Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

Эта ключевая резолюция делала приоритетом заключение мира, а восстановление Союза – вопросом отдаленного будущего. По крайней мере республиканцы и конфедераты интерпретировали резолюцию именно так, и ответы их были сходными. «Это подразумевает поражение и отказ от всех условий», – писал один республиканец из Нью-Йорка. «Такую резолюцию мог бы написать и сам Джефферсон Дэвис, – радовался Александр Стивенс, – это первый настоящий луч света, что я вижу с самого начала войны». Charleston Mercury заявила: «[Избрание Макклеллана с такой программой] должно привести к миру и нашей независимости… [при условии] что в течение ближайших двух месяцев мы удержим наши позиции и не позволим врагам одержать победу»[1354]1354
  Strong G. T. Diary. P. 479; Nelson L. E. Bullets, Ballots and Rhetoric… P. 115, 113. Ни Стивенс, ни редактор Mercury, когда писали эти строки, еще не знали о падении Атланты.


[Закрыть].

Но!.. Запись из дневника Джорджа Темплтона Стронга от 3 сентября 1864 года: «Замечательные новости пришли этим утром: Атланта наконец-то пала!!! Это (в условиях текущего политического кризиса) является величайшим событием войны».

А шапка одной из республиканских газет гласила:

ПОБЕДА

Война близится к концу?

Ответ «старины Эйба» конвенту в Чикаго

Ужас и отчаяние среди «медянок»[1355]1355
  Strong G. Т. Diary. P. 480–481; Gray W. Hidden Civil War… P. 189.


[Закрыть]

26. «Нас сотрут с лица земли»

I

Произошло это так. Пока кавалеристы Шермана и Худа в первой половине августа проводили тщетные рейды в тылу друг у друга, союзная пехота безуспешно подступалась к железной дороге к югу от Атланты. Когда 26 августа «синие мундиры» внезапно исчезли, оставив лишь один корпус, Худ торжественно заключил, что Шерман снял осаду. Однако радость защитников города была преждевременной. Шерман действительно вывел всю свою армию из окопов, но направил ее на юг, чтобы перерезать магистрали и железные дороги далеко позади укреплений конфедератов. В тот момент, когда демократы в Чикаго заявляли о неудаче в войне, в 700 милях от Иллинойса федералы сооружали так называемые «шермановские галстуки» на последней остававшейся открытой железной дороге в Атланту, нагревая рельсы кострами и завязывая их потом вокруг деревьев.

Худ сообразил, что произошло, на день позже, чем это было нужно. 30 августа он послал два корпуса навстречу врагу под Джонсборо, в двадцати милях к югу от Атланты. Однако янки оказались им не по зубам, и атака была отбита с серьезными потерями для них. На следующий день Шерман контратаковал и окончательно добил южан. Чтобы избежать полного окружения, Худ 1 сентября эвакуировал Атланту, предварительно разрушив в ней все военные объекты. На следующий день в город вошли северяне, оркестры которых исполняли военные песни Союза, и водрузили над зданием мэрии звездно-полосатый флаг. Шерман послал в Вашингтон самодовольную телеграмму: «Атланта наша, и победа заслужена».

Значение этого события трудно переоценить. В северных городах пушки салютовали победителям сотней залпов. Газеты, досаждавшие Шерману долгие годы, теперь превозносили его как лучшего генерала после Наполеона. Битва в заливе Мобил внезапно обрела новый смысл как первый удар в смертельной «двойке»[1356]1356
  Боксерский термин, означающий нанесение двух быстрых и точных последовательных ударов с обеих рук. – Прим. пер.


[Закрыть]. «Шерман и Фаррагут, – ликовал госсекретарь Сьюард, – свели на нет положения чикагской программы». Richmond Examiner мрачно рассуждала о том, что «катастрофа в Атланте» случилась «как раз вовремя для того, чтобы спасти партию Линкольна от неминуемого исчезновения… [Она] сгущает тучи над перспективами заключения мира, до этого столь безоблачными»[1357]1357
  Lewis L. Sherman: Fighting Prophet. NY, 1932. P. 409; Richmond Examiner. 1864. Sept. 5.


[Закрыть]. Безнадежность чувствовалась повсеместно. «Никогда еще я не впадал в уныние, – писал один житель Северной Каролины, – но Господь отвернулся от нас, и я в отчаянии». Мэри Бойкин Чеснат из Южной Каролины в своем дневнике отразила наступление неизбежного: «После Атланты я чувствую, что во мне все умерло. Нас сотрут с лица земли»[1358]1358
  Nelson L. E. Bullets, Ballots, and Rhetoric: Confederate Policy for the United States Presidential Contest of 1864. University (Ala.), 1980. P. 119; Chesnut’s Civil War. P. 648, 645.


