Текст книги "Записки на память. Дневники. 1918-1987"

Автор книги: Евгений Мравинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 51 страниц)

Дневники
1918-1978

1918

28 января (15 января).

Понедельник. Как хорошо, что я делаю успехи, спасибо моей Олечке. Я очень люблю ее. Моя мать начинает «приручать» меня – но баста.

29 января (16 января).

Вторник. Ужас что творится всюду: и дома, и в политике… Проснулся сегодня и так стало безрадостно. Учился, был у Ольги Ивановны. Славненькая, такая милая. Купил преинтересную «Тарантеллу» Годара (?). Солдаты на фронте продают австрийцам за 200 рублей орудия и за бутылку рома пулемет! Купил кольцо и колечки.

30 января (17 января).

Среда. Ночью мутило, и в гимназии болел живот немного. Что-то не было истории тоже. На географии были вместе с первым отделением. Два часа примерно играл, учил географию, английский, читал «Бессмертный идол».

После обеда смотрел рыболовные принадлежности, варил подлески (уютно так). Господи, дай попасть в Мустамяки и с дядей Никсом (Дай Бог)… Сейчас приходит (9 ч.) мама и говорит, что получит место; она мне будет давать по 5 рублей в месяц, и будет позволять тратить бесконтрольно.

Я поступлю после роспуска служить с Геней.

31 января (18 января).

Четверг. Пришел домой из гимназии, занимался с папой три четверти часа и Антошкой один час, потом работал на кухне (до 5 часов). Потом произошел скандал с моей благовернейшей мамашей: одна товарка Муры К. предлагала место (печатать на машинке) за 800 рублей. Ну и довела меня до того своими упреками в воспитании, что я сказал: «Я тебе ни копейки не дам». Ну, плачь и рев. Хотела меня поссорить с дядей Никсом, но ей не удалось, и мы печатали вечером. Для этого места надо все бросить; у нас в гимназии этот идиотский политэ.

1 февраля (19 января).

Пятница. Взял с собой в гимназию книжечку; первый урок вел Баранов; отчитывал Орловского и Рыбакова; я был на молитве. Сейчас (9.30) идет русский язык.

2 февраля (20 января).

Суббота. Рисую карты. Играю на рояле. Студент не был.

3 февраля (21 января).

Воскресенье. Пришел к отцу какой-то тип и сказал, что будут обыски. Дал номера телефонов «скорой помощи». Всю ночь была перестрелка. Ужасно. Папину турку купили в аукционе за 1200 рублей.

4 февраля (22 января).

Понедельник. Утром стало известно, что грабили церковь?! На Сенной убили батюшку.

У подъезда были с Ольгой Ивановной (милая). Окончил карты. Выучил «Тарантеллу». Продать завтра в гимназии вещи. Сейчас (в 10 часов) меня прокляли. Здорово?! В таких случаях хочется наверх, к Ольге… И из-за чего! Спички. Боже! Неужели право, что у меня тебя нет? Оля! Оля! Получил рецепты на хлороформ, будет стоить 3 р. 95 к.

5 февраля (23 января).

Вторник. Надо сегодня выучить английский, а то буду завтра плавать на уроке. Складывал дрова. На улице пальба, все около церкви. Громят квартиры. Были вечером наверху у Ачкасовой. Милая, славная О.И. <…> Завтра география, брр…

6 февраля (24 января).

Среда. Гермогена не было, говорят, его арестовали; бедный. Пришел домой рано (после второго урока). Писал на машинке до 2 часов, потом до пяти с половиной часов рисовал по нечаевской тетради, теперь, в 6 часов, пишу это. После обеда учил «Поэта» и был у Ачкасовой (играл на рояле). У Веревкина оставил кто-то записку с требованием 5000 рублей – вот так фунт. Стрельба продолжается. Я так надеялся на этот завтрашний театр: О.И. мне уже сказала номера мест, а этот демон, злой дух и это запретил. Треклят будь!

Милая Оля… а впрочем, черт меня знает, я во всех влюбляюсь… но – это чувство во мне возвышенно. Ведь она уже согласилась приехать, и вот?! <…>

7 февраля (25 января).

Четверг. Был вечером у Ачкасовой. Милая.

8 февраля (26 января).

Пятница. Играл на рояле у О.И. Потом хотела меня заставить играть, но я не мог себя заставить. Боже! Как хочется иногда играть с одушевлением, а тут вокруг все надутые хари, так тяжко. Кроме того, тяжко то, что во мне разлад. Я играю и думаю: ну зачем я играю, ведь все равно ничего не выходит… А играть охота… Только думая об О.И., и становится легче. Душа так и просит что-то, ноет, тоскует, ищет поэзии, даже любви. Были сегодня вечером наверху и слушали концерт.

