Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 67 страниц)

Так же поступили и виги. Они вообще не приняли никакой предвыборной платформы, а кандидатом в президенты выдвинули героя недавней войны, хотя большинство вигов были его противниками. Пример выдвижения Закари Тейлора как нельзя лучше иллюстрирует случайность выбора союзников в американской политике. Коренастый, с короткими ногами и густыми, постоянно нахмуренными бровями, небрежно одевавшийся, этот кадровый армейский офицер (не учившийся, однако, в Вест-Пойнте) не имел каких-либо известных политических убеждений и казался неподходящим для президентского кресла. Статный, внушительный главнокомандующий американской армией Уинфилд Скотт, компетентный профессионал, любитель парадных церемоний и убежденный виг, выглядел гораздо более предпочтительной кандидатурой на пост президента, если бы антивоенная партия хотела улучшить свою репутацию, выдвинув в Белый дом кандидата из действующей армии. Однако недостатки Скотта были продолжением его достоинств. Критики считали его напыщенным, также он питал слабость к написанию косноязычных открытых писем, делавших его мишенью для насмешек. Прозвище «Суматоха в перьях» (Old Fuss and Feathers) верно передавало суть его политических пристрастий. Достоинства же Тейлора, напротив, проистекали из его недостатков, как явствует из его прозвища Rough and Ready[93]93
  Примерно так: действующий грубо, но энергично. – Прим. пер.


[Закрыть]. По-видимому, многие граждане в эту новую эпоху всеобщего избирательного права (белых) мужчин предпочитали, что называется, неотесанных кандидатов. Будучи героем войны, Тейлор претендовал на всеобщее обожание. Хотя именно Скотт задумал и возглавил кампанию 1847 года, окончившуюся взятием Мехико, победы Тейлора в 1846 году в районе Рио-Гранде и его необычайный триумф при Буэна-Виста в феврале 1847 года, когда он разгромил втрое превосходившие его силы мексиканцев, сделали его очень популярным еще до возвышения Скотта.

Победа под Буэна-Виста разогнала «омнибус» Тейлора до космической скорости. Вторым основным соперником старого вояки перед праймериз был Генри Клэй. Остроумный и популярный политик с изысканными манерами, 70-летний Генри Клэй имел прозвище «Мистер Виг» – он был основателем партии и архитектором «американской системы», предусматривавшей стимулирование экономического роста путем введения протекционистского тарифа, учреждения национального банка и федеральных ассигнований на «внутренние усовершенствования». Однако трижды проиграв на президентских выборах, Клэй изведал все розы и шипы долгой политической карьеры. Как и большинство членов своей партии, он был против присоединения Техаса и ведения войны с Мексикой[94]94
  По грустной иронии судьбы один из сыновей Клэя был убит под Буэна-Виста. Другой видный виг и противник мексиканской кампании Дэниел Уэбстер также потерял в этой войне сына.


[Закрыть], но виги не могли рассчитывать выиграть выборы, не завоевав большинство голосов в штатах, где аннексия и война пользовались популярностью. И при такой стратегии кандидатура Тейлора была оптимальной.

Генерал был настоящей находкой и для южных вигов, столкнувшихся с резким падением популярности в своих штатах вследствие последовательной поддержки северных однопартийцев в отношении «условия Уилмота» (а большинство северных демократов склонялось в пользу доктрины «народного суверенитета» Касса). Лидеры южных вигов, в особенности сенатор от Кентукки Джон Криттенден и конгрессмен от Джорджии Александр Стивенс, пытались использовать популярность Тейлора в интересах Юга. Тот факт, что Тейлор владел крупными плантациями в Луизиане и Миссисипи и более чем сотней рабов, казалось, гарантировал его лояльность по самому животрепещущему для южан вопросу. «Правда в том, – заявлял сенатор от Джорджии Роберт Тумбз, – что Клэй с потрохами продался северным вигам, противникам рабства». С другой стороны, Тейлор был «южанином, рабовладельцем и хозяином хлопковых плантаций, по рождению, образу и убеждениям» ассоциируясь с Югом[95]95
  The Correspondence of Robert Toombs, Alexander H. Stephens, and Howell Cobb // Annual Report of the American Historical Association. 1911. Vol. 2. Washington, 1913. P. 103–104; газеты New Orleans Bee и Charleston Mercury цит. по: Rayback J.G. Free Soil: The Election of 1848. Lexington (Ky.), 1970. P. 42, 43.


[Закрыть]. Южные делегаты конвента вигов не отдали свои голоса Клэю в первом раунде голосования, зато помогли Тейлору стать кандидатом в президенты в четвертом раунде.

