Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 67 страниц)

Если бы спросили мнение простых солдат, то большинство из них, вполне возможно, высказалось бы за возвращение Макклеллана. Хотя Мид прошел путь от командира бригады до командира корпуса и имел хороший послужной список, для тех, кто ранее не служил под его началом, его имя ничего не говорило. Впрочем, к тому времени, набив шишек под командованием неумелых военачальников, солдаты обрели такую уверенность в себе, что им по большому счету было наплевать на личность командира. По наблюдению одного офицера, «в солдатах появилось что-то от английского бульдога». «Вы можете бить их снова и снова, но на каждый следующий бой они выходят с такой же уверенностью, как и прежде. Они привыкли к поражениям и не вспоминают о них. Не в этот день, так в другой настанет и наш черед»[1169]1169
  War Diary and Letters of Stephen Minot Weld 1861–1865. Boston, 1912. P. 213 (Уэлд был капитаном 18-го Массачусетского пехотного полка).


[Закрыть]. По мере продвижения армии вглубь Пенсильвании мирное население все больше приветствовало их как друзей, а не поносило как врагов. Их боевой дух рос буквально с каждым шагом. «Энтузиазм наших ребят выше раза в три по сравнению с теми временами, когда мы стояли в Виргинии, – писал военный врач. – Мысль о том, что Пенсильвания подверглась вторжению и мы сражаемся на своей земле, влияет на них очень сильно. Они настроены гораздо более решительно, чем когда-либо»[1170]1170
  Wiley В. I. Billy Yank. P. 283.


[Закрыть].

Когда Мид принял командование, 90 тысяч боеспособных солдат и офицеров были расквартированы в районе Фредерика (Мэриленд). Вражеские корпуса Лонгстрита и Хилла находились в сорока милях к северу близ Чеймберсберга (Пенсильвания). Часть корпуса Юэлла стояла в Йорке, угрожая захватить железнодорожный мост через реку Саскуэханна, а другая – в Карлайле, готовясь двинуться на Гаррисберг с целью перерезать основную ветку Пенсильванской железной дороги и захватить столицу штата. Как и надеялся Линкольн, Ли с армией оторвался от тыловых баз, но он сделал это сознательно. Подобно армии Гранта в Миссисипи, южане имели с собой достаточное количество боеприпасов, а провиант добывали на месте. Впрочем, основной проблемой для Ли были не припасы, а отсутствие Стюарта, без которого невозможно было выяснить точное местонахождение врага. В противовес южанам, Мид имел точные сведения об их передвижениях и быстро двигался навстречу.

Ночью 28 июня один из разведчиков Лонгстрита доложил, что Потомакская армия находится к северу от одноименной реки. Встревоженный близостью сил противника, тогда как его части были раскиданы то тут то там, Ли решил вызвать дивизии корпуса Юэлла из Йорка и Карлайла. Тем временем одна из дивизий корпуса Хилла узнала о возможной доставке партии обуви в Геттисберг, процветающий город, находившийся на перекрестке множества дорог. Так как Ли намеревался объединить свою армию именно возле Геттисберга, Хилл приказал этой дивизии выступить туда 1 июля, чтобы «получить свои башмаки».

Когда «обувщики» Хилла прибыли утром в Геттисберг, перед ними оказались не только дозоры и ополченцы. Накануне город заняли две бригады союзной кавалерии. Командовал ими побывавший во многих переделках опытный вояка Джон Буфорд, который, как и Линкольн, родился в Кентукки, а карьеру сделал в Иллинойсе. Буфорд оценил стратегическую важность этого перекрестка дорог, удобство холмистой местности для обороны. Ожидая, что мятежники пойдут именно этим путем, Буфорд расположил свои бригады, вооруженные казнозарядными карабинами, на высотах к северо-западу от города, и послал курьера к Джону Рейнольдсу, уроженцу Пенсильвании, командовавшему ближайшим пехотным корпусом, с просьбой поспешить к Геттисбергу. По его словам, если битве и суждено состояться, то удобнее места не найти. Когда первая дивизия Эмброуза Хилла утром следующего дня подходила к городу с запада, кавалеристы Буфорда были готовы ее встретить. Спешившись, они отстреливались из-за оград и деревьев, сдерживая втрое превосходившего их врага в течение двух часов, пока в обе стороны не поскакали курьеры за подкреплением. Ли приказал своим подчиненным не ввязываться в генеральное сражение до окончания концентрации всей армии, но сражение превратилось в генеральное само по себе, так как пехота обеих армий, услышав канонаду, стала подтягиваться к Геттисбергу.