9 февраля (27 января).

Суббота. Были до часу ночи у Оли. Мать моя пела, потом «Она» играла!.. и как! Я думаю, в нее вселяется сам бес во время игры… она – соловей, носик.

10 февраля (28 января).

Воскресенье. Утром гулял: надеялся ее увидеть, поговорить; да с ней был Иван Матвеевич.

После завтрака читал, опять гуляли. До обеда с двух часов делали опыты с Мишенькой. Банку он умудрился открыть. После обеда пошел к Оле. Она играла, но перестала, увидев меня, и заставила меня сесть. Очень я доволен этим vis-à-vis был. Потом вышла, скоро пригласила маму, которая пела потом! Но пение не клеилось, и мы ушли. Что бы я дал, чтобы жениться на О.И.!! Я бы был ея рабом до конца дней… Ах, если б она была помоложе, а я постарше…

11 февраля (29 января).

Понедельник. Был в гимназии; пришел, приготовил уроки, наклеил ярлычки на баночки… 4 часа. Заварил чай; узнал, что папина служба закрывается. <…> Я все время думаю об Оле. Так отрадно… Ах, скорей бы в тихую заводь… Менял воду в аквариуме. Читал, после обеда играл на рояле и окончил рассказ. Сегодня у Олечки был… Ноет сердце…

12 февраля (30 января).

Вторник. Случилась маленькая неприятность: мне в баскетболе расквасили нос. Нос сильно распух и ноет немного! Вот так штука! Был на уроке у Оли. Ну, не знаю… Я задыхался и еле-еле сдерживался! При каждом удобном случае она мне гладила руку… конечно, только из желания приласкать. Но во мне это «желание» подымало целый ад. Я был угрюм, и она на меня несколько раз посмотрела вопросительно. Сейчас (8.30), она играет, я здесь, внизу, лежу, пишу эти строки и тоскую, мучительно тоскую. Боже, помоги мне! Может быть, что я ее называю «Олей» и «Олечкой», так это грех и некрасиво, но я ее так, дорогую, люблю… Авось, если ей достанутся эти записки (о чем я втайне мечтаю), может быть, она и простит, и полюбит меня. Молиться об этом Серафиму Саровскому? Мама говорит, что он очень помогает.

13 февраля (31 января).

Среда. Задана масса уроков по русскому и географии. Целый день учусь. <…> Был наверху, так приятно. Оля, милая, такая веселая, ласковая. Сейчас окончу последнее стихотворение.

Восемь часов, сейчас Оля у нас и мать моя портит все своим пением… Сейчас дядя Никс приходит и говорит, что Оля хуже Валентинихи аккомпанирует. Ха! Ха! Разве Олечка моя будет унижаться до аккомпанимента, ведь она и играет просто так, делая одолжение.

14 февраля (1 февраля).

Четверг. У нас в гимназии устраивается струнный концерт. Сегодня была сыгровка. Купил ноты. Мама была первый раз на службе. Завтра праздник. Олю видел мельком на улице. Играл до 8.30 на рояле, был наверху, смотрел на Олю… Да! Приехал С.M.!! (Завтра добуду серную кислоту).

15 февраля (2 февраля).

Пятница. Утром был у Вас. Вас., который подарил мне бутылку с серной кислотой. До 12.30 гулял. После завтрака был у тети Адели и, придя домой, отправился брать урок музыки, которого не было. Сидели с мамой у Оли до 4.30. Очень было неуютно, т.к. была моя… После обеда добывал хлор. Добыв, пошел показывать его, но «там» был какой-то офицер. Я ушел.

16 февраля (3 февраля).

Суббота. После гимназии с м<адам> в магазин обуви, но галош не нашли. Пришел домой, читал «Белый клык». Очень интересно. После обеда с Сережей опять помирились.

А после чаю играли перед Ея дверями на балалайке (я стал очень хорошо играть). Оля несколько раз выскакивала, но мы удирали вниз. Весело и тоскливо! Голодно.

17 февраля (4 февраля).

Воскресенье. Утром и после завтрака гулял… голодал. В 3 часа пришел Мишенька, и мы с ним до 6 часов делали опыты. <…> Олю видел лишь в садике и за вечерним чаем слушал звуки отдаленной ея игры. Сережка расквасил губу, бедный. <…> Да и вообще! Что-то завтра в гимназии? Ах моя Олинька… Оля.