Кандидатура Тейлора сделала болезненнее давно назревавший нарыв в среде северных вигов. «Разумеется, мы не можем и ни при каких обстоятельствах не будем поддерживать генерала Тейлора, – писал сенатор от Массачусетса Чарльз Самнер. – Мы не имеем права поддерживать любого кандидата, позиция которого по вопросу о распространении рабства неизвестна», – убеждал Самнер фракцию своей партии, вошедшую в историю как «совестливые виги». Эта группировка противостояла другой, более консервативной, из-за преобладания в ней текстильных магнатов прозванной «хлопковыми вигами». «Хлопковые виги» были противниками мексиканской кампании и поддерживали «условие Уилмота», однако их позиция по этому вопросу не отличалась четкостью, и в 1848 году они объединились с южными вигами в поддержку Тейлора и общей победы. Будучи не в силах примириться с альянсом «хозяев ткацкого станка» и «хозяев хлыста», «совестливые виги» покинули партию. Их целью, по словам Самнера, было не больше не меньше как «выкристаллизовать новую партию – великую Северную партию Свободы»[96]96
  Chase Papers, Library of Congress. О развитии внутрипартийного конфликта вигов Массачусетса см.: Brauer К. J. Cotton versus Conscience: Massachusetts Whig Politics and Southwestern Expansion, 1843–1848. Lexington (Ky.), 1967.


[Закрыть].

Такое намерение было своевременным. В Нью-Йорке фракция демократов Ван Бюрена была уже готова взбунтоваться. Прозванная «поджигателями амбаров» (выражение навеяно историей о голландском фермере, сжегшем амбар, чтобы избавиться от крыс), эта группировка послала на национальный конвент демократов своих представителей. Когда конвент проголосовал за то, чтобы делегаты от Нью-Йорка сидели одной группой, «поджигатели амбаров» демонстративно покинули зал и созвали свой «конклав», выдвинув кандидатом в президенты Ван Бюрена на платформе «условия Уилмота». Демократы из числа противников рабства и виги из других северных штатов одобрили такой шаг. Конвент «поджигателей амбаров» высек искру пламени политической борьбы против рабства, а Партия свободы предложила себя в роли хвороста.

Основанной в 1839 году убежденными аболиционистами Партии свободы удалось завоевать лишь 3% голосов избирателей Севера на президентских выборах 1844 года. С тех пор между лидерами партии шли споры относительно будущей стратегии. Радикальная фракция хотела объявить новую доктрину, по которой Конституция побуждала правительство отменить рабство во всех штатах, но более прагматичное большинство, возглавляемое Салмоном Чейзом, предпочитало двигаться в другом направлении: образовать коалицию с вигами и демократами – противниками рабства. Талантливый юрист, защищавший в суде беглых рабов, Чейз сочетал в себе строгие религиозные убеждения, помноженные на отсутствие чувства юмора, с неутолимым честолюбием и острым политическим чутьем. Чейз считал, что хотя сторонники Партии свободы и далее должны провозглашать своей целью повсеместное упразднение рабства, наилучшей отправной точкой к этой цели будет объединение с теми, кто считает невозможным распространение рабства на новые территории, каковы бы ни были их убеждения. Если такой коалиции удастся аккумулировать достаточно ресурсов в Огайо, а Чейз будет избран в Сенат – тем лучше. Весной 1848 года Чейз попытался прозондировать почву среди «совестливых вигов» и «поджигателей амбаров», что в августе вылилось в конвент Партии фрисойлеров, уже после того как основные партии определились со своими кандидатами (Кассом и Тейлором), а противники рабства освободились от своих предвыборных привязанностей.

Фрисойлерский конвент в Буффало больше всего напоминал молитвенное собрание на свежем воздухе. 15 тысяч пылких «делегатов» набились в изнывающий от жары город. Собравшись под огромным тентом, растянутым в парке, они завели бесконечную песнь, клеймившую власть рабовладельцев, пока исполнительный комитет, состоявший из собравшихся в церкви 465 человек, занимался делом. Этому комитету удалось совершить настоящее чудо, объединив фракции трех различных партий, имевших противоречивые мнения по вопросам банковской системы, тарифам и другим экономическим проблемам. По словам ветерана партии вигов, конгрессмена от Огайо Джошуа Гиддингса, эти темы, ключевые для американской политики вот уже два десятилетия, должны теперь уступить место вопросу куда более важному: «Наши политические споры в будущем должны касаться выбора между рабством и свободой»[97]97
  Maizlich S. Е. Triumph of Sectionalism. P. 89.