Уставшие люди Буфорда уже готовы были податься назад, как в город быстрым шагом вошла головная дивизия 1-го корпуса Рейнольдса и остановила наступление мятежников. Одним из подразделений этой дивизии была «Железная бригада» – пять полков, сформированных из уроженцев Среднего Запада, носивших особые черные шляпы. Бригада и здесь подтвердила свою славу лучшей части Потомакской армии и вновь понесла гигантские потери: две трети наличного состава. Самой тяжелой для северян в первый день битвы была потеря Джона Рейнольдса, которого многие считали лучшим генералом в армии: он пал, сраженный пулей снайпера. 11-й («немецкий») корпус генерала Ховарда прибыл к полю боя, развернулся к северу от города и тут же встретился лицом к лицу с передовыми частями 2-го корпуса Юэлла, подошедшего после форсированного марша от Саскуэханны. После полудня около 24 тысячи конфедератов стояли напротив 19 тысяч «синих мундиров» вдоль полукруга длиной в три мили к западу и северу от Геттисберга. К полю битвы не прибыл еще ни один главнокомандующий, да они и не предполагали давать здесь сражение. Однако независимо от их намерений битва, которой суждено было стать крупнейшей и самой важной в этой войне, началась.

Ли прибыл в тот момент, когда сходились дивизии Юэлла и Ховарда. Быстро оценив ситуацию, он изменил свое намерение, решив не ждать по-прежнему находившийся достаточно далеко корпус Лонгстрита, и приказал Хиллу и Юэллу послать в бой все имевшиеся у тех силы. Издав свой клич, четыре дивизии южан бросились в атаку со ставшей уже привычной неотразимой страстью. Правый фланг корпуса Ховарда дрогнул, так же как при Ченселлорсвилле. Поскольку 11-й корпус в беспорядке отступал через город к холму Семетри-Хилл в полумиле к югу от Геттисберга, правое крыло 1-го корпуса осталось без прикрытия, и эти опытные солдаты также вынуждены были ярд за ярдом отступать к холму, где союзная артиллерия и дивизия, предусмотрительно оставленная Ховардом в резерве, приостановили атаку мятежников. В этот момент можно было предсказать очередную блестящую победу конфедератов.

Но Ли прекрасно видел, что, пока противник удерживает высоту к югу от города, о завершении битвы говорить рано. Он также знал, что оставшаяся часть Потомакской армии спешит к Геттисбергу, поэтому лучший шанс выиграть битву состоял в том, чтобы занять все возвышенности до подхода основных сил врага. Ли отдал Юэллу приказ действовать по своему усмотрению и «по возможности» взять Семетри-Хилл. Был бы жив Джексон, он, безусловно, нашел бы эту возможность. Но Юэлл не был Джексоном. Сочтя оборону северян слишком прочной, он не решился атаковать, создав тем самым одно из многочисленных «если бы» Геттисберга, которые поминались еще долгие годы. Когда уже сгущались сумерки, на поле боя прибыл 2-й федеральный корпус генерала Уинфилда Скотта Хэнкока и образовал оборонительную линию по холмам Калпс-Хилл и Семетри-Хилл, протянувшуюся на две мили по хребту Семетри-Ридж вплоть до холма Литтл-Раунд-Топ. После того как прибыли еще три союзных корпуса вместе с самим Мидом, «синие мундиры» сделали эту линию неприступной. Северяне не только заняли господствующие высоты, но благодаря выпуклому характеру своего фронта могли легко перебрасывать бойцов с одного участка на другой.

Изучив эту укрепленную линию через полевой бинокль вечером 1 июля и утром следующего дня, Лонгстрит пришел к выводу, что она неприступна для атаки. Он предложил Ли сдвинуться к югу и расположиться между северянами и Вашингтоном. Это бы вынудило Мида атаковать Северовиргинскую армию на ее условиях. Лонгстрит был сторонником тактической обороны: он брал за образец Фредериксберг, где федеральные дивизии были растерзаны в клочья, тогда как потери южан оказались минимальны. Лонгстрит не сражался под Ченселлорсвиллом, не было его и при начале сражения при Геттисберге – он появился только после того, как улюлюкающие мятежники вытеснили федералов из города. Ли помнил свои предыдущие битвы. Он не довершил долгожданное «уничтожение» армии противника ни во время Семидневной битвы, ни под Ченселлорсвиллом, и сейчас Геттисберг предоставлял ему третий шанс[1171]1171
  Двадцать лет спустя Айзек Тримбл, один из дивизионных командиров южан при Геттисберге, «почти дословно» пересказал отрывок своей беседы с Ли, состоявшейся 27 июня, за четыре дня до битвы. Когда Потомакская армия пошла в Пенсильванию по следам южан, Ли сказал Тримблу: «Я брошу на них все свои силы, сокрушу, разовью успех, уничтожив один корпус за другим, действуя мощно и внезапно… посею в их рядах панику и лишу Север армии… [Тогда] война закончится, и мы добьемся признания нашей независимости» (Freeman D. S. R. Е. Lee: A Biography. 4 vols. NY, 1934–1935. III. P. 58–59).


