), архитектуре, живописи (художник Мантенья!!). В 9 часов дома. Мидори – к себе укладываться. Мы с Виолеттой – чай. Ушла. Аля делает постели. По пути вспомнили и заполнили «белые места» записей дней. В 11-м часу Мидори вернулась. Звонил из Мадрида Левит. Оркестр улетел.

27 июня.

Воскресенье. 10.30 «на Маноло» – в Мадрид. Покидаем свой рай из цветов и долов. Провожает Фернандес. Сквозь знакомые улочки – в поля. Окружают мягкие очертания гор, извилистые долины. Взлетаем и ныряем среди них. Склоны, стеганные рядами олив. Внизу – до белизны спелые колосья, изумруд виноградников, хлопка. Дали врезаны гребнями драконов. Воздух так чист, что горизонт нигде не слит в плоскости, наплывает живыми волнами. Могучие разломы скал, красно-рыжих склонов. Далеко внизу полоска железнодорожных путей. Серпантин. Мотели, белые домики. Силуэты быков, домик, повозка Дон Кихота и Санчо Пансы. Туннели. 4-й час пути – обед.

Очень жарко. Отклоняемся на Толедо по тайному указанию Али. Толедо – гигантское полукружие зданий, подобных скалам. Массивы скал, подобных пропасти. В невиданной синеве неба – шпили монастыря, домик Эль Греко… Под ногами у нас – глубокое ущелье и темная синь реки, окружающей город.

В Мадрид приезжаем к вечеру. Аля вся в счастье. Я, несмотря на усталость, в потрясении от виденного. Долгое ожидание Левита. Номер получаем «свой». Очередная книга о Вагнере от Альфонсо.

Левит. Я – в отчаянии от предстоящего завтра визита к послу; надо выручать «административную группу». Решили с Алей: надо. Весь вечер с Мидори и Виолеттой. Ложимся в знакомом уголке.

28 июня.

Понедельник. Укладка в отъезду. Аля одолевает полчище пакетов, чемоданов. Девочки все – в город. Бреюсь, «наряжаюсь» в костюм. Сижу, жду. В 12.30 Левит и советник посла. Медленное петляние в потоке машин. Жарища. Загородное уединение тенистой резиденции посла. Он, как и после концертов, умен, обаятелен. Я обласкан им сверх всякой меры и обычности (территория сада, бюст жены, подарок нам, вино). Дома с Левитом бутылочку распили. Девочки. Обед. Левит с деньгами в посольство.

В 6.30 – на поезд. Альфонсо и его предложения: «solo» с ЗКР, с англичанами (!!). 7.40 отход поезда. На перроне Виолетта, почти плачущая, родной до слез Маноло, прелестный Альфонсо.

Купе тесное, неудобное. Поезд довольно ровно идет, но тревожат виражи, и свист, и вой где-то в колесах. Левит один с вещами; мы вдвоем; Алена наверху, отдельное купе с вещами; Мидори долго сидела. Ушла в свой вагон. Постели удобные, мягкие.

29 июня.

Вторник. Встал, умылся в 7-м часу. Стук проводника в 7. Алешины ноги показались сверху. В 8.40 – Париж. Посольский флегматик, но машин две (!). Номер 4638 – 4-й этаж. Хороший двойной номер и хорошая обслуга: завтрак почти сразу. Девочки улизнули от Левита в город, оставили его «охранять» меня. Я – лег спать. Встав, съел булку с молоком, записал дни. В 4-м часу ввалился Левит – прервал. Смотрели с ним теннис. Я изловчился, записал дни до сих пор. Шумит проливной дождь!

В 5-м часу девочки с закупками провизии на дорогу и в Усть-Нарву (!). Алена – довольная. Обед вчетвером. Левит сразу «в город», вслед за ним и Аля с Мидори (вкладывать деньги…). Было 6 часов. Смотрел футбол (Аргентина – Италия). Вечером – фильм (красавец папа с сыном). Аля и Мидори лежат в спальной. «Столик, накройся» – ужин.

30 июня.

