Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 67 страниц)

II

Несмотря на всю свою значительность, успехи Гранта в Миссисипи оставались на втором плане по сравнению с событиями на виргинском театре. Союз выиграл войну благодаря победам на западном фронте, но Конфедерация не один раз была близка к победе на фронте восточном. Весной и летом 1863 года Роберт Ли достиг своего наивысшего успеха, за которым последовало самое крупное фиаско.

Впрочем, в апреле 1863 года казалось невероятным, что Ли вообще может перехватить инициативу. Продовольствие и фураж в его армии были на исходе; чтобы избежать цинги, солдаты ели сассафрас и дикий лук, а лошади гибли от недостатка сена. Две дивизии под командованием Лонгстрита отправились к Норфолку и побережью Северной Каролины, чтобы противостоять нападениям северян. Нападения эти оказались незначительными, но Лонгстрит вынужден был оставаться на юго-востоке Виргинии весь апрель, чтобы докучать врагу и запасаться припасами в этом не разоренном войной крае. Без этих дивизий в распоряжении Ли было лишь 60 тысяч человек против превосходящих его вдвое федеральных сил, возглавляемых новым энергичным командующим Джозефом Хукером. Кавалерия конфедератов вынуждена была рассеяться по огромной территории в поисках травы для лошадей, что еще больше ослабляло армию южан, тогда как Хукер как раз реорганизовал конницу, выделив ее в отдельный корпус, лучше вооруженный и экипированный, чем отряд Джеба Стюарта. Это знаменовало собой конец превосходства легкой кавалерии южан.

Тем не менее боевой дух Виргинской армии оставался высоким, припасы, поступавшие от Лонгстрита, увеличили солдатский паек, а тщательно обустроенная сеть окопов, растянувшаяся вдоль Раппаханнока в районе Фредериксберга, придавала им уверенность в том, что они смогут отразить атаки врага любой численности. Однако в планах Хукера не значился штурм этих линий. Наоборот, после укрепления и переоснащения Потомакской армии он рассчитывал с помощью маневров вынудить Ли выйти на открытое пространство и навязать ему решающее сражение. Дерзкому и самоуверенному Хукеру приписывают такие слова: «Пусть Господь проявит милость к генералу Ли, ибо с моей стороны ее ждать не приходится»[1153]1153
  Williams Т. Н. Lincoln and His Generals. P. 232.


[Закрыть].

На протяжении нескольких дней в конце апреля Хукер, казалось, мог подкрепить свои хвастливые слова делом. Он разделил свою огромную армию на три части. 10 тысяч всадников переправились через Раппаханнок далеко на севере и повернули на юг, чтобы перерезать коммуникации Виргинской армии. 70 тысяч пехотинцев также двинулись вверх по течению и пересекли реку в нескольких милях от левого фланга Ли, в то время как оставшиеся 40 тысяч предприняли отвлекающий маневр под Фредериксбергом, чтобы удержать южан на месте, пока их позиции обходили с фланга и тыла. Все эти сложные маневры были выполнены весьма быстро. К вечеру 30 апреля 70 тысяч пехотинцев Хукера подошли к перекрестку у поместья Ченселлорсвилл в девяти милях к западу от Фредериксберга, посреди густого вторичного (поднявшегося на месте сведенного) леса, который местные жители называли «Глушь». На этот раз янки перехитрили Ли и практически взяли уступавших им по численности южан в клещи. В приказе по армии Хукер торжествовал: «Враг должен или позорно бежать, или покинуть свои укрытия и дать сражение на нашей позиции, где его ждет неминуемое уничтожение»[1154]1154
  O. R. Ser. I. Vol. 25, pt. 1. P. 171.


[Закрыть].

Несмотря на свое прозвище «Задира Джо» Хукер скорее ожидал (и надеялся), что Ли предпочтет «позорно бежать». Когда же выяснилось, что Ли решил «дать сражение», то боевой настрой Хукера волшебным образом улетучился. Не исключено, что его решение завязать со спиртным, принятое три месяца назад, было ошибочным, так как ему сейчас явно не помешало бы взбодриться. Также возможно, что в очередной раз проявилась особенность его натуры, которую подметил его товарищ еще по довоенной армии: «Хукер играл в покер лучше всех, кого я только знал, пока партия не доходила до момента, когда надо было резко повышать ставки. Тут он пасовал»[1155]1155
  McClure A. K. Recollections of Half a Century. Salem (Mass.), 1902. P. 348.