[Закрыть]. Боевой дух его ветеранов был высок как никогда – они, как полагал Ли, сочли бы маневр, предлагаемый Лонгстритом, отступлением и потеряли бы свой наступательный кураж. Согласно отчету британского наблюдателя, сопровождавшего конфедератов в этом походе, солдаты не могли дождаться, когда же им прикажут атаковать врага, «которого они постоянно громили» и к боевым качествам которого питали «глубокое презрение». Ли решил спустить их с цепи. Указывая на Семетри-Хилл, он сказал Лонгстриту: «Враг находится там, и именно там я собираюсь атаковать его». Лонгстрит возразил: «Раз враг там, то это значит, что он насторожен и ждет атаки; мне кажется, разумно будет от нее воздержаться». Однако Ли уже принял решение, и Лонгстрит удалился в расстроенных чувствах, будучи убежден, что грядет катастрофа[1172]1172
  Lord W. The Fremantle Diary. P. 205; сообщение Лонгстрита о его разговоре с Ли появилось в двух статьях, написанных годы спустя: Lee in Pennsylvania // Annals of the War. Philadelphia, 1879. P. 421; Lee’s Right Wing at Gettysburg // Battles and Leaders. III. P. 339–340.


[Закрыть].

Зная о недовольстве Лонгстрита, Ли тем не менее именно ему поручил возглавить решающую атаку 2 июля. Две из трех дивизий корпуса Хилла понесли накануне тяжелые потери и не могли продолжать бой. Юэлл по-прежнему считал позиции северян на Семетри-Хилл и Калпс-Хилл неприступными. Ли неохотно согласился с его доводами и потому приказал двум свежим дивизиям Лонгстрита (третья, под командованием Джорджа Пикетта, находилась в арьергарде и не смогла прибыть на поле боя вовремя) атаковать левый фланг северян, удерживавший южную оконечность хребта Семетри-Ридж. В наступлении должна была участвовать и свежая дивизия Хилла, в то время как Юэлл должен был осуществить отвлекающую демонстрацию на правом фланге федералов, а когда Мид ослабит этот фланг путем переброски войск на левое крыло, демонстрация должна была превратиться в полноценную атаку. Если бы этот план сработал, то оба фланга врага были бы смяты и Ли записал бы на свой счет вторые Канны[1173]1173
  Битва при Каннах состоялась в 216 г. до н. э. В результате этой битвы карфагенский полководец Ганнибал разбил и практически полностью уничтожил армию Рима (которая, по случайному совпадению, имела почти такую же численность, что и Потомакская армия под Геттисбергом), применив стратегию двойного охвата и уничтожив оба фланга неприятеля. В военном искусстве Канны служат нарицательным символом полной тактической победы с причинением большого ущерба живой силе врага.


[Закрыть].

Сложно понять душевное состояние Лонгстрита, пока он готовил эту атаку. Он был единственным невиргинцем, занимавшим высокий командный пост в Северовиргинской армии (и единственным видным генералом Конфедерации, ставшим после войны членом Республиканской партии). После войны Лонгстрит стал объектом ожесточенной критики со стороны виргинцев за неповиновение приказу и медлительность в битве при Геттисберге. Его винили в поражении в этой битве и, косвенно, во всей войне. В чем-то эта критика имела целью обелить Ли и других виргинцев (прежде всего Стюарта и Юэлла). Но Лонгстрит и вправду медлил под Геттисбергом. Хотя Ли хотел атаковать как можно раньше, корпус Лонгстрита смог начать движение лишь в четыре часа пополудни. Для такой задержки, впрочем, имеются и смягчающие обстоятельства: две его дивизии были на марше всю ночь, чтобы успеть к Геттисбергу, а затем их послали на позиции окольным путем, чтобы они не были замечены сторожевым постом северян на Литтл-Раунд-Топ – высоком холме на южном окончании позиции федералов. Кроме этого, самолюбие Лонгстрита могло быть задето отказом Ли от его предложения, а в успех атаки, которую ему поручили возглавить, он не верил. Как следствие, трудно было ожидать, что он вложит в это предприятие всю свою энергию.