[Закрыть]. Комитету удалось создать из различных группировок партию, выдвинувшую «поджигателя амбаров» в президенты, а «совестливого вига» – в вице-президенты, дав им программу Партии свободы, составленную главным образом Чейзом. «Молитвенный конвент» в парке выразил бурное одобрение деятельности комитета.

Членам Партии свободы и «совестливым вигам» признание Мартина Ван Бюрена кандидатом в президенты далось нелегко. Будучи джексонианцем и сторонником рабства, «маленький волшебник» еще в 1830-е годы вызвал к себе стойкое предубеждение со стороны аболиционистов и вигов. Но в 1848 году началась новая эпоха. Ныне Ван Бюрен высказывался за недопущение рабства на новые территории и упразднение его в округе Колумбия. Его сторонники из числа «поджигателей амбаров» называли рабство «величайшим моральным, общественным и политическим злом, пережитком варварства, которое необходимо устранить с пути прогресса христианской цивилизации». Обращаясь к своим соратникам-вигам, Самнер утверждал, что «мы должны голосовать не за Ван Бюрена образца 1838 года, но за Ван Бюрена сегодняшнего»[98]98
  Rayback J.G. Free Soil… P. 211, 247.


[Закрыть]. Наличие в предвыборном списке Чарльза Фрэнсиса Адамса в качестве кандидата в вице-президенты работало на реноме фракции «совестливых вигов». Чарльз Фрэнсис унаследовал антирабовладельческие взгляды своего отца, Джона Квинси Адамса, скончавшегося несколькими месяцами ранее. Джошуа Левитт, основатель Партии свободы и союзник Джона Квинси Адамса в его борьбе с клакерами Конгресса, нападавшими на его петиции против рабства, растрогал многих членов конвента в Буффало своей эмоциональной речью, в которой поведал о бесстрашии первых аболиционистов. Затем Левитт предложил благословить новую фрисойлерскую коалицию. «Партия свободы не умерла, – с пафосом произнес он, – она преобразована». Поклявшись «сражаться впредь и сражаться вечно» за «свободную землю, свободу слова, свободный труд и свободных людей», делегаты разъехались по домам умирать за правое дело[99]99
  Отчет о конвенте фрисойлеров цит. по: Rayback J. G. Free Soil… P. 201–230; Morrison Ch. W. Democratic Politics and Sectionalism… P. 145–155; Blue F. J. The Free Soilers: Third Party Politics 1848–1854. Urbana, 1973; Brauer K. J. Cotton vs. Conscience… P. 229–245; Sewell R. H. Ballots for Freedom… P. 142–158; Mayfield J. Rehearsal for Republicanism: Free Soil and the Politics of Antislavery. Port Washington (NY), 1980. P. 111–119.


[Закрыть].

Фрисойлеры сделали вопрос о рабстве ключевым в своей предвыборной кампании, поэтому обе главные партии вынуждены были отказаться от игнорирования этого вопроса. Вместо этого они избрали тактику запутывания избирателей, надеясь снискать поддержку как на Севере, так и на Юге. Так, демократы опубликовали два различных варианта биографии Касса. Для северных избирателей упор был сделан на доктрине «народного суверенитета» как наилучшем средстве для запрета рабства на новых территориях. На Юге же демократы цитировали обещание Касса наложить вето на «условие Уилмота» и с гордостью сообщали об успехе своей партии (в противовес оппозиции вигов) в деле приобретения территорий, куда может распространиться рабство.

Не имея предвыборной программы и кандидата, вынужденного отстаивать свои политические убеждения, виги находились в более выигрышном положении и пытались понравиться всем. На Севере они упирали на обещание Тейлора не налагать вето на любое решение Конгресса по вопросу о рабстве на новых территориях. Те виги из числа противников рабства, которые поддерживали Тейлора, полагая, что позже он примет их сторону (например, Уильям Сьюард и Авраам Линкольн), оказались правы. Южанам следовало уделить больше внимания речи Сьюарда в Кливленде. Обходительный, хитрый, проницательный человек и политик с прекрасной интуицией, также слывший принципиальным противником рабства, Сьюард вскоре стал одним из основных советников Тейлора. «Свобода и рабство являются двумя антагонистами для общества», – говорил он в Кливленде. «Рабство можно ограничить уже существующими границами», а в конечном счете «можно и нужно отменить»[100]100
  Nevins A. Ordeal. I. P. 212; Rhodes J. F. History of the United States from the Compromise of 1850… 7 vols. NY, 1893–1906. I. P. 162.