[Закрыть]. Словом, какой бы ни была причина, когда Ли 1 мая сделал свою ставку, Хукер тут же отдал инициативу в самой смертоносной из игр самому дерзкому из игроков.

Верно рассудив, что главную угрозу представляют войска у Ченселлорсвилла, Ли оставил для защиты укреплений Фредериксберга всего 10 тысяч пехоты под командованием склочного Джубала Эрли, а остальные силы 1 мая повел маршем в Глушь. В полдень они вступили в схватку с авангардом Хукера в паре миль к востоку от Ченселлорсвилла. На этом месте густой подлесок превращался в открытое пространство, на котором превосходство северян в живой силе и артиллерии становилось ощутимым. Однако вместо того чтобы усилить давление, Хукер отвел войска на оборонительные позиции к Ченселлорсвиллу, где толстые стволы деревьев полностью уравнивали шансы. Ошеломленные командующие корпусами союзной армии протестовали, но подчинились приказу. Годы спустя командир второго корпуса генерал Дариус Коуч писал: «[Когда Хукер известил меня, что] все успешные действия его помощников увенчаются оборонительным сражением в самой чаще леса… я вышел от него с убеждением, что мой командир потерпел поражение еще до битвы»[1156]1156
  Couch D. The Chancellorsville Campaign // Battles and Leaders. III. P. 161.


[Закрыть].

Чувствуя свое психологическое преимущество, Ли решил атаковать, несмотря на практически двукратное превосходство противника в живой силе. Ночью 1 мая Джексон и Ли сидели на пустых ящиках из-под галет и при отсветах костра обсуждали тактику битвы. Линия федеральных траншей на возвышенности вокруг Ченселлорсвилла выглядела слишком прочной. Левый фланг северян упирался в Раппаханнок, и его нельзя было обогнуть. Пока два генерала держали совет, как им одолеть «этих людей», разведчики Стюарта принесли ему известие о том, что правый фланг Хукера «висит в воздухе» в трех милях западнее Ченселлорсвилла. Это было шансом для Ли, а Джексон был тем человеком, который мог этот шанс использовать. Единственной проблемой было пройти незамеченными через дубовую рощу и колючий подлесок, чтобы войска могли обойти врага. Один из офицеров штаба Джексона решил эту проблему, найдя местного жителя, проведшего южан по тропе, по которой возили древесный уголь для плавильной печи.

Под прикрытием кавалерии Стюарта 30-тысячный корпус Джексона утром 2 мая начал обходной маневр с целью выхода на атакующие позиции, а для отражения возможной атаки основных сил Хукера в распоряжении Ли было лишь 15 тысяч человек. Это было настоящей авантюрой, самой отчаянной за всю предыдущую карьеру генерала. Фланговый марш Джексона вдоль вражеского строя – один из самых рискованных маневров войны – превратил растянутую колонну в очень удобную для удара мишень. Группировка Ли также находилась в большой опасности, если бы Хукеру удалось узнать о ее численности. Наконец, Эрли оставался лицом к лицу с троекратно превосходящим врагом под Фредериксбергом (даже после того, как Хукер перебросил к Ченселлорсвиллу один из корпусов). Однако Ли положился на бездействие Хукера, пока Джексон заканчивает свой маневр, и командующий Потомакской армией оправдал ожидания.

Хукер не мог обвинять свою кавалерию за то, что та прозевала Джексона, так как он сам послал большую ее часть в рейд, нагнавший страху на Ричмонд, но не принесший осязаемых результатов. Более того, пехотные дозоры обнаружили движение южан и доложили об этом Хукеру, но тот неверно истолковал сообщение. Две дивизии 3-го корпуса, которым командовал Дэниел Сайклз, атаковали арьергард колонны Джексона. Сайклз пользовался дурной славой: он был единственным «генералом от политики» среди командиров армии Хукера, до войны являлся завзятым демократом и имел репутацию донжуана. Его жена (возможно, в отместку) завела любовника, которого Сайклз в 1859 году застрелил прямо на улице в Вашингтоне. После первой в истории американской юриспруденции успешной апелляции с мотивировкой «временное помешательство» он был оправдан. Став из полковника генерал-майором еще в старой дивизии Хукера, Сайклз превратился в одного из фаворитов командующего. Его разведка боем 2 мая должна была предупредить Хукера о движении Джексона на юго-запад. В голове «Задиры Джо» пронеслась было мысль, что неуловимый «Каменная Стена» опять прибег к своим излюбленным трюкам, но он поспешил выдать желаемое за действительное и убедил себя в том, что вся армия Ли «позорно бежит». Поэтому Хукер не принял никаких мер против удара южан по своему правому флангу.