[Закрыть].

Далеко на севере Джордж Макклеллан размышлял над сводками из Атланты, составляя меморандум, в котором соглашался быть кандидатом от Демократической партии. Если бы он одобрил программу или ничего не сказал о ней, тогда по умолчанию стал бы сторонником перемирия и переговоров. Макклеллан чувствовал большое давление со стороны «мирного» крыла партии, призывавшего его поступить именно так. «Не слушайте ваших друзей с Востока, – заклинал его Валландигэм, – которые, не дай бог, могут посоветовать вам включить хотя бы намек на войну в ваш меморандум… Если в нем будет содержаться что-то подобное, двести тысяч человек на Западе откажут вам в своей поддержке»[1359]1359
  Письмо от 4 сентября 1864 г. (McClellan Papers. Library of Congress).


[Закрыть]. Ранние варианты письма Макклеллана удовлетворили бы Валландигэма: они содержали призыв к перемирию с одной лишь оговоркой о возобновлении войны, если переговоры о возрождении Союза зайдут в тупик.

Однако «друзья с Востока» – «военные» демократы, включая банкира Августа Бельмонта, председателя национального комитета Демократической партии – убеждали его, что война, единожды приостановленная, не может начаться вновь и что перемирие без всяких условий равносильно поражению Союза. После взятия Атланты подобное предложение только уменьшит шансы Макклеллана на президентское кресло. Меморандум Макклеллана, увидевший свет 8 сентября, отвергал пункт о «четырех годах неудачи». «Я не смогу посмотреть в глаза своим храбрым товарищам в армии и на флоте… и сказать им, что их усилия и жертвы, кровь наших убитых и раненых братьев, были напрасны, – писал генерал. – [Только когда] наши противники будут готовы к миру [приняв идею Союза, только] тогда могут начаться переговоры… в духе примирения и компромисса… Наша единственная цель – сохранение Союза, и мы не просим ни о чем больше»[1360]1360
  Анализ набросков меморандума см.: Wilson С. R. McClellan’s Changing Views on the Peace Plank of 1864 // AHR. 1933. 38. P. 498–505. В первых трех набросках демонстрируется «сердечное согласие» с положением программы о «прекращении огня» и заявляется: «Мы сражались достаточно, для того чтобы удовлетворить честолюбие обеих сторон». Понадобилось два письма от влиятельных «военных» демократов (Августа Бельмонта и Стивена Барлоу), чтобы Макклеллан удалил эти фразы из конечной редакции меморандума.


[Закрыть].

«Мирные» демократы были раздражены предательством Макклеллана. Они спешно начали консультации в поисках другого кандидата, но все, кого можно было выдвинуть, отказались от этой сомнительной чести, и волнение улеглось. Большинство «мирных» демократов, включая Валландигэма, в конце концов вернулись, хотя и вели кампанию главным образом за свою партию и ее программу, а не в интересах Макклеллана.

Схожий процесс шел и в Республиканской партии. Новости из Атланты расстроили планы по созыву нового конвента и замене Линкольна. Из дискредитированного аутсайдера президент в одночасье превратился в победоносного лидера. На пути к единству партии стояла только поддерживавшаяся раскольниками кандидатура Джона Фримонта. В ходе закулисных переговоров радикалы договорились о том, что Фримонт 22 сентября снимет свою кандидатуру в обмен на уход Монтгомери Блэра из кабинета. Хотя некоторых радикалов вовсе не прельщала перспектива переизбрания Линкольна, они охотно приняли участие в кампании. Двуличие демократов по вопросу о мире делало их удобной мишенью для республиканцев.

«Ни я, ни вы, – говорил партийный оратор, – ни сами демократы не могут ответить, является ли их программа мирной или военной… Говоря в общем, они стоят и за мир, и за войну, причем за мир с мятежниками и за войну – с собственным правительством»[1361]1361
  Zomow W. F. Lincoln and the Party Divided. Norman (Okla.), 1954. P. 139.


[Закрыть].