18 февраля (5 февраля).

Понедельник. Сегодня опять распустили на завтра. После гимназии был с тетей Верой в бегах до четырех часов. С 7 часов до 8.30 играл; потом был у Ольги Ивановны (фу…). Ну, и пришел домой совсем иным, чем ушел. Оля говорит за чаем (до него она играла) «что я могу записывать в дневник только глупости». Я улыбнулся и промолчал. Боже! Даже писать неохота, так невозможно высказать все мои стремления и всё… всё. «Гений!..»

19 февраля (6 февраля).

Вторник. Утром с 9 до 11 читал. До завтрака был на уроке у Олечки… Она меня похвалила и сказала про Баха: «Я не думала, что вы можете так играть». Я даже вздрогнул от удовольствия. После завтрака мы с ней были в саду. Потом учился; сейчас 8.30, читаю. Сегодня к ним не пойду – неудобно. Ах, Оля, будь молода! <…>

20 февраля (7 февраля).

Среда. Пришел из гимназии, гулял, «Ея» не видел. После обеда сел играть, проиграл только час, только начал переходить к Баху, как эта… дриндулетка прикатила с треском и потребовала меня печатать… ну, ничего. Опять пошел и пропечатал полтора часа, до 7 часов. Но какое ощущение я испытывал: оборванное вдохновение, желчь, обиду за Олечку, злобу и ненависть к дриндулетке… О, я им покажу всем за Олю и за себя!! Сейчас у меня Фифайкин и – гвалт на весь дом! Ур-ра, гивалт [караул], гетть! Оля, Оля…

21 февраля (8 февраля).

Четверг. М<ама> скандалит целый день из-за службы. Упрекнула меня в том, «что, мол, мать не обязана для тебя служить» <…> говорит уже против хождения к Оле. (К Олечке ходил, но не остался, т.к. у ней были гости). Ужас, и это нельзя: Боже! Боже! Сейчас: «Ты пишешь глупости!» <…> Завтра к Олечке. Единственная отрада.

22 февраля (9 февраля).

Пятница. Боже мой! Как я счастлив. С 2 до 6 я с ней вместе гулял, брал урок. В саду мы играли, шутили, и она меня несколько раз спросила, что пишу в дневники? Я не сказал. Вообще, поговорил с ней задушевно. Милая, дорогая… С Сережкой катался с горы. В гимназии дежурил, будь они все… Сейчас буду писать на машинке завещание… Оля, Ольга Ивановна…

23 февраля (10 февраля).

Суббота. Купил какао… «оторвал». Читал, после обеда играл на рояле, на меня находит такое вдохновение. Ах, музыка, что ты можешь сделать с сердцем человека (?) Потом бегал к ней за «Парсифалем», забыл спросить про завтрашний сад. Оля, Оля, ты меня надрываешь… Она смотрит ласково, ласково, когда отворила дверь и осветила меня улыбкой! Боже, почему я не старше и не красивее?! <…>

24 февраля (11 февраля).

Воскресенье. Утром с ней гулял… Все время ласкова. После завтрака составлял каталог и бегал за Верой. За завтраком была история со мной из-за того, что я слопал свой хлеб… Да ну их… До обеда все время возился с книгами. А Миша ведь уехал! Жаль! После обеда учил латынь и ходил «туда».

Она пошла укачивать Сережку и на меня так ласково, ласково посмотрела и тихо сказала: «Мы с вами еще поиграем». И вдруг бух! вваливаются гости (черт их дери!), и мне приходится уходить. Боже, милая Оля, я с ума сойду. Я ужасно голоден.

25 февраля (12 февраля).

Понедельник. Целый день прошел в моем «избиении»: сначала после гимназии из-за моего «грубого ответа», потом из-за прожженных штанов. <…> Вечером не мог играть на рояле.

После 8 часов я отнес деньги Олечке, которая меня встретила улыбнувшись глазами, и бегу за записью уроков, но обратно не попадаю, т.к. остановлен из-за подштанников… Бедная Лёлик, опять меня не дождется. Завтра хочу с ней поговорить, выплеснуться. <…> Милая Оля, милая…

26 февраля (13 февраля).

Вторник. Что-то 13-го будет? Чертова дюжина. Целый день писал сочинение. После обеда был у Лёлика. <…> Дала мне сделать 12 программок.

27 февраля (14 февраля).