Командиром 11-го корпуса, находившегося на правом фланге, был Оливер Ховард – полная противоположность Сайклзу. Профессиональный военный, выпускник Вест-Пойнта, уже отличившийся в боях этой войны и потерявший руку при Фэйр-Оукс, Ховард был примерным семьянином, трезвенником, убежденным конгрегационалистом и имел прозвище «Солдат-Христианин». У него было мало общего с солдатами немецкого происхождения, составлявшими большую часть его корпуса. Этот корпус, насчитывавший всего 12 тысяч человек, имел неважную репутацию после действий под командованием Фримонта в долине Шенандоа и Франца Зигеля во время второй битвы под Булл-Раном. То, что произошло под Ченселлорсвиллом, эту репутацию никак не улучшило. Всю первую половину дня встревоженные дозоры сообщали Ховарду, что мятежники что-то готовят на западе. Тот уверял Хукера, что его войска готовы к отражению атаки, однако большинство его полков были развернуты на юг, так как Ховард был уверен в непроходимости зарослей на западе. К тому же он разделял мнение Хукера о том, что такие действия противника – не что иное, как прикрытие его отступления. Наступило время ужина и многие из людей Ховарда отдыхали или готовили пишу.

А в нескольких сотнях ярдов к западу измочаленные ветераны Джексона (их форма была изодрана еще больше обычного, поскольку они продирались через колючий кустарник) в 5:15 пополудни развернулись для наступления. Выйдя из-за деревьев на участке в две мили шириной, мятежники с криком набросились на смотревших на юг федералов и опрокинули их словно кегли. Несмотря на чудовищную неразбериху, некоторые бригады и артиллерийские батареи 11-го корпуса сохраняли дисциплину и отчаянно сражались, замедлив наступление врага, но в конце концов они также поддались всеобщей панике и бежали. К вечеру Джексон отбросил правый фланг северян на две мили, прежде чем Ховард и Хукер выстроили импровизированную линию обороны из четырех разных корпусов и остановили торжествовавших, но утративших порядок южан. Две дивизии из остававшихся в распоряжении Ли поддержали атаку со своей позиции. В течение нескольких часов при лунном свете продолжались беспорядочные стычки, причем порой солдаты стреляли по своим же товарищам. Так завершалось одно из редких ночных сражений Гражданской войны.

Помимо обычных военных неприятностей в эту ночь южан подстерегала еще одна беда. Полные решимости продолжать дальнейшее наступление на янки, Джексон и несколько его офицеров поскакали далеко вперед, чтобы провести рекогносцировку и подготовить новое наступление. На обратном пути по ним открыл огонь занервничавший патруль мятежников, принявший их за северян. Джексон получил два ранения в левую руку, которую пришлось ампутировать. Командование корпусом принял Стюарт, который довел сражение до успешного конца, однако потеря Джексона оказалась невосполнимой. Из-за развившейся пневмонии знаменитый военачальник скончался восемь дней спустя.

3 мая, следующий день после ранения Джексона, стал поворотным в битве. На двух участках, разделенных расстоянием в девять миль, шли ожесточенные схватки. Ночью Хукер приказал командиру 6-го корпуса, стоявшему в Фредериксберге – «Дядюшке» Джону Седжвику (прозванному так солдатами за его добродушие) – занять высоты на окраинах города и ударить в тыл Ли около Ченселлорсвилла. На рассвете «Дядюшка» Джон бросил три свои дивизии против окопов и каменной ограды Мэрис-Хайтс, где в декабре потерпели неудачу войска Бернсайда. История могла повториться – дивизия Джубала Эрли дважды отражала их наскоки, – но на третий раз в ходе одной из немногочисленных штыковых атак этой войны первая волна «синих мундиров» ворвалась на высоты, захватив в плен тысячу конфедератов и обратив в бегство остальных.

Тем временем Хукер оставался на удивление инертным, ожидая, по-видимому, что Седжвик один решит все наступательные задачи. Хукер даже приказал корпусу Сайклза отойти на рассвете с занятого им плацдарма на высоте Хэйзел-Гроув в миле к западу от Ченселлорсвилла. Это дало возможность Ли и Стюарту соединить два крыла своей армии и сосредоточить артиллерию около Хэйзел-Гроув – единственного места в Глуши, где она могла быть эффективной. После этого конфедераты начали общую атаку на три корпуса, удерживавших окрестности Ченселлорсвилла. Хукер так и не ввел в бой три других корпуса, несмотря на то что они могли атаковать фланги армии Ли. Командующий северян находился в каком-то оцепенении еще до того, как в его ставку попало ядро и он получил контузию. Однако он оправился и сохранил за собой командование, к досаде некоторых подчиненных, которые надеялись, что оставшийся вместо него старший корпусной командир возьмет управление армией на себя и начнет контрнаступление. Но Хукер приказал отступить на одну-две мили к северу, сокращая линию обороны.