Среда. Мы с Алей вместе… Левит – на Монмартр. Велел не ждать к обеду. Поэтому звоним Норке и Мише! Их приход и горячая радость и слезы. (Книга кисок). Втроем с Мидори обед в блестящем кафе (мне стаканчик белого вина). Аля и Мидори ушли к портье.

Один в немноголюдном, деловом коловращении огромного фойе. Невдалеке – «Незнамка». Рывок «былого» (Тарасова).

Прошел Левит «по нашим следам». В 6 – отъезд. Долго нет носильщиков и машины. В 7.40 – поезд на Москву. Русские проводники, хороший вагон и купе. Быстрый, ровный ход поезда… на восток.

1 июля.

Четверг. Долгий сон. Ночью всякие контроли. День у окна. Польские хлеба и безлюдье. В полночь Брест. С багажом все хорошо.

2 июля.

Пятница. Укладка, завтрак Алиными припасами. Окно залито косым дождем. Небо обложное. Перелески, частые болотички. 3.15 – Москва. Марина, Паля, семья Андрея, Саша. К Марине налегке. Родные, редкостные люди. Вскоре и Андрей. (Планы). Около 11 на вокзал. Гроза, ливень. Куликов. 11.55 – отбыли.

3 июля.

Суббота. 8.20 – Ленинград и дома.

 Усть-Нарва

1 сентября.

Среда. Але на хозяйство – 120 р. Деньги в бумажнике кончились. Начал пачку: 1064 р.

Встали – и сразу на горку. Чудесное появление пришедшей пешком (!) Анны Максимовны. В 2 часа протопил печку. После обеда Аля занималась целый час. Мы с Копом: сначала на скамейке на горке, потом… с графином, заедая жареной колбасой у Фиры. В это время на веранде Аля приняла первый сеанс массажа. Смеркается, зябко, но тихо.

2 сентября.

Четверг. 11.45 Аля – на процедуры. Фира тоже с ней в город. Около 2-х вернулись. Я это время попытался восстанавливать Шестую Бетховена. После перерыва по просьбе Али прокрутил Брамса. Плывут редкие тяжелые тучи, прорываются потоки холодного слепящего солнца. Около 7-ми массажистка: поставила парафин и ушла. В 8 часов Аля взялась за флейту. Вечером – ужин, Коп вынес наши ведра, я – с томиком Короленко, Аля с «трудом» Фомина о моей персоне.

3 сентября.

Пятница. Вялость, слабость. После завтрака принес дрова и лег спать. Аля затопила. Сквозь сон – треск огня. С 1 до 2-х вторая половина Шестой Бетховена: мало… Аля предложила проиграть Брамса, что и сделали. Около 3-х Аля с Фирой – в магазин. В 4 – поздний обед. Я опять – в неудержимый сон.

В 6-м часу Копель вытащил меня в лес. Золотые брызги низкого солнца, горящие на стволах сосен. Сперва еле шагал, понемногу раздышался. Дома; Аля с парафином уже после массажа. Вскоре взялась за флейту. Коп у меня. Вечером с Алей долгая горестная беседа о ее муках с рукой.

4 сентября.

Суббота. Ночью, в 6-м часу, шквальный ветер, буря, грохот ливня с градом. Встали вовремя. Все сделали… Алена протопила печку. Пришла и прибрала комнаты Шура. Явился Вася (кот), много позже – пропадающая по ночам Катя.

Копель погромыхивает с Яшей на крыше: наводит порядок после бури. Я – с 11 до 2-х занимался Первой симфонией Бетховена. «Напомнил» себе ее всю. Без особых мук.

Приехал Коля Ефимов. Обедали, Аля довольно весело кормила, сели с Колей в домино, пришла массажистка. Непрерывно шелестит дождик, небо высокое и непроглядное… Коля сидел допоздна. Уехал в темноту. Весь наш вечер был занят поисками выхода из трагедии с Алиной рукой…

5 сентября.

Воскресенье. Утро, посвященное горестным размышлениям и разговору о судьбе Алиной лапоньки. Горе-то какое, Господи?! Съездили с Алей в «Ранну». Обедали у Копеля и Фирм (картофельные оладьи и грибной суп).

