Текст книги "Записки на память. Дневники. 1918-1987"

Автор книги: Евгений Мравинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 51 страниц)

Дома – чтение. Прохладно, пахуче, тихо вокруг: опаловые сумерки неба и озера.

25 июня.

Четверг. Дома (11.30–2.30) 3, 2-я и немного 4-й ч. Пятой симфонии Прокофьева. Лютик с Лелей и Женей за земляникой. До обеда – эти строки и обход владений (огород, землянички, яблони, лесной уголок – все горячее!). После обеда – немного сон и чтение под березой. Один; Лютик – на канавке, остальные – купаться. Сравнение нашего уголка: в мае – приготовленный; и теперь – цветущий, распахнутый.

В нежности и яркости весны заключены будущая сила и изобилие будущего лета.

Теплый дух обжитого хлева; тихо; в молодом березняке – сочный щебет птички… Все собрались. Мы с Л<ютиком> на Ипатьевской лодке у тростничков, но переменившийся (с запада) ветер развел большую волну; покачались и – ничего не поймав – домой. Теплый, душный, безросный вечер. Как всегда, самоварчик. Потом Л<ютик> с ребятами – в «козла». Я еще немного почитал и спать. Очень душно…

26 июня.

Пятница. Дома с 11 до 2 час. – финал Прокофьева и 1-я ч. Второй симфонии Брамса. Эти записки. С утра был дождичек, к 2-м разъяснело. Баба Женя готовит, Лютик с Лилей и Женей на землянике. Тихон (киса) вернулся, на Лютиковой постели облизывается. С 2 до 3 час. просматривал блокноты 1948 г. (лета). После обеда читал, вышел: никого, все отдыхают. Татуська бродит; с ней по полосам – до ручья, по лесной дорожке домой.

Переносы Татуськи через канавки, ее «спасибо, дядя Женя»… Апогей цветения: каких только цветочков, колосков, метелочек вокруг нет! Все ярко, изобильно. Зацвел черноголовик, много льнянки, белого «манного»… а кто уже и плодики завязывает…

Дома опять чтение. Ранний чай. После него – наши с картами в кухне, я – в постель с книгой. Все плохо с животом: поет и ноет; вообще, очень плохо со всей «физической базой»… очень огорчен этим.

27 июня.

Суббота. Дома с 11 до 1.30 – 2-я ч. Второй симфонии Брамса; повтор 1-й ч. и проглядка 4-й ч. Наши на землянике. Прогулка с Тишей, налево по дорожке (микробукетики). После обеда – чтение. Л<ютик> и Володя нарезают палочки для огорода. К ним. Хотел к Щербинским, но раздумал. Вернулся и долго читал блокноты 1948 года. Кое-что нащупывается?

День холодный; тучи; северо-восточный сильный ветер. Около восьми вновь с Тишей – направо до ямок – навстречу Лютику и Жене ходили на большое болото наведать морошку. Л<ютику> – «анютиковы дары» (цветущий багульник, клюква). Небо очистилось, солнце, но все еще холодно. Быстро к Гоше; там письма, Нонна, «холодец», остервевшая Валя-маленькая. Скорей, к себе домой. Ужин. Появление Лютиковой оравы в Гошиной машине, отъезд к ним. По дороге война с Бетти, забравшейся в флоксы. Чай у Ипатьевых, их возня с машиной, «новости» и т.д. По сумеркам, к 12-ти дома. Небо в тучах, с осенними прорезями. Холодно. Зацвел зверобой.

28 июня.

Воскресенье. Первое вставание в восьмом часу. Пекутся пироги и ватрушки. Когда проснулся первый раз, Тиша забрался ко мне под полог. Долго лежали «друг на дружке». Не заснуть. Тогда все вместе вошли в кухню, на уютный «печной бряк», к пирогам… Чай. Вновь крепкий сон. Пробуждение в 12-м часу. Опять завтрак. Теплее; появляется солнышко. Целый день дома: чтение и около домика (голубяночка на огороде – кусочек неба!). Жай на флоксах, потом на горошке. С 6 до 10 час. с Гошей на озере. Вечером они у нас; чай (Гоша и Ник. Ив., Федя и их молодежь). Поздний приход Тиши, ожидание его; козодой в низинке.

29 июня.

Понедельник. Вчера (28-го) зацвел белый тысячелистник. Дома (10.30–1.30) – 3 и 4-я ч. Второй Брамса. Л<ютик> – на земляничке. До обеда пошел встретить Лютика из лавки, через поле. На обратном пути часок во ржи.

После обеда, дома чтение «Дипломата». Сходил было с нашими на озеро, но ветер, холодно, несмотря на солнце, и вернулся читать. После ужина с Л<ютиком> по душистым (косят сено), прохладным сумеркам к Ивану, потом зашли к Янцатам и – домой.