[Закрыть]. Однако на Юге репутация Тейлора – героя Буэна-Виста и крупного рабовладельца – ослепила многих. «Нам по нраву старина Зак с его сахарными и хлопковыми плантациями и четырьмя сотнями негров», – заявляла Richmond Whig. «Будут ли жители [Юга] голосовать за президента с Юга или с Севера?» – задавалась вопросом одна газета из Джорджии[101]101
  Цит. по: Cooper W.J. The South… P. 265, 262.


[Закрыть].

Большинство из них проголосовали за южанина. Тейлор победил в восьми из пятнадцати рабовладельческих штатов, набрав 52% голосов. Также он победил и в семи из пятнадцати свободных штатов, несмотря на то, что за вигов на Севере проголосовало всего 46% избирателей – следствие вмешательства в гонку фрисойлеров. Последние, набрав 14% на Севере и потеснив демократов со второго места в Вермонте и Массачусетсе, тем не менее не смогли победить ни в одном штате. Не повлияли они и на исход выборов: хотя Ван Бюрен и отобрал достаточно много голосов демократов в Нью-Йорке, обеспечив там победу Тейлору, фрисойлеры взамен этого оттянули на себя и потенциальных избирателей вигов в Огайо, где победил Касс. Несмотря на все напряжение, спровоцированное полярными мнениями по вопросу рабства, центростремительные партийные тенденции возобладали над центробежной силой размежевания[102]102
  Подробные данные итогов выборов и их анализ см.: Rayback J. G. Free Soil… P. 279–302.


[Закрыть].

Тем не менее разногласия довели систему до критического состояния. Фрисойлеры, рассчитывавшие превратить американскую политическую жизнь в борьбу между свободой и рабством, сделали вид, что удовлетворены итогами выборов. «Общественное мнение взволновано проблемой рабства как никогда ранее», – писал Самнер. «Прошедшие выборы, – соглашался один из его коллег, – это лишь своего рода Банкер-Хилл[103]103
  Первое крупное сражение Войны за независимость США в 1775 г. – Прим. пер.


[Закрыть] нравственной и политической революции, которая может завершиться единственно лишь победой сил свободы»[104]104
  Chase Papers, Library of Congress; Sumner Papers, Houghton Library, Harvard University.


[Закрыть].

II

Еще одно драматическое событие, случившееся в 1848 году и практически незамеченное на востоке страны, послужило провозвестником дальнейшего расшатывания двухпартийной системы. В январе рабочие, строившие близ Сакраменто лесопилку для некоего Джона Саттера, нашли в русле реки крупинки золота. Несмотря на усилия Саттера сохранить это событие в тайне, новость дошла до Сан-Франциско. К июню золотая лихорадка превратила порт в «город-призрак», так как все население отправилось к подножиям Сьерры. В августе слух достиг и атлантического побережья, где поначалу к нему отнеслись скептически, так как были уже пресыщены различными небылицами с запада. Однако уже в декабре вся страна обратила внимание на то, что Полк в своем последнем ежегодном обращении к Конгрессу упомянул о «необычайных» находках в Калифорнии. Как по заказу, два дня спустя в Вашингтон прибыл человек, привезший 320 унций чистого золота в банке из-под чая. Всяческие сомнения рассеялись: отныне каждый свято верил в золотую жилу, многие мечтали разбогатеть, и стотысячная толпа отправилась на запад. Тонкий ручеек переселенцев в Калифорнию превратился в могучий поток во время великой золотой лихорадки 1849 года, воспетой в песнях, увековеченной в книгах и, в конце концов, отраженной в десятках голливудских фильмов. В течение этого первого года Калифорнии достигло порядка 80 тысяч из них, прочие умерли в дороге (немало из них от эпидемии холеры). Немногим золотоискателям удалось разбогатеть, большинство же из них испытали тяжкий труд, лишения и разочарования. Однако пока они прибывали и прибывали, и в 1850 году, когда состоялась перепись населения, в Калифорнии проживало больше населения, чем во Флориде или Делавэре. Стремление этой территории стать 31-м штатом США вызвало новый виток напряженности между Севером и Югом.

В чем эти «ревущие станы»[105]105
  Выражение перешло в обиход из рассказа Фрэнсиса Гарта «Счастье Ревущего стана» о временах «золотой лихорадки». – Прим. пер.