Массажистка у Али; я – в сне. После парафина – прогон Брамса в присутствии Копелей. Вечером у Копеля – камин (с водкой). Я ушел домой, а Аля долго еще сидела у них: всё разбирали положение с рукой Али, Фира анализировала снимки, возмущалась «портачеством».

6 сентября.

Понедельник. Пробуждение – «послеводочное»… и мученические Алины глаза. В 12-м часу приехал Боря Никитин. Сидел до 5-ти, обедал. Вели с ним невеселые разговоры… Аля уезжала с 12 до 3-х в Нарву на физиотерапию. В 6 часов массажистка и парафин. С Алей: очередные «итоги» сегодняшнего дня ее руки… неутешительно все. Сердце разламывается… Лежит, читает письмо тети Вали. С ней – Катя.

7 сентября.

Вторник. Встали не рано. Заготовка обеда. К 2-м «на Сашке» приехал Фомин. Его новости: велено «снизить» тон книги об оркестре (!), снять при имени Шостаковича слово «великий»?!. «Впечатления» о Левите. В 5 часов уехал.

На смену ему Коля: привез и пошел ставить новый аккумулятор на машину Али. Аля готовит парафин. В 6 часов – массажистка и парафин. Потом проездка – проверка аккумулятора. Дома ужин втроем с бутылкой приличного вина. Долгое обсуждение проблемы моего архива и его и моей «ценности» (!).

8 сентября.

Среда. Ночью тяжелые боли руки и горестное смятение и терпение Али. Сидел около. Пришли кошки. (Наметили обратиться к Богданову.) Завтрак, уборка кухни, я принес дрова, топка печки (топила Аля). Аля после 12-ти часов с флейтой. Я подремал. Сходил в лавку. Холодюга… Лавка (молоко, масло, колбаса, сыр, сметана – 5 р.). Массаж, парафин. Рука очень тревожит – ноет. Около 7-ми трудные сборы к Пигулевским. Алена с трудом одевается… Вечер на ужине у Пигулевских.

9 сентября.

Четверг. Вчера [Аля] приняла димедрол. Ночь спала. Проснулась высланная. Встали поздно (массировалась). После завтрака я лег поспать. Аля принесла дрова и топила. Села с флейтой. Через силу.

Дожди. Гроза. Сижу у своего «диванного» окна, смотрю в «заказник». После обеда легла на мою постель, почитала. В 6-м часу Евгения Ивановна с грибками. Массаж, парафин (долго остывал). Я вышел вокруг домика. Постучался к Але в окошко.

Плывут, громоздятся белоснежные редкие тучи. Сумерки. Фира и Коп – у Колкеров: смотрели принесенные ими грибы. Потом Алина грибная солянка. Копеля у нас вечер. Легли тихо.

10 сентября.

Пятница. Тяжкое пробуждение Али в 7 часов утра из-за боли. Анальгин. Проспала до 11. Опять обсуждение вариантов руки: когда ехать к Богданову и когда уезжать отсюда? Аля в очень тяжелом состоянии. Я в отчаянии: беда-то какая!! Каждый миг она возникает заново… После завтрака в синеве и солнце сияющего прозрачного осеннего дня под верандой. Рука тяжкая, болит… бросаемся оба от одного проекта к другому, от ласки к обоюдному раздражению.

А около нас бабочка, стрекоза порхают у стены. И тепло. И чисто… После обеда Аля съездила в «Ранну», кой-что купила из провизии. Вся накаленная, мечущаяся… но приехала немножко стихшая и близкая. В 6 часов на веранде, в ярких солнечных косых пятнах. Массаж. Но к вечеру сильно холодает. В 7 часов протопил печку. Заходил Болотин к Але, а у соседей нежданно прибыли Боб, Муся, Стаська. 7.45 – Аля с флейтой. Вечер с Гуревичами. Пришел поздороваться и пригласить к себе на рождение неизменно красивый, тихий и почти не стареющий Олег.

11 сентября.

Суббота. К матушке. Нету: на могилке. Вскоре пришла. Условились на завтра. От нее на море. Сильный западный ветер. Чистота, свет, простор. Но Аля нервничает от ветра. Вышли на Айю. От матушкиных ворот – к Синёвым. Долго сидели вокруг теплицы, много говорили о несчастье у Павловых… И главным образом об Алиной руке. Дома массаж. Во время парафина – Коля Ефимов ненадолго. Съездил за лимонадом, ему 6 руб.