После промедления в долине Шенандоа Филип Шеридан вскоре стал присылать обнадеживающие известия. Помня о предписании Гранта преследовать Эрли «до полного уничтожения», Шеридан не забывал и о долгой полосе неудач северян в долине. Вот почему его армия в течение полутора месяцев выясняла намерения южан и не оттесняла их на юг дальше Уинчестера. Донесения разведки о прибытии к Эрли четырех дивизий от Ли (в действительности он получил лишь две) усилили небывалую осторожность Шеридана. Воспользовавшись этим ослаблением обороны Питерсберга, Грант в конце августа перерезал железную дорогу, связывавшую город с Уилмингтоном – прибежищем кораблей, прорывавших блокаду. Вынужденный растянуть фронт для прикрытия обозов, которые пришлось отправлять в обход перерезанного участка, Ли отозвал одну дивизию из долины Шенандоа. Узнав об этом от Ребекки Райт, учительницы-квакерши из Уинчестера, сочувствовавшей северянам, Шеридан решил действовать. 19 сентября 37 тысяч «синих мундиров» атаковали 15 тысяч конфедератов в Уинчестере. Обоз одного из союзных корпусов заблокировал движение другого, и наступление, не успев начаться, практически захлебнулось, однако Шеридан, энергично и не выбирая выражений, восстановил порядок и возглавил неотразимую атаку. Важную роль сыграла кавалерия с ее скорострельными карабинами; две кавалерийские дивизии даже пошли в старомодную сабельную атаку и взяли в плен две тысячи мятежников на левом фланге Эрли. «Мы заставили их крутиться волчком вокруг Уинчестера, – в броском газетном стиле телеграфировал начальник штаба Шеридана, – и завтра собираемся их преследовать»[1362]1362
  O. R. Ser. I. Vol. 43, pt. 2. P. 124.


[Закрыть].

Потеряв четверть своей армии, Эрли отошел на двадцать миль к хорошо укрепленной позиции на холме Фишерс-Хилл к югу от Страсберга. Шеридан действительно «собирался их преследовать». 22 сентября два корпуса провели демонстрацию против укреплений, в то время как третий (состоявший преимущественно из уроженцев Западной Виргинии и Огайо, сражавшихся в этой гористой местности уже три года) пробирался по козьим тропам вверх, чтобы смять левый фланг южан. Вынырнув из толщи деревьев в лучах заходящего солнца, они смели ошеломленных конфедератов как сухую листву. Шеридан вновь заставил Эрли «крутиться волчком», отступая к югу на протяжении 60 миль, пока конфедераты не достигли прохода через Блу-Ридж, где смогли наконец передохнуть.

«Шеридан обрушил золото и Дж. Б. Макклеллана в придачу, – писал один республиканец из Нью-Йорка. – Первое упало [в первый раз с мая] до 200, а второй – бог весть куда»[1363]1363
  Strong G. Т. Diary. P. 494. Одновременно по отношению к доллару Конфедерации золото выросло до 3000.


[Закрыть]. Грант возобновил нажим на оба фланга армии Ли к югу и к северу от реки Джемс. Хотя союзным войскам не удалось совершить прорыв, они продвинулись еще на две мили к юго-западу от Питерсберга и захватили важный форт всего в шести милях от Ричмонда. Столицу Конфедерации охватила паника, военная полиция отправляла на рытье окопов всех трудоспособных мужчин, кто только попадался в ее поле зрения, включая двух негодующих членов правительства[1364]1364
  Jones J. War Clerk’s Diary (Swiggett). II. P. 295–296.


[Закрыть]. Однако ветеранам Ли удалось остановить янки до того, как те вышли к внутренней линии укреплений. Тем не менее северные газеты преподнесли эти события как блестящую победу, хотя по сравнению с триумфом Шеридана она выглядела бледно.

Почти уничтожив Эрли, Шеридан приступил к выполнению второй части приказа Гранта, а именно к превращению «долины Шенандоа [в] пустыню… где даже вороны, пролетающие над ней, вынуждены будут нести пропитание с собой»[1365]1365
  O. R. Ser. I. Vol. 43, pt. 2. P. 202; Vol. 40, pt. 3. P. 223.


[Закрыть]. Помимо функции плацдарма для вторжения на Север, долина также служила источником провианта для армий южан в Виргинии. Уничтожение на корню урожая лишало долину Шенандоа обеих этих функций, и Шеридан как нельзя лучше подходил для выполнения этой задачи. По его словам, «населению не останется ничего, кроме как сокрушаться об ужасах войны». Союзная кавалерия опустошила долину как саранча. 7 октября Шеридан рапортовал о том, что «уничтожил свыше 2000 амбаров, заполненных зерном, сеном и сельскохозяйственным инвентарем, свыше 70 мельниц с мукой и пшеницей, реквизировал для армейских нужд свыше 4000 голов скота и забил для полевых кухонь не менее 3000 овец». И это было только начало. Шеридан обещал, что к моменту его ухода из Шенандоа «вся долина, 92 мили от Уинчестера до Стонтона будут опустошены до такой степени, что там не смогут жить ни люди, ни звери»[1366]1366
  Leonard T. C. Above the Battle: War-Making in America from Appomattox to Versailles. NY, 1978. P. 18; O. R. Ser. I. Vol. 43, pt. 1. P. 30–31.


[Закрыть].