Во ржи.

По краям ржаного поля, вдоль заросших брединой [ивой] канавок… Медовые, цветущие углы, горячие от солнца. Несколько шагов в сторону от межи – густая рожь совсем скрыла, сел. Сухая земля. Вокруг нежно-зеленые коленчатые стебли колосьев, синие воротнички васильков – нежные, жемчужные. В ветре клонится и переливается рожь. Уже начала «звенеть»; совсем рядом поднялся с песней жаворонок, просвечивая в солнце перышками (по краям), точно в маленьком сиянии.

Все налетала с тревожным писком «пти, пти» желтенькая трясогузка, – верно, испуганная моей близостью к гнездышку – все проверяла: «Сидит ли еще?» Теплый, густой и нежный дух цветущей ржи, горячей земли, солнца… Один из колосков, качаясь, случайно задел мое лицо да так, прислонясь, и остался. Так мы долго и были вместе, точно прильнули друг к другу в молчаливом единении. Так остро было это проникновение в единую неисчислимую Неповторимость Живущего вокруг меня, так утешительна общность пути его с путем моего одиночества, что светлые слезы полились по щекам… и стало чисто и счастливо…

30 июня.

Вторник. Дома 10.45–3.30 (I) – тяжелая, неспоркая работа над первым «вникновением» в «Ромео» Берлиоза: «Бал» и «Любовная сцена». К обеду появление Лютькиной Елены Ивановны. Л<ютик> же, уйдя с Таткой встречать ее, разошлась с ней. После обеда – дрема. Перебои, досада от утренней работы; сильное утомление ею. В 6 час. – записи, до 7.30. На озеро, где наши с Ел. Ив.; чудный тихий вечер. Дома, Ел. Ив. о Сиверской. Чтение. Ужин. Приезд Кости.

1 июля.

Среда. Дома 11 – 1.30 – Берлиоз, скерцо «Фея Маб» (сегодня легче!). Прошелся к Л<лютику> – у Ипатьевых на землянике. Дома подготовка «щучье-живцовой» удочки. Долгое ожидание Л<ютика> всеми. Общая ее «порка».

Чтение после обеда до вечера. В кухне уютно расположившаяся Ел. Ив. со швейной машинкой. <…> После ужина с ней (Ел. Ив.) и с Л<лютиком> немного по шоссе до прудочка.

2 июля.

Четверг. Появление Ромочки, с ним после завтрака на ипатьевской лодке до магазинчика. Зеркало озера, зной, внезапная облачная гроза, дождь, короткая буря. На берегу «Толубеевщина». После обеда Рома спит. Я – за чтение. В 7 час. отъезд Леночки с Костей. Проводы их В. Л., Лютиком и Таткой. Рома к Кутьке, я у Наташи (Ноннин «комар»). Вечером у нас чай с Сиротиниными. Короткий дождь. В домике – как в норке.

3 июля.

Пятница. С утра и до обеда – чтение (окончил «Дипломата» Олдриджа). Обед в пятом часу. <…> Новые букетики. В 6 с Ромой на лодке до Грана, где он высадился, чтоб идти к поезду.

Я – тихонько, в абсолютном покое вечернего озера со спиннингом. В 9 час. причалил. Варя встречает: голубеет платье в сумерках. Лютик встречает тоже. Лягушата около Янцатов. Дома рассказы о наслаждении мытьем на озере наших «баб»; их лук со сметаной. Ночью неожиданное возвращение Ромы.

4 июля.

Суббота. Встали поздно. Очень жаркий день. То да се. Наметка, что взять из партитур в Карлсбад. Записки. Очень тяжелый, жаркий (в тучах) день. Беседа у Нонны об ее «комаре» (ящерка на блокноте!). В 2 час. – дома. После обеда – у Володи Щербинского на озере. Беседа с Варей (о матери), с ней и с Васильевым. Приезд Гоши. Дома чтение Го Мо-жо.

В окно с вечерним холодком доносится пение малиновки. Приход Нонны. Чай. Грустная импровизация в сумерках. Проводы Нонны. Близкая кукушка. Сон.

5 июля.

Воскресенье. Встал в одиннадцатом часу. К Гоше – о вечере. Дома, под березкой с Тишей. Запись вчерашнего дня. Чтение Го Мо-жо.

С свежим ветерком особенно пахуч и ласков воздух, глубок, легок, живителен; песенки птиц в нем, аромат шиповника… шелест березки.

Приезд Пономарева. Его Степка [собака] и обиды Тиши. Концентрические грозы.

6 июля.

Понедельник. Утром – у Сиротинина за консультацией по Карлсбаду. В 5 час. приход Ипатьева и его отъезд с Пономаревым.

7 июля.