Среда. Умер Трубецкой – бедный человек. Пришел рано, до трех писал на машинке; гулял до 4.30, потом до 6 часов писал программки. Написал 8 штук.

После обеда до 8.30 на рояле. Потом был у милой Ольги Ивановны, отнес ей программки. Долго с ней говорили по душам… Она мне очень, по-видимому, сочувствует, с интересом со мной разговаривает и серьезно на меня смотрит… Она была на репетиции. Хочет мне устроить публичный экзамен. Говорил с ней до 9.30. Милая, дорогая…

28 февраля (15 февраля).

Четверг. Целый день писал программки. Одну смачно разрисовал для моей Олечки. Сегодня ей, бедной, чуть голову не раздавили в трамвае. Бедняжка! После игры был у нея, но не удалось поговорить по душе.

14 марта (1 марта).

Четверг. У Оли был только полчаса… мимолетно. Ничего нового. Утром с ней гулял, говорил по душе. (Тоже, ведь это с первым человеком, я говорил так). Люблю ее горячо, страстно, всю… Вечером был на «Иоанне Лейденском» и тосковал по Олечке, дорогой, милой Олечке.

19 марта (6 марта).

Вторник. Странная Олечка! Не пойму ее никак. Так она на меня странно, испытующе, именно испытующе смотрит, что прямо иногда еле-еле сдерживаю свои порывы. Была у нас, и я счастлив, что за один этот вечер она увидела проявление нашего дома, понемножку! Надо будет ее спросить об этом. Ах, любовь, ты доводишь иногда до иступления! Читаю: «История детской души», делаю записки на память и потом дам ей прочесть: пусть узнает меня понемножку.

24 марта (11 марта).

Воскресенье. Опять она была у нас с малышом, торопилась как на пожар: что, мол, «Женя должен учиться». А Жене об учении и думать невозможно! У меня такая страсть развивается… и чем дальше, тем хуже! После обеда был у ней. Опять не удалось поговорить в этом отношении! Оля! Милая, дорогая, Оля!

25 марта (12 марта).

Понедельник. Вечером, после целого дня учения и труда, был у моей мышеньки милой! Играли на двух роялях. Она несколько раз подходила ко мне: первый раз облокотилась на мое плечо, потом обняла меня за шею, потом взяла незаметно меня под руку, потом, наконец, обняла мою голову и крепко, крепко стиснула и прижала к себе… и при этом так нежно смотрит! Можно себе представить, что со мной творилось?! А вдруг она хитрит, желая «победить»?

28 марта (15 марта).

Четверг. Ну, и выразить я не могу все мои ощущения и огни! Был у нея вечером, играли с ней… потом она подсела ко мне и начала, как всегда, трепать меня по щеке и шее. На этот раз как-то особенно настойчиво прижала свою ладонь к моим губам; я не выдержал и поцеловал, сам смертельно испугался! Она, ничего… Только смотрит на меня своими милыми глазками. Говорили о завтрашнем «Парсифале». Я сказал, что из-за кашля не попаду; [она]: «Ну, это будет нехорошо».

29 марта (16 марта).

Пятница. Ну, были на «Парсифале». Я не дерзаю описывать Его! Но опишу лишь то, что касается Ольги!

Первое действие она сидела вдали от нас. Ко второму перешла ко мне – со мной рядом! Она несколько раз наклонялась к моему уху и касалась его своими пышными волосами… Шли обратно с ней под руку; подойдя к дому, мы пропустили стариков [родителей] вперед, и тут несколько раз она крепко прижимала мою руку к себе и при этом так на меня смотрела! Я ей погладил руку, она мне пожала… простились с ней!.. Но странно, что при других она как будто ни при чем, – вот тут-то и загвоздка!

3 апреля (21 марта).

Среда. Завтра должна быть письменная работа по географии, но у меня, на счастье, заболел живот, и я завтра не иду! С Ольгой, моей милой Ольгой не видались даже издали. Мне интересно ее испытать, но что это мне самому стоит?! Оля, Оля!

4 апреля (22 марта).

Четверг. Утром зашла она с Сережкой… Ах, какая красавица! В летнем пальто, думка прелесть! Ах, какая хорошенькая… но тем не менее я держусь, черт меня побери, холодно! Вечером – тоже, так что даже Н.С. спросил, что со мной?

Днем играл у них 2 часа и отдыхал от «чистой атмосферы» нашего любезного семейства! Дорогая моя Оля! Чтобы я дал, чтоб сейчас тебя ласкать! Но ничто не суждено человеку творить по своей воле! Завтра урок для меня как праздник! Надо объясниться во всем…

6 апреля (24 марта).