Ужинали у Волчонков по случаю присуждения Бобу ученой степени (проба сырых рыжиков…).

12 сентября.

Воскресенье. День Александра Невского: к 12-ти в церковь. Молебен, панихида по батюшке (мое видение его: бородка, черная ряска, наперсный крест). «Благословен ecu Господи! Научи мя оправданиям Твоим!»’.

Пигулевские, Серафима Сергеевна. На машине с матушкой и Аней – на могилку отца Александра. Отвезли их домой; вернувшись к себе, сидели на солнышке и к 5-ти вновь к ним. Малочисленная, но обильная застолица: появление внуков матушки. Сижу «часок» в кресле у окна, где сиживал отец Александр в последнее свое лето… Образ Спасителя, лампадка, Серафим Саровский. Вот и надо мной все это нависло совсем близехонько… «Научи мя оправданиям твоим…»

К вечеру боли в руке. Беспокойство у кошек: Катька все ищет «гнездо». Матушке – 50 р. Отчаяние…

13 сентября.

Понедельник. Поздно встали. Солнце. Но тучи. Надо что-то предпринять… но не могу двинуться – ни в смысле партитур, ни укладки. Аля тоже на пределе. Но я дремлю до обеда, а Аля все-таки что-то мастерит. Разморозила холодильник! Звонил в Филармонию в связи с записью «Дон Кихота». Заглядывала прелестная дочка доктора Воробьева, сочувствовала, ужасалась… После обеда вдвоем в сберкассу и «Ранну». В 6 час. – массажистка. До 7.30 – парафин. 7.45 – за флейту… Я – с Короленко. Вечером ненадолго к Копелям: о завтрашнем посещении Олега.

14 сентября.

Вторник. Проснулся после завтрака на своем диване. Потрескивают в печке дрова. Тихонечко звучит из спальни флейта. У Али сегодня благополучная ночь. Сейчас 2 часа. День молчаливый, холодный, одетый медленным пологом серых туч. Вечером – на дне рождения Олега и мой там дебош…

15 сентября.

Среда. День ужаса от содеянного.

16 сентября.

Четверг. Утром Катя родила шестерых котят. Аля хотела завтра в Ленинград, но отменила: не в состоянии.

17 сентября.

Пятница. До обеда вдвоем у дровяного сарая на солнце. В предвечерье – на горке. Алина беседа с соседкой старушкой и искреннее горевание последней при виде Алиной руки.

18 сентября.

Вторник. Але за подарок Олегу плюс Але на хозяйство – 150 р.

1983

21 мая.

Суббота. Возвращение из поездки в Испанию.

30 мая.

Понедельник. Переезд в клинику.

3, 4, 5 июня.

Передачи обо мне.

10 июня.

Пятница. Возвращение домой.

12 июня.

Воскресенье. Отъезд в Усть-Нарву.

 Лето. Усть-Нарва

23 июня.

Четверг. День матушки (вечер у нее: Веня с семьей).

24 июня.

Пятница. Вечер: «Кармен» (Караян).

25 июня.

Суббота. День поминовения родителей. 11.30–1.30 – в церкви. Рынок. Дождик. После обеда – с «Церковным календарем» и «Дворянским гнездом» Тургенева. Аля вечером – в бане. Вечером Алена вслух читала молитвенничек отца Александра (заповеди!).

26 июня.

Воскресенье. В 12-м часу в церковь. Многолюдно и как-то суетливо. (Столик, уставленный приношениями почившим.) На Величании – конец службы: коленопреклонение всего храма: «Царю небесный…» Серафима Сергеевна у окна, Пигулевский на скамеечке. После службы впервые на море. Счастье наконец увиденных и обнявших нас ветра, шума прибоя, криков чаек. Появление Коли Ефимова: тоже радость. Был у нас весь день. После обеда спали. В сумерках он читал вслух батюшкин Молитвослов. До этого долгая беседа Али на «всякие» темы. Сидели у кленика. Катя поймала мышку.

27 июня.