В довершение всего Лонгстрит обнаружил левый фланг янки отнюдь не на Семетри-Ридж, где их видели разведчики южан. Это произошло из-за самоуправства Дэна Сайклза, командира 3-го корпуса армии Союза, удерживавшего левый фланг. Встревоженный своим расположением в низине у южной оконечности Семетри-Ридж (как раз перед началом подъема на Литтл-Раунд-Топ), Сайклз выдвинул две свои дивизии на полмили вперед, заняв крохотную возвышенность вдоль дороги, шедшей на юго-запад от Геттисберга. Там его войска заняли выступ, на вершине которого находился персиковый сад, а на левом краю, как раз под Литтл-Раунд-Топ, – нагромождение камней, прозванное местными жителями «Логово дьявола». Этот маневр нарушил связь корпуса с остальными частями северян и сделал его позицию уязвимой для атаки с обоих флангов. Когда Мид узнал о поступке Сайклза, было уже слишком поздно его возвращать, так как Лонгстрит начал свою атаку.

Необдуманный маневр Сайклза непреднамеренно нарушил планы Ли. Обнаружив левый фланг врага не там, где он ожидал его увидеть, Лонгстрит, возможно, должен был предупредить об этом Ли. По сообщениям разведки, высоты Литтл-Раунд-Топ и Биг-Раунд-Топ оставались незанятыми, предоставляя возможность для флангового маневра и выхода в тыл союзных войск. Дивизионные командиры Лонгстрита предлагали ему поменять схему атаки и воспользоваться такой возможностью. Но Лонгстрит уже по меньшей мере дважды пытался переубедить Ли, и ему не хотелось слышать очередной категорический отказ. Ли приказал ему вести атаку в определенном месте, и именно здесь он и собирался атаковать. В четыре часа пополудни его бригады построились и пошли в наступление.

В течение следующих нескольких часов произошли одни из самых кровопролитных схваток Гражданской войны: в персиковом саду, на пшеничном поле к востоку от сада, в «Логове дьявола» и на Литгл-Раунд-Топ. 15 тысяч ветеранов Лонгстрита, подбадривавших себя ревом, обрушились на выступ и привели в смятение пехотинцев Сайклза. Однако, умело маневрируя, Мид и его подчиненные заткнули бреши, перебросив туда свежие части трех других корпусов. Часть свежей дивизии Хилла в конце концов также присоединилась к Лонгстриту, тогда как на противоположном фланге солдаты Юэлла пошли в запоздалую атаку и, к тому времени как контрнаступление федералов и опустившаяся темнота остановили их, сумели достичь весьма немногого.

Самая отчаянная схватка проходила на участке наступления Лонгстрита, где два полка Союза, 20-й Мэнский и 1-й Миннесотский, покрыли себя неувядаемой славой. Возвышаясь над окружающим ландшафтом, два холма Раунд-Топ господствовали над южной оконечностью Семетри-Ридж. Если бы мятежникам удалось установить на них артиллерию, они могли бы обстреливать левый фланг федералов. Выдвижение вперед Сайклза оставило холмы без защиты. Алабамская бригада южан отправилась брать Литтл-Раунд-Топ. Еще несколько минут назад на нем не было никого, кроме одинокого сторожевого поста северян, но начальник инженерной службы Мида генерал Гувернер Уоррен успел оценить эту ситуацию до подхода вражеских войск. Галопом спустившись с холма, он убедил командующего 5-м корпусом послать форсированным маршем бригаду на вершину холма, и это было как раз вовремя.