Измотанные, но ликующие южане, сражавшиеся с воодушевлением, невиданным даже у этой победоносной армии, бурно приветствовали Ли, въехавшего на пепелище поместья Ченселлор. Этот момент был величайшим триумфом генерала, но битва еще не завершилась. Пока в районе Ченселлорсвилла обе армии словно по взаимному согласию прекратили сражение, чтобы спасти от начавшихся из-за бомбардировки лесных пожаров сотни раненых, Ли получил известие о прорыве Седжвика под Фредериксбергом. Возникла серьезная угроза тылам южан, даже с учетом того, что перед Ли находился перепуганный Хукер. Не теряя ни минуты, Ли направил к месту прорыва одну дивизию, затормозившую наступление Седжвика около сельской церкви на полпути между Фредериксбергом и Ченселлорсвиллом. На следующий день Ли перебросил туда еще одну дивизию, чтобы на этот раз уже атаковать федералов. После этого перед 75-тысячной армией Хукера остались лишь 25 тысяч южан под командованием Стюарта, но Ли словно знал, что его оцепеневший визави останется пассивен. Во второй половине дня 4 мая разрозненная атака 21 тысячи конфедератов против равной по численности группировки Седжвика была отражена, однако последний, узнав о фактическом поражении Хукера, под покровом ночи отвел свои войска назад за Раппаханнок.

На ночном военном совете командование северян высказалось за контрнаступление, однако Хукер, что стало для него характерно, пренебрег мнением подчиненных и решил отступить за реку. Под ливнем следующей ночью Потомакская армия выполнила эту нелегкую задачу. На утро 6 мая Ли, полный решимости действовать, планировал новое наступление и выразил сожаление, что, как и прошлым летом, федеральная армия избежала уничтожения. В любом случае, он одержал несомненную победу, что признали и на Севере. Без поддержки Лонгстрита, уступая в численности фактически вдвое, попавшись сперва на хитрость противника, генерал Ли перехватил инициативу, перешел в наступление и перегруппировал свои войска так, что на участке атаки у него было превосходство или, по крайней мере, равенство в силах. Хукер, словно кролик, загипнотизированный удавом, замер в неподвижности и не использовал и половины из вверенных ему сил.

Однако триумф при Ченселлорсвилле дался дорогой ценой. Конфедераты потеряли 13 тысяч человек (22% своей армии), тогда как потери федералов составили 17 тысяч (15%). Самой тяжелой потерей была гибель Джексона, так много сделавшего для победы. К тому же эмоциональный подъем, который испытал Юг, оказался даже пагубным, так как породил самоуверенность и презрение к потерпевшему поражение врагу. Уверовав в непобедимость своих сил, Ли готовился потребовать от них невозможного.

Во время битвы Линкольн фактически обосновался на телеграфе военного министерства. В течение нескольких дней он получал только обрывочные и противоречивые сведения. Когда 6 мая картина прояснилась, лицо президента, по выражению находившегося рядом с ним репортера, стало «мертвенно-бледным». «Боже мой! – воскликнул Линкольн, – что скажет общество?» Сказано было немало, и все сказанное было нелицеприятным. «Медянки» увидели в поражении лишнее доказательство того, что Север никогда не сможет подчинить себе Юг силой. Республиканцы пришли в отчаяние. «Все, абсолютно все потеряно!» – вскричал узнавший о Ченселлорсвилле Чарльз Самнер[1157]1157
  Brooks N. Washington in Lincoln’s Time. NY, 1896. P. 57–58; Diary of Gideon Welles. 3 vols. NY, 1960. I. P. 293.


[Закрыть].