Вторник. 11.15 отъезд с Гошей в Ленинград; 2.45 – на Бородинской [дом 13]; чистая квартира.

29 августа.

Суббота. 6 час. вечера с Гошей– в Пюхяярви; 9.30 – на месте.

31 августа.

Понедельник. У Вали, о том о сем; проба его мотора на озере. В 4 час. с Володей Щербинским на «коралловые»; полулуние «с дорожкой».

Время Великого покоя природы. Покоя плодоношения перед зимним сном. Птиц нет: только редкие синицы да дятлы.

В небе клики предотлетных журавлей. Немая тишина. Освобожденность…

1 сентября.

Вторник. Проводы Вали [Янцата]; с ним у его сарая и их отъезд (грызущая тоска…). В 5 час. с Володей на болото до темна, «с дорожкой». Жай на мостках.

2 сентября.

Среда. С Жаем за грибами. В лесу – как в огромном опустелом храме.

3 сентября.

Четверг. 10.15–1.15 дома: 1 и 3-я ч. Третьей симфонии Бетховена; немного увертюры «Голландца» Вагнера.

4 сентября.

Пятница. Дома 2–3.30: финал Третьей Бетховена, немного – «Тристана и Изольды» Вагнера. Приезд Леночки и Мити.

С Володей Щербинским до сумерек «с дорожкой». Ненастно: тучи, дожди. Лютик с фонариком на мостках.

5 сентября.

Суббота. Дома 10.15–2.15: 2-я ч. и финал Третьей Бетховена; бегло – 1, 2 и 3-я ч. Первой симфонии Чайковского.

Ветер, дожди. С Валей, Диком и Жаем немного в лес, за брусникой.

6 сентября.

Воскресенье. Дома 1.15–2.30: 1-я ч. Пятой симфонии Прокофьева; 2.30–3.15 – раздумья над Брукнером (Седьмой симфонией).

Ясно, но очень ветрено и холодно. Озеро в белых гребнях. Пошли после обеда с Лютиком на березовую лужайку над озером, где бывал в мае и где в радостный Троицын день <…> зацвели первые ландыши. Все иное сегодня: беспокойна свинцово-серо-фиолетовая ширь озера со вскипающими то тут, то там пенными гребнями волн… В прорези быстро плывущих серых тяжелых туч проглядывает светлая бирюза осеннего неба… Шумят и роняют листья деревья… Листья ландышника полегли, побурели.

Огромные папоротники, помертвевшие, шуршат неживым шорохом; на елках и траве лежат опавшие листья, но не золотистыми копеечками, как в прошлом году – у «лесных потайных человечков», а бурые, серые, скрюченные, ссохшиеся… Много старой, покинутой паутины и поникших, увядших трав… Воздух чист, просторен и пуст; только чуть пахнет стынущей, влажной землей… новая осень пришла… Все в свой час…

7 сентября.

Понедельник. Дома 10–12.30 – 2-я ч. Пятой симфонии Прокофьева. С 2-х до вечера, с заездом для чаепития, с Володей Щербинским по озеру «с дорожкой».

Результат: 1 щука и намокли…

8 сентября.

Вторник. Дома 11–2 час.: 3-я ч. Пятой Прокофьева. Ангина… Вечером у Гоши (именины Натальи).

9 сентября.

Среда. Дома 11–1 час.: 4-я ч. Пятой симфонии Прокофьева (не кончил, плохое самочувствие). Полоскание горла керосином…

10 сентября.

Четверг. Не могу заниматься: дурная голова; компресс, полоскание, пр. лечение…

11 сентября.

Пятница. Дома 11–12.30 – окончил 4-ю ч. Пятой симфонии Прокофьева. Приезд Пригожина, наконец, с оконченной симфонией. Зашел Гоша.

12 сентября.

Суббота. Вышел подышать, навестить Гошу. Неожиданный приезд Арс. Арс. Петрова. Чудный солнечный день. Вечером, на солнечной опушечке за банькой с Тишей. Папин день… Александра Невского…

13 сентября.

Воскресенье. Утром к Гоше. Там Ипатьев. Потом потихоньку к Лютику и Лиде – в «треугольничек». Обедает у нас Володя ГЦерб. С ним вечером немного по их заливу «с дорожкой». Суровые северные сумерки осени… багровая черта над закатом.

14 сентября.

Понедельник. Дома 11.15–2 час.: симфония Гайдна G-dur, кроме нее еще его симфонии просмотрел – «Весеннюю» и «Оксфордскую», а также углубился в первые две странички «Изольды» Вагнера. Какая гениальная импровизационность партитуры и вместе – несокрушимая ее логика!

Вот человек, несомненно, так или иначе ясно представлявший себе (слышавший?) tutti своего оркестра! (того, что хотел в нем!).

Вечером с Лютиком на черкасовском мысу встречали Володю, блеснившего на озере с нашим Митей.