На левом фланге этой бригады двигался 20-й Мэнский полк под командованием полковника Джошуа Чемберлена. Годом ранее Чемберлен еще был профессором риторики и современных языков в Боуден-колледже в Мэне. Взяв отпуск под предлогом обучения в Европе, он вместо этого вступил в армию и в нужный момент со своими земляками оказался в нужном месте. На протяжении почти двух часов они выдерживали непрерывные наскоки полков южан, уцепившись за скалистый, поросший лесом склон, в царстве гари, криков и ужаса. Казалось, что все их усилия пропадут даром. Более трети полка выбыло из строя, а остальные расстреляли все боеприпасы, и с учетом того, что «серые мундиры» готовили новую атаку, Чемберлен оказался перед нелегким выбором. Сохранив хладнокровие, он приказал своим солдатам начать штыковую атаку. Подбодряя себя криками, прокопченные янки устремились вниз по склону прямо на изумленных южан. Измученные боем на вершине холма, в который пришлось вступить сразу после 25-мильного марша к полю битвы, и потрясенные отчаянной храбростью уроженцев Мэна, алабамцы десятками сдавались в плен. Литтл-Раунд-Топ остался в руках северян. Хотя корпус Сайклза шаг за шагом отходил через персиковый сад, пшеничное поле и «Логово дьявола», левому флангу союзных войск на Литтл-Раунд-Топ больше ничего не угрожало.

Однако в миле к северу другая бригада из Алабамы угрожала прорвать оборонительную линию на Семетри-Ридж примерно в ее центре. Атака южан пришлась прямо в брешь, оставшуюся после движения Сайклза к персиковому саду. Брешь эту попытались заткнуть части 2-го корпуса Хэнкока, но пока тот перебрасывал резервы, Алабамской бригаде противостояли лишь восемь рот одного-единственного полка. Правда, полк этот был 1-й Миннесотский, состоявший из ветеранов всех сражений, начиная с Булл-Рана. Хэнкок приказал этим 262 солдатам задержать 1600 алабамцев до прихода подкреплений. 1-й Миннесотский выполнил приказ, но живыми остались лишь 47 человек. Когда Хэнкок заткнул брешь, наступление конфедератов на южной части поля битвы выдохлось.

На северном участке переброска федеральных войск от холмов Семетри-Хилл и Калпс-Хилл навстречу Лонгстриту давала корпусу Юэлла шанс превратить свой ложный маневр в настоящую атаку, на что и рассчитывал Ли. Но шанс не был использован. Уже в сумерках несколько бригад Юэлла все же начали атаку и захватили несколько оставленных северянами окопов, но при дальнейшем движении столкнулись с решительным сопротивлением. Две другие бригады южан оттеснили части злополучного 11-го корпуса на Семетри-Хилл, но подошедшая бригада 2-го корпуса отбросила их назад.

Локальные атаки конфедератов 2 июля были плохо организованы и разрознены. Умелое оперативное командование, которым так славилась Северовиргинская армия, отсутствовало в этот день напрочь. Со стороны же северян, напротив, командиры, начиная с Мида и заканчивая полковниками, действовали инициативно и сохраняли хладнокровие. Они перебрасывали свои части на нужные участки и своевременно контратаковали. Как результат, к ночи оборонительная линия федералов оставалась столь же прочной, если не считать потерю Сайклзом созданного им самим плацдарма. Каждая из сторон потеряла не менее 9000 человек, а общее количество потерь за два дня достигло 35 тысяч убитых, раненых и взятых в плен.

Количество жертв уже превзошло все предыдущие сражения этой войны, а битва еще не была закончена. Несмотря на упорное сопротивление врага, Ли верил, что его упрямые ветераны стоят на пороге победы. Еще одно усилие, считал он, и «эти люди» сломаются. Вообще Ли выглядел окрыленным сомнительными успехами прошедших дней, что было нехарактерно для него. В то же время ему досаждал приступ диареи, к тому же раздражало долгое отсутствие Стюарта (измотанные кавалеристы которого только этим днем присоединились к основным силам). Как бы то ни было, решение Ли в создавшейся ситуации было не лучшим. Он пришел в Пенсильванию за безоговорочной победой и не собирался уходить, не добившись ее. Он атаковал оба фланга противника, чтобы Мид ослабил центр. 3 июля Ли надеялся силами трех дивизий, со свежей дивизией Пикетта на острие удара, под прикрытием ураганного огня артиллерии прорвать этот ослабленный центр. Стюарт в тылу и Юэлл на правом фланге северян должны были помочь сомкнуть клещи после прорыва Пикеттом фронта. При надлежащей организации и умелом управлении непобедимые войска Ли не могли потерпеть неудачу.

Полуночный военный совет северных генералов также высказался за то, чтобы остаться на поле боя. Предвидя развитие событий, Мид сказал генералу, командовавшему на центральном участке: «Если Ли и будет атаковать завтра, то именно по центру»[1174]1174
  Gibbon J. The Council of War on the Second Day // Battles and Leaders. III. P. 314.