Понедельник. Первая вылазка пешком; ветрено, солнечно. Лидию Александровну не застали. От нее – рекой – посмотреть, как нынче перевоз (доступен ли). Долго были у лодок. Причал хороший, можно будет воспользоваться. В начале пути болело очень и пухло сердце. Но к концу шлось все легче и легче. <…> После обеденного сна отвезли матушке «Вестник», и Аля зашла в библиотеку («Том Сойер»!). Дома – Аля с флейтой, я записал день. Опять беспощадно замногословил!.. В 8 часов – Алина Машенька.

28 июня.

Вторник. Ночью – дождь. Утро серое. Эстрин с подарком. Я – у себя с «Томом Сойером», Аля на веранде нашивает на мои кофты «локотки». К вечеру в Нарву: аптека, бензин. Цветет липа; многочисленные яркие островки кипрея <…> в полном цвету уже темнеющий рябинник.

29 июня.

Среда. До обеда у сарая. Жаркое слепящее солнце, но от свинцового полога на горизонте и медленных туч веет холодом. После обеда <…> к матушке – условиться о Пюхтице на завтра. На шее матушки белый платок от комаров. Прохладный дух земли с огорода. На море (впервые нынче): пахнущая влажная тишь, еле слышное журанье, всплески, чайки, хватающие кусочки булки, брошенные Алей. Серафима Сергеевна с дамами.

Полосы тающих облаков. Вечером Аля с «Импрессионистами»; я – с «Томом Сойером».

30 июня.

Четверг. День Куремяэ. Мытье ног, стрижка (Аля), бритье. После завтрака дрема. Запись вчерашнего дня. В 4 часа были у матушки, с ней и Аней – в Куремяэ. В 5 часов – прибыли. Матушка отпирает тяжелые ворота. Безлюдно. Через дубовую рощу – к Шаховским. Вокруг домовой церковки и к собору. Стройный негромкий женский хор.

Хлопотами Антонины Матвеевны предупредительная монашка принесла стул и табуретки. Неловко как-то, но сажусь. Появление матушки Варвары в мантии, ее приветствие, ласковая уважительность; слепящие лучи солнца на нимбах икон, темное золото трепетных огоньков свечей. Долгая служба. До 9-ти. Приглашение матушки на ужин. Вслед за Алей – прикладываюсь. При выходе из храма матушка Георгия: «Матушка просит». Матушкины покои. Сонмы ликов икон. Портреты отца Иоанна [Кронштадтского]. Беседы об общих знакомых, матушке Силуане, отце Петре, Марии Ефимовне, Лидии Сергеевне. Ужин. Все свое: и овощи, и творог, и сливки. О задачах. Беседа, как в раю, но очень устал, преодолевая оковы (своего) недостоинства. Оказывается, Серафим Саровский, которого привез Коля, – «подарок обители». Матушка – почти как чудо. Ее напутственные слова мне на пороге, когда уходили, и медленно благословляющая нас вослед ее рука… (в легких сумерках).

1 июля.

Пятница. 19-я годовщина со смерти Инны. Сегодня утром в монастыре служат по ней панихиду, заказанную вчера Алей. Сегодня с утра до самого обеда все, втроем с Катей, сидели под нашей верандой. День золотой, теплый, в легких невысоких облаках. Пришла Шура убирать. Я после обеда попытался записать вчерашний день, который, кажется, и не кончался вовсе, а продолжает длиться и сегодня в невидимом присутствии всех и всего бывшего в нем… 6 часов. Аля повезла в Нарву Шуру с бельем. Вчера точно в этот час началась в монастыре служба…

По возвращении Аля наводила порядок в своей вновь купленной столярной технике.

2 июля.

Суббота. Солнечная благодать. После завтрака с Фирой на «наш» рынок за ягодами. Толчея машин, тучи дачников. Аля готовит обед. (Пшеничную кашку!!) Сидим в тени клена у веранды. После обеда полежали и надолго потом устроились у забора, где мальвы. (Погоня ворон за соколом.) Беседы: о кленике; Аля – о былых поездках 70-х годов, о моем одиночестве здесь без нее у Веры Михайловны, ее телеграмма мне к 4-му июня в 68-м году, ее житье у Эмми в Милане; о белом ведре с букетом черемухи, приготовленным мной Але на встречу (оба возвращались в Ленинград в одно число).