Весной 1863 года боевой дух северян упал до последнего предела. Известия об успехах Гранта в Миссисипи доходили медленно, и общая картина выглядела туманно, особенно в свете неудачного штурма Виксберга 19 и 22 мая. Роузкранс топтался на месте в центральной части Теннесси, ничего не предприняв со времен своей достигнутой большой кровью новогодней победы при Стоунз-Ривер. Атака на форт Самтер, предпринятая 7 апреля восемью якобы непобедимыми броненосцами-мониторами, была с легкостью отбита, что подмочило репутацию флота. Эта атака должна была стать первым шагом к захвату Чарлстона, чье символическое значение заметно превосходило стратегическое. Провал броненосцев вновь подчеркнул, что при всей защищенности их эффективность остается весьма ограниченной. С одной стороны, артиллерия мятежников произвела более 2200 выстрелов, поразила корабли 440 раз и потопила только один из них, но с другой – большинство броненосцев получили повреждения орудийных башен, что ограничило их возможности наносить удары. Флот ответил 140 выстрелами и произвел только 40 попаданий. Большие надежды, связанные со штурмом колыбели мятежа, были разбиты. Союзная армия начала медленное, унылое и в конечном счете безуспешное продвижение вдоль береговой линии через болота в попытке взять Чарлстон измором.

III

В Конфедерации не могли долго почивать на лаврах побед Ли в Виргинии или Борегара под Чарлстоном. Армия Хукера близ Раппаханнока, хотя и побежденная, по-прежнему составляла 90 тысяч человек. Грант завоевывал Миссисипи. Роузкранс начал подавать признаки жизни в центральной части Теннесси. Юг, испытывавший давление со всех сторон, нуждался как в успешных оборонительных, так и в наступательных действиях, и Лонгстрит решил внести свою лепту. По дороге к реке Раппаханнок он, находясь во главе двух не участвовавших в битве дивизий, 6 мая остановился в Ричмонде для встречи с военным министром Джеймсом Седдоном. Лонгстрит предлагал перебросить свои дивизии на помощь Брэггу в Теннесси, который тогда смог бы отбросить армию Роузкранса назад в Огайо. Это вынудило бы Гранта свернуть осаду Виксберга и отправиться на выручку Камберлендской армии. Седдон в целом не возражал против предложения Лонгстрита, но предложил тому отправиться в Миссисипи на помощь Джонстону и Пембертону, а после того как они разобьют Гранта, уже заняться Роузкрансом. Джефферсон Дэвис также одобрил этот план, так как его беспокоила судьба родного штата; ко всему прочему, он считал оборону Виксберга важнейшей задачей.

Однако Ли наложил на эту инициативу свое вето. Дивизиям Лонгстрита потребовалось бы несколько недель, чтобы покрыть тысячу миль до Миссисипи по разбитым дорогам. Если бы Виксберг был способен продержаться столь долгое время, то, по мнению Ли, можно было бы обойтись и без посылки подкреплений, так как «июньский климат вынудит врага уйти». Вместо этого Потомакская армия могла бы перейти в наступление на ослабленные позиции южан. Хотя Ли и удалось сдержать Хукера без двух дивизий, ему их недоставало, как недоставало и резервов. В общем, подвел итог Ли, «выбор лежит между Виргинией и Миссисипи»[1158]1158
  О. R. Ser. I. Vol. 25, pt. 2. P. 790. Анализ этих событий см.: Jones A. Confederate Strategy from Shiloh to Vicksburg. Baton Rouge, 1961. P. 206–214.


[Закрыть].

Мнение Ли было настолько веским, что Дэвис не мог не согласиться с ним. Президента по-прежнему беспокоили вести из Миссисипи, и он вызвал Ли на совещание в Ричмонд 15 мая. Там генерал увлек Дэвиса и Седдона новым планом: он собирался с мощной армией вторгнуться в Пенсильванию и нанести поражение северянам на их территории. Это могло бы отвлечь армию противника от Раппаханнока, войска ушли бы из разоренной войной Виргинии и нашли бы пропитание на вражеской земле. Также этот шаг усилил бы позиции «мирных» демократов, дискредитировал республиканцев, вновь открыл бы возможности для признания Конфедерации внешним миром и, возможно, даже форсировал бы мирные переговоры и признание Конфедерации со стороны Союза.

Кабинет министров внимал Ли как зачарованный. Единственным, кого не впечатлил этот план, был генеральный почтмейстер Джон Рейган. Только он представлял в кабинете земли западнее Миссисипи (а именно Техас), и только он полагал, что для Конфедерации важнее сохранить Виксберг как связующее звено двух ее частей[1159]1159
  Reagan J. H. Memoirs, with Special Reference to Secession and the Civil War. Austin, 1906. P. 120–122, 150–153.