О волшебных превращениях действительности в мечту и мечты – в действительность. Вот так, стоять на пульте перед тем как начать, а, закрыв глаза, увидеть – это!., но так, чтоб мочь дохнуть!! Запоминал свинцовый, темный, подвижный блеск ночного озера; непрестанный плеск и шорох его волн; чернеющие камыши; темные низкие тучки, звездочки; голубоватую мглу неба, ниже – зеленоватого, светлого, по горизонту залитого темным, почти оранжевым румянцем; Великая чистота его бесконечности и, одновременно, – сокровенной Близости (Прикосновенность… милосердное небо).

Подошли Лида с Леночкой. Все вместе ненадолго в Володькины «хоромы» (лампа). И все вместе к нам – пить чай. Дома самовар, светло, тепло… Над домиком звездное небо. Тихо и нехолодно.

15 сентября.

Вторник. Дома 11–2 час.: симфония Гайдна; размышления над темпами (формой) «Нюрнбергских мейстерзингеров» Вагнера; вспомнил, перелистнул Шестую Шостаковича: великое Произведение!

16 сентября.

Среда. 8 час. утра с Гошей на Тайполе. С нами Корн и Щербинский с Диком. Теплый, тихий день. К трем даже солнышко. Комары!!! <…> К 8-ми вечера – дома.

17 сентября.

Четверг. Утром встреча с зарей (когда выпускал Тишу). Предрассветный час: над головой еще звездная мгла ночного неба. На нем легкие пряди, чуть тронутые лиловым отблеском. Около – сияющая, переливающаяся огромная Венера.

Так тихо, что с озера доносится легкий ропот и всплеск набегающих волн. Вот на дальнем конце поселка прокричал петух, другой, еще… некоторое время они перекликались, потом внезапно смолкли (неожиданность петухов; в их крике настойчивость земли; умолкли в своей укутной, крохотной безопасности).

Еще раз глянул ввысь – уже меньше звездочек… мелкие исчезли в посветлевшем небе. А Венера все также светла и ярка. Она сейчас – как Афродита «Юлиана Отступника» – сияет в еще поголубевшем небе с уже рдеющими румянцем облачками. Долго не мог уйти домой…

Голубой, теплый день, солнце, тихо – легкие кучевые облака. К Ивану – о лодке, к Вале условиться о вечере. Голубое зеркало озера. Летят гуси. Над домиком у нас пролетели даже 6 лебедей…

Днем 17-го, уже после пролета над нашим домиком лебедей, у Володи в заливе эти же лебеди на плесе озера. Неподвижные, они и все вокруг в солнце. Приближение к ним в лодке; их тревожные переговоры, подъем и полет огромных белых крыльев низко над зеркалом вод…

18 сентября.

Пятница. Дома 11–2 час.: 1, 2-я ч. Пятой Прокофьева. Приезд Арс. Арс. [Петрова] и Бори с «Приглашением» Пика. Приезд Ромочки. С ним до Осипенок в сумерках. Голубой сентябрь! Совсем по-летнему тепло.

19 сентября.

Суббота. Дома 11–1.30 – 3 и 4-я ч. Пятой Прокофьева. Третий день тепло точно летом… но нет, так не бывает летом. Хоть и жарко греет солнце, но голубая вознесенность, неподвижность, покой всего вокруг, а особенно чистота, пронзительная чистота холодноватого воздуха, бездонного света неба бывает лишь осенью… золотистой осенью, перед светлой смертью, успеньем зимы… Таков сегодня день, что видел на вершине высокой березы, опрокинутой в теплую светозарность небес, поющего по-весеннему (!) скворца (одного только «итогового» посвиста не было, а так – все коленца и щелканье, и переливы были налицо). Вообще же скворцы табунятся большими стаями, летают по полям; в полете тихонько верещат между собой об изобилии сил, о радостной бодрости, об отлете.

За последние дни заметно побурела и пожелтела и редеет листва. Большой остров весь теперь в бурых, желтых, иногда багровых и кровавых пятнах осенней листвы (как весной был в белеющих купах черемухи). Дальние берега по-над водой опоясаны тонкой светлой опояской желтого тростника и четко отражаются в неподвижной голубизне озера. Тихи, чисты – эти дни преображения земли, природы.

С Ромой и Митей вспаханным полем (трактор еще гремит) – к Машке за Бетиным тряпьем, оттуда с Ромой к красной осине на мысу. Обед. Потом до вечера у Володи Щерб. перевозка его лодки и пр. Костер. Серо; постепенно – дождь. Ветрено, мглисто.

20 сентября.

Воскресенье. Дома 11–12 час.: 1-я ч. Третьей Бетховена. Появление Ипатьева. С ним на машине на мыс. Поднятие в сарае моей лодки. В пустом Ипатьевском доме – письмо Краснобородову со Щербинским.