Северяне были настроены весьма решительно – они не делали различий между фермерами, поддерживавшими мятежников, и теми, кто клялся в верности Союзу. И у тех и у других пшеницу и фураж забрали бы конфедераты или партизаны, рыскавшие в тылу и на флангах федералов и стремившиеся наносить им уколы побольнее. Так, они перерезали горло одному из адъютантов Шеридана, застрелили врача и убили другого любимого солдатами командира уже после того, как тот сдался. Разъяренные этими происшествиями, «синие мундиры» вымещали злобу на гражданском населении, которое они подозревали в укрывательстве «бродяг». Один союзный офицер заявлял, что тактика выжженной земли Шеридана наконец-то «очистила» долину Шенандоа от партизанских формирований: «Как говорят наши парни: „Мы сожгли осиное гнездо дотла“»[1367]1367
  Catton B. A Stillness at Appomattox. Garden City (NY), 1953. P. 286.


[Закрыть].

Это была жестокая война, но вскоре она стала еще более жестокой, особенно в Джорджии и Южной Каролине. Между тем мятежники решили, что не могут уйти из долины Шенандоа без еще одного сражения. Ли послал Эрли пехотную дивизию и кавалерийскую бригаду, что заставило Шеридана отложить запланированное возвращение 6-го корпуса под Питерсберг. Оставив свою армию в лагере близ Сидар-Крик в 15 милях к югу от Уинчестера, Шеридан 16 октября отбыл в Вашингтон, чтобы принять участие в совещании о дальнейшей стратегии войны. В его отсутствие Эрли решил последовать примеру своего наставника – «Каменной Стены» Джексона – и предпринять внезапную атаку. В ночь с 18 на 19 октября четыре дивизии конфедератов скрытно вышли на позиции, позволявшие атаковать две дивизии левого фланга северян. Фактор внезапности сработал. Толком не проснувшиеся федералы дрогнули и увлекли за собой две другие дивизии, началась общая паника, и вся армия Шенандоа бежала на четыре мили вниз по долине, потеряв 1300 пленными и 18 орудий.

Эрли был уверен, что одержал безоговорочную победу. Так же считали и его голодные солдаты, которые разбрелись с целью поживиться припасами из вражеских обозов. Однако было всего десять часов утра. Союзная кавалерия и 6-й корпус не обратились в бегство, а задержали остатки разбитых дивизий. К тому же на поле боя возвратился и Шеридан. Он прибыл в Уинчестер накануне вечером, и за завтраком его весьма удивила стрельба, слышная с юга. Он вскочил в седло и поскакал к месту событий. Прибытие Шеридана вошло в легенду. По мере того как он приближался, ему встречались бежавшие солдаты, которые узнавали и приветствовали его. «Черт бы вас побрал, не надо меня приветствовать! – закричал им генерал. – Если вы любите свою страну, поворачивайте обратно!.. Вам предстоит еще много боев! Вперед, черт бы вас побрал, вперед!» Десятками, а затем и сотнями солдаты последовали за ним. Поведение Шеридана в этот день стало самым ярким примером проявления личных лидерских качеств полководца в этой войне. Ветеран 6-го корпуса вспоминал: «Видеть такое зрелище, как возвращение Шеридана, и чувствовать такой душевный подъем доводится лишь раз в жизни»[1368]1368
  Catton В. Never Call Retreat. NY, Pocket Books, 1967. P. 374; Catton B. Stillness at Appomattox. P. 314.


[Закрыть].

Пока Эрли упивался собственной «победой», Шеридан хмурым осенним днем развернул пришедшую в себя армию в боевой порядок и возглавил контрнаступление. Кавалерия нахлынула с флангов, пехота атаковала в центре, и «серые мундиры» Эрли опрометью бросились врассыпную с поля утренней битвы. Отбросив мятежников за Сидар-Крик, федералы захватили тысячу пленных и отбили 18 пушек, оставленных ими утром, прибавив к ним еще 23 вражеских орудия. Армия Эрли была фактически рассеяна, а союзная кавалерия захватила ее обоз. В течение нескольких часов Шеридан превратил унизительное поражение в одну из самых важных побед Севера.

Грант попытался закрепить успех, вновь ударив по флангам Ли. Попытка вновь не принесла успеха, но вынудила главнокомандующего южан еще больше растянуть линию обороны, которая теперь составляла 35 миль от Ричмонда до Питерсберга. Линия эта была настолько тонкой, сообщал Дэвису Ли, что если он не получит пополнения, то их «ждет величайшее бедствие»[1369]1369
  Dowdey C. The Wartime Papers of R. E. Lee. NY, 1961. P. 868.


[Закрыть].