[Закрыть] старателей нуждались больше всего, так это в законе и порядке. Поначалу каждый «стан» избирал своих собственных официальных лиц, вершивших «правосудие», но такая мера вряд ли могла быть действенной для огромного района с преимущественно мужским населением, собравшимся здесь с бору по сосенке, скорого на расправу с помощью револьвера или петли. Несколько армейских подразделений обозначали существование в Калифорнии центральной власти. Однако солдаты легко поддавались соблазнам – столь доступное золото побудило многих из них дезертировать. Калифорния нуждалась в территориальном правительстве, как и Нью-Мексико, где проживал значительный процент испаноязычного и индейского населения, а также расширялось поселение мормонов близ Большого Соленого озера. В декабре 1848 года президент Полк попытался убедить слагающий свои полномочия Конгресс создать территориальные правительства в Калифорнии и Нью-Мексико, а для разрешения набившего оскомину вопроса о рабстве рекомендовал продлить линию по 36°30′ с. ш. до Тихого океана[106]106
  Цит. по: Billington R. А. The Far Western Frontier 1830–1860. NY, 1956. Эта книга содержит великолепный обзор золотой лихорадки в Калифорнии и связанных с ней событий.


[Закрыть].

Однако Конгресс не сделал ничего из предложенного. В течение короткой сессии, закончившейся 4 марта, в обеих палатах развернулись настоящие кулачные бои: южане угрожали сецессией, и ни один законопроект не смог набрать большинство голосов. В Палате представителей северные конгрессмены вновь проголосовали за «условие Уилмота», составили проект территориальной конституции для Калифорнии, запрещавший рабство, приняли резолюцию, призывающую к упразднению торговли невольниками в округе Колумбия, и даже рассматривали законопроект, который вообще упразднял в столице рабство. Такие действия привели в ярость южан, использовавших все свое влияние в Сенате, чтобы заблокировать эти проекты.

На закрытом собрании южане обратились к Кэлхуну, попросив составить «Адрес», в котором он выразил бы реакцию Юга на подобное «беззаконие». Этот достойный представитель Южной Каролины с готовностью согласился на предложение, чувствуя новую возможность создать Партию прав Юга, о чем он давно мечтал. После перечисления длинного списка актов «агрессии» северян, включавших Северо-Западный ордонанс, Миссурийский компромисс, законы штатов о личной свободе граждан, препятствовавшие возврату беглых рабов, и «условие Уилмота», в «Адресе» вновь упоминалась доктрина Кэлхуна о конституционном праве рабовладельцев вывозить своих рабов на любые земли, напоминавшая южанам, что на кон поставлены их «собственность, процветание, равенство, свобода и безопасность», а также предупреждение о возможном выходе южных штатов из Союза, если их права не будут должным образом защищены[107]107
  Cralle R. The Works of John C. Calhoun. 6 vols. NY, 1854–1855. VI. P. 285–313.


[Закрыть].

Но и тяжелая артиллерия в лице Кэлхуна не помогла выиграть битву. Хотя 46 из 73 южных демократов Конгресса подписали этот «Адрес», их примеру последовали всего двое из 48 вигов. Только что выиграв президентскую гонку, южные виги не хотели стрелять в спину своей партии, ведь Тейлор даже еще не вступил в должность. «Мы не ожидаем от администрации, которую мы сами и привели к власти, [что] она совершит или санкционирует любое действие [против] нашей безопасности», – объяснял Роберт Тумбз. «При генерале Тейлоре мы чувствуем себя защищенными», – добавил Александр Стивенс[108]108
  Цит. по: Cooper W.J. The South… P. 280, 286.


[Закрыть].

Тем больше они были шокированы тем, что Тейлор оказался фрисойлерским волком в овечьей шкуре защитника прав штатов. Будучи умелым военачальником, он запланировал решить проблему атакой с фланга, обойдя вопрос о территориальном статусе и напрямую признав Калифорнию и Нью-Мексико штатами. Но такая мера привела бы к образованию сразу двух свободных штатов: по мексиканскому законодательству рабство на этих землях было вне закона. Ряд южных газет перепечатал передовицу из San Francisco Star, где говорилось о том, что из 100 поселенцев 99 считают рабство «моральным, общественным и политическим бедствием для нас самих и наших потомков»[109]109
  Nevins Л. Ordeal. I. P. 22.


[Закрыть]. Калифорния и Нью-Мексико бесповоротно склонили бы чашу весов в Сенате на сторону Севера. Сенатор от Миссисипи Джефферсон Дэвис сказал: «Впервые мы находимся на пороге ситуации, когда равновесие между Севером и Югом может безвозвратно нарушиться». Это не что иное, как «попытка скрыть „условие Уилмота“ за ширмой так называемой конституции штата»[110]110
  CG, 31 Cong., 1 Sess. Appendix, P. 1533; письмо Дэвиса от 8 января 1850 г. (Civil War Collection, Henry E. Huntington Library).


[Закрыть]. Дело стало вопросом чести для других южных демократов, поклявшихся «не допустить унижения и порабощения» в результате «жуткой уловки и несправедливости»[111]111
  Цит. по: Johannsen R. W. Stephen A. Douglas. NY, 1973. P. 245; Fehrenbacher D. E. The South and Three Sectional Crises; Cooper W.J. The South… P. 278.