Суббота. Были на концерте в Петро-Павловской церкви – божественно было! Особенно потому, что мы сидели с Олей тесно прижавшись друг к другу! Я придвинулся вперед настолько, что она мне сама рассказала о своих отношениях с Брандтом.

А все-таки, чего-то нет и нет, и я, несмотря на все старания, не пойму «чего» нет?! Несколько взглядов все-таки было…

7 апреля (25 марта).

Воскресенье. Гуляли с Сережей на Островах. Пришли домой и встретили Олю с матерью. Как хороша! Днем опять прошлялся за ней 1 час целый и говорил с ней только 5 минут. Она мне все хочет этот несчастный рубль отдать. Я эти билеты сохраню как святыню. Сейчас, вероятно, она возвратилась уже из гостей, и, вероятно, опять в моей милой малиновой блузке…

8 апреля (26 марта).

Понедельник. Утром к нам забегала на минутку, обещала прийти вечером; целый день после нея тосковал, делал ящики, читал «Божественную комедию». Вечером пришла, но мы с ней пошли к ней наверх играть на двух роялях… В субботу Вагнер в Капелле; она не идет (завтра спрошу: отчего?), а идет в воскресенье в церковь. <…>

Сегодня в гимназии не был, надеюсь также и завтра. Как хороша!

11 апреля (29 марта).

Четверг. …Вообще я ушел от нея опять «горячим» как тлеющий уголь. Как хороша в своей задумчивости. Не могу писать!.. «Женя, если бы вам было 34 года, а не 14 лет, я бы вам сказала, что я думаю, а теперь…» – это она сказала, прикладываясь лбом к моей руке… Уходя, 5 раз поцеловал руку.

12 апреля (30 марта).

Пятница. Работа по русскому.

2 часа, только и живу сегодня воспоминаниями об этой милой головке, приложившейся к моей руке. 4 час., утром от тети Веры, т.к. чуть не умер с тоски и от разговоров про финтифлюшки разных родов… Встретил Ольгу, просияла мне улыбкой, увидя меня, и долго смотрела мне вслед…

10 часов, был на исповеди… Ольгу видел лишь мельком. Ужасно нервен, вероятно потому, что у нея не был. Ах, Ольга!..

15 апреля (2 апреля).

Понедельник. Все налажено… с ея стороны «кажется» любовь, и вдруг… опять разговоры, что я туда слишком часто бегаю. Итак, опять буду жить от урока до урока, от одного, из двух вечеров в неделю, к другому… Ужасно! Милая, дорогая Олечка. Опять сегодня прижалась и стиснула руку… О, моя мать – злой Демон…

Живу до завтрашняго вечера и среды.

16 апреля (3 апреля).

Вторник. Работы по истории с алгеброй. Нечего написать. Опять… страстнее и ужаснее люблю с каждым часом. Конец! Завтра во время пути на концерт клянусь объясниться… Брррр… Какие муки я переживаю!

Сейчас иду – весна, вечернее освещение и, вдобавок ко всему, у меня опять появилась эта весенняя страсть, тоска по чему-то… Ольга! Заклинаю… То порывы, то отчаянье… Нет, завтра – конец!..

17 апреля (4 апреля).

Среда. Работу по русскому написал хорошо! Были на концерте, она была очень усталая и вялая, но все же, как могла проявлялась… шли обратно: она, видно, еле держалась на ногах, бедняжка… Я все сильней и сильней, безумней люблю… О Боже, вот бы летом жить вместе!

18 апреля (5 апреля).

Четверг. <…> С ней не виделся… опять спасибо розенкрейцерам и т.п., т.к. только благодаря им я смог завладеть своим мышлением: в гимназии ушел ото всех и долго сосредоточивался, пока curbis [вдвойне] стало ясно, как вода… и пришел опять к здравому плану действий. Сегодня не показываться, завтра тоже, послезавтра на уроке – при первом удобном случае излиться… Чуть ея голос сейчас опять меня не столкнул с ума. А то такие муки переносить больше не в состоянии.

21 апреля (8 апреля).

Воскресенье. Утром рыскал за ней – ни черта! <…> После завтрака тосковал и метался, т.к. она отказалась в пользу H.С. от билета (!?) Ах, это были ужасные минуты; но она все же пришла! Шли с ней вдвоем обратно. Я ее начал дразнить, что она, мол, хотела от меня на концерте отделаться… Она не на шутку рассердилась… крепко пожала на прощанье руку. Милая! Дорогая! Драгоценная! До вторника теперь!