Северяне начинали думать так же. В предвкушении близкой победы многие ветераны-«трехгодичники», разошедшиеся по домам весной, осенью вновь записались в армию. Они помогли заполнить квоты и облегчили бремя призыва, который на этот раз проходил неожиданно гладко. Также они восстановили костяк Потомакской армии, почти разрушившийся летом под дурным влиянием новобранцев, «заместителей» и «охотников за премиями».

Республиканские политики сумели превратить предвкушение победы в свое преимущество. Одним из интереснейших документов этой избирательной кампании можно считать поэму «Прибытие Шеридана», написанную после битвы при Сидар-Крик Томасом Ридом. Эти стихи, громко декламируемые в ритме галопа лошади (несущей Шеридана от Уинчестера к полю боя) много раз пробуждали патриотический раж на политических митингах:

 
На рассвете двинулся грозный Юг,
В Уинчестере паника и испуг…
 
 
Но из города на Север дорога ведет,
И по дороге широкой подмога идет…
 
 
Из-под копыт на Юг клубы пыли летят,
О грохоте пушек они говорят,
Шеридан мчится быстрей, чем комета,
Изменникам горе, их песенка спета…
 

II

Также республиканцы сумели извлечь выгоду из свидетельств, реальных или мнимых, о продолжающихся сношениях демократов с действовавшими из Канады мятежниками. Несостоявшееся восстание во время демократического конвента в Чикаго не положило конец их предприятиям. Наиболее эксцентричной была попытка захвата «Мичигана» – единственной канонерки северян на озере Эри, где она охраняла лагерь военнопленных на острове Джонсон близ города Сандаски, – и освобождения пленных конфедератов. 19 сентября около двадцати агентов мятежников захватили около Сандаски пароход с целью взять на абордаж «Мичиган», офицеров которого при этом должны были отравить сторонники южан в экипаже. Однако в группу проник агент военного министерства. Сторонники южан были арестованы, и команда «Мичигана» ждала нападавших во всеоружии. Конфедераты были вынуждены вернуться в Уинсор ни с чем и бросить захваченный пароход[1370]1370
  Kinchen O. A. Confederate Operations in Canada and the North. North Quincy (Mass.), 1970. P. 104–116.


[Закрыть].

Более амбициозным, но столь же неудачным был план восстания «медянок» в Чикаго и Нью-Йорке в день выборов. Ничего, по-видимому, не зная о фиаско на конвенте в Чикаго, агенты южан охотно внимали нескольким сорвиголовам из стана демократов, уверявших, что уж на этот раз могучая армия сторонников мира непременно будет действовать (если им дадут достаточно золота). И снова в Чикаго, Нью-Йорк и другие города за несколько дней до предполагаемого выступления явились бывшие солдаты конфедератов – и снова ничего не произошло, так как федеральные власти, предупрежденные агентами секретных служб, проникшими в структуру чрезмерно доверчивых «сынов свободы», арестовали больше сотни «медянок» и мятежников в Чикаго и захватили тайники с оружием. В Нью-Йорк в день выборов прибыл Бенджамин Батлер во главе отряда в 3,5 тысячи человек, чтобы обеспечить порядок. Каковы бы ни были его недостатки как военачальника, Батлер снова (как ранее в Балтиморе и Новом Орлеане) продемонстрировал свое умение внушать страх потенциальным бунтарям из числа гражданского населения. «Такого на выборах еще никогда не было», – писал удивленный житель Нью-Йорка[1371]1371
  Strong G. Т. Diary. P. 510. О заговорах в Чикаго и Нью-Йорке см.: Kinchen О. А. Op.cit. P. 148–163; Horan J. D. Confederate Agent: A Discovery in History. NY, 1954. P. 181–198, 208–210; Brandt N. The Man Who Tried to Bum New York. Syracuse, 1986. Клемент считает эти заговоры вымыслом республиканской пропаганды (Klement F. L. Dark Lanterns: Secret Political Societies, Conspiracies, and Treason Trials in the Civil War. Baton Rouge, 1984).


[Закрыть].

Из предполагаемого оплота «медянок» в Южной Индиане приходили впечатляющие известия (некоторые, возможно, правдивые) о предательстве и измене. Военная полиция обнаружила тайники с оружием и арестовала некоторых видных «сынов свободы». В октябре эти люди предстали перед военным трибуналом по обвинению в «заговоре, оказании помощи мятежникам, подстрекательстве к восстанию [и] предательству». В их деятельность, согласно показаниям просочившихся в орден союзных агентов, были вовлечены и известные демократы, включая Валландигэма. Республиканские газеты потчевали избирателей ежедневными заголовками: «ВОССТАНИЕ НА СЕВЕРЕ!! Невероятное разоблачение! Валландигэм планировал свержение правительства! Заговор „партии мира“»![1372]1372
  Klement F. L. The Copperheads in the Middle West. Chicago, 1960. P. 190.