Вокруг нас вся лужайка в головках белого клевера, подрагивающих под тяжестью пчелок. По своему проспекту на заборе пришла Катя. Все втроем перебрались в «заповедник». Нежная пятнистость вечернего солнышка на травах и стволах сосен. Телефон: Галина Даниловна. Аля – в постельке, я тоже готовлюсь лечь. Большая беседа началась с огорчения нашим неведеньем всего духовного мира… (гимназия, ограничивающаяся Катехизисом), потом перешли на Алины прозрения… о религии, Святой Троице, непорочном зачатии, о Духе Святом (Аля) и о Духе Истины (я). «Пошлю Вам Утешителя». О разнице между наукой (расчленение) и религией (единение, соборность).

3 июля.

Воскресенье. СИМБА.

Солнечно, но холодно. Сидим дома. Нет-нет да сожмется сердце: Аля вечером поедет в город… Аля со Стасиком у сарая; я – с записью вчерашнего дня. Аля на веранде гладит. В доме тишина полная… (Заходил С. Болотин.) В 7 часов вечера Аля уехала в Ленинград: экзамены в Консерватории. А в 10 часов вечера уже звонила из дома!

4 июля.

Вопреки ожиданию крепко и непробудно спал всю ночь. Завтрак у Фиры (гречневая каша). Утром моросит. Накормил мясом Катю. Очень свежо. Дремал, читал «Тома Сойера», в 3 обед у Фиры. Дрема. Незаметно начинает посасывать ожидание Али. Ужин у Волчонков. Но уже сумерки, а Али все нету. Решили позвонить – подошел дядя Юра: выехала в 9 часов. Сел на веранде, чтоб видеть подъезд к гаражам. В 12 часов бледно-розовый отсвет, быстрые световые мечи фар – и встала белая Алина машина. Бежим, несемся: с одной стороны – я, с другой ликующая, выкинувшая хвост как знамя – Катерина. Из машины – Аля и тетя Валя! Ужин. Вкратце о событиях в Ленинграде. Постели. Тетя Валя – на веранде. Покой, все на местах, слава Богу, сон…

5 июля.

Вторник. Сияющее утро, но очень свежий ветер. Тем не менее долго сидели в «заповеднике» у скамеечки. Тетя Валя очень довольная, все ей нравится. После обеда и после сна я – с привезенной Алей чудесной книгой о животных. Копель сияющий: получил сборник иллюстраций Дали. Аля повезла тетю Валю показывать Нарву. Я остался с книгой: не оторваться. День пронесся как сон: уже 8.30 вечера.

6 июля.

Среда. День провели дома. Солнечно, но холодный ветер. Сидели у сарая и у нашей клеверной лужайки у «бассейна».

7 июля.

Четверг. Иванов день. Утром серо, очень свежо. Потом солнышко, но ветрено. Церковь. «Избави от зла», «избави от лукавого». Малолюдно. Тихо. «Верую…» «Отче наш…» (Веяние Благодати). Серафимы Сергеевны не было. Свет тети Валиного лица. Причащение детей.

Аля и Валя на рынок и вообще в «город», я – по морю к синёвской повертке. С утра болит сердце. Но по ходу, на холодном ветру, боль стихает. Море – шумное, серое, гривастое. А вот и машина Али. Встреча с Синёвым у его оградки. Отдыхаю у санатория на скамейке. Скоро и Аля, и тетя Валя появились.

Газеты и анекдотический журнал «Музыкальная жизнь», где мы оба с Тишкой [Хренниковым] «обпразднованы» (!?!?) рядом!!

После шикарного обеда Алена обрабатывала лососку, принесенную утром, потом «девочки» отдыхали в спальной, а я записал день (сейчас 6 часов 40 минут).

8 июля.