25 апреля (12 апреля).

Четверг. Получил свидетельство: «переводится в шестой класс с наградой II степени»! Ну да ладно, не об этом речь.

Ольгу днем видал лишь в трамвае. Весь день шлялся, разбирал на рояле. Вечером играл (завтра к ней, дорогой, милой!), потом пошел к ней; она меня спросила: что я подразумевал под «психологией»? Я отмолчался. Завтра… Неужто развязка?!

Прямо поражаюсь моему умению владеть собой! Она мне сказала: что я должен быть человеком с волей… почему?

26 апреля (13 апреля).

Пятница. Проклятое число 13! Не повезло. Ольга меня любит – это ясно; я ее боготворю; все есть… только лета, проклятые лета и «положение», мое и ея, как она выразилась, ставят нас в безвыходное положение. <…> И всё, или я не могу договорить, или нас прерывают! Вот и сегодня!

А я люблю все страстнее и страстней! Бедная Ольга!

3 мая (20 апреля).

Пятница. С ней еле-еле видался вечером, когда она пришла ко всенощной. Очень мне обрадовалась, просияла, а у меня сердце заколотилось, как всегда, когда я ее вижу после долгого промежутка! Она крепко опять сжала мои пальцы. У меня отчего-то тревожные ожиданья…

4 мая (21 апреля).

Суббота. Были все на заутрени. На обратном пути подарил ей яичко. «Вот вам капля моей крови», – сказал я. Подходя к дому, она хватает руку и долго держит ее. Мама оборачивается, и она резко отпускает… Да, она меня любит!

Она меня любит! О счастье…

5 мая (22 апреля).

Воскресенье. Все выяснилось. Писать не стану. Запишу как-нибудь в другой раз, когда кипеть не буду. Она мне открыто призналась… Поцеловались в губы… Что-то будет? Бедная!!

6 мая (23 апреля).

Понедельник. Да, да! Любовь и дружба и благодарность!

О… этот поцелуй! Оглядываясь на «все» пройденное… и тоска, и счастье, бешеное счастье, и отчаянье наполняют меня! Был «на телефоне». Ее не было дома. Пошел к Лёвé [домашний врач Мравинских]. Рассчитал время так, что по прибытии моем к подъезду – встретились. Она просияла… На лестнице нежно, страстно взял ея руку. Она ластилась голосом. Меня дернула нелегкая сказать: «До свиданья». Она надула губки и говорит: «Вы все удираете!» – и самой жалко. Так и ушла. Милая!

7 мая (24 апреля).

Вторник. Я бешусь… Не видимся с ней совсем. Вечером пошла неожиданно на «Бориса»: Кто-то ее пригласил; этот «кто-то» возбуждает во мне целый ад. Уж я, бр-р-р…

Ну, закачу сцену! Вот страсть!!

8 мая (25 апреля).

Среда. Конец! Но счастливый конец! После концерта она все допрашивала, о чем я думаю. Я думал все: «любит или нет?» Я не сказал. Она обиделась, глаза покраснели…

Я не выдержал, ушел.

После обеда я пошел к ней упражняться перед тем, как играть пред лицом мамулек. Она – мимоходом поцеловала, глаза блестят! Отыграл, все ушли, я, как всегда, последний в темноте! Вдруг она страстно привлекает мою голову к своей и… долгий страстный поцелуй в губы. Я в первый раз ее обнял и, целуя, крепко ее сжал в своих объятиях!!! Пошла за нотами, принесла – опять!

На этот раз я первый ее привлек… Мои мускулы были как стальныя… какой-то страстно-приятный холодок пронизывал меня. Уходя, говорю: «Теперь вы понимаете?» Она: «Понимаю» – и в свою очередь: «А вы понимаете?» Ну, ясно, что я ответил!! Как пуля, слетел с лестницы и до сей поры натянут, как струна. Вечером был у нее – все смотрит на меня «такими» глазами, но я уже знаю, что они означают… Говорили о лете; я сказал, что даже отъезд, может быть, будет к лучшему. «Да, – сказала она, – это верно, и вы, Женя, через 10 лет вспомните „это“ и будете смеяться…» Я ушел совсем убитый! На лестнице прильнул к ея руке и долго, долго не отпускал.

Покончить – жалко и больно, продолжать: если навеки – хорошо, а если до отъезда – расставание будет драмой? «Такой или иной конец – все будет мерзкий», – сказала она… Может быть – и да.

11 мая (28 апреля).