[Закрыть] Трибунал приговорил четырех обвиняемых к смертной казни. Отсрочки и апелляции привели к тому, что казнь не состоялась, а по окончании войны Верховный суд отменил приговор в отношении одного из них, Лэмдина Миллигана, на основании того, что гражданские лица не должны были предстать перед трибуналом в регионах, где не велись боевые действия и функционировали гражданские суды. В конечном итоге предполагаемые заговорщики, как и некоторые другие лица, обвиненные трибуналом, были отпущены на свободу.

Однако в октябре 1864 года все это еще было делом будущего. Одновременно с процессами «изменников» в Индиане главный военный прокурор Соединенных Штатов Джозеф Холт составил отчет, где описал «Сынов свободы» как дисциплинированную, могущественную организацию, вооруженную до зубов и состоящую на содержании Джефферсона Дэвиса, целью которой является уничтожение Союза. «Иудея породила лишь одного Иуду Искариота, – вещал Холт, – а в нашей стране появилась целая свора предателей… злонамеренно пытающихся расчленить Союз»[1373]1373
  О. R. Ser. II. Vol. 7. P. 930–953.


[Закрыть]. Отчет этот стал зерном для республиканской мельницы. Партия и союзные лиги напечатали тысячи копий; республиканские ораторы во время предвыборной кампании цитировали Холта, совершенно беззастенчиво ставя знак равенства между Демократической партией, движением «медянок» и изменой.

Демократы называли отчет Холта и показания правительственных агентов «от начала и до конца фальшивыми… смехотворными настолько, что в них нельзя поверить ни на секунду». Сам Линкольн не воспринимал угрозу заговора всерьез, считая «Сынов свободы» «сугубо политической организацией, у которой злонамеренности не больше, чем ребячества»[1374]1374
  Klement F. L. Op. cit. P. 205, 201; Lincoln/Нау. P. 192.


[Закрыть]. Ряд современных историков разделяют такую точку зрения. Ведущий исследователь движения «медянок» в северо-западных штатах называет «великий миф Гражданской войны о заговорах и подрывных тайных обществах» «сказкой», «вымыслом республиканского воображения», рожденным из смеси «лжи, догадок и политической конъюнктуры»[1375]1375
  Klement F. L. Op. cit. P. 202; Klement F. L. The Limits of Dissent: Clement L. Vallandigham and the Civil War. Lexington (Ky.), 1970. P. 293, 294. Также см.: Klement F. L. Civil War Politics, Nationalism, and Postwar Myths // Historian. 1976. 38. P. 419–438; Klement F. L. Dark Lanterns…


[Закрыть].

Это все-таки не так. Под дымовой завесой республиканской пропаганды полыхало и настоящее пламя. «Сыны свободы» и им подобные организации действительно существовали. Некоторые из их лидеров (возможно, лишь экстремисты) действительно тайно контактировали с эмиссарами южан в Канаде, получали оружие для противозаконных целей и плели заговоры против правительства.

Хотя Валландигэм и другие видные демократы, скорее всего, не участвовали в этих заговорах лично, некоторые из них встречались с Джейкобом Томпсоном в Канаде. Валландигэм являлся «верховным великим командором» общества «Сынов свободы», и он лгал под присягой, когда в начале 1865 года судили чикагских конспираторов, утверждая, что не знал ни о каких заговорах. Как писал Томпсон в заключительном отчете о своей канадской миссии: «В моем распоряжении находится столько документов, что они могут полностью разрушить карьеры очень многих видных деятелей на Севере»[1376]1376
  О. R. Ser. I, Vol. 43, pt. 1. P. 935. Об этом см.: Starr S. Z. Was There a Northwest Conspiracy? // The Filson Club Historical Quarterly. 1964. 38. P. 323–341; Carleton W. G. Civil War Dissidence in the North: The Perspective of a Century // South Atlantic Quarterly. 1966. 65. P. 390–402.


[Закрыть].

Что бы ни говорили о возможной деятельности в пользу Конфедерации на Старом Северо-Западе, никто не мог отрицать масштабы и опасность таковой в Миссури. Тайный «Орден американских рыцарей» установил там связи с различными партизанскими формированиями, опустошавшими штат. Генерал Конфедерации Стерлинг Прайс был назначен «военным командующим» Ордена[1377]1377
  Когда в начале 1864 г. Орден изменил свое имя на «Сыны свободы», в Миссури его название осталось прежним. Клемент (Klement F. L. Phineas С. Wright, the Order of the American Knights, and the Sanderson Expose // CWH. 1972. 18. P. 5–23) утверждает, что роль Прайса в деятельности Ордена была вымышлена агентами Союза, однако Кастель, признавая, что Орден добился очень немногого, все же считает Прайса его военным руководителем (Castel A. General Sterling Price and the Civil War in the West. Baton Rouge, 1968. P. 193–196).