Пятница. Жаркое утро. Утром тетя Валя одна гуляла по территории. 4.30 – в монастырь. Чудесная встреча со Стародубцевыми; их машинка. Аля с ними к Шаховским. Я – в храм. Звон: благовест. Сел в свой уголок налево. Подходят монашки, приглашают на стулик почета. Не иду (??). Палладий подходит и всегда неподалеку. Смятение… Сомнения… Марина обняла, поцеловала. Перешел в притвор к двум монашкам под образ Божией Матери. Всю службу – там. Акафист. Вход матушки. Подошла: один ли я? Но не благословила… Склоняющийся платочек тети Вали. Алена коленопреклоненная. Тайна души ее… от меня.

10 часов были дома. Веранда: яичница, творог, монастырский хлеб. Занял у Копа коньяк. Марина осматривает дом, восторгается.

9 июля.

Суббота. Все толпимся на кухне. Беда между Себой и Катей; обида и исчезновение Кати за горкой. Палладий побывал на море: ад! Аля приступила к варке традиционной лососевой ухи. (Себа – таксочка, путешествующая вместе с Мариной и Палладием.)

Тетя Валя, Аля, Марина и Палладий еще успели смотаться в Нарву, что-то купить. За столом 13 человек! После обеда «Кармен» Караяна и мою «продукцию» тоже. <…> Улеглось в 1 час ночи. Я уже спал. <…>

С 3.VI.83 г. прочел: 1) Вейс «Возвышенное и земное», 2) Моэм «Луна и грош», 2а) Солоухин – Дмитрова. 3) М. Твен «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», 4) Тургенев «Дворянское гнездо», 5) Томик Честертона, 6) Р. Бах «Чайка по имени Джонатан Ливингстон».

10 июля.

Воскресенье. Втроем с тетей Валей в лесочке, потом в магазин на Карья. На обратном пути на шоссе сижу в машине один, пока Аля показывает реку и заречье тете Вале. Во 2-м часу отбыли Стародубцевы. В 4 часа обед. Аля и тетя Валя на горке. В 7 часов отбыла и тетя Валя «на Гуревичах». Уехала с великим нежеланием и печалью… Вечером Аля наводит в доме порядок и – в баню.

11 июля.

Понедельник. В доме тишина. День, замерший в солнечном зное. С утра до 1 часа дня записал запущенные дни. Аля на горке. Я – к ней. Наблюдали за летком земляных ос (еще вчера обнаружили гнездо: Алена наступила на него, и мы долго думали, что это пчелы, все они вылетели, гневно жужжа).

Аля – в лавку. Дома готовит обед. Катька где-то исчезает. После обеда сон и опять на горку. На тропке убиенная полевка. Катя наконец с нами, спит в траве, потом врастяжку на скамейке. Блаженство летнего дня. Розоватые стволы сосен. Тончайшие качаются травинки, метелочки злаков золотятся в лучах предзакатного солнца на фоне затененных мест, подобные японским рисункам кончиком кисточки. На горке пируют чайки – подбирают булку, брошенную Алей. Вечереет. Веет прохладный ветерок. Вечером заезжали Кротовы.

12 июля.

Вторник. Петров день. Сороченята. Белочка за окном. Встали поздновато. После завтрака Аля на веранде за швейной машинкой – чинит очередной шезлонг. Коп носит ведрами воду, кого-то поливает. День вновь знойный, тихий. Мне чего-то очередно скорбно… Вспомнились Евгения Николаевна и Нина Сергеевна… И все что-то беспокоит. <…> Рассказ Али о тети Валиной беде с пропавшими (?) облигациями. <…> Вечером в молчании и тишине все вместе долго сидели и беседовали о том о сем.

13 июля.

Среда. Вновь жаркое, молчаливое утро. Но небо мутное. Аля и Фира в 12-м часу уехали на рынок в Нарву и сделали рентген Алиной ноги. Копель где-то копошится и стережет Стаську, я подремал и записал вчерашний день. <…> В 1 час помаленьку затягивает, пошел теплый, частый дождик, громыхнуло. Медленное приближение грозы. В 3 часа – дождь, раскаты в небе из края в край. Звонок Левита. Страшная ссора с Алей из-за поездки в ФРГ… Вечер безмолвный, влажный, затянутый сплошным серым пологом туч.

14 июля.