21 сентября.

Понедельник. Дома 11.30–2.30 – 4-я ч. Бетховена; «Ромео» Берлиоза. Немного у Сиротининых на подъеме «ветряка». Потом до сумерек переноска и посадка шиповников и подготовка клумб к будущему!., году (все участвуют, даже коты).

22 сентября.

Вторник. В 9 ч. утра с Гошей, Иваном и Конычем – в Кексгольм [ныне Приозерск] за толем. Дома около 1 часа. Лютик и Лида на грибах. Ненадолго к уезжающим Янцатам. Низом, озером, через Гошу – домой. Холодный, светлый, затученный день; сильный северный ветер, как в прошлом году.

Интересно, что при быстром пожелтении и интенсивном листопаде последних дней – почти нет красных осин; все они светло-желтые, золотистые. …В лесу бушует желто-бурое, недвижимое пламя папоротников. …Дерево к осени также «неузнаваемо», как и человек в старости. Его траурные багрово-лиловые, буро-зеленые лиственные одежды (черемуха), но дерево ведь вновь воскреснет, станет (почти) таким, как было прошлой весною… оно только уснет… сон – смерть…

Потрясающе: на соснах уже готовы смолистые будущие свечи; на ольхе, березе – сережки; на сирени завязались большие зеленые почки!.. А в почках ивы сидят уже крохотные серебристые барашки!! На некоторых кустах шиповника почти вся листва покоричневела, омертвела; только отдельные, новые ветки еще дорастают свое, они еще сочны и зелены. (Покой Природы; «частные» в нем задачи у живого?..)

Осенью видно – лес как бы «толпится»; в нем выступают различно окрашенные отдельные деревья. Летом же лес как бы единая масса; в нем не видно, как теснятся отдельные существа.

23 сентября.

Среда. С 9 час. до 8 вечера с Васильевыми на машине за Кексгольм (обозревать места). Дорога плавно выгибает спину навстречу колесам машины… Ярко-желтые сосны, кровавые клены. Ненастно, ветрено; к вечеру – дождь. Сортавальские скалы. Ужин в машине у мостика.

24 сентября.

Четверг. Утром – начало укладки дома; у Ивана проверка всего «хозяйства». Тихо, тепло, солнышко. Лютик, Лида, Женя и Татка – на бруснике. Я за ними. Набежали тучи, холодок в тиши леса. Наши – как грибки на вырубке. Домой – мимо Эренбергов… После обеда к Гоше, который заходил. С ним на Лысую и через Костерму – домой. Луна…

25 сентября.

Пятница. Утром наши за волнушками для Жени. Я за ними до Осипенков. Потом – на большое болото.

На большом болоте. (В торфяном сарае.) Желтеют неопавшие грошики листьев тундровой березки. По розовым и зеленым кочкам сфагнума разбросаны клюквины: некоторые из них совсем темные и «винные» – обморозились. Багульник завязал будущие почки. Тоже и у болотных сосенок. Бегут низкие тучи; дождь. Неприятная безвестность – навечно приютна мшинкам… На дне луж кроваво краснеют листики клюквы, а по воде их бегает какое-то неизвестное существо: по виду среднее между водомеркой и ширококрылым комаром. Кто такой?

Дождь перестал. Прошел в конец болотистой полянки, в глухое местечко опушки (где весной видел журавля). У границы леса и болота темнеет водой, проложенная во мхах, окруженная усатой травой, тропка. Лосевая? Долго сидел на пеньке здесь; слушал набегающий ветер, смотрел, как опадают желтые листики, падают на розовые сфагнумные кочки… Ни птички, ни зверя, никого; долго сидел, вникал, часто без мыслей… в душу Безвестности, «самой в себе»…

Когда шел по болоту, видел взлетевшую вдали стаю тетеревов: уже табунятся к зиме. Многие березки и осинки совсем почти оголены. Особенно маленькие. Заметил, что раньше опадают листья с нижних ветвей, а дольше держатся на верхушке (проверить: так ли?) Некоторые березы понизу оголены, а наверху еще в листве. Почему?

Вот еще один цикл кончился; вчера на озере видел: в березовых колках многие деревья совсем оголены и чернеют ветвями по-зимнему… Благодарю судьбу, что видел и осязал весь этот цикл: от первых листиков, мушек и пчелок до начала зимнего сна; от первой неодолимой нежности к мощи разрешенного изобилия и до великого успокоения завершенности… (вспомни прошлогоднюю осеннюю пашню на застижской дороге!) Слава Богу! Серо, принимается моросить дождь. В 2 часа дома. Продолжение укладки своего ящика. После обеда – Лютик укладывает варенье. К 6-ти к Гоше: долг и вообще (мотор, лодка и пр.). Все обложено низкой облачностью. Моросит. В 7.30 уже и темно. Все у лампы в кухоньке. Наряды Таткиной куклы.