[Закрыть]. Прайс координировал действия партизан с рейдами конфедератов в Миссури, что представляло собой большую угрозу контролю Союза над этой территорией, чем все туманные заговоры на остальном Северо-Западе.

Партизанская война вдоль границы Канзаса и Миссури явилась продолжением столкновений, начавшихся еще в 1854 году. Кровавые конфликты между «приграничными головорезами» и джейхокерами стали еще ожесточеннее после 1861 года, так как обе стороны получили благословение соответственно конфедеративного и союзного правительств. Партизанская война в Миссури приняла форму терроризма, превзошедшего по своему размаху волнения в других штатах. Канзасские джейхокеры и миссурийские «бродяги» не брали пленных, хладнокровно убивали, грабили и поджигали (но, что интересно, почти никогда не насиловали женщин). Джейхокеры начали применять тактику выжженной земли против тех, кто сочувствовал южанам, еще за три года до Шеридана. Главари партизан противоположного лагеря, особенно печально известный Уильям Кларк Куонтрилл, резали пленных солдат и мирных жителей (как белых, так и черных) задолго до того, как войска Конфедерации начали убивать пленных негров. Именно из миссурийских «бродяг» сформировались знаменитые послевоенные банды, включая шайку братьев Джеймсов и братьев Янгеров.

Рейды и засады, практиковавшиеся в Миссури, имели мало общего с глобальным конфликтом, частью которого являлись эти события, но молниеносные набеги и отступления нескольких тысяч партизан сковывали силы десятков тысяч федеральных солдат и ополченцев, которые могли бы воевать в это время в другом месте. Нужда партизан в укрытиях и карательные армейские операции приводили к тому, что мирные жители должны были поддерживать ту или иную сторону или же страдать от последствий (на практике, впрочем, выходило и то и другое). Генералы южан зачастую делали отряды партизан частью своих формирований или же приказывали этим отрядам уничтожать коммуникации и базы союзных войск, когда сами вели традиционные военные действия против северян. В августе 1862 года Куонтрилл захватил город Индепенденс в штате Миссури в ходе рейда южной кавалерии из Арканзаса. В благодарность он получил чин капитана армии Конфедерации, а впоследствии называл себя полковником.

Как «бродяги», так и джейхокеры порой действовали просто ради грабежа, мести или из любви к насилию, однако идеологическая подоплека тоже существовала. Сражавшиеся почти десять лет со сторонниками рабства, многие джейхокеры превратились в убежденных аболиционистов, полных решимости уничтожить рабство и социальную структуру, его поддерживавшую. Сомнительную славу приобрел 7-й Канзасский кавалерийский полк – «Джейхокеры Дженнисона», – отметившийся грабежами и убийствами в западной части Миссури. Полком командовал аболиционист, подполковником был брат Сьюзан Энтони[1378]1378
  Одна из организаторов суфражистского движения. – Прим. пер.


[Закрыть], а командиром одного из эскадронов – капитан Джон Браун-младший. Все до единого солдаты полка были настроены подавить мятеж и уничтожить рабовладельцев в буквальном смысле слова. С другой стороны, настоящие преступники увековечены в легендах, голливудских фильмах, а также некоторыми учеными как своего рода «Робин Гуды» или «первобытные мятежники», защищавшие мелких фермеров от капитализма янки, банков и железнодорожных компаний. Однако в реальности, как показывают недавние исследования, партизаны были выходцами из южных фермерских и плантаторских семей, у которых было в три раза больше рабов и в два раза больше средств, чем у среднего жителя Миссури. Поэтому если искать за их грабежами идеологические причины, то сражались они за сохранение рабства и независимость Конфедерации[1379]1379
  Boiven D. Guerrilla Warfare in Western Missouri, 1862–1865: Historical Extensions of the Relative Deprivation Hypothesis // Comparative Studies in Society and History. 1977. P. 30–51.


[Закрыть].

Самой мрачной фигурой из главарей партизан был Уильям Кларк Куонтрилл. Сын школьного учителя из Огайо, Куонтрилл странствовал по западным штатам, пока война в полной мере не раскрыла его специфический талант. Не будучи никак связан ни с Югом, ни с рабовладельцами, он предпочел встать на сторону Конфедерации лишь потому, что в Миссури ситуация позволяла ему нападать на институты власти. В своей шайке он собрал некоторых из самых отчаянных головорезов во всей американской истории. В мгновение ока шайка эта распадалась на мелкие отряды и объединялась лишь для дальнего рейда. Активизация деятельности банды на западной границе Миссури весной 1863 года приводила в ярость командующего союзными силами в этом районе Томаса Юинга. Шурин Уильяма Текумсе Шермана, Юинг уже понял то, что только начал понимать его знаменитый родственник – война велась не только между армиями, но и между простыми людьми. Жены и сестры партизан Куонтрилла давали пищу и кров его людям. Юинг арестовал их и поместил под домашний арест в Канзас-Сити. 14 августа здание, где находились многие из них, рухнуло; пять женщин погибли.