[Закрыть]. Однако Ли удалось убедить остальных, что даже если погода не изгонит янки из Миссисипи, то это сделает успешное вторжение Виргинской армии в Пенсильванию. После Ченселлорсвилла возможным казалось буквально все. «В армии еще никогда не собирались подобные люди, – говорил Ли о своих солдатах. – Они пойдут куда угодно и выполнят что угодно, если дать им умелых командиров». Авторитет Ли, чья слава, по словам одного из членов кабинета министров, «распространилась во всем мире», был настолько высок, что ему удалось настоять на своем. Даже Лонгстрит согласился с его мнением и писал сенатору от Техаса Уигфоллу: «Когда я выражал согласие с Седдоном и с Вами по вопросу о переброске войск на запад, мне казалось, что на востоке нас ждет только оборона. Однако заманчивые перспективы наступления изменили положение вещей»[1160]1160
  The Wartime Papers of R. E. Lee. Boston, 1961. P. 490; Foote S. Civil War. II. P. 432; Jones A. Confederate Strategy… P. 208. После войны между Лонгстритом и некоторыми виргинскими генералами возникла полемика касательно ответственности за поражение при Геттисберге. Виргинцы критиковали Лонгстрита за его равнодушие к вторжению в Пенсильванию и особенно за его, как им казалось, медлительность и неумелое командование войсками при наступлении 2–3 июля. В лучшем случае такие заявления делались по недоразумению, а в худшем – злонамеренно. Как показывает приведенное письмо, Лонгстрит поддерживал вторжение, хотя позже и говорил, что, одобряя стратегическое наступление, выступал за оборонительную тактику на вражеской территории, при этом Лонгстрит утверждал, что Ли согласился с его доводами, однако других свидетельств того, что командующий собирался наступить на горло собственной песне, нет. См.: Tucker G. Lee and Longstreet at Gettysburg. Indianapolis, 1968; Connelly Th. L. The Marble Man: Robert E. Lee and His Image in American Society. NY, 1977. Ch. 3.


[Закрыть].

Итак, Ли занялся реорганизацией пополненной армии, разбив ее на три пехотных корпуса и шесть кавалерийских бригад – всего 75 тысяч человек. Командующим нового (3-го) корпуса стал Эмброуз Хилл, а 2-й корпус Джексона перешел к Ричарду Юэллу, чья деревянная нога напоминала о ранении во втором сражении при Булл-Ране. Северовиргинская армия, использовав целый месяц для отдыха и переформирования, была готова к вторжению значительно лучше, чем в сентябре 1862 года. Боевой дух был высок, большинство солдат получили хорошую обувь, от маршевой колонны почти никто не отстал: так началось наступление через долину Шенандоа. В авангарде шел корпус Юэлла, овеянный славой успешной прошлогодней кампании в долине под командованием Джексона; уже в этом году ему удалось захватить в плен 3500 человек – гарнизоны северян в Уинчестере и Мартинсберге.

Этот успех и оказавшийся беспрепятственным марш доблестных южан на Пенсильванию посеял панику на Севере и усилил эйфорию на Юге. «С самого начала войны истинным стремлением южан было вторжение, – заявила Richmond Examiner, после того как из Пенсильвании пришли первые вести о победе. – Марш армии генерала Ли… имеет колоссальную важность, так как он покажет… легкость, с которой будет захвачен Север… Даже китайцы больше готовы к вооруженному сопротивлению, чем янки с их привычками и воспитанием… Наши армии… вторгнутся далеко вглубь вражеской территории, где с помощью разрушения жизненно важных центров северян мы принудим их к миру». Эта передовица датирована 7 июля 1863 года[1161]1161
  То есть спустя четыре дня после поражения конфедератов при Геттисберге. Весть об этом достигла Ричмонда лишь 9 июля, и еще день-два потребовалось, чтобы постичь смысл произошедшего и оставить оптимистичный тон.


[Закрыть].

А пока успешное вторжение омрачал лишь один инцидент. 9 июня союзная кавалерия большой массой пересекла Раппаханнок в 25 милях севернее Фредериксберга, чтобы выяснить намерения Ли. Воспользовавшись тем, что Стюарт позволил себе короткий отдых, «синие мундиры» убедились: враг начал движение на Север. Кавалерия мятежников взяла себя в руки и отбросила противника на исходные позиции в результате битвы при Бренди-Стейшн, которая стала крупнейшим кавалерийским сражением войны. Южная пресса критиковала Стюарта за то, что его «обленившуюся кавалерию» удалось застать врасплох[1162]1162
  Freeman D. S. Lee’s Lieutenants: A Study in Command. 3 vols. NY, 1942–1944. III. P. 19.