Суббота. Достигнул любви и поцелуев; потом наступил перерыв из-за ея «порядочности». Сегодня я подвинулся довольно далеко вперед и ея колебания склоняются в (л + м) сторону! «Но что дальше?» – раздается из глубины души моей…

12 мая (29 апреля).

Воскресенье. Сегодня моя мать меня здорово поколебала, сказав, что Ольга ей передала: «Женя мне сказал, что в случае моего отъезда, он бросит музыку…» И сегодня из-за этого с ней слова не сказал, так что она впотьмах мне сказала, целуя меня: «Вы нехороший мальчик!» Потом: «Чем объясняется ваше поведение ко мне?» Я ответил: «А вами?!» Она искренне плакала, может быть с раскаянья, что водит меня за нос… Я одурачен… и я сумею одурачить!!

13 мая (30 апреля).

Понедельник. Черт знает, что творится… Она мне на улице начинает делать сцену за то, что я вчера нагрубил моей уважаемой мамаше… Ну, я повернулся и ушел!.. Что, черт побери, она думает надо мной иметь власть? Фюить!! Как бы не так! Надо же с ней наконец выясниться! А пока – молчание!

14 мая (1 мая).

Вторник. Вечером отнес обратно к ней кувшины (молока не достал), она мне возвратила «талисманчик» и сказала, пожимая руку: «Я еще доберусь до вас!» Я сказал: «Нет!» – и удрал…

Ах, черт возьми, меня это начинает бесить! Скорей бы объясниться! А все-таки люблю страстно, глубоко, да кажется, судя по зрачкам, и она сдерживается лишь своей «порядочностью»…

15 мая (2 мая).

Среда. Завтра ея рождение. Был вечером у нея. Начала допрашивать насчет драмы с матерью. Я выпалил: «Это все из-за вас», – и сказал все, как и почему. Она: «Мне надо стереться с лица земли!..» Но вечером не сдержалась и обняла меня за шею. Ах, Господи, избавь ты ее от ея проклятых сомнений и «порядочности»!.. Ольга, Ольга…

16 мая (3 мая).

Четверг. Был на «Валькирии»… Дрожь меня пробирала! В антракте мучился и думал о ней…

20 мая (7 мая).

Понедельник. Она на меня все сердится или, вернее, желает это показать… И все из-за того, что я не захотел играть вчера при моей матери! Опять мать примешалась… Она мне все объяснила и я, пораскинув умом, решил, что она ни при чем. Она все время ко мне льнула, хотела целовать, но я не дался. Достиг этим обещанья никогда не злиться! Но она сказала, что не имеет права мне говорить свои печали, но я ее почти убедил. «Вы мною, не я вами, играете!» – сказала она. Ну, слава Богу… вся любовь ушла.

Перечитываю эти записки и удивляюсь, как они хладнокровны, видно и вправду, у меня еще воля есть, что так умею сдерживать то, что рвется из нутра наружу.

22 мая (9 мая).

Среда. Были с ней на консерваторском акте… Она на меня опять(!) «так» смотрела и часто прижималась к моему плечу! «Что вас мучило?» – спросил я в последний раз. Она предложила догадаться. Я спросил, во-первых, продолжает ли «это» ее мучить, а во-вторых, когда она уедет, «это» ее перестанет мучить? И на оба вопроса получил: «Да». Ясно, ее мучает отношение ко мне, но довольно странно… Милая, дорогая, любимая Оля! Вечером целовала меня.

23 мая (10 мая).

Четверг. На службе провалился… У нее был в 11 часов. Вечером, после генерального скандала.

Она даже не пожала как следует руку! Какое-то тайное сомнение все же грызет меня! Дай Боже, если она меня так любит, как я ее…

24 мая (11 мая).

Пятница. Не могу писать! Так устал… Тоскую по тебе…

27 мая (14 мая).

Понедельник. Был утром у Мар. Ал., продал игрушки за 40 рублей. Решил копить! А то, чего доброго, и вправду лето здесь просидишь. Играю прилежно 2 часа. Завтра на урок. Интересно, если что будет? Ах, милая…

29 мая (16 мая).

Среда. Устал страшно, т.к. провожал только что Мар. Ал.

С ней не видимся! Ах, Боже мой…

30 мая (17 мая).

Четверг. Завтра в Антропшино. Все сегодня приготовил; провизии на 25 р. С ней видался vis-à-vis. Высказал все, кроме, черт меня возьми, «люблю»… Говорил, что из благоразумья «все» в себе погасил… и не обнял, хотя она начала жаться и целовать… Да, странно создан человек, а в особенности я! Бедная моя Оля…

31 мая (18 мая).