Четверг. Весь день почти без перерыва с «Дворянским гнездом» и заново висящей над головой проблемой поездок… Соседи всей колонией отбыли «на Кротове» в некое путешествие. <…> День, как ни странно, ясный, солнечный, дышащий свежестью. К вечеру прибыли Гуревичи. Аля читает легенды и индийские сказания о возникновении мира. Пересказывала мне многое; удивительная у нее головушка!

15 июля.

Пятница. Аля отправилась готовить, я пошел на горку: оски во всю работают, в Алькиной «столовой» кормятся вороны, сороки, голубок. Видел 3-х скворцов: имею некоторые основания предполагать, что они собираются вторично выводить птенцов <…> Заметно раньше стало смеркаться. Алена с Катей долго провожали день в «заповеднике». Аля – на березовой «скамейке», Катя на тропке.

16 июля.

Суббота. Серо. Сильный ветер, но не холодный, а плотный, «полевой». Все утро вместе на веранде. Аля устанавливает новую электрообогревалку, что-то доковыривает в шезлонге, разбирает гречу. Около 3-х приступила к стряпне. Я – «жую» Честертона, подремываю. Катя на крыльце. За окнами летает Алино птичье царство, переговариваются сороки. Пошел дождик. <…>

17 июля.

Воскресенье. Собор Новогородских святых. Батя [отец Феодорит], как всегда, еле читает. Новый хор с голосистым диаконом. Антонины Матвеевны – не слышно. Ушли оба почти «пустые». «Авария» в машине в противоугонном устройстве. Аля около гаража очень долго чинит. Мы с Катей около. Вороньи сообщения об этом по участкам. Под конец Катя – к Колкерам! <…> Звонили матушке о посещении собора завтра в Нарве.

18 июля.

Понедельник. Але приснилась мама Таня, огорченная, в ожидании. Сегодня – День Сергия Радонежского. И в Нарве служит в соборе о. Александр (из Пюхтицы). Поехали туда. Застали службу у бокового образа Сергия, мощно звучащий хор. Сижу один на скамье. Аля ставит свечечки. Редкие слезы благодати и горести… После службы Ант. Матв. сказала мне – приложиться. Встреча меня отцом Александром, его привет, объятия… его жена, его сын. Тут же начали служить кому-то молебен, и Але удалось заказать панихидку по маме Тане. Счастье Али при этом…

Заехали на рентген Али, и с матушкой – в Усть-Нарву. Там пошли на море. <…> Я бодро прошелся по морю без болей (!) в сердце. Обед у матушки, с окрошкой. Дома были в 4-м часу. Полежал. В 6.30 сел, записал дни. Аля в спаленке занимается. Я – на горке и у сарая, у яблонь. (Спящая панорама; не шелохнет; чайки в поднебесье; стрижи.) Пирог черничный и ужин у Копелей.

19 июля.

Вторник. Небо белесое, заволоченное. Сомнения о Пюхтице. Поехали на море. Тут – тускло, ветрище. Прошелся. Издали – комочек Алены на скамейке с белой точкой кепки. В 3-м часу домой.

Матушка с бабками с уборки церкви. <…> В 6 – звонок Левита о Кнеллере. <…>

Дождь в тишине. Звенит в водосточных трубах воды. После чая Аля занимается.

20 июля.

Среда. В 6 часов… в Ленинград.

21 июля.

Четверг. (Казанская Божия Матерь). В 4 часа – панихида (Ладья…).

В 6 часов 25 минут – домой в Усть-Нарву.

22 июля.

Пятница. Ненастно; тучи; дожди. Звонок матушки: надо ехать, отвезти в Пюхтицу рыбу. Расстроился… Аля с Фирой в 11.30 в Нарву (Але – на рентген). Задерживаются. Волнуюсь. В 1 час вместе с матушкой – в Куремяэ. В заулке за домиком. Матушка Варвара принять не может – «принимают». Трапеза у матушки Клавдии. Очень хочется мне к матушке Силуане, но настрой не тот. А над кладбищем взошла черно-сизая туча (будто гнев м. Силуаны на меня за этот «настрой»), У матушки дома (Ант. Матв.) окрошка и графинчик вопреки Алиному недовольству… Часов в 7 – дома. Фира одна. Коп на Чудском озере. <…>