[Закрыть].

Но Тейлор упрямо шел дальше. Он послал доверенных лиц в Монтерей и Санта-Фе с поручением побудить поселенцев принять конституцию штата и ходатайствовать о вступлении в Союз. Калифорнийцы, впрочем, начали этот процесс еще до прибытия эмиссара от Тейлора. В октябре 1849 года они одобрили конституцию, признававшую Калифорнию свободной, выбрали губернатора и легислатуру и подали прошение в Конгресс о принятии ее в состав США. В Нью-Мексико же пока медлили. На этой обширной территории проживало совсем немного англоговорящих поселенцев, если не считать святых последних дней, осевших у Соленого озера, отношения которых с центральным правительством были напряженными. Более того, техасцы требовали половину сегодняшнего Нью-Мексико и часть Колорадо. Этот приграничный конфликт необходимо было разрешить до принятия Нью-Мексико в состав Союза.

Свободный статус Калифорнии сам по себе, скорее всего, не привел бы южан в ярость, не случись в это время иных событий, заставивших их видеть в Тейлоре предателя классовых интересов. Сорок лет службы приучили старого вояку мыслить государственными, а не групповыми интересами. Он рассчитывал усилить партию вигов, вернув в ее ряды фрисойлеров. В августе 1849 года, выступая в Пенсильвании, президент заявил: «Северяне не должны иметь опасений по поводу дальнейшего распространения рабства»[112]112
  Potter D. Impending Crisis. P. 87.


[Закрыть]. Пообещав не накладывать свое вето на законопроект по этому вопросу, Тейлор сообщил пораженному Роберту Тумбзу о том, что поступит именно так, даже если Конгресс сочтет нужным принять «условие Уилмота». И что хуже всего, сенатор Сьюард стал личным другом и советником президента. Отголоски этих событий больно ударили по престижу южных вигов, которые потерпели поражение на промежуточных выборах 1849 года. По словам одного представителя Джорджии, «вопрос о рабстве является единственным, который практически не влияет на результаты выборов. Оставив Юг на произвол судьбы… отдалившись от [южных] вигов», Тейлор своими действиями серьезно поумерил пыл южан[113]113
  Nevins. Ordeal. I. P. 241–242; Cooper W. J. The South… P. 280, 286.


[Закрыть].

Напряжение только возросло, когда обновленный Конгресс собрался в декабре 1849 года. Влияния Тейлора не хватило для того, чтобы обеспечить вигам контроль над обеими палатами[114]114
  Демократам удалось удержать большинство в восемь человек в Сенате, где Салмон Чейз присоединился к Джону Хэйлу от Нью-Хэмпшира в качестве второго сенатора от партии фрисойлеров. Избрание Чейза коалицией демократов и фрисойлеров в легислатуре Огайо было частью сделки, по которой фрисойлеры предоставляли демократам контроль над легислатурой в обмен на поддержку демократами Чейза при избрании в Сенат и отмену в Огайо «черных законов», ограничивавших доступ чернокожего населения в школы, суды и прочие общественные учреждения.


[Закрыть]. В Палате представителей двенадцать фрисойлеров балансировали между 112 демократами и 105 вигами. Кандидатом на пост спикера от демократов был имевший умеренные взгляды добряк Хоуэлл Кобб из Джорджии. Кандидатом вигов выдвигался Роберт Уинтроп из Массачусетса, «хлопковый виг», бывший спикером в Конгрессе предыдущего созыва. Некоторые демократы отказались поддерживать Кобба, тогда как фрисойлеры – выходцы из среды вигов не желали голосовать за Уинтропа, несмотря на выраженное им ранее одобрение «условия Уилмота». Более тревожным было то, что и с полдюжины южных вигов во главе со Стивенсом и Тумбзом противостояли Уинторпу по той же самой причине, а также потому, что съезд вигов отказался отклонить это условие. «Я не желаю иметь связь с партией, не отмежевавшейся от агрессивных аболиционистских течений», – заявил Стивенс. Для сопротивления «диктату северных орд готов и вандалов» Юг должен «предпринять необходимые меры, подготовив людей, финансы, оружие и боеприпасы и т. д. на случай любой неожиданности»[115]115
  CooperW.J. The South… P. 282; Fehrenbacher D. E. The South and Three Sectional Crises. P. 40.


[Закрыть].