26 сентября.

Суббота. Рано встал, побрился, помыл сапоги. С Лютиком к Гоше, зашить «Эвенруд» [лодочный мотор]. Оттуда обмер лодки. Потом к Маше. Там Варя. Потом на озеро: проверка сапог. Встреча с Иваном. Потом с Лидой и Татуськой. Серо, тепло, слабый ветерок. Дома – запись 24-го (в саду). Жай с семенами и палками. Митя у кустиков. Вырубка с Митей лишних олешин. После обеда дрема, потом отвозили к Ивану пионы. Все в лес за мхом. Я с Тишей до ямки. Потом дома на месте «беседки». Все у Сиротининых, после них – дома мой «пляс».

27 сентября.

Воскресенье. В доме укладка. Я в лес по сакколовской дороге – проститься. На западе оранжевая полоса заката. С востока – гряда свинцовых туч. И тучи, и холодный воздух пронизаны зловещим багрянцем заката. Окна домов слепо горят его отраженным пламенем. Сами дома розово-серые, сливаются с тяжким свинцом темнеющего неба. Наступают густые сумерки. Вернулся к обеду. После обеда эти записи. Перемена ветра, теперь с севера, и к 5-ти солнышко. Записки и сегодняшнего «прощания» с лесом. С Лютиком к Гоше с бирочкой и условиться о завтра. Дома самовар и «хальма» [карточная игра]. В 6 час. 40 мин. зашло солнышко. Чистое звездное небо.

28 сентября.

11 час. – тронулись «на Гоше». Около двух в Ленинграде. В 5 часов вечера разговор с Шостаковичем о его Десятой симфонии (!).

29 сентября.

Вторник. Со «стрелой» в Москву.

30 сентября.

Среда. Утром, у окна поезда: 1) грачи еще здесь! (их игры в воздухе); 2) листья – желтые, их, крутящихся в солнышке, рои; 3) …работа – поезд. Жизнь – из окна поезда… (за окном). Надо, чтоб сама работа была жизнью!

Днем у Мусички. Вечером у Кузнецовых.

1 октября.

Четверг. В 9 час. утра «навестил» Холодилина. Днем у Мусички. 7.30–10.30 – прослушивание новой (Десятой) симфонии Шостаковича у него дома. Готовы в партитуре 1, 2, 3-я ч. и начало 4-й части.

2 октября.

Пятница. «Новости» Холодилина и Твердохлебова (до этого – у Галантера). Днем – Мусичка. 4 час. – Саша Сбродов заезжал, вечером – Гаук (о планах).

Со «стрелой» – домой.

3 октября.

Суббота. 11.30 – дома. Днем Филармония (обо всем).

4 октября.

Воскресенье. Дома 11–3.30 – Пятая Шостаковича и «Франческа да Римини» Чайковского.

5 октября.

Понедельник. Дома с 9.45 до 11.30 – Пятая Прокофьева и скрип, конц. Чайковского.

6 октября.

Вторник. Репетиция 11–12.20 (читка Пятой симфонии Прокофьева и «Тристана и Изольды» Вагнера). 3–4.30 на радио прослушивание Поэмы Ходжи. Вечером у Ипатьевых. Скончалась В.И. Мухина.

7 октября.

Среда. 11–1.40 работа над 1, 2 и 4-й ч. Пятой Шостаковича. 6–8.30 прослушивание новых сочинений в ССК (Балкашина, Дзержинского и др.).

8 октября.

Четверг. Репетиция 11–1.40 (работа над «Франческой» Чайковского и 3 ч. Пятой симфонии Шостаковича). Вечером с Лютиком на «Домби и Сын» МХАТа (ДК им. Горького).

9 октября.

Пятница. Репетиция 11–1.40 (полугенеральная Пятой симфонии и работа над Концертом с Ойстрахом).

10 октября.

Суббота. Репетиция 11–12.30 (доделки по «Франческе», места из 1 ч. Пятой Шостаковича, прогон Концерта).

Вечером концерт (1-й):

Шостакович, Пятая симфония

Чайковский, скрипичный концерт (Д. Ойстрах),

«Франческа да Римини»

Удачно.

11 октября.

Воскресенье. Репетиция 11–12 час.: концерт Чайковского с Серебряковым.

Концерт (2-й):

Шостакович, Пятая симфония

Чайковский, ф.-п. концерт (П. Серебряков), «Франческа да Римини»

Тоже удачно. И 10-го, и 11-го присутствовал Шостакович.

12 октября.

Понедельник. В 11–2 час. на репетиции Арвида Янсонса в Малом зале (Глинка) и Зандерлинга в Большом зале (Шостакович, Первая симфония).