Пятница. Не попали из-за дождя, пришлось отложить до 21-го или 22-го (мое рождение!). С ней еле-еле перемолвился несколькими словами. На Сенной с Сережей работали. На поездку накопили целую кучу провизии. Опять у меня 15 рублей! Яблоков приехал. Увидя его, чуть не поцеловал, так обрадовался. Завтра одна четверть фунта хлеба! Да еще столовая. Оля, Оля – грызет меня…

1 июня (19 мая).

Суббота. Слава Богу! Хоть пока поборол это в себе! Она опять начинает дуться заодно с моей уважаемой родительницей! Ну, я и этой новой союзнице покажу. Больно будет… Поступил на место к Воскресенским. На лето в Царское Село и в Финляндию!! 50 рублей жалованья, чудная еда, свобода, отдохновение!.. Смак.

2 июня (20 мая).

Воскресенье. Завтра еду с дядей Никсом. Счастлив во всех отношениях. Был на «месте» – отлично. С ней – ни гу-гу. Посмотрим.

3 июня (21 мая).

Понедельник. Завтра день моего рожденья. Как-то он пройдет? Интересно, даже весьма!

Была у нас вечером – сама напросилась!!?? Играла; я ни пол слова, даже не показался. Она, видимо, старается довести дело до примирения, но нет, спасибо! Знаю я ея милый нрав. Через 5 минут опять то же! А в душе сверло! Но я и его, хоть говорят, что это невозможно, все же умаю, а там, что матушка-судьба пошлет… В общем, я «собой, обедом и женой» доволен. А в душе все же – милая, любимая!

4 июня (22 мая).

Вторник. Получил кучу провизии: 1 фунт какао, банку сардин, сгущеный кофе, плитку шоколада, 7 кило сахару, 10 лепешек сахарина, одну с четвертью белой булки. Был у В.В. Обжирался, а вчера заболел! Обожрался?

5 июня (23 мая).

Среда. Утром – 38,3°; днем – 37,8°; вечером – 39,1°.

6 июня (24 мая).

Четверг. Утром – 37,5°; в 12 часов – 37°; в 4 – 37,1°; вечером – 37,2°.

Ольга была… Боже, как быть охота!

7 июня (25 мая).

Пятница. [Температура] 36,2°! Ур-ра, опять здравомыслящее и здравосуществующее существо!!!

Вижу во сне Ольгу, каждую ночь! Милая. Но она не звонила. Даже сегодня! Пупсик, достала мне место… С Сергеем едем на Карповку.

8 июня (26 мая).

Суббота. Пупсик достал урок! 100 рублей в месяц – 4,25 за урок!! А Оля едет в Сестрорецк. Был вечером у Ольги. Хотела поцеловать меня, но я отстранился.

11 июня (29 мая).

Вторник. С Ольгой имел опять, вроде «тех», разговор. Господи! Дай Бог… Хоть на прощанье. Вот поднесу ей из урочных двадцати пяти рублей цветы: ведь из-за нее только я с музыкой-то связан. Брауер меня принял, похвалил, сказал: «браво». Милая, дорогая моя Оля, скольким я тебе обязан!..

Завтра к Иоанну Кронштадтскому с Сережей. Мимоходом на Карповке наудим.

12 июня (30 мая).

Среда. Устал как собака… Только думой об Ольге и утешаешься…

13 июня (31 мая).

Четверг. Тоска, беспросветная тоска, тьма осиливают меня, а тут еще и Ольга уедет; целыми днями как белка в колесе. Завтра: 9.30 звонить к Брауру и идти играть к нему, с 11 до 2 к Л.О., в три на урок и к Мар. Ал. (ну, хоть там отдохну!). И буду думать об Ольге – это меня поддержит. Милая…

14 июня (1 июня).

Пятница. Ничего особенного, только в воскресенье к Глазунову. Ее не видел… но на душе радостнее. Господи! Неужели это она нагоняет такие сомнения?!

15 июня (2 июня).

Суббота. Господи, помоги мне! Завтра к Глазунову и Владимирову… Был у отца Иоанна, а все-таки дрожу. Вечером был у нея; она была очень утомлена, бледна, как в тот милый, зимний вечер… Так, вообще, хладнокровен, но иногда, после того как я «потопил то», я временами сам не свой, – такие бури во мне! Сегодня все вылил в игре… Ах, что-то завтра?!