[Закрыть]. На рассвете, однако же, начался бой на крайнем правом фланге союзных позиций, у подножия Калпс-Хилла. Соединения 12-го федерального корпуса, переброшенные накануне на левый фланг, ночью вернулись обратно и атаковали с целью вернуть захваченные мятежниками траншеи. В ходе семичасовой перестрелки они одержали верх, что ухудшило шансы Ли на поражение правого фланга противника одновременно с запланированным наступлением по центру.

Пока шла эта схватка, Лонгстрит вновь предложил своему начальнику совершить обход левого фланга Мида. Ли опять ответил отказом и приказал Лонгстриту атаковать по центру силами одной дивизии Пикетта и двух дивизий корпуса Хилла (в общей сложности менее 15 тысяч человек), которые должны были преодолеть ¾ мили по открытому пространству и штурмовать позиции надежно окопавшихся пехотинцев, поддержанных достаточным количеством артиллерии. Впоследствии Лонгстрит вспоминал, что сказал тогда: «Генерал Ли, в истории еще не было такого, чтобы отряд в 15 тысяч человек смог выполнить подобную задачу». Ли нетерпеливо ответил, что его доблестная армия уже выполняла такие задания и сможет сделать это снова. «Я ушел с тяжелым сердцем, – писал потом Лонгстрит, – предвидя отчаянное и безнадежное наступление и ужасную бойню, которой оно закончится… Этот день под Геттисбергом стал одним из самых горьких в моей жизни»[1175]1175
  Longstreet J. Lee’s Right Wing at Gettysburg // Ibid. P. 343, 345.


[Закрыть].

С этими мыслями Лонгстрит начал сосредотачивать артиллерию (всего около 150 орудий) для самой масштабной бомбардировки в истории войны, чтобы подготовить прорыв. В 13:07 пушки Лонгстрита разорвали звенящую тишину, наступившую после завершения утреннего боя на правом фланге северян. Артиллерийская дуэль из 300 орудий велась на протяжении почти двух часов; звуки канонады разносились по пенсильванской земле вплоть до Питтсбурга. Несмотря на неистовый обстрел, пехота северян, укрытая за каменными оградами и брустверами, почти не пострадала – мятежники в основном целились выше их.

Дивизия Пикетта, состоявшая исключительно из виргинцев, с волнением и нетерпением ожидала своего часа. 38-летний Джордж Пикетт был последним в том же выпуске Вест-Пойнта, что и Джордж Макклеллан (выпущенный вторым). Пикетт хорошо проявил себя в войне с Мексикой, но в Гражданской войне держался очень скромно. Его дивизия не сражалась при Ченселлорсвилле и топталась на месте, охраняя обоз в первые два дня битвы при Геттисберге. Носивший длинные курчавые волосы, вислые усы и эспаньолку, Пикетт напоминал то ли типичного южного джентльмена, то ли пароходного карточного игрока. Ему были по нраву романтический стиль а-ля сэр Вальтер Скотт, и он надеялся стяжать славу под Геттисбергом.

Наконец, в три часа пополудни Лонгстрит с неохотой отдал приказ о наступлении. В тот момент казалось, что артподготовка конфедератов вывела из строя неприятельские орудия, поэтому вопрос стоял так: сейчас или никогда. С точностью, уместной лишь на парадах, три бригады Пикетта, поддержанные шестью бригадами дивизии Хилла на левом фланге (две находились в резерве), двинулись вперед. Колонна наступавших, растянувшаяся на целую милю, являла собой величественное зрелище, классическую иллюстрацию для учебников по военному искусству. Очевидцы с обеих сторон с трепетом вспоминали эту картину до своего последнего вздоха (многие, впрочем, издали этот вздох в течение ближайшего часа). Атака Пикетта представляла собой миниатюрное отражение всей войны, которую вела Конфедерация: беспримерная храбрость, очевидный первоначальный успех и катастрофа в итоге. Когда казавшаяся непобедимой пехота южан миновала слегка пересеченную местность, артиллерия федералов внезапно проснулась и по мере приближения южан перешла на картечь. Оказалось, что орудия вовсе не были выведены из строя – дальновидный начальник артиллерии генерал Генри Хант приказал прекратить огонь, чтобы сбить южан с толку, сберечь боеприпасы и встретить врага как полагается. Союзная пехота начала стрелять с 200 ярдов, а Вермонтский, Огайский и Нью-Йоркский полки ударили по наступавшим с флангов. Под невыносимым огнем атака конфедератов захлебнулась. Две-три сотни виргинцев и теннессийцев во главе с генералом Льюисом Армистедом прорвали первую линию обороны, после чего Армистед получил смертельные ранения, а его солдаты падали один за другим, как листья на осеннем ветру. Через полчаса все было кончено. Из 14 тысяч конфедератов, пошедших в атаку, едва половина вернулась обратно. Дивизия Пикетта потеряла две трети своего состава; три командира бригад и все тринадцать полковников были убиты или ранены.