13 октября.

Вторник. Дома с 11 до 1 час.: Прокофьев, Пятая симфония (1 ч. и немного его концерт).

4 час. 5-я сессия Ленсовета. Вечером у нас Каменская.

14 октября.

Среда. Отдых (плохое самочувствие, горло что-то…). В 4 час. у Оника беседа о записи; 5 час. – корректура партитуры Прокофьева с Борей [Шальманом] и еще раз прослушивание Балкашина. 6–7 час. с Арвидом о Пятой Бетховена. Вечером на концерте Курта [Зандерлинга].

15 октября.

Четверг. Дома 12–2.30 – Прокофьев Пятая симфония (4 ч.) и его же концерт. Вечером, с 6-ти в Университете на защите Ромочкиной [Добротина] диссертации. Потом у них.

16 октября.

Пятница. Дома 1–2.30 – Прокофьев (3-я ч.). 3.30 – отъезд Лютика с Гошей в Пюхяярви.

17 октября.

Суббота. Дома 11–12 час.: Прокофьев (2-я ч.). Лютик вернулась в 11-м часу вечера.

18 октября.

Воскресенье. Репетиция 11–3 час. (первый час – 1-я ч.; второй – окончил 1-ю ч. и начал 4-ю ч.; третий – окончил 4-ю ч.). 3–4.30 заседание комиссии по качеству. Вечером у Щербинских (фото).

19 октября.

Понедельник. Дома 12.30–1.30 – партитуры на завтра. 4–5 час. репетиция под рояль с Рихтером; 5–6 час. объяснение с Левитиным о состоянии альтов. Вечером у Курта, прослушивание моих пластинок.

20 октября.

Вторник. Репетиция 11–3 час.: 2 и 3-я ч. Пятой Прокофьева и доделки по 1 и 4-й ч. Дома – порядок в шкафчике с игрушками. Увязка комплектов старых журналов («Советская музыка»).

21 октября.

Среда. Репетиция с 11 до 3 час. (11–12.15 – аккомпанемент с Рихтером; 12.45–2 «Ромео» и доделки по симфонии; 2.15–3 генеральная симфонии).

Дома 5–6 час. партитуры на завтра. Вечером Пономарев и Саркисов у меня по вопросу гастролей оркестра.

22 октября.

Четверг. Репетиция 11–1 час.: доработка и прогон Концерта, доработка и прогон ответственных мест симфонии.

Вечером концерт (3-й):

Прокофьев, «Ромео и Джульетта»,

Первый ф.-п. концерт (С. Рихтер),

Пятая симфония

Хорошо!

23 октября.

Пятница. Дома 1–2 час. – партитуры на вечер.

Вечером концерт (4-й): повтор вчерашнего.

«Ромео» лучше; симфония – рыхлее, жуткая аудитория…

24 октября.

Суббота. Вечером у наших (у Коли на 5-й линии).

25 октября.

Воскресенье. 1) утром, письмо к юбилею Гаука; 2) на барохолке; 3) на утреннике (дир. Гнутов).

Подготовка завтрашней поездки. Вечером – Ромочка и Мусичка, приехавшая из Москвы днем.

Окончено сочинение Десятой симфонии Шостаковичем.

26 октября.

Понедельник. С Ин. Ин. Титовым – на Вуоксе. Выехали 5.45 утра, дома в 8-м часу вечера. Таинственная уточка «саук», которая вселила ужас Тише и всем зверям Лидии Ивановны!

27 октября.

Вторник. 12–2 час. на баховской репетиции Курта. Вечером у Мицкевича, А. Ж<ивотов> (эксцесс с ним). Дома у нас – Мусичка.

28 октября.

Среда. 12–2 час. на репетиции Курта (Бах).

Большая прогулка по Неве до Мариинского театра. Вечером на премьере «Доброе имя» в Пушкинском театре.

29 октября.

Четверг. На концерте Курта [Зандерлинга] (Бах).

30 октября.

Пятница. Капелла: на репетиции Рабиновича (Вагнер). 2–3.30 совещание с концертмейстерами 2-го оркестра; 4–5.30 консультация квартету в Малом зале.

Синицына привезла в Ленинград партитуру Десятой Шостаковича.

31 октября.

Суббота. На репетиции Тюлина («Шехеразада» Римского-Корсакова и пр.).

Вечером в Капелле на концерте Рабиновича (Вагнер).

1 ноября.

Воскресенье. Дома 12–4 час.: 1 и 2-я ч. Третьей симфонии Бетховена, 4.30–6.30 на репетиции польского дирижера. 7–8.30 Салманов у меня с симфонией. Вечером у нас Мусичка.

2 ноября.

Понедельник. Дома 10.30–1 час.: 2 и 3-я ч. Третьей Бетховена.