Эта трагедия повлекла за собой другую, еще более ужасную. Одержимые жаждой мести, люди Куонтрилла собрали шайку из 450 человек (включая братьев Янгеров и Фрэнка Джеймса) и направились в Лоуренс – ненавидимый ими еще со времен «окровавленного Канзаса» оплот фрисойлерства. Перейдя границу Канзаса, они захватили десять фермеров, сделав их проводниками и убив, когда они стали не нужны. Приблизившись к городу на рассвете 21 августа, Куонтрилл приказал своим людям: «Убивайте всех мужчин и поджигайте каждый дом». Они выполнили его приказ почти дословно. Первой жертвой был пастор «Церкви Объединения», убитый выстрелом в голову во время дойки коровы. За три часа банда Куонтрилла убила еще 182 мужчин и подростков и сожгла 185 домов. После этого «бродяги» ушли из города под носом у преследовавшей их союзной кавалерии и успели скрыться в Миссури, рассеявшись там в лесах[1380]1380
  Monaghan J. Civil War on the Western Border 1854–1865. NY, 1955. P. 274–289; Brownlee R. S. Gray Ghosts of the Confederacy: Guerrilla Warfare in the West, 1861–1865. Baton Rouge, 1958. P. 110–157; Castel A. E. A Frontier State at War: Kansas, 1861–1865. Ithaca, 1950. P. 124–141. Лучшее исследование, посвященное Куонтриллу: Castel А. Е. William Clarke Quantrill: His Life and Times. NY, 1962.


[Закрыть].

Эта резня взбудоражила всю страну. Облава на банду привела к поимке нескольких ее членов, которые были повешены или расстреляны без суда и следствия. Взбешенный генерал Юинг издал свой знаменитый приказ № 11 о принудительном выселении жителей четырех округов штата Миссури, граничащих с Канзасом. Солдаты союзной армии безжалостно выполнили приказ, на долгие годы превратив эти округа в безлюдную землю. Однако даже такие драконовские меры не могли остановить партизан; наоборот, в следующем году их рейды стали еще более смелыми и разрушительными.

Генерал Стерлинг Прайс, мечтавший очистить Миссури от янки, был впечатлен удалью Куонтрилла. В ноябре 1863 года Прайс послал ему письмо, где выражал «восхищение мужественным преодолением… трудностей и доблестной борьбой против деспотизма и угнетателей нашего штата», а также «надежду», что их совместные «усилия вскоре увенчаются успехом»[1381]1381
  O. R. Ser. I. Vol. 53. P. 908.


[Закрыть]. Вожди партизан заверили Прайса, что если армия Конфедерации вторгнется в штат, откуда ушли боевые части северян, вызванные отражать рейд Форреста в Теннесси, то миссурийцы массово поддержат южан. Набрав 12-тысячный кавалерийский отряд из жителей Миссисипи, Прайс двинулся на север через Арканзас и в сентябре 1864 года вторгся в Миссури. Он дал партизанским шайкам задание посеять хаос в тылу у северян, а «Орден американских рыцарей» должен был мобилизовать жителей Миссури, чтобы те оказали южанам поддержку. Вторая инициатива закончилась ничем, так как после ареста армейскими властями федералов верхушки Ордена он превратился в фикцию. Партизаны – совсем другое дело. Разбившись на мелкие отряды в центральной части Миссури, они парализовали железнодорожное сообщение и гужевые перевозки и даже приостановили движение судов по реке Миссури.

Самым эффективным был отряд «Кровавого Билла» Андерсона, отделившегося от Куонтрилла с пятьюдесятью «бродягами», сплошь патологическими убийцами, каким был и их главарь. В августе и сентябре шайка Андерсона наносила удары по отдаленным гарнизонам и аванпостам, убивая и снимая скальпы с кучеров, поваров и другой невооруженной обслуги, а также с солдат. Кульминацией этой кровавой оргии стали события в Сентралии 27 сентября. В сопровождении тридцати всадников, включая Фрэнка и Джесси Джеймсов, «Кровавый Билл» ворвался в город, сжег поезд и ограбил его пассажиров, попутно убив 24 безоружных солдата федеральной армии, направлявшихся в отпуск. Выдавленные из города тремя ротами ополченцев, бандиты соединились со своими 175 товарищами, повернули обратно и убили 124 из 147 преследователей, добивая раненых выстрелами в голову.