Когда те, кто выжил, вернулись к месту, откуда начиналась их самоубийственная авантюра, они увидели Ли и Лонгстрита, формировавших линию обороны на случай предполагаемой контратаки Мида. «Это полностью моя вина, – промолвил Ли, оказавшись среди солдат. – Именно я проиграл эту битву, но вы должны приложить все силы и помочь мне выйти из этого трудного положения. Все добрые солдаты должны сплотиться»[1176]1176
  Dowdey C. Death of a Nation: The Story of Lee and His Men at Gettysburg. NY, 1958. P. 341; Foote S. Civil War. II. P. 567–568.


[Закрыть]. Они и сплотились, по крайней мере часть из них, но Мид не начал контрнаступления. За это его критиковали еще долгие годы. Хэнкок, несмотря на ранение, полученное при атаке Пикетта, предлагал Миду преследовать разбитые бригады Ли силами не участвовавших в битве 5-го и 6-го корпусов. Но на плечах Мида лежала большая ответственность. Он был командующим армии всего шесть дней, три из которых эта армия сражалась за спасение государства (как он представлял свою миссию) и едва преуспела в этом. Мид не мог знать масштабов потерь в стане южан, а также того, что их артиллерия расстреляла почти все свои снаряды. Однако он знал, что Стюарт находится где-то в его тылу – ему еще не сообщили, что кавалерийская дивизия северян остановила Стюарта в трех милях к востоку от Геттисберга, расстроив тем самым и третью часть плана Ли по уничтожению армии Мида. Тем временем два союзных кавалерийских полка на левом фланге к югу от холмов Раунд-Топ напали на пехоту мятежников, опережая ожидаемый приказ о контрнаступлении, однако получили жестокий отпор от готового к такому повороту событий врага. Ближе к вечеру несколько частей 5-го и 6-го корпусов продвинулись дальше «Логова дьявола» и пшеничного поля. Там они отбросили арьергард дивизий Лонгстрита, который отошел на новый оборонительный рубеж. Мид подумывал о наступлении в этом районе на следующий день, 4 июля, но начавшийся вскоре после полудня ливень не позволил этому плану осуществиться.

Другой причиной недостаточной агрессивности Мида стало его уважение к противнику. Он с трудом мог поверить, что разбил триумфаторов Ченселлорсвилла. Также генерал впоследствии объяснял, что не хотел следовать «плохому примеру [Ли] и вести на смерть собственную армию, атакуя хорошо укрепленные позиции». «Мы сделали достаточно», – сказал он некоему кавалерийскому офицеру, недовольному результатами. В поздравительной телеграмме бывший командир корпуса выразил всеобщее удивление тем фактом, что долгое время терпевшая неудачи Потомакская армия одержала очень важную победу: «Блестящий успех Потомакской армии вдохнул жизнь во всех нас. Я не мог поверить, что такого врага можно разбить»[1177]1177
  О. R. Ser. I. Vol. 27. pt. 3. P. 539; Foote S. Civil War. II. P. 575; Cleaves F. Meade of Gettysburg. Norman (Okla.), 1960. P. 172.


[Закрыть].

Север действительно вдохнул полной грудью. «ПОБЕДА! НОВОЕ ВАТЕРЛОО!» – кричал заголовок в Philadelphia Inquirer. Волна ликования захлестнула Вашингтон на следующий день после отражения атаки Пикетта, превратив празднование Дня независимости в самое памятное в истории. «Мне еще никогда не приходилось видеть такие торжества в Вашингтоне», – писал очевидец событий. Когда три дня спустя пришли известия о падении Виксберга, ликование удвоилось. Линкольн вышел на балкон Белого дома и сообщил толпе, выкрикивавшей здравицы в его честь, что «чудовищному мятежу», поставившему цель «низвергнуть принцип равенства всех людей», нанесен сокрушительный удар[1178]1178
  Cleaves F. Meade of Gettysburg. P. 171; CWL. VI. P. 319–320.