3 ноября.

Вторник. Дома 1 – 1.30 и с 2 до 4-я час.: 3 и 4-я ч. Третьей Бетховена. Днем в 1.30 заходил Коля Черкасов за деньгами. Вечером у нас Володя Щербинский.

5 ноября.

Четверг. Дома 11–12 час.: 3-я ч. Гайдна и партитуры на вечер. Репетиция 1.30–2 час. «Лебединое» и «Франческа».

Концерт (5-й; в Филармонии для райкома; одно отделение):

Чайковский, фрагменты из балета «Лебединое озеро», «Франческа да Римини»

6 ноября.

Пятница. 3–4 час. на проигрывании симфонии Богданова-Березовского. 4–5 час. экстренный местком. Принес домой 1 и 2-ю ч. Десятой Шостаковича. Первое знакомство с партитурой двух частей Десятой Шостаковича.

7 ноября.

Суббота. Дома 12.30–2.30 – 1, 2-я ч. Бетховена, 1-я ч. Гайдна; 2.30–4 час.: 1 и 2-я ч. Десятой Шостаковича (!!).

Обедает у нас Мусичка, вечером у нас Курт и Коля Рабинович с женой.

8 ноября.

Воскресенье. Дома 11.30–2 час.: 4, 3-я ч. Бетховена; 4, 2, 3-я ч. Гайдна. В 2 часа Боря [Шальман] принес 3-ю ч. Десятой симфонии Шостаковича. С 2 до 3 час. предварительное знакомство с ней.

6–7 час. у меня композитор Пригожин. Вечером у наших на Васильевском.

9 ноября.

Понедельник. Ночевала баба Женя. Утром – подготовка завтрашней репетиции.

В 1.30 принесли 4-ю ч. Десятой Шостаковича. Дома с 1.30 до 2.30 знакомство с ней.

10 ноября.

Вторник. Репетиция 11–2.30 – прогон 1-й ч.; кусочки 2-й ч.; 4-я ч.; работа над 1-й ч. [Гайдна] и наметка Третьей Бетховена.

3–4.30 работа с Шостаковичем (приехавшим на один день из Москвы для этого) над его Десятой симфонией (темпы!)

Вечером – у Софьи Васильевны Шостакович и проводы Шостаковича.

11 ноября.

Среда. Репетиция 11–3 час.: работа над 2-й ч.; работа и прогон 4-й ч.; прогон 1-й ч. Бетховена; наметка 1 и 4-й ч. Гайдна. 3–3.30 объяснение с Друскиным о Пригожине. 3.30–

5.30 комиссия по качеству с партитурой (обсуждение статьи Назарова). Вечером Лика.

12 ноября.

Четверг. Репетиция 11–2.30 – доработка и прогон Гайдна; доработка скерцо и фуг из Бетховена; генеральная Бетховена.

У нас Маруся.

13 ноября.

Пятница. Репетиция 11–12.30 – куски симфонии Бетховена; генеральная Гайдна.

Вечером концерт (6-й):

Гайдн, симфония Бетховен, Третья симфония

Был директор Дрезденской консерватории.

14 ноября.

Суббота. Репетиция 12–12.15 – начало Гайдна: опаздывание квартета!

Вечером концерт (7-й): повтор вчерашнего.

Был чилийский дирижер.

15 ноября.

Воскресенье. В 2 час. совещание с Рабиновичем о конкурсе во 2-й оркестр. 3–5 час. на концерте Янсонса.

Вечером дома (Рома; Лютик – у Маслоковцов).

16 ноября.

Понедельник. Дома 10.30–1.45 – симфония Салманова. 4–7.30 на конкурсе во 2-й оркестр (Мал. зал).

В 9 вечера ввалилась Чичерина со своей Увертюрой…

17 ноября.

Вторник. В Тайпелениоки с Н. Черкасовым и Большаковым; выехали в 6.15 утра; дома – к 8 час. вечера.

18 ноября.

Среда. Дома 11–1.30 (симфония Салманова). С 3 до 5.30 мой доклад на Бюро (партком) о морально-этическом состоянии оркестра. 6.30–8 час. у меня Клюзнер со своим скрипичным концертом. Вечером на концерте Курта и у Ани (Ляльке 18 лет).

19 ноября.

Четверг. 12–3 час. на репетиции Янсонса («Поэма» Балкашина). 3–5 час. совещание с Саркисовым о собраниях групп, январском плане и концертах с Десятой симфонией Шостаковича. С 7 допоздна у меня Салманов.

20 ноября.

Пятница. Репетиция 11–2 час.: 1 и 3-я ч. симфонии Салманова. 2–3 час. на репетиции Янсонса («Оды» Дзержинского). 3.30–6.30 производственное совещание группы v-ni I [первых скрипок].