Палата представителей не могла избрать спикера в течение трех недель и шестидесяти двух раундов голосования. Олицетворением парламентского кризиса стала постоянная угроза развала Союза. «Если вы с вашими законами стремитесь вышвырнуть нас из Калифорнии и Нью-Мексико, – потрясал кулаками Тумбз, – то я за выход из Союза». «Мы посчитали все „за“ и „против“ Союза, – предупреждал Альберт Галлатин Браун, конгрессмен от Миссисипи, – и просим вас вернуть наши права [в Калифорнии]. Если же вы откажетесь, то я стою за то, чтобы взять их вооруженным путем». Сейчас свобода Юга поставлена на карту, точно так же как и в 1776 году, ибо, по словам одного конгрессмена из Алабамы, «власть, диктующая своим гражданам, какую именно собственность государство может им позволить, будь то волы, лошади или негры… является деспотической и тиранической»[116]116
  CG, 31 Cong., 1 Sess. P. 27–28, 257–261; Thomton J.M. Politics and Power in the Slave Society… P. 213.


[Закрыть]. В Палате представителей между северянами и южанами порой происходили драки. Сенаторы тоже не отставали: Джефферсон Дэвис якобы вызвал на дуэль конгрессмена от Иллинойса, а другой сенатор от Миссисипи, Генри Фут, во время жарких дебатов вытащил заряженный револьвер. В конце концов отчаявшийся Конгресс принял специальное правило, позволяющее избрать спикера простым большинством голосов, и Кобб был назначен на этот пост в шестьдесят третьем раунде. Так знаменательно начались 1850-е годы.

Находился ли Союз в серьезной опасности? Действительно ли южане желали выйти из его состава, или это был блеф, рассчитанный на получение уступок? Фрисойлеры были убеждены в последнем. Чейз не обращал внимания на «непрестанный призыв к сецессии». Джошуа Гиддингс назвал это «бравадой», призванной «запугать „мягкотелых“, которые только того и хотят». Сьюард заметил, что «недовольные южане… думают принудить нас к компромиссу. Полагаю, что президент захочет помериться с ними силами, как генерал Джексон хотел сделать с „нуллификаторами“»[117]117
  Rhodes J. F. History of the U. S. I. P. 131–133. На политическом жаргоне того времени слово «мягкотелые» означало «северян, разделяющих принципы южан».


[Закрыть].

Тейлор в самом деле намеревался бросить вызов блефу южан, если это, конечно, был блеф. В своем послании Конгрессу в январе 1850 года он призывал к принятию в состав штатов Калифорнии немедленно и Нью-Мексико при первом удобном случае. Тейлор никогда не отступал от этой позиции. Когда Тумбз и Стивенс обратились к нему как к южанину, предупреждая его, что Юг «не перенесет» такого оскорбления, Тейлор потерял терпение. В непарламентских выражениях он объявил им, что лично возглавит войска, чтобы обеспечить исполнение закона, и повесит любых предателей, включая Тумбза и Стивенса, с той же безжалостностью, с какой он вешал шпионов и дезертиров в Мексике. Впоследствии Тейлор говорил одному из своих сторонников, что первоначально считал янки зачинщиками в раздорах Севера и Юга, однако за время пребывания в должности убедился, что южане отличаются «нетерпимостью и склонностью к мятежу», а его бывший зять Джефферсон Дэвис является «главным заговорщиком»[118]118
  Ibid. P. 134; Jennings Т. The Nashville Convention: Southern Movement for Unity, 1848–1851. Memphis, 1980. P. 49.


[Закрыть].

Президентские угрозы были для Юга пустым звуком. Как сообщал один конгрессмен из Иллинойса: «Дело плохо. Боюсь, что наш Союз в опасности»[119]119
  Potter D. Impending Crisis… P. 89.


[Закрыть]. Сам Кэлхун находил конгрессменов-южан «более решительными и смелыми, чем когда-либо. Многие признают себя сторонниками сецессии, а еще большее количество полагает, что практически бессмысленно возлагать надежды на что-либо иное». Возможно, Кэлхун и сгущал краски. Те, кто объявлял себя сторонниками сецессии в чистом виде, кто презирал янки, считая, что между Севером и Югом существуют неразрешимые противоречия, кто заслужил ярлык «пламенных ораторов» из-за своего пафосного признания южного сепаратизма, по-прежнему оставались в меньшинстве даже в Южной Каролине. Большинство, включая и самого Кэлхуна, сохраняло, по крайней мере, «робкую надежду» на менее радикальное средство решения проблемы, чем сецессия. В случае Кэлхуна, правда, эта надежда была крайне робкой. Сейчас дело обстоит так, писал он в частном письме 16 февраля 1850 года, что южные штаты «не могут без риска остаться в составе Союза… и существует (если вообще существует) очень небольшая вероятность каких-либо перемен к лучшему». Тем не менее, и Кэлхун, и другие представители южан продолжали требовать «своевременных и эффективных» уступок от Севера, дабы избежать сецессии[120]120
  Correspondence of John C. Calhoun // Annual Report of the American Historical Association. 1899. Vol. II. P. 780–782; Jennings T. Nashville Convention… P. 50.