[Закрыть]. Стюарт был уязвлен и рассчитывал вновь снискать славу в ходе вторжения на Север. Его войска умело прикрывали действия пехоты, но поднявшаяся на новый уровень кавалерия северян также не дала Стюарту возможности узнать о планах Хукера. Чтобы найти выход из этого тупика, Стюарт возглавил рейд трех своих лучших бригад в обход арьергарда пехоты противника, шедшей на Север по следам Ли. В своей начальной стадии набег этот встревожил Вашингтон и посеял панику в Пенсильвании. Однако Стюарт отсутствовал в расположении Северовиргинской армии целую неделю, что в решающий момент лишило Ли сведений о передвижениях врага.

Тем не менее именно в эти безмятежные июньские дни Конфедерация достигла своих наибольших успехов. Ли запретил грабить население Пенсильвании, чтобы продемонстрировать миру, что южане не являются такими же вандалами, как федералы, опустошавшие Юг. Справедливости ради скажем, что не все мятежники воздерживались от грабежей и поджогов. Так, они разрушили металлургический завод, принадлежавший Тадеусу Стивенсу, повредили значительную часть железнодорожного полотна, провели принудительные реквизиции денежных средств у банкиров и торговцев (например, 28 тысяч долларов в одном только Йорке), а также брали все, что могло быть им полезно (обувь, одежду, лошадей, скот и продовольствие), выдавая взамен долговые расписки. Вторжение армии Ли обернулось опустошением южных и центральных районов Пенсильвании. В Чеймберсберге интендант корпуса Лонгстрита приказал крушить лавки топорами, пока владельцы не отдали ему ключи от своих складов. Одной фермерше, протестовавшей против угона свиней и скота, Лонгстрит отвечал: «Согласен, мадам, это очень и очень печально; вы только представьте, такое происходит в Виргинии уже два года! Очень, очень печально». Также солдаты южан захватили в Пенсильвании сотни чернокожих и продали их на Юг в рабство[1163]1163
  Цит. по: Lord W. The Fremantle Diary: Being the Journal of Lieutenant Colonel James Arthur Lyon Fremantle, Coldstream Guards, on his Three Months in the Southern States. Boston, 1954. P. 224. См. также: Coddington E. B. The Gettysburg Campaign: A Study in Command. NY, 1968. P. 153–179. Одна жительница Чеймберсберга так описывала захват конфедератами нескольких женщин и детей в этом городе: «Их гнали в точности так, как мы гоним скот». Mohr J. С. The Company Diaries: A Northern Family in the Civil War. Pittsburgh, 1982. P. 328–330.


[Закрыть].

Сдержанность Ли в отношении белого населения объяснялась еще и его стремлением завоевать симпатии «медянок». Он питал большие надежды на «становление мирной партии на Севере» как на средство «внесения раскола в ряды врагов и их ослабления». Действительно, писал Ли Дэвису 10 июня, «медянки» выступают за восстановление Союза посредством мирных переговоров, тогда как Юг ставит целью полную независимость, но, по мнению Ли, хуже не будет, если заигрывать с выразителями юнионистских устремлений, так как это ослабит поддержку войны на Севере: «В конце концов, в этом мы и заинтересованы. Когда нам предложат мирные переговоры, можно будет выиграть время, обсуждая их условия. Неблагоразумно будет с ходу отвергнуть это предложение только потому, что те, кто внес его, полагают, что результатом станет возрождение Союза». Если Дэвис согласен с доводами Ли, то, как сказал последний, «президент лучше всех знает, как осуществить этот план»[1164]1164
  Wartime Papers of Lee. P. 507–509.


[Закрыть].

Дэвис и в самом деле считал, что Ли несет на кончике своей обнаженной шпаги мирные предложения Северу. В середине июня Александр Стивенс высказал мнение, что в свете «неудач Хукера и Гранта», возможно, настало время сделать некоторые шаги в сторону переговоров о мире. Стивенс также предлагал отправиться к своему старому другу Линкольну в качестве парламентера и обсудить возобновление обмена военнопленными, приостановившегося вследствие отказа конфедератов обменивать чернокожих. Этот вопрос мог бы послужить началом для выдвижения мирных инициатив. Такая идея заинтересовала Дэвиса – он издал официальное распоряжение, назначив Стивенса ответственным за обмен военнопленными и другие процедурные вопросы. Какие неофициальные полномочия при этом получил вице-президент, осталось тайной. 3 июля он сел на корабль, который под парламентерским флагом отправился вниз по реке Джемс в расположение северян в Норфолке – таким был первый этап его вояжа, на который он возлагал столь большие надежды[1165]1165
  Stephens A. H. A Constitutional View of the Late War Between the States. 2 vols. Chicago, 1868–1870. II. 557–568; Davis. V. 513–519.