[Закрыть]. Джон Темплтон Стронг из Нью-Йорка с радостью отмечал в своем дневнике: «Результаты этой победы поистине бесценны… Чары непобедимого Роберта Ли развеяны. Потомакская армия наконец обрела генерала, который смог руководить ею, и храбро выдержала все атаки, несмотря на длинный и печальный перечень прошлых неудач… „Медянок“ будто парализовало, по крайней мере на какое-то время… Престиж нашего правительства как в стране, так и в мире вырос в несколько раз»[1179]1179
  Strong G. T. Diary. P. 330.


[Закрыть].

Стронг и сам не предполагал, насколько верна его последняя фраза. Вице-президент Конфедерации Стивенс, исполнявший парламентерскую миссию, как раз находился в пути, когда битва при Геттисберге достигла кульминации. Джефферсон Дэвис рассчитывал, что Стивенс прибудет в Вашингтон с юга, когда победоносная армия Ли будет маршировать на него с севера. Сообщения о миссии Стивенса и исходе битвы поступили в Белый дом одновременно. Линкольн тут же послал Стивенсу резкий отказ на просьбу о пересечении линии фронта[1180]1180
  Diary of Gideon Welles. I. P. 358–362.


[Закрыть]. В Лондоне вести из-под Геттисберга и Виксберга стали смертельным ударом для сторонников признания Конфедерации. «Катастрофу, постигшую мятежников, не искупить никакими надеждами на их успех, – ликовал Генри Адамс. – Все признали, что любым помыслам об интервенции положен конец»[1181]1181
  Cycle of Adams Letters. II. P. 59–60.


[Закрыть].

Победа под Геттисбергом досталась дорогой ценой: Союз потерял убитыми и ранеными 23 тысячи человек – более четверти армии. Однако потери южан были еще более тяжелыми: 28 тысяч убитых, раненых и пропавших без вести, что превышает треть армии Ли. Когда 4 июля под проливным дождем остатки армии начали отход в Виргинию, тысячи раненых испытывали нечеловеческие страдания, трясясь в реквизированных санитарных повозках по разбитым дорогам. 7000 раненых конфедератов были оставлены под присмотром врачей и медсестер федералов в Геттисберге. Ли пребывал в глубокой депрессии, связанной с итогами его «похода за миром». Спустя месяц он подал Дэвису прошение об отставке. «Никто лучше меня не сознает полную неспособность исполнять мой долг на этом посту. Я не могу даже завершить то, что хотел сам, как же я могу оправдать ожидания других?»[1182]1182
  Wartime Papers of R. E. Lee. P. 589–590.


[Закрыть] Так говорил человек, чьи блестящие достижения годом ранее заставили восхищаться весь Запад. Естественно, Дэвис отказался принять его отставку и предложил Ли и его подчиненным ковать дальнейшие победы. Но уже никогда им не удалось создать такую мощную силу и добиться той репутации, с которыми они вошли в Пенсильванию благословенными летними днями 1863 года. Хотя кровопролитная война продолжалась еще два года, Геттисберг и Виксберг знаменовали ее переломный момент.

Проницательные наблюдатели из лагеря южан признали это. «[Падение Виксберга —] сокрушительный удар, ввергший нас в отчаяние», – писал чиновник военного министерства Джон Джонс, узнав 8 июля о том, что произошло. На следующий день его настроение ухудшилось еще больше: «Новости из стана Ли кошмарны… Это самый мрачный день войны». «Пламенный оратор» Эдмунд Раффин признавался: «Я никогда еще до такой степени не терял веру в наше дело». А обычно неутомимый Джошуа Горгас, глава артиллерийско-технической службы Конфедерации, 28 июля записал в своем дневнике слова, боль которых доносится к нам сквозь годы: «События сменялись с ужасающей быстротой. Еще месяц назад мы были на верном пути к победе. Ли стоял в Пенсильвании, угрожая Гаррисбергу и даже Филадельфии. Защитники Виксберга смеялись над попытками Гранта взять город… Порт-Хадсон отбил натиск Бэнкса… Сейчас картина настолько же мрачна, насколько светлой была ранее… Кажется невероятным, что человеческими усилиями можно было сменить декорации в столь краткий срок. Вчера мы парили на гребне успеха, сегодня же наш удел – полное разочарование. Юг идет к гибели»[1183]1183
  Jones J. War Clerk’s Diary (Miers). P. 238, 239; Mitchell B. L. Edmund Ruffin: A Biography. Bloomington, 1981. P. 231; The Civil War Diary of General Josiah Gorgas. P. 55.


[Закрыть].