[Закрыть].

Дамокловым мечом над Конгрессом навис грядущий конвент делегатов рабовладельческих штатов, призванный «изобрести и принять средства сопротивления северным агрессорам». Так принес, наконец, плоды столь долго вынашиваемый Кэлхуном проект объединения южан. Страдая от начавшейся чахотки, которая сведет его в могилу за пять месяцев, этот верный сын Южной Каролины на сей раз остался в тени, позволив выйти на первый план представителям Миссисипи. На межпартийной встрече в Джэксоне в октябре 1849 года была достигнута договоренность о созыве конвента в Нашвилле в следующем июне. Не было больших сомнений насчет цели данного мероприятия: там должен был быть образован «нерушимый фронт» южных штатов, «представляющий… Северу вариант ликвидации партнерских отношений», если янки не прекратят нарушать права южных штатов. Уже зимой хлопковые штаты Нижнего Юга и Виргиния выбрали делегатов на этот конвент. Несмотря на то, что виги Верхнего Юга воздержались от участия, это движение набрало ход, достаточный для того, чтобы встревожить многих американцев[121]121
  Jennings T. Nashville Convention… P. 3–79.


[Закрыть].

В разгар кризиса на сцену еще раз вышел Генри Клэй, предложивший откупиться от угроз южан, как он уже два раза делал в 1820 и 1833 годах. Последовавшие в 1850 году дебаты стали самыми знаменитыми за всю историю Конгресса. Партию первой скрипки с Клэем делили Кэлхун и Дэниел Уэбстер, другие два члена великого сенатского триумвирата, на протяжении нескольких десятилетий определявшего политическую жизнь Америки. Все трое родились во время Войны за независимость. Все трое посвятили себя сохранению наследия отцов-основателей: Клэй и Уэбстер как сторонники национального единства, а Кэлхун как сторонник регионального самоопределения, предупреждавший, что Союз останется неделимым, только если Север и Юг будут равноправны. Все трое испытывали неоднократное крушение надежд на президентское кресло. Все трое исполняли свои лебединые песни: Клэй и Уэбстер как творцы компромисса, а Кэлхун как зловещее воплощение катастрофы (даже после своей смерти в конце первого акта). Некоторые восходящие звезды политической сцены также сыграли запоминающиеся роли в этой эпической драме: сенаторы Стивен Дуглас, Уильям Сьюард, Джефферсон Дэвис и Салмон Чейз.

29 января 1850 года Клэй представил Сенату проект восьми резолюций. Первые шесть из них он сгруппировал попарно, причем каждая пара содержала уступку обеим сторонам. В первой паре Калифорния признавалась штатом, но оставшаяся часть бывшей мексиканской территории «безусловно и неограниченно» становилась рабовладельческой. Вторая пара резолюций разрешала пограничный спор между Техасом и Нью-Мексико в пользу последнего, а Техасу предоставлялась компенсация в виде принятия на себя федеральным правительством долговых обязательств, выданных за период существования Техаса как независимой республики. Этот шаг уменьшал вероятность выделения отдельного рабовладельческого штата из состава Техаса, но в то же время стабилизировал его материальные ресурсы[122]122
  По условиям аннексии Техаса его территория делилась на четыре самостоятельных штата. Этот пункт так никогда и не был выполнен, но в 1850 г. некоторые южане рассчитывали хотя бы на один дополнительный штат, выделившийся из Техаса, особенно если его притязания на часть территории Нью-Мексико будут удовлетворены.


[Закрыть]. Многие сторонники интересов Техаса были из среды южан, а лидером влиятельного лобби по этой статье Компромисса 1850 года был представитель Южной Каролины. Третья пара резолюций Клэя призывала к упразднению работорговли в округе Колумбия, однако гарантировала там существование рабовладения. Если эти шесть предложений являлись больше уступками Северу, то последние две резолюции Клэя качнули чашу весов в сторону Юга, отклоняя вмешательство Конгресса в работорговлю между штатами и призывая принять более строгий закон, позволяющий хозяевам возвращать своих невольников, если те бежали в свободные штаты[123]123
  На этой сессии южане уже предложили более строгий законопроект о беглых рабах. В следующей главе мы уделим больше внимания проблеме беглых рабов.


[Закрыть].