[Закрыть].

Марш армии Ли также возродил надежды конфедератов на признание Юга со стороны европейских держав. Вслед за победой при Ченселлорсвилле Джон Слайделл, находившийся в Париже, осведомился при французском дворе, «не настало ли время вернуться к вопросу о признании Конфедерации». Наполеон, разумеется, согласился, но не собирался действовать независимо от Великобритании. А в этой стране слухи об успехах Ли побудили сторонников Конфедерации к энергичным действиям. Весь июнь по обе стороны Ла-Манша проходили бесконечные консультации дипломатов-южан и их союзников, в ходе которых был разработан план, как добиться от парламента одобрения совместных англо-французских действий по признанию Юга. Наполеон III поддержал это начинание. Однако член парламента, выступивший с данным предложением – миниатюрный и импульсивный Джон Роубак, которого Джон Адамс называл «сумасшедшим больше чем на три четверти», – в своей речи от 30 июня наговорил много лишнего. Он неосторожно раскрыл все детали своей встречи с французским императором. Сама мысль о том, что «лягушатники» будут диктовать британцам их внешнюю политику, была для Джона Булля как красная тряпка для настоящего быка. Инициатива Роубака потонула в антифранцузской риторике, но британские сторонники признания Конфедерации с нетерпением ждали новостей о триумфе Ли в Пенсильвании. «Дипломатические средства исчерпаны, – писал 11 июля из Лондона журналист-конфедерат Генри Хотце, – и все мы ждем, что Ли завоюет для нас признание Европы»[1166]1166
  Owsley F. L. King Cotton Diplomacy. Chicago, 1931. P. 465; A Cycle of Adams Letters 1861–1865. 2 vols. Boston, 1920. II. P. 40; Jenkins B. Britain and the Civil War for the Union. 2 vols. Montreal, 1974–1980. II. P. 313.


[Закрыть].

Северяне за пределами Соединенных Штатов также слишком хорошо понимали, что было поставлено на карту в эти июньские дни 1863 года. «Истина в том, – писал Генри Адамс, – что все теперь зависит от нашей армии». В самом Вашингтоне Линкольн был недоволен темпами реорганизации армии Хукера. Когда Хукер в начале июня узнал о передвижениях Ли, он поначалу хотел форсировать Раппаханнок и напасть на арьергард южан. Линкольн не одобрил этот план и предложил Хукеру дать сражение главным силам южан, не пересекая реку, иначе армия окажется «зажата у реки, словно бык у забора: собаки кусают его спереди и сзади, а он не может ни бодаться ни лягаться». На Хукера это не произвело впечатления, и несколько дней спустя он предложил: раз Северовиргинская армия движется на север, то Потомакская армия должна двинуться на Юг и атаковать Ричмонд! Линкольн начал подозревать, что Хукер попросту боится новой встречи с Ли. «Я думаю, что вашей истинной целью является армия Ли, а вовсе не Ричмонд, – телеграфировал он Хукеру. – Если Ли двинется к верховьям Потомака, следуйте параллельным курсом… и дайте сражение при первой же удобной возможности». Голова вражеской колонны была уже в Уинчестере, а хвост – еще во Фредериксберге: «Так что шкура чудовища в каком-то месте весьма уязвима. Прошу вас, разбейте их!»[1167]1167
  Cycle of Adams Letters. II. P. 40–41; CWL. VI. P. 249, 257, 273.


[Закрыть]

Хотя Хукеру со скрипом удалось привести свою армию в движение, он все же не успел воспрепятствовать форсированию южанами Потомака. Однако эта новость даже воодушевила Линкольна. Он написал Хукеру: «[Судьба] возвращает вам шанс [уничтожить вражеские войска вдали от их баз], шанс, который, как я полагал, Макклеллан безвозвратно упустил прошлой осенью». Военно-морскому министру Уэллсу Линкольн сказал: «Мы не можем не разбить их, если у нас будет подходящий командир». К тому времени президент убедился, что Хукер таковым не является: генерал начал выражать беспокойство, что противник превосходит его по численности, что ему нужно больше солдат и что правительство не поддерживает его. Выглядевший «грустным и озабоченным», президент сообщил членам своего кабинета, что Хукер превратился в подобие Макклеллана. 28 июня он освободил Хукера от должности и назначил на его место Джорджа Гордона Мида[1168]1168
  CWL. VI. P. 281; Diary of Gideon Welles. I. P. 340, 344, 348.


[